Жанр: Любовные романы
Опасная игра
...екоторое время молча смотрела ей вслед, а затем покачала головой:
- Надеюсь, она не нарвалась на гремучников, потому что так скачет по этим
камням, будто сам черт за ней гонится.
Мэтт не мог припомнить, чтобы он когда-либо видел нечто более прекрасное, чем
появившаяся перед ним Верена Хауард.
Пришпорив свою выбившуюся из сил лошадь, он поспешил ей навстречу. Она настолько
запыхалась, когда подбежала к нему,
что не могла вымолвить ни слова. Она просто ухватилась за его ногу и так и
стояла, подняв на него наполненные слезами глаза
и пытаясь улыбнуться, хотя у нее и дрожал подбородок.
Мягким движением высвободив ногу, он соскользнул с лошади и заключил Верену в
объятия.
- Бог ты мой, Рена, - как я боялся не успеть! - прошептал он, прижавшись
губами к ее мягким волосам.
- Ты ведь приехал за мной? - простодушно проговорила она.
- Да. Сначала я собирался отправиться в Остин... - Скрывать это не было
больше смысла. - Ну а потом, - сознался
он, - хотел перебраться через границу. Но прежде чем двигаться в путь, я решил,
что было б неплохо лично позаботиться о
том, чтобы ты без приключений добралась до Сан-Анджело.
Положив голову ему на грудь, она обвила руками его талию и прижалась к нему.
Вот он, здесь, рядом с ней, и сейчас это
главное. Ей хотелось одного - прижаться к нему вот так щекой и убеждать себя,
что каким-то образом, с помощью какогото
чуда, ей удастся удержать его возле себя.
Ей трудно было сказать, долго ли она оставалась в его объятиях. Оторваться от
него ее заставили лишь громкие крики
звавшего ее кучера. Проведя рукавом по мокрым глазам, она подняла на Мэтта
взгляд и сказал:
- Теперь я знаю - им нужно золото.
- Да, я тоже знаю.
Ее светло-карие глаза широко раскрылись:
- Ты знаешь? Откуда?
- Встречался с Гибом.
- Где?
- В Сан-Антонио, утром. Он выдавал себя за техасского рейнджера и кое-что мне
сообщил... Хочешь до дилижанса идти
или ехать верхом?
- Идти.
- Я тоже: от этой бешеной скачки - самой, наверно, изнурительной в моей жизни
- я прилично натер себе одно место.
Боялся, что Гиб настигнет тебя первым. Пойдем, и по дороге ты расскажешь мне
все, как было.
Уличная пыль Сан-Анджело садилась на туфли, на нижнюю юбку, на платье. Но,
слава богу, она наконец добралась сюда.
Слава богу, она уже на месте. Теперь можно решить все свои дела и затем
отправиться домой, а это - решительно говорила
она самой себе - для нее сейчас главное.
Но это было не так. После стольких лет, в течение которых ее сердце
оставалось холодным, после всего этого времени,
когда она была искренне убеждена, что больше всего нуждается в душевной
защищенности, которую обеспечивает жизнь
старой девы, неожиданно оказалось, что ее счастье заключено в бесприютном
карточном игроке по имени Маккриди. И еще
более непостижимым было то, что она отдала свое сердце человеку, находящемуся в
розыске за убийство.
А в данную минуту этот человек находился в небольшом саманном строении,
сходившем за контору шерифа и
одновременно за тюрьму, и то, что он так долго оттуда не появлялся, заставляло
ее нервничать. У него там должен был
состояться разговор с Чарли Пирсом и Ли Джексоном, но к этому времени они
наверняка рассказали ему все, что знали. Хотя
вряд ли они знают больше того, что рассказали ей после их неудавшейся попытки
снять ее с рейсового дилижанса. Да, они
назвали имена сообщников отца, но какой от этого прок? Насколько она могла
судить, никого из них не было в живых.
Кроме, конечно, Гиба Ханны. Он все еще был на свободе, подкарауливая где-то
свою жертву, словно гремучая змея,
свернувшаяся кольцом и готовая в любую секунду нанести удар. Но, в отличие от
Пирса и Джексона, ему нужно больше
положенной ему доли. Если им верить, он стремился заполучить все золото,
которым, по их предположениям, она обладала.
