Жанр: Любовные романы
Опасная игра
... он
написал ей об этом перед смертью. Или оставил для нее послание, которое
переправили ей после.
- Сколько раз повторять тебе, что там не было никакой...
- Чарли, а ты хорошо разглядел ее мужа? - прервав его, неожиданно спросил
Ханна.
- Еще бы. - Пирс глотнул воздух, затем медленно его выпустил. - Довольно
смазливый из себя парень, мятежник из
Арканзаса. Сказал, что в войну сражался в составе Адской бригады. Черные волосы,
сдается, карие глаза, шикарный костюм.
Похож был на законника или кого-то в этом роде.
- Или на шулера... Ладно, что еще?
- Он был в сидячем положении, поэтому затрудняюсь в аккурат сказать, какого
он роста, но, надо думать, он будет
малость повыше тебя, Гиб.
- А что ты скажешь о его жене?
- Черт его знает - я же говорю тебе, лица ее я не видел, но мне сдалось, что
одета она была неплохо. - Чарли
мучительно пытался получше вспомнить, весь его лоб взбороздился складками. - Ее
все время мутило, здорово мутило,
Гиб. И еще - он называл ее Бесс. Как будто и все... Да, чуть не забыл - у нее
было обручальное кольцо. По всему видать,
это не наша пташка - согласен, Гиб?
- Может, да, а может, и нет.
- Я так себе смекаю, что нам лучше всего ехать назад в Сан-Анджело и ждать ее
там, - высказал свое мнение Ли
Джексон. - Толку от этого будет больше. Она же все равно появится на том
судебном заседании насчет наследства.
- Мы и раньше знали, как ты там себе смекаешь, - оборвал его Ханна. - А я все
равно считаю, что она едет в этом
поезде, и намерен удостовериться в своей правоте.
- И как ты собираешься это сделать, Гиб?
- Учитывая, что поезд вынужден останавливаться каждые несколько миль и ждать,
пока освободится путь, мы не
упустим его из виду. И всякий раз, когда пассажиры будут выходить из вагонов,
чтобы перекусить, кто-нибудь из нас должен
быть где-то поблизости и держать их в поле зрения.
- Все это так, но...
- Даже если она и заметит что-то, рано или поздно она должна совершить ошибку
и выдать себя.
- Но когда они остановятся для пересадки в Харрисберге, будет уже совсем
темно, а в темноте не больно много
увидишь, - резонно заметил Боб.
- Чтобы сесть на дилижанс до Сан-Антонио, ей придется ехать на поезде до
Колумбуса. Интересно знать, какие там
остановки после Харрисберга?
Достав расписание, Боб Симмонз разгладил его рукой и прочел вслух перечень
остановок. Когда он закончил, Гиб Ханна
кивнул и произнес:
- Так я считаю, что лучше всего, если мы догоним поезд где-то за
Харрисбергом. А после этого...
- Да, но разве им не покажется малость странным, что всю дорогу вблизи маячат
одни и те же никому не известные
люди?
- Рейнджер ни у кого не вызовет подозрений.
- Но мы же не...
- А для чего, ты думаешь, у меня эта штука? - в очередной раз перебил
Джексона Ханна и, сунув руку в карман, достал
техасский полицейский жетон, затем протер его рукавом и добавил: - Чем дальше на
запад, тем больше народ доверяет
техасским рейнджерам.
- Я и не знал, Гиб, что рейнджерам положены жетоны, - пробормотал Чарли. - Я
думал, им дают только бабки за
работу и боеприпасы.
- Некоторые из них сами себе покупают жетоны, - пояснил Джексон.
Ханна кивнул в знак согласия:
- За этот жетон с меня хотели содрать два доллара, но не мог же я унижаться и
платить какому-то мексиканишке.
Он помолчал, а затем решительно заявил:
- Терпеть не могу, когда поддержанием порядка занимаются негритосы и
мексиканцы.
- Ты что, ради жетона прикончил этого парня? - не веря своим ушам, спросил
Симмонз. - Гиб, ты убил техасского
полицейского?
- Я убил мексиканца, не более того, а это, я думаю, в расчет не принимается.
