Жанр: Любовные романы
Опасная игра
... к деревянному домику и,
зайдя внутрь, закрыла за собой дверцу. Там было темно, душно и стоял такой
одуряющий запах, какой приобретают
подобного рода службы, если их не обрабатывать известью очень много лет.
Разглядеть хоть что-нибудь в темноте было
невозможно, и она чуть-чуть приоткрыла дверцу, но сразу же пожалела об этом.
Стало видно, что сиденье представляет
собой неотесанную, неровную доску с вырезанными в ней двумя дырками. Перед
сиденьем стоял ящик, наполненный сухими
кукурузными початками, по которым ползали черные жуки. Верене нужно было по
меньшей мере три руки - две, чтобы
поддерживать юбки, и одна, чтобы зажимать нос. Увы природа снабдила ее только
двумя. Вынув из сумочки свой батистовый
носовой платок с вышивкой, она принялась вытирать с сиденья пыль.
Когда она вышла во двор, Маккриди нигде не было видно. Теперь, оказавшись на
свежем воздухе, она смогла различать и
другие запахи. Самым сильным из них был неприятный запах подгоревшего
прогорклого жира, исходивший откуда-то из
дома. А сам двор, еще пять минут назад совершенно пустой, был теперь наполнен
пассажирами, ждущими своей очереди
пройти в дом за едой. Если бы у Ве-рены так не сосало под ложечкой от голода,
она не раздумывая возвратилась бы в поезд и
обошлась без всякого обеда.
Не успела она занять очередь, как из дома вышел Маккриди, неся в руках чтото,
завернутое в кусок ткани. Лицо его было
хмурым, брови сдвинуты.
- Скажите, у вас в этих краях есть родственники? - спросил он, подойдя к ней.
- Разумеется, нет. А почему вы спрашиваете?
- Узнаете, когда возвратимся в поезд, - ответил он, беря ее за руку. -
Идемте, я несу наш обед.
- В этой тряпке, что ли?
- Ну да, а в чем же еще?!
Он шел очень быстро, и ей трудно было поспевать за ним.
- До отправления поезда еще целых двадцать минут, - напомнила она ему, - и я
бы предпочла поесть на свежем
воздухе - здесь прохладнее.
- Я на вашем месте не стал бы этого делать.
Вместо того чтобы войти через переднюю дверь вагона, он повел Верену к задней
площадке, через которую они
выходили, взобрался на нее, ловко перемахнув через перила, а затем, протянув
руку своей спутнице, помог подняться и ей.
В вагоне никого не было, если не считать проводника и кондуктора, обедавших в
другом конце вагона, да двух-трех
ковбоев, слишком пьяных, чтобы передвигаться самостоятельно.
Маккриди, не отпуская руку Верены, довел ее до места, усадил, затем сел сам и
развернул салфетку.
- Держите, - сказал он, протягивая ей свернутую маисовую лепешку. - Насколько
я мог установить, у них ничего
больше нет.
- Вы, надо полагать, были первый в очереди? - предположила она.
- Отнюдь.
- Мистер Маккриди, вы что-то от меня скрываете? - с любопытством спросила
она.
- Вы меня опередили - я собирался задать вам тот же самый вопрос.
- И что же вы хотите узнать?
- Там были каких-то два типа, на вид - закоренелые преступники; так вот - они
вами очень интересовались.
- Что? Этого не может быть - я никого в этом штате не знаю, - уверенно
заявила она. - И ни один человек, кроме
мистера Хеймера, даже не подозревает, что я сюда должна приехать.
- Мистера Хеймера? А кто он такой?
- Юрист. Он был назначен судьей для ведения дел, связанных с имуществом моего
отца, но вряд ли это можно назвать
знакомством - мы с ним даже не встречались.
- Но эти двое не юристы, это уж как пить дать.
- Тут, должно быть, какая-то ошибка.
- Не знаю, не знаю, но пока вы уединялись в том маленьком домике во дворе,
они обращались буквально к каждому
человеку, выходящему из поезда, и спрашивали, не видел ли кто-нибудь из них
некую Верену Хауард - а точнее, мисс
Верену Хауард. Похоже, что вам предстоит встреча с давно пропавшими
родственниками.