Но теперь она, по крайней мере, знала его в лицо, и ей было известно, что он
ищет.
Хорошо, что Мэтт не оставил ее одну. Во всяком случае, пока что. Он пообещал
остаться до окончания дел с
утверждением завещания. И если к тому времени не объявится Гиб Ханна, то Мэтт
подождет, пока не будет продана ферма,
после чего поедет с ней до Колумбуса, где посадит на поезд. Ну а после этого она
снова будет предоставлена самой себе.
Что же все-таки могло его так задержать? За то время, что он там находился,
она уже успела побывать у окружного
судебного регистратора и получить от него описание фермы и весьма
приблизительное представление о том, как ее найти.
Если Мэтт в ближайшее время не выйдет, она будет вынуждена сходить за ним сама.
Она бы сделала это и сейчас, но ей было
слишком жаль Пирса и Джексона. Возможно, они и служили послушными орудиями в
руках Ханны, но, по крайней мере, они
не собирались убивать ее. Они лишь хотели получить свою часть золота.
Она поймала себя на мысли о том, как было бы замечательно, если бы оказалось,
что это золото действительно
существует, и если бы они с Маккриди нашли его - может быть, тогда он остался
бы. Нет, это уже из области фантазий, а,
кроме того, ей не нужен мужчина, который любит ее только ради денег.
- Ну что, готова?
- И ты еще спрашиваешь! Чем же ты все-таки там занимался? Пытался получить
права скваттера на участок?
- Решал кое-какие деловые вопросы. - Взяв Верену за локоть, он повел ее через
улицу к ветхой на вид бричке.
- Кстати, тебе от шерифа привет, - сообщил он, подсаживая ее на сиденье. -
Симпатичный малый; говорит, что у этих
мулов упрямый и своенравный характер. - Запрыгнув в бричку и заняв место рядом с
Вереной, он взял в руки вожжи и
добавил: - Я пообещал возвратить ему бричку еще до захода солнца.
- Ты уверен, что можешь править этой развалиной?
- Ну да. Погоди-ка - забыл кое-что.
Он спрыгнул с брички и снова пошел в контору шерифа. Вышел он оттуда с двумя
ружьями. Сунув их под сиянье, он снова
забрался в бричку.
- В чем дело? - спросил он, увидев, как она нахмурилась.
- Ты думаешь, могут быть неприятности?
- Во всяком случае, я к ним готов.
- Вижу.
- Это мой "генри", а шериф дал мне свой "уитни". Бывает так, что нужнее
винтовка, а бывает - дробовик. У нас теперь и
то, и другое, так что мы готовы к любым вариантам.
- Но у нас еще есть револьвер.
- Да, и револьвер тоже, - согласился он. - Когда я вчера тебе его отдал, мне
стало казаться, будто я хожу раздетым.
Ну, я пошел и купил себе "генри", чтобы было с чем выйти на улицу. - Похлопав по
кобуре, он добавил: - По правде
говоря, я чертовски рад, что получил его назад. Он мне столько лет прослужил.
Хотя не исключено, что в ближайшее время
куплю себе новую модель.
Сменив тему, он спросил:
- А как твои дела? Ты получаешь документ на владение фермой?
- Все было нормально. Судебный регистратор сказал, что бумаги в полном
порядке. - Она в нерешительности
помолчала, а затем, нахмурившись, сказала: - По его словам, папа приехал сюда
очень давно, сразу же после войны, только
он в то время называл себя Биллом Харпером. На купчей он заменил это имя на
Джона Хауарда лишь в прошлом году - и
сделал это без лишнего шума.
- То же самое сказал и шериф. Все остальные в этих краях знали его как
Харпера - до самой его смерти. Вообще-то,
насколько я понял, он мало с кем общался.
- Да. Но судебный регистратор сказал мне, что папа упоминал об отсылке
какого-то пакета в один из банков СанАнтонио.
Когда он спросил у отца, почему он попросту не положил свои деньги
прямо в форте, папа ответил, что это были не
деньги, а бумаги. Возникает вопрос - что это были за бумаги? Мистер Хеймер
никогда ни о чем подобном не упоминал.