- Черт возьми, Боб, никакой техасской полиции уже нет, - напомнил Симмонзу
Пирс. - Насколько я слышал, у всех она
в печенках сидела, эта полиция, и губернатору ничего не оставалось, как
разогнать ее и снова возвратить рейнджеров. А
теперь здесь только и остались что десяток-другой рейнджеров да горсти шерифов
по округам.
- На сей раз ты все изложил правильно, - отозвался Ханна; еще раз взглянув на
жетон, он опустил его в карман и,
улыбаясь, добавил: - Думаю, есть все основания утверждать, что вы видите перед
собой янки, превратившегося в
рейнджера. А я знаю несколько случаев в прошлом, когда из этого получался
немалый прок.
Она крепко спала, прислонившись головой к оконному стеклу, как вдруг поезд
резко дернулся и остановился. Ее бросило
вперед, и она бы ударилась о пустое сиденье впереди, если бы Маккриди вовремя не
подхватил ее.
- Что там случилось? - пробормотала она, с трудом просыпаясь. - В чем дело?
- Мы снова остановились.
- Да, я вижу. Но почему?
Сзади них отворилась дверь, и появившийся на пороге проводник, стоя под
надписью "НЕТ ВЫХОДА", провозгласил:
- Пассажиры, на линии повреждение! Для починки прибудет ремонтная бригада из
Орлиного Озера.
- А сколько это займет времени? - выкрикнул кто-то из дальних рядов.
- Не могу сказать - лопнул рельс! - прокричал проводник в ответ.
Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения Верены. Мало того что
они поминутно останавливаются в
самых неожиданных местах из-за коров на колее, так теперь, в довершение всего,
они застряли посреди чистого поля - и к
тому же перед самым ужином. Наклонившись вперед, она положила голову на спинку
сиденья, чувствуя себя слишком
измученной, чтобы найти в себе силы даже для слез. Каждая косточка ее тела ныла
от усталости, и конца этим пыткам не
было видно. Она находилась в пути целую вечность, но так никуда еще и не
прибыла.
- А далеко до Орлиного Озера? - услышала она голос Маккриди.
- Где-то четыре мили, - ответил проводник.
- За это время я могла бы добраться до Колумбуса, даже если бы шла из
Галвестона пешком, - пробормотала она
вполголоса.
- Но самое ужасное - то, что, даже когда мы дотащимся туда, это будет всего
лишь меньшая часть пути до СанАнтонио.
У меня появляется такое ощущение, что Пенсильвания находится на другом
конце света.
Глянув на пестрое сборище оставшихся в вагоне пассажиров, она вздохнула и
добавила:
- По сути, Техас - это какая-то другая, совсем чужая страна.
- Вам пока приходится видеть далеко не лучшее из того, чем может похвалиться
Техас, - проговорил Маккриди. -
Ладно, по крайней мере, худшие из этой ватаги сошли на предыдущей остановке.
- Хотелось бы верить, что это так.
- Разве я хоть раз вам солгал? - спросил он шутливым тоном.
- Разве вы когда-нибудь говорите правду? - кольнула она его в свою очередь.
Он напустил на себя обиженный вид:
- Знаете, я мог бы вас оставить в теплых объятиях ваших объявившихся
родственничков, но я этого не сделал.
- Говоря откровенно, я и сама до сих пор не понимаю, почему вы этого не
сделали, - призналась она.
Маккриди поднял глаза на проводника и спросил:
- Может быть, есть какая-нибудь возможность, чтобы нас подбросили до Орлиного
Озера, не дожидаясь, пока
отремонтируют путь?
Проводник перевел взгляд на Верену:
- Что, вашей миссис снова нехорошо?
Прежде чем она успела возразить, Маккриди предупреждающим движением положил
ей руку на плечо и, кивнув головой,
ответил:
- Наверно, это из-за жары. Боюсь, если не дать ей подышать свежим воздухом,
она упадет в обморок.
- Вы можете выйти и походить с ней возле поезда.
- Это ненадолго поможет. Ей придется снова возвращаться в вагон, а из-за
того, что мы стоим, внутри станет еще жарче.
Если к тому же учесть, что закрыт туалет...