- Но этого не может быть - у меня нет никаких родственников, - возразила она,
но тут же уточнила: - По крайней
мере, таких, о которых я слышала. После того как отец оставил нас, мне ничего не
было известно о его жизни.
- Оба они старше вас.
- Очень странно.
- И, как я уже сказал, парочка эта - отъявленные головорезы.
- В каком смысле?
- В прямом - настоящие разбойники.
- А точнее?
- Ну, как вам еще объяснить: сразу видно, что с ними лучше не иметь дела. Не
знаю, может быть, это техасские
рейнджеры? Трудно сказать. Знаю только одно - они были уверены, что найдут вас
именно в этом поезде. Им нужна была
женщина, путешествующая одна, без чьего-либо сопровождения, и направляющаяся в
Сан-Анджело.
Она с подозрением на него взглянула и недоверчиво произнесла:
- Признайтесь, что вы все это придумали. Не пойму, почему, но вам непременно
нужно путешествовать в моем
обществе, и вы добиваетесь этого любыми средствами.
- К вашему сведению, я собираюсь выйти еще до Игл-Пасс.
Она некоторое время помолчала, осмысливая его слова, а затем неожиданно
спросила:
- Скажите, вы попали в какую-то неприятную историю?
- Они ведь спрашивали о вас, а не обо мне, - ушел он от ответа. - А если они
имели в виду меня, то в их представлении
я должен выглядеть молодой, стройной женщиной двадцати с небольшим лет,
решившейся самостоятельно пересечь почти
весь Техас. Нет уж, именно вы - вот кто им нужен.
- Я вам не верю.
- Ага - как говорится, легки на помине, - тихо проговорил он. - Вон появился
один из них.
- Вы это серьезно?
- Только не поднимайте голову, а еще лучше - спрячьтесь за мое плечо.
- Это еще зачем?
- Делайте, как вам говорят.
Прежде чем она успела что-то сообразить, он схватил ее левую руку и повернул
таким образом, чтобы лучше было видно
кольцо на пальце, а затем, поместив свою правую руку рядом с ее рукой, едва
слышно проговорил:
- Ни в коем случае не смотрите на него. Он уже совсем близко.
- Но это же бог знает что такое! - протестующе прошептала она в ответ. - Я
чувствую себя полной идиоткой.
- И прошу вас - сидите тихо. Говорить с ним буду я.
Все еще испытывая сильные сомнения, она тем не менее придвинулась к нему,
спрятала голову за рукавом его пиджака,
держась одной рукой за его плечо, и тихонько пробормотала:
- Если только выяснится, что вы все это подстроили...
- Тише! - прошептал он ей. - Слушайте во все уши, но проглотите язык.
И с неожиданным для нее сильным южным акцентом он громко проговорил:
- Ничего страшного, Бесс. Успокойся, солнышко. Наверно, эти лепешки не для
твоего нежного желудка. Продержись до
Остина, а там тебе станет лучше. Вот увидишь.
Чувствуя, как она вся напряглась и порывается что-то сказать, он обнял ее
правой рукой за плечи, крепко прижал к себе и
продолжал:
- Такое бывает сплошь и рядом, когда ждешь ребенка, а ты у меня совсем
слабая. Говорил же тебе - оставайся лучше
в Литл-Рок, с мамой, но ты разве послушаешься. Ну ладно, милая, сиди тихонько, и
все пройдет.
- Что, ей нехорошо, мистер?
- Наш первенец! - услышала она ответ Маккриди, не скрывавшего переполнявшей
его отцовской гордости; голос его
под самым ее ухом звучал как из бочки. - Ей и впрямь было плохо - страшно плохо.
Ну а теперь похоже на то, что эта
маисовая лепешка, которую она только что съела, на свою голову, недолго
задержится у нее в желудке.
Высвободив правую руку, он протянул ее незнакомцу:
- Меня звать Маккриди, Том Маккриди, но люди называют меня просто Мак. А это
моя жена Элизабет Маккриди.
- Привет, Мак. Мое почтение, мэм, - ответил тот, но сам не представился. -
Что-то не очень она показывает свое
лицо.
- Ей нельзя сидеть прямо, - объяснил Маккриди, - ее сразу начинает
выворачивать наизнанку. Только успевай за ней
убирать.