- Может, он просто не знал? А может, это была карта того места, где спрятано
золото?
- Не знаю, не знаю. Мне страшно не хотелось бы снова проделывать весь путь до
Сан-Антонио, чтобы выяснить это.
Хорошо хоть, - вздохнула она, разглаживая юбку, - мне рассказали, как найти
ферму.
- Мы едем в район диких степей. - Он вытащил из кармана клочок бумаги и
протянул ей. - Я попросил шерифа
набросать мне нечто вроде карты.
- Так вот почему тебя долго не было?
- Да, и поэтому тоже.
- Знаешь, Мэтт, мне жалко этих людей.
- Мне тоже.
- Хотя, как выясняется, они никаких прав на это золото не имели, - продолжала
она.
- Ни малейших. Это золото конфедератов, Ре-на. Они его украли, причем в тот
момент, когда оно больше всего было
нужно.
- Ну, я не думаю, Мэтт, что оно повлияло бы на исход войны. Юг был разбит не
только с помощью денег.
- Как бы там ни было, оно им не принадлежит - сначала они дезертировали, а
потом стали врагами друг другу.
- Похоже, так оно и было. - Он выпрямился и хлестнул поводьями по спине
одного из мулов. - Наверно, шериф
повезет их в Сан-Антонио, где им будет предъявлено официальное обвинение. Я ему
сказал, что, если тебе нужно будет дать
показания, я помогу тебе добраться туда. В этом случае ты сможешь забрать бумаги
из банка.
- А это не опасно? Я имею в виду, для тебя?
- Не знаю. Возможно. - Повернувшись к ней, он с улыбкой спросил: - Ты ведь
будешь навещать меня в тюрьме?
- Будто ты не знаешь, что буду - но...
- Но ты не хотела бы, чтобы меня повесили? - закончил он за нее.
- Да. Я бы этого просто не вынесла. Как было бы хорошо, если бы все было подругому!
- тоскливо произнесла она.
Он взглянул на нее: ее светло-карие глаза казались на солнце золотистыми.
- Рена...
-Да?
Нет, глупо даже думать об этом.
- Извини - ничего: я уже забыл, что хотел сказать, - солгал он. - Как-то
выскочило из головы.
- Как ты думаешь, от золота что-нибудь осталось или папа потратил все? -
неожиданно спросила она.
- Ну, так много потратить, и чтобы никто этого не заметил, - мне это кажется
невозможным. Думаю, он его куда-то
припрятал. Если даже Ханна и его сообщники ничего не смогли найти, то трудно
себе представить, чтобы это удалось другим.
Только в том случае, если твой отец оставил хоть какой-нибудь ключ к тому, где
его искать, можно на что-то рассчитывать.
- Теперь уже и не знаю, так ли мне нужно это золото, - вздохнула она. -
Слишком многим людям оно стоило жизни.
- Это точно.
- Но если мы все же его найдем, то, может быть, мы...
- Рена, ты не должна связывать свои надежды со мной, - прервал ее Мэтт. -
Когда ты уладишь все свои дела, меня
уже не будет.
- Но я вовсе не хотела сказать...
Нет, она хотела - она очень хотела, чтобы он остался с ней, однако вслух
этого не сказала, вместо этого проговорив:
- Знаешь, Мэтт, что-то сегодня с тобой не так.
- Со мной все в порядке. Просто я говорю, что меня скоро с тобой не будет,
вот и все. Тебе придется самой заботиться
о себе.
Вглядываясь в его лицо, видя, каким отдаленным стал его взгляд, она вдруг все
поняла:
- Ты собираешься явиться с повинной? Признайся, ведь так?
- Может быть.
- Мэтт, это невозможно! Тебя ведь могут повесить!
- Разве это жизнь - быть все время в бегах?
- Откуда ты знаешь? Ты даже не пробовал так жить! Мэтт, не делай этого -
послушай меня! Если хочешь, я готова ехать
с тобой!..
Она осеклась, но уже было поздно. Слова были произнесены, чувства выставлены
напоказ. И она закрыла глаза, надеясь,
что таким образом скроет от него хоть часть переполнявших ее эмоций.