- Сюда должны прислать повозку с ремонтной бригадой, но я не знаю...
Он перевел взгляд на остальных пассажиров. Многие из них уже и сейчас
недовольно бурчали, переговариваясь друг с
другом, а по мере подъема температуры внутри вагона страсти накалятся еще выше.
- Я даже не знаю... в этой повозке не хватит места для всех, кто захочет
уехать, - закончил он неуверенно.
- А пока что я хотел бы поместить ее куда-нибудь, где она могла бы прилечь и
немного передохнуть, и готов сейчас же
заплатить за это.
Опустив руку в карман пиджака, Маккриди нащупал пачку денег и, вынув их,
отделил от пачки десять долларов одной
купюрой.
- Может быть, вы смогли бы найти для нее подходящее место? - спросил он как
бы между прочим.
Не сводя взгляда с денег, проводник некоторое время раздумывал, а потом
согласился:
- Что ж, пойду посмотрю, что можно сделать.
- Уж постарайтесь, - вполголоса проговорил Маккриди, вручая проводнику
банкноту. - У меня есть еще одна точно
такая же, если у вас получится.
Не веря своим глазам, Верена завороженно наблюдала, как проводник аккуратно
складывает десятидолларовую бумажку
и прячет ее в кармашек для часов. Едва дождавшись, пока он выйдет из двери
вагона, пятясь, словно краб, она повернулась к
Маккриди и решительно заявила:
- Я ни разу в жизни не падала в обморок. Ни единого разу. И все это нельзя
назвать иначе как чистой воды подкупом.
-Угу.
- Вы что, всегда бросаетесь так деньгами?
- А вы предпочитаете сидеть в вагоне и вариться в собственном поту? - отвечал
он, явно не чувствуя раскаяния за
содеянное. - Через десять-пятнадцать минут здесь будет настоящее пекло, как в
раскаленной печи.
- Ну а все остальные? Как это будет выглядеть, когда мы встанем и
спокойненько выйдем отсюда, оставив их мучиться
в этом аду?
- Если им будет совсем невмоготу, они тоже что-нибудь придумают.
- Вы ведете себя как настоящий эгоист, мистер Маккриди, - принялась
отчитывать его Верена. - И не думайте ни на
секунду, будто я не понимаю, что всю эту вашу заботу обо мне вы используете лишь
как повод самому укрыться от жары.
- Мама всегда мне говорила: "Умей за себя постоять, сынок, а о других пусть
позаботится Господь Бог", - спокойно
произнес в ответ Маккриди. - Понятно, она тогда говорила это с воспитательными
целями, но впоследствии я пользовался
ее советом в каких угодно других ситуациях.
- Я уже успела это заметить.
Она повернула голову к окну и стала смотреть, как над прерией поднимаются и
зыбко колышутся дымчатые волны марева.
А на горизонте чередой тянулись пологие холмы, поросшие густым высокоствольным
лесом, манившим под свою уютную
сень. Но в такую жару, подумала она устало, добираться до него на собственных
ногах - дело абсолютно немыслимое.
Шелковые чулки, пояс с эластичными подвязками, доходящие до колен панталоны,
сорочка, лифчик, накрахмаленная нижняя
юбка под платьем и без того почти довели ее до теплового удара. Если ей и есть
за что благодарить Бога в настоящую
минуту, так это за свое решение не надевать корсет.
- Как вы считаете, сколько времени займет ремонт пути? - нарушила она
молчание.
- Я карточный игрок, а не железнодорожник, - напомнил он ей.
- Все равно у вас должно быть какое-то суждение на этот счет. Во всяком
случае, мне показалось, что у вас есть свое
мнение по любым остальным вопросам.
- Знаете, у вас от жары совсем в голове помутилось, - безжалостно сказал он,
но, видя, как ее лицо зарделось от
обиды, смягчился и добавил: - Ну хорошо, если бы мне пришлось заключать пари, я
бы сказал, что меньше чем за
несколько часов им не управиться.
- Я все готова отдать за ванну и приличную еду, - едва слышно проговорила
она. - Я чувствую себя мокрой посудной
тряпкой, которую забыли вывесить просушить.
- Вы могли бы иметь и то, и другое, но за это надо платить.