Глаза незнакомца сузились, и он спросил:
- Ты, часом, не из мятежников , Мак?
- Точно - и чертовски этим горжусь. Адская бригада, 3-й Арканзасский полк. Ну
а ты тоже воевал?
- Да, я был янки . - Он сделал небольшую паузу, а затем добавил: - Не
забывай, мы вас победили.
- Кто ж такое забудет, - неохотно отозвался Маккриди.
- Ты случайно не видел в этом поезде молодую деваху? - спросил незнакомец как
бы между прочим. - Ее легко
заметить - она едет совсем одна.
- Не больно много женщин увидишь на этом маршруте, приятель. Садилась какаято
особа, если не ошибаюсь, в
Галвестоне, но она была не сама, а с малышней.
- Нет, я же тебе говорю - эта совсем молодая, ей лет двадцать; может, немного
больше.
Маккриди сдвинул брови, словно силясь вспомнить, а затем медленно покачал
головой:
- Не припоминаю таких, хотя я просто мог не заметить, учитывая состояние
Бесс. Извини, приятель.
Незнакомец глубоко вздохнул и ответил:
- Ладно, и ты извини.
- А кто она тебе - подружка?
- Нет, сестра. Едет из Новой Англии, причем совершенно одна.
- Боишься, может заблудиться?
- Ну да. Мы ее встречали в Галвестоне, но, видать, разминулись, а теперь,
выходит, она вообще исчезла. А я думал, что
обязательно найду ее в этом поезде.
- Может, она в каком-нибудь другом вагоне? - предположил Маккриди.
- Нет, ее нигде не видели. Мы у всех спрашивали.
- Знаешь, что я предлагаю - назови мне свое имя и скажи, как с тобой
связаться. Если мы с Бесс увидим ее, когда
будем делать в Харрисберге пересадку, я сразу же дам тебе телеграмму.
Но незнакомец не попался на эту удочку. Пропустив мимо ушей предложение
Маккриди, он сказал:
- Ее зовут Хауард - Верена Хауард. Имя, сам видишь, какое-то чудное - Верена;
такое один раз услышишь -
надолго запомнишь.
- Ладно, будем иметь в виду, - неопределенно пообещал Маккриди. - Мне лично
мало бы понравилось, если бы здесь
очутилась моя сестра и некому было бы постоять за нее. Уж слишком много бродит в
наших краях разных подонков - одних
янки сколько тут развелось!
Челюсть головореза заметно напряглась, рука дернулась к шестизарядному
револьверу, торчащему из-под
приспущенного на бедра ремня, но он заставил себя сдержаться, выдавил улыбку и
процедил сквозь зубы:
- Придется ехать в Сан-Антонио и искать ее там. Сдается мне, она поехала туда
на дилижансе.
- Я бы тоже так сделал - я имею в виду, искал бы ее в Сан-Антонио.
- И куда, ты говоришь, вы направляетесь?
- В Остин - у нас там родственники, - ответил Маккриди и, снова обняв Верену
за плечи и слегка пододвинув к себе,
заботливо спросил у нее: - Ну как, солнышко, тебе лучше?
- Мне трудно дышать, - приглушенным голосом выговорила она.
- Это потому, что тебя вырвало, - успокоил он ее.
- Ну ладно, я двинул дальше, - произнес незнакомец. - Черт возьми, как сквозь
землю провалилась!
- Надеюсь, все будет в порядке и вы найдете ее, - проговорил Маккриди. -
Главное, чтобы с ней ничего не случилось.
- Уж будьте уверены, найдем - никуда она от нас не денется!
Верена услышала удаляющееся позвякивание шпор, из чего могла заключить, что
ее самозваный братец уходит, но
Маккриди по-прежнему крепко прижимал ее к себе, и в ухе у нее отдавалось биение
его сердца.
- Ну хорошо, - сказал он, наконец отпустив ее, - можете садиться нормально.
Но учтите - он только что вышел из
вагона, так что не спешите выглядывать из окна.
- У меня из-за вас шея затекла, - недовольно пробурчала она.
Откинувшись на спинку сиденья, она украдкой глянула в сторону окна, надеясь
хоть мельком увидеть человека, который
прилагает так много усилий, чтобы найти ее. Но, поскольку он был к ней спиной,
она могла рассмотреть лишь шляпу с
большими полями, клетчатую фланелевую рубашку и короткие, выгнутые колесом ноги,
обутые в сильно изношенные
ботинки. Шел он, заметно прихрамывая.