- Пожалуйста, - произнесла она, проглотив подступивший к горлу комок.
- Ты бы ради меня пошла на это? - услышала она его тихий голос. - Ты готова
ради меня отказаться от своего дома,
своего доброго имени, своей привычной жизни?
- Да, - прошептала она. - Если мы отыщем золото, мы сможем уехать в такое
место, где тебя никогда не найдут. Ты
только скажи, и я готова отправиться с тобой на край света.
- Господи, Рена. - Он коснулся тыльной стороной руки ее волос, нежно провел
по выбившимся каштановым прядям на
висках.
- Нет, я не осмелюсь просить тебя об этом. Я не могу допустить, чтобы ты
похоронила себя в какой-нибудь дыре в
Мексике.
- Но почему обязательно в Мексике? - воскликнула она дрогнувшим голосом. - В
нашем распоряжении весь мир:
Южная Америка... Европа...
- Ты заслуживаешь лучшей участи, Рена, и ты достойна лучшего человека, чем я.
Она бросила к его ногам свою гордость, а он растоптал ее. Все это время
инициатива в их отношениях принадлежала ей, а
не ему, и именно она первая предложила ему себя. Теперь она начинала понимать,
насколько все-таки была права мама,
называя таких, как он, мужчин опасными. И если она не окончательная дурочка, ей
не стоит удерживать его.
- Рена...
Она почувствовала на щеке его дыхание, и он поцеловал ее в губы. На нее
нахлынула горячая волна желания, но она
понимала, что не должна поддаваться слабости, и продолжала сидеть тихо и
неподвижно, словно превратившись в соляной
столп .
- Извини, - отодвигаясь, сказал он. - Пожалуй, пора ехать дальше.
- Далеко еще до диких степей?
- Где-то миль шесть.
Это были самые длинные шесть миль в ее жизни. Изредка они обменивались
замечаниями по поводу жары и пыли, и было
очевидно, что ни ей, ни ему никакие другие общие темы в голову не приходили.
Наконец, после бесконечно длившегося
молчания он снова остановился и сказал:
- Приехали.
Она окинула взглядом расстилавшуюся перед ней равнинную ширь, не сразу
заметив маленький деревянный домик и
сарайчик за ним. Даже на расстоянии место это казалось убогим и заброшенным;
трудно было представить, что здесь мог
жить человек, обладавший более чем пятьюдесятью тысячами долларов золотом.
- Не на что смотреть, не правда ли?
- Если хочешь знать, я подумал как раз другое - не так уж и плохо это
выглядит. Просто ты никогда не жила на ферме.
Можешь мне поверить, это место по сравнению с тем, где я вырос, кажется
настоящими хоромами. А у нас были лишь голые
доски, и зимой мы были вынуждены затыкать тряпками щели, чтобы не замерзнуть.
- Ну, ты, наверное, преувеличиваешь.
- Должно быть, ты думаешь, что я появился на свет сразу таким, как сейчас? -
повернувшись к ней, сказал он. - Так
вот, я, к твоему сведению, учился читать, чуть ли не держа голову в печке, чтобы
различать буквы, и рядом со мной не было
такой матери, как у президента Линкольна. А когда я был маленьким, я помню, что
мы всегда летом, даже сидя дома за
закрытыми дверями, прикрывали молоко руками, чтобы в него не надуло грязи. Мы
были много беднее Брассфилдов, Рена.
Первую пару башмаков я надел, когда мне исполнилось десять лет. А первую в жизни
новую рубашку я купил себе сам.
Помню, я ненавидел отца за то, что он заставляет нас жить такой жизнью только
ради того, чтобы иметь возможность пахать
свой собственный клочок земли.
- Сейчас у тебя есть все основания гордиться собой, Мэтт, - мягко проговорила
она.
- Чем гордиться? Все, чего я добился, Рена, - это то, что у меня появилось
немного денег. Но все равно каждый день,
ложась спать, я не уверен, что утром не проснусь нищим. Ощущение собственной
нищеты никогда не перестает напоминать о
себе, Рена, как бы ты ни прикрывал ее, замазывал штукатуркой или белил свежей
известкой. Ну а когда наступают лучшие
времена, стараешься о ней забыть.