- Увы, я не могу сейчас позволить себе такую роскошь. Я должна экономить
оставшиеся у меня деньги.
- Но я же предлагал вам взять часть моего выигрыша, - напомнил он ей.
- Я не хочу быть обязанной кому-либо, мистер Маккриди. Единственное, чего я
хочу, так это... Впрочем, сейчас
слишком поздно об этом говорить. Он умер, а я... а я не должна была уезжать из
дома.
Отвернувшись, она прижалась головой к теплому оконному стеклу и закрыла
глаза.
- Ничего, со мной все в порядке, - сказала она, убеждая в этом скорее себя,
чем его, - как-нибудь выкарабкаюсь.
- Я в этом не сомневаюсь.
Он почувствовал себя очень утомленным - не меньше, чем она, судя по ее виду.
Но вместо того чтобы поддаваться
усталости, он решил размять затекшие ноги и встал с места. В пальцах ног,
втиснутых в ботинки с толстыми подошвами,
ощущалось болезненное покалывание. Чтобы восстановить кровообращение, он
принялся ходить по вагону, сначала в один
конец, потом обратно - и так несколько раз.
- Сыграем, мистер?
Он обернулся и увидел совсем еще юного, желторотого ковбоя. В первое
мгновение он готов был поддаться соблазну.
Но нет, он еще не опустился до такой степени, чтобы обдирать младенцев. К тому
же было заметно, что паренек и так уже на
грани отчаяния. Он отрицательно покачал головой:
- Слишком жарко.
- А я так думаю, надо отвлечься, чтобы забыть про жару, - отозвался юнец. -
Ты, я слышал, играешь по-крупному. Эл
и Билли, до того как сойти, говорили, что ты, мистер, кого хочешь облапошишь в
карты.
- А сколько у тебя денег?
- Неважно - хватит.
- И все-таки?
- Достаточно, - настаивал паренек. - Я еще не все продул.
- В таком случае покрепче держись за то, что осталось.
Отвернувшись от юнца, он собрался идти дальше, но тут же услышал за спиной
характерный щелчок взводимого курка, и у
него на затылке зашевелились волосы. Первым его побуждением было выхватить свой
армейский "кольт", но это могло бы
спровоцировать парня на беспорядочную стрельбу, и кто знает, чем бы это
окончилось для окружающих. Кроме того, убив
этого юнца, он совершил бы большую глупость - интерес к нему со стороны закона
стал бы намного более пристальным,
чем ему этого хотелось. Так что оставалось одно - уповать на свою звезду и
надеяться, что малый не станет стрелять ему в
спину.
- Если каждый будет мне говорить, что его не устраивают мои денежки... - В
ровном голосе паренька слышалась
нескрываемая угроза.
Маккриди ничего не ответил и намеренно сделал еще один шаг вперед.
- А ты, я погляжу, ко всему еще и заячья душонка, мистер, - раздался за его
спиной голос юнца.
Маккриди и на этот раз промолчал.
- Убери-ка свою пушку, сынок, ненароком еще угодишь в кого-нибудь, - вмешался
ковбой, сидевший позади парня.
- Не бывало такого, чтоб кто-то давал от меня деру и оставался живым, -
произнес юнец и наставил револьвер на
удаляющегося Маккриди: - Ну, мистер, тебе теперь в самый раз молиться.
Все кругом затаили дыхание, а Маккриди продолжал двигаться.
Наступившая тишина невольно привлекла внимание Верены. Она села и, вытянув
шею, посмотрела в другой конец вагона,
туда, где находился Маккриди. Ей было интересно узнать, что там происходит. Она
заметила, что все как-то неестественно
замерли на месте. А потом, привстав с сиденья, чтобы лучше было видно, она
рассмотрела за спинами ковбоев какого-то
мальчишку, целящегося в Мака Маккриди. В ужасе она кинулась в проход и, пытаясь
отвлечь внимание юного бандита,
крикнула во весь голос:
- Не стреляй!
Все разом повернулись к ней, а она крепко зажмурила глаза, задержала дыхание
и, делая вид, что лишилась чувств, упала
на пол. В тот же миг в ноздри ей ударил острый запах табачной жвачки, грязи и
опилок. Ее чуть не вырвало от такой смеси
ароматов, и страшно подумать, во что, должно быть, превратилось ее платье.
Юнец от неожиданности вскочил с места и, увидев лежащую Верену, досадливо
чертыхнулся. Воспользовавшись его
замешательством, Маккриди резко повернулся кругом, нагнул голову и бросился на
него. Выставив плечо вперед, он сильно
толкнул юнца в грудь, и тот повалился назад. Револьвер при этом выстрелил, и
пуля, просвистев, ударилась о металлический
потолок вагона. Ковбой постарше - тот, что пытался урезонить своего юного
соседа, - быстро сориентировался и, прежде
чем юнец успел подняться, саданул его по голове рукояткой своего старого
шестизарядного револьвера. Тело паренька
обмякло, и ставший уже не опасным револьвер выпал из его руки на пол.
- Никто нынче не учит молокососов приличным манерам, - заметил матерый
ковбой, пряча оружие в кобуру.
Не совсем еще понимая, чем вызван такой неожиданный поворот событий, Маккриди
пробился сквозь толпу зевак,
собравшихся в проходе, к Вере-не, опустился на колени возле нее и приподнял ее
голову.
- Расступитесь! - обратился он к сгрудившимся вокруг них ковбоям. - Ей не
хватает воздуха. Она без сознания.
Произнося эти слова, он почувствовал, как она вся напряглась. Близко
наклонившись над ней, чтобы заслонить от
взглядов любопытных, он тихонько проговорил ей на ухо:
- Пока что не двигайтесь - и спасибо вам.
- Мое платье... оно погибло, - сокрушенно отозвалась она.
- Я куплю вам новое.
- Не сможете.
Подставив для опоры согнутое колено и одной рукой поддерживая Верену в
полуприподнятом положении, другой рукой
он быстро расстегнул верхние пуговицы на ее платье и продел пальцы под ткань. Ее
тело еще больше напряглось, и, схватив
его за руку, она выдохнула:
- Нет!
- Тссс! - прошептал он ей в самое ухо. - Все будет выглядеть правдоподобнее,
если я слегка расслаблю вам корсет.
- Но на мне нет корсета, - прошипела она сквозь стиснутые зубы. - И если вы
хоть раз еще ко мне прикоснетесь, я
закричу.
- Каким же я выглядел бы супругом, если бы не сделал этого? - парировал он ее
вспышку, а затем, обернувшись,
сообщил для всеобщего сведения: - Мне нужно вынести ее из вагона - она здесь
задыхается.
В этот момент через дверь с надписью "НЕТ ВЫХОДА" ворвался проводник и
требовательно вопросил:
- Что тут за шум? Кто стрелял?
В этот момент он увидел лежащую на полу женщину и подумал худшее:
- Бог ты мой! Что случилось?
- Малыш хотел пристрелить ее мужа, ну и она, понятно, сомлела, - ответил ктото
из пассажиров.
- Ты, приятель, лучше-ка побеспокойся о его супружнице, - обратился к
проводнику другой, - а о мальце за тебя уже
позаботился Том. Стукнул его по башке своей пушкой, и теперь малыш до самой ночи
не оклемается.
- С ней все в порядке? - спросил проводник у Маккриди. - Ее не ранило?
- Виновато это проклятое пекло, - вступил в разговор еще один пассажир. - Она
перегрелась, вот и все дела. Потому и
сомлела - чего уж удивляться.
- Бьюсь об заклад, что и в аду не бывает такой жарищи, - поддержал его третий
ковбой.
- Если даже и так, меня один черт туда не заманишь, - ввернул его сосед.
- Нужно найти для нее какое-нибудь место, где она могла бы немного отдохнуть,
- сказал Маккриди, глядя снизу вверх
на проводника, - и тогда, я уверен, ей стало бы лучше. Но здесь ее оставлять
нельзя ни в коем случае. И ей понадобится
вода.
У бедняги проводника было такое ощущение, будто все считают виновником жары
его одного. Он поднял руки, призывая
всех к молчанию, и, как бы оправдываясь, сказал:
- Я делаю все, что могу, граждане. Я знал, что ей плохо, и потому
договорился, что ее отвезут к миссис Гуд. С минуты
на минуту сюда прибывает повозка с рабочими.