- У нас, знаешь, тоже никогда не было много денег. После того, как отец
оставил нас, маме пришлось продать почти все,
что у нас было. Но мне кажется, в чем-то мы были непохожими на других: она
всегда говорила, что главное - это кто мы
такие, а не сколько у нас денег. И как бы мама ни относилась к отцу, она своим
собственным примером показывала мне, что
значит быть настоящей леди. И для нее ничего важнее этого не было.
- Ну а тебя это сделало счастливой - я имею в виду, быть настоящей леди?
- Не знаю. Просто я никогда не жила иначе, поэтому мне трудно сказать. До
встречи с тобой я даже не совершила ни
одного сколько-нибудь неожиданного или дерзкого поступка.
- А как насчет того парня и ведерка с углем на его голове?
- Ну, это была самозащита. То же самое могу сказать и о булавке для шляпки и
остром языке. - Она взглянула на него и
невольно улыбнулась. - Когда ты мне сказал, чтобы я прыгала с того поезда, я
подумала, что ты ненормальный, что ты
совершенно спятил.
- А когда мы потом добрались до Брассфилдов и ты их увидела, у тебя,
наверное, исчезли последние сомнения.
- Пожалуй - пока я не узнала этих людей поближе. К тому времени, когда мы
уезжали от них, они успели мне очень
понравиться - и мальчики тоже. Не могу, правда, сказать, что я так уж
привязалась к свинье, но все они явно обожали ее.
- Помнишь, когда мы были в Сан-Антонио, ты сказала, что все эти дни были для
тебя грандиозным приключением?
- Помню.
Его черные волосы блестели на жарком техасском солнце, словно были из атласа,
и по случаю жары верхние пуговицы на
его рубашке без воротника были расстегнуты; это придавало ему мальчишеский и в
то же время чувственно-привлекательный
вид.
- Как было бы хорошо, если бы это приключение никогда не заканчивалось; как
было бы замечательно, если бы оно
только начиналось! - с болью в голосе произнесла она и отвернулась в сторону.
- Бывают времена, Рена, когда человеку только и остается, что жить
сегодняшним днем. Я это понял на примере своих
братьев, не доживших до конца войны. - Он ослабил поводья и, хлестнув ближайшего
к нему мула, сказал: - Что ж, давайка
взглянем на твою ферму поближе.
Когда они по наезженной колее въехали во двор, дом и сарай с близкого
расстояния показались им жутковатыми,
таинственно-призрачными. Они имели совершенно нежилой вид, и на всем лежала
печать запустения и заброшенности. Двери
сарая были открыты настежь, и оттуда проглядывала пещерная пустота; входная
дверь дома была приоткрыта, будто ее
оставил в таком положении покинувший ферму дух. Их приветствовала жуткая,
гнетущая тишина.
- Место кажется мертвым, - нарушила молчание Верена.
- Это из-за голых досок; стоит их побелить - и дом приобретет совершенно
другой вид, - сказал он.
Остановив мулов, он спрыгнул с коляски и привязал поводья к грубо отесанному
столбу. Затем снова подошел к бричке и
протянул Верене руки:
- Посмотрим, что там в доме.
Когда его руки сжали ее за талию и его лицо оказалось близко к ее лицу, у нее
на мгновение перехватило дыхание, и ей
показалось, что время остановило свой ход. Она почувствовала, как сильно ее
влечет к нему, кровь запульсировала в ней
горячими толчками, нагнетая во всем теле нетерпеливое желание. И то, что она
увидела в его глазах, красноречиво сказало
ей, что он чувствует то же самое. Он подхватил ее и опустил на землю. Она стояла
вплотную к нему, близко-близко.
Казалось, что в воздухе между ними пробежал электрический заряд.
Он готов был отдать все в эту минуту, чтобы заключить ее в свои объятия, но
какой-то предостерегающий голос шепнул
ему, что он не должен этого делать. Он не имеет права просить ее разделить с ним
жизнь, полную обмана. Он не может даже
дать ей свое собственное имя. И он вынужден был, сделав над собой огромное
усилие, выпустить ее из рук, отступить от нее,
нарушить очарование этого волшебного момента.