- На кой черт сдалась твоя повозка, если дамочка может помереть еще до ее
появления! - решительно заявил какой-то
дюжий парень. - Джейк верно сказал - уж больно сильно она подогрелась в этом
пекле.
- Перегрелась, - слабым голосом поправила его Верена.
- Ну да, а я чего говорю?
Какой-то человек, видимо, отнесся к просьбе достать где-нибудь воды вполне
серьезно, потому что как раз в тот момент,
как она собиралась приподняться, он вылил ей на голову целую флягу воды, отчего
волосы у нее стали мокрыми. Вода попала
ей в рот и нос, и она, отфыркиваясь и чуть не задыхаясь, стала отчаянно
вырываться из плена удерживавших ее в лежачем
положении рук.
- Ты гляди - да у нее, никак, настоящий припадок!
- Ну, ну, любимая, - успокаивал ее Маккриди, - лежи тихонько, и тебе станет
лучше.
Опасаясь, что по ее милости может обнаружиться их маленькая хитрость, он
закрыл ей ладонью рот и нос и, подняв
голову, снова сообщил для всеобщего сведения:
- Она вся горит - должно быть, высокая температура.
Верена представила, как ужасно она выглядит в перепачканном платье, да еще с
мокрыми волосами, и от стыда закрыла
глаза.
- Говорил я вам - дамочка сжарилась в этом пекле. Ее хватил этот - как его -
тепловой удар, - продолжат
настаивать здоровяк с победоносным видом.
А в другом конце вагона несколько ковбоев, не переставая чертыхаться, с
ожесточением колотили по чему-то
металлическому, производя страшный грохот. Затем раздался торжествующий вопль:
- Черт возьми, получилось! А ну-ка, Тад, подсоби мне маленько.
И над головами пассажиров поплыл передаваемый из рук в руки и провожаемый
крепкими словечками плоский кусок
металла, еще несколько минут назад служивший дверью в туалете. Когда он достиг
той части вагона, где лежала Верена, ктото
из стоявших рядом ковбоев опустил его на пол возле нее.
- Так, ребята, а теперь давайте положим ее на эту штуку и вынесем на открытый
воздух.
Ее ухватили за ноги и плечи, и глаза ее непроизвольно открылись. Она
заметила, что Маккриди стоит несколько в стороне
и, всем своим видом выражая озабоченность, прячет в уголках глаз сдерживаемую
улыбку. Не было сомнений, что этот
наглец внутренне потешается над ней.
- Я и сама могу идти - уверяю вас, - запротестовала она, когда ее перенесли и
уложили на что-то очень жесткое. -
Прошу вас, не нужно...
Но никто ее и слушать не хотел. Подоткнув ей юбки, ковбои подняли
импровизированные носилки и понесли. Боясь
потерять равновесие, она не осмеливалась перевернуться и занять более удобное
положение. Ей оставалось лишь пялиться в
движущийся потолок и беззвучно молиться. Когда ее спускали из вагона на землю,
она испытала настоящий ужас и только
чудом не свалилась, уцепившись обеими руками за дверь. Очутившись внизу, она
наконец решилась поднять глаза и увидела
над собой плотное кольцо незнакомых людей, многим из которых нелишне было бы
хорошенько помыться и побриться. Они
глазели на нее, словно она была каким-то экспонатом на выставке диковинок.
- Я чувствую себя вполне нормально, - неуверенно произнесла она, снова
пытаясь привстать.
- Нет, это вам только кажется; лучше лежите тихо и не двигайтесь, - отозвался
один из стоявших и, бесцеремонно
толкнув ее, возвратил в прежнее положение.
Поворачивая голову в разные стороны, она пыталась увидеть Маккриди, но этот
прохвост бесследно исчез.
- Где... где мой муж? - с усилием выговорила она.
- Шумит там на этих чертовых железнодорожников, - ответил ей ковбой. -
Никакой повозки и слыхом не слыхать;
если она не объявится вскорости, нам, может статься, придется нести вас всю
дорогу до Орлиного Озера.