- Я войду первым, - сказал он. - Кто знает, что там внутри.
Поднявшись за ним по двум ступенькам крыльца, она посмотрела вниз и увидела
на досках темно-коричневое пятно.
- Наверное... наверное, папа умер здесь, - прерывающимся голосом проговорила
она.
- Мне сказали, что тело нашли во дворе. Видимо, в него выстрелили, когда он
был в дверях, но он еще смог сойти со
ступенек, прежде чем упал и умер.
- У него не было даже возможности оказать сопротивление - как ты думаешь?
- Его дробовик был найден в доме. Я думаю, это увязывается с показаниями
Джексона и Пирсона.
- О том, что его убил Гиб Ханна?
- Ну да. Но они не присутствовали при этом, они не очевидцы, поэтому никто не
может это утверждать наверняка. Шериф
считает, что твоего отца застрелили, когда он открыл дверь на чей-то стук. Он,
по-видимому, садился в этот момент ужинать.
- Но мистер Хеймер ничего не написал мне об этом. Он ни словом не упомянул о
том, как умер папа.
- Да, я знаю.
- Получается, если он действительно украл это золото, то в конце концов
заплатил за это жизнью, ведь так?
- Ты права.
Открыв дверь ногой, он услышал сухой треск, мгновенно отскочил назад и
выхватил револьвер.
- Берегись!
- Что там такое?..
Рядом с ней грохнул выстрел, и в пыльном сумраке помещения что-то метнулось и
тут же замерло. Сунув "кольт" назад в
кобуру, Мэтт распахнул дверь до конца, хлопнув ею по наружной стене, и они
увидели на полу истекающую кровью, похожую
на толстую веревку пятнистую змею, от головы которой до кончика хвоста было три
фута.
- Гремучая змея, - бросил он коротко.
- Как, в доме?
- Им, как и нам, тоже не нравится быть на жарком солнце.
- Я уже не уверена, что хочу заходить в дом, - сказала она, боясь двинуться с
места.
- Сделаем так - я сейчас войду и открою все, что можно, с тем чтобы стало
виднее, а потом вернусь за тобой.
- Я точно так же не уверена, что хочу здесь оставаться одна, - пробормотала
она, чувствуя, как ее бьет нервная дрожь.
- А что, если где-то рядом притаился дружок этой змеи?
- Не исключено.
Войдя в переднюю комнату, Мэтт подождал, пока глаза не привыкнут к полумраку,
а затем подошел к окну и отодвинул
пыльную занавеску.
- Похоже, что кто-то побывал здесь до нас.
Она вошла вслед за ним в дом и тут же остановилась, потрясенная произведенным
в нем опустошением.
- Кто-то здесь что-то искал... - только и сказала она.
Создавалось впечатление, что по комнате пронесся ураган: все было перевернуто
вверх дном, дверцы шкафов открыты,
ящики выдвинуты, их содержимое выброшено на пол, выцветший диван порезан в
нескольких местах, обивка вывернута
наружу, потертый ковер на полу отброшен в сторону, а в досках рядом с ним
прорезана дыра, через которую была видна
земля внизу.
Держась за рукоятку "кольта", Мэтт вошел в другую комнату и увидел там ту же
картину. Перину в спальне распороли, а
содержимое вытрясли, покрыв пол пушистым белым ковром из перьев. В раме кровати
недоставало нескольких планок, а к
спинке, рядом с еще одним отверстием в полу, был прислонен топор. Даже стены не
пощадили: тот, кто побывал в доме, дал
выход ярости и прошелся топором по штукатурке, отчего во многих местах
обнажилась решетка дранки.
- Видать, он вконец взбесился, когда добрался до этой комнаты.
- Не мог же он ожидать, что найдет золотые слитки в стенах.
- Должно быть, решил, что Хауард обменял золото на деньги.
- Но сам подумай: если бы отец пошел в банк с золотыми слитками, сколько бы
это вызвало разговоров!
- А разве он не мог это сделать в Мексике, а потом, возвратившись, поменять
песо на доллары?
- В таком случае не похоже, чтобы он сильно потратился на ферму из тех денег,
- заметила Вере-на. - Вся эта мебель
стоила ему максимум полсотни долларов.
- Это уж точно, - согласился с ней Мэтт. - Такое впечатление, что здесь жил
человек, у которого было не густо с
деньгами.
Перейдя в кухню, он увидел, что дверца на шкафчике сорвана, а по полу
рассыпаны мелкие осколки от разбитой посуды.
- Целыми остались только жестянки, кофейник и кастрюли со сковородками, -
сообщил он.
Она села на стул с перепончатой спинкой и растерянно проговорила:
- Я не смогу продать этот дом в таком состоянии - ни один человек в здравом
уме не купит его.
- Тебе придется привести его хоть в какой-то порядок.
- Но у меня нет денег, чтобы нанять кого-нибудь. Ты только взгляни на это -
ничего стоящего не осталось.
- Но земля-то чего-то стоит, - попытался он ее успокоить. - Я заметил, здесь
есть кукурузное поле, а за домом -
неплохой огород. Так что, если вложить немного труда, то кое-что из урожая можно
еще спасти.
- Я никогда не занималась выращиванием овощей и фруктов. Мы жили в полутора
кварталах от зеленщика.
- А я занимался. Вовремя прополоть, вовремя полить - и все само растет. Потом
собираешь урожай, съедаешь, что
можешь, а остальное запасаешь на зиму. Так что это - очко в пользу продажи, и
можешь считать, что огород у тебя уже в
активе.
- Если не удастся продать это сразу - что ж, придется кое-чему научиться, -
проговорила она, расправляя плечи.
- Человек на многое способен, когда заставляет нужда. Ну а сейчас я пойду
взгляну на сарай - скоро вернусь.
- Я с тобой. - Посмотрев на лежащую у двери убитую змею, она поспешила вслед
за Мэттом. - Ты и так уже, знаешь
ли, увидел намного больше, чем я.
- Просто смотрю на то, что еще можно привести в порядок, вот и все.
Грязный пол в сарае был весь изрыт ямками, расположенными в шахматном
порядке. Несколько охапок сена были
вынесены из сарая и распотрошены. Осмотрев сарай, он удовлетворенно заметил:
- Крыша хорошая, стены - тоже.
- Если в такую яму упадет лошадь, то ее уже не спасешь, - заметила Верена:
слова Мэтта ее никак не впечатлили.
- Но их можно легко засыпать.
Забравшись по приставной лестнице на сеновал, он объявил:
- А здесь вполне сухо.
- Может быть, просто давно не было дождя?
- Думаю, пока будут ремонтировать дом, сарай вполне можно приспособить под
жилье, - наконец решил он.
- Тут даже никакой живности не осталось, - устало проговорила она.
- Если тут все отремонтировать, то можно будет просить и дороже.
- Дешевле оно уже не может стоить.
Он слез вниз и отряхнул брюки.
- Если б ты увидела мой старый дом, то ты бы так не говорила. Будь эта ферма
моя, уж я сумел бы привести ее в
порядок. Несколько недель - и ее было бы не стыдно продавать. Но тебе придется
кое-чем обзавестись, чтобы здесь
остаться, - не станешь же ты каждый раз ездить в город за молоком и яйцами.
- Но если я истрачу на ремонт все деньги, а потом ферма не продастся, то я не
смогу уехать домой. Просто не
представляю, как мне быть.
- Что ж, тут действительно есть риск, - признал он. Затем, подойдя к открытым
дверям, он поднял ладонь к свету и стал
выковыривать занозу. Когда он снова повернул к ней голову, она увидела,
насколько серьезным стало его лицо: - Тебе
придется чертовски много работать, Рена. Это совсем непривычная для тебя жизнь.
Она окинула помещение взглядом, а затем, повернувшись к выходу, посмотрела на
Мэтта, тяжело вздохнула и кивнула
головой:
- У меня, кажется, нет выбора.
- Но ты могла бы возвратиться в Филадельфию.
- Ничего не имея за душой
...Закладка в соц.сетях