У нее упало сердце от одной мысли об этом, и она настойчиво потребовала:
- Мне нужно поговорить с мистером Маккриди - и как можно быстрее.
- Эй, Мак, - заорал ковбой, - тебя требует твоя половина!
Когда Маккриди, всем своим видом изображая заботливого супруга, склонился над
ней, она схватила его за лацканы
пиджака и с силой притянула к себе, так что его лицо вплотную приблизилось к ее
лицу, а затем, в упор глядя сквозь мокрые
пряди волос в его темные глаза, проговорила сквозь стиснутые зубы, чеканя каждое
слово:
- Никогда - не смейте - оставлять - меня - одну. И если... если вы хотя бы
еще раз вздумаете смеяться надо мной...
От неожиданного прикосновения его губ слова замерли на ее устах, и она
почувствовала, как у нее запылали щеки. Ей не
хотелось позориться перед публикой, иначе она влепила бы ему хорошую пощечину.
- Поверьте, я прилагаю все усилия, чтобы не делать этого, - прошептал он,
слегка отстранившись от нее, но в его глазах
продолжали прыгать озорные чертики, а уголки губ едва заметно подергивались. - И
все же вы должны согласиться, что
использовать дверь от туалета подобным образом - это очень удачная находка.
- Едет повозка! - прокричал в этот момент кто-то из ковбоев.
- Ну вот, пробыла санитарная карета, - провозгласил проводник. - Как только
ее разгрузят, Можете сажать в нее свою
супругу и везти в обратную сторону - к дому шерифа Гуда.
У Маккриди от этих слов так и похолодело в животе, но он не подал виду и
небрежным тоном проговорил:
- А я считал, что мы отвезем ее в город - я имею в виду Орлиное Озеро.
- Орлиное Озеро - это никакой вам не город, - расхохотался ковбой. - И озера
там нет, а орлов и подавно. Я, во
всяком случае, отродясь их там не видел.
Маккриди, не веря своим ушам, вынул из кармана расписание:
- Но там же останавливается поезд, разве не так?
- Так-то оно так, а все равно там ни черта нет.
Проводник решил внести в этот вопрос ясность.
- Ну, я бы не сказал, что там так уж ничего и нет, - произнес он с
рассудительным видом и, увидев, что Маккриди
перевел на него взгляд, продолжал: - Понимаете, почти всю эту территорию
занимает ранчо Гуда. В общем-то, здесь вокруг
тьма и других ранчо, но эта дорога в Колумбус проходит через участок Гуда,
поэтому на той остановке сходит довольно
много ковбоев, работающих в этих местах. Если бы они там не выходили, им бы
пришлось тратить лишние деньги, чтобы
ехать до самого Колумбуса, а там они должны были бы поворачивать назад и верхом
добираться сюда.
- Надо понимать, что там нет гостиницы, а значит, и возможности нормально
помыться... - пробормотал Маккриди.
- Ну, я думаю, если вы попросите миссис Гуд, то она об этом позаботится. Они
с шерифом - люди гостеприимные.
У Маккриди не дрогнул ни один мускул, но он не мог не подумать, до чего же
злую шутку с ним сыграла судьба. После
того огромного пути, который он, вынужденный скрываться от полиции, проделал из
самого Натчеза, черт несет его прямо в
объятия какого-то проклятого шерифа. Ему ничего не оставалось делать, как
утешать себя мыслью, что в Маке Маккриди не
так уж легко будет узнать щеголеватого Мэтью Моргана с его безупречными
манерами. И уж никто не ожидает увидеть его
путешествующим в обществе болезненной супруги. Только нужно не привлекать к себе
лишнего внимания, пока он не
доберется до Колумбуса, где и расстанется с ней. А до тех пор она будет служить
предлогом, чтобы по мере возможности
избегать лишних встреч с этим шерифом Гудом.
- Кажись, ремонтники уже покончили с разгрузкой, - возгласил проводник. -
Можно ее устраивать на повозке, только
поосторожнее.
И чтобы помешать толпе оккупировать это средство передвижения, он прокричал:
- Эй, сейчас едет мистер Маккриди со своей женой! Ка
...Закладка в соц.сетях