- Ну что, узнали его?
Застигнутая врасплох, она виновато отвернулась от окна и, не колеблясь,
ответила:
- Нет, я его, конечно, не знаю. Ну, и уж тем более он не мой брат.
- Почему вы так уверены? Может быть, он ваш единокровный брат?
- Исключено: отец жил с нами до 1861 года, то есть до самого начала войны.
- Что ж, надо признать, особого сходства между вами я и в самом деле не
заметил, хотя кто знает.
- Я знаю. Отец мой был выше ростом и имел на редкость привлекательную
внешность.
Вроде вашей, промелькнуло у нее в голове, но вслух она этого не сказала.
Вместо этого, иронически взглянув на него, она
произнесла с легкой, полунасмешливой улыбкой:
- Должна признать, мистер Маккриди, что кое-чем вы меня все-таки поразили.
- Чем же это?
- Вы оказались непревзойденным вруном. Если вспомнить, что говорила ваша
матушка, то уши у вас должны были бы
уже свисать до самого пола.
- Вы несправедливы - я ведь помог вам отделаться от несимпатичного
родственничка; так разве цель не оправдывает
средства?
- Не знаю - может быть. Но почему вам вздумалось выбрать для меня имя Бесс?
Мне оно никогда не нравилось. Оно
скорее подходит для какой-нибудь толстой пожилой женщины.
- Это имя моей матери.
- Понятно. В таком случае у вас к нему должно быть особое отношение, -
смущенно пробормотала она.
- Так оно и есть.
- Извините, - вздохнула она. - Мне не следовало говорить такие бестактные
вещи.
- Ничего, ей всегда нравилось, когда люди не скрывают того, что думают.
Впрочем, разговоры о Бесс Маккриди вряд ли
помогут понять, чего, собственно, хотел от вас этот ковбой, - сказал он,
возвращаясь к эпизоду с незнакомцем. - Вы
уверены, что не знаете этого?
- Если бы знала, неужели я вам не сказала бы?
- Думаю, что нет.
- И тем не менее я не знаю.
- Но кому-то было известно, что вы едете в Техас, не так ли?
- Никому, кроме мистера Хеймера; однако я не думаю, что он мог обратиться к
парочке головорезов с просьбой
встретить меня, когда я высажусь на техасский берег.
- А что вы о нем знаете?
- О мистере Хеймере? Практически ничего, хотя, судя по его письму, это,
несомненно, джентльмен и к тому же опытный
адвокат. Словом, человек, которому можно полностью доверять.
- Таких людей вообще не существует в природе.
- Ну, не знаю. Во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что написал
мне уже немолодой и очень приличный
человек. Я даже не уверена, что он был знаком с моим отцом. Из присланных им
бумаг следует, что округ назначил его вести
дела, связанные с оставшимся после отца имуществом - хотя, судя по всему,
оставил отец совсем немного: небольшую
ферму и дом с тремя комнатами. Собственно, завещание можно было бы утвердить и
без моего присутствия на судебном
заседании.
- В таком случае возникает вопрос - зачем вам понадобилось ехать в такую
даль, если в этом нет особой
необходимости?
- Я уже и сама не знаю зачем; мне все больше начинает казаться, что лучше бы
я сюда не приезжала. Не говоря уже о
расходах, поездка эта - сплошной кошмар.
Судорожно вздохнув, она некоторое время молча смотрела в окно, а затем снова
повернулась к Маккриди и продолжала:
- Я думаю, мне просто хотелось своими глазами увидеть, где жил отец после
того, как бросил нас, и чем занимался. Мне
кажется, я пытаюсь найти ответ на вопрос - почему он с нами так поступил? Глупо
звучит, не правда ли? - проговорила она,
опуская глаза. - Особенно если учесть, что скорее всего я даже не смогу выручить
от продажи наследства сумму, которая
компенсировала бы мои расходы.
- Мне лично это глупым не кажется.
- Интересно, - снова вздохнув, задумчиво произнесла она, - разве могут в
одном и том же месте оказаться сразу две
Верены Хауард? Как вы думаете?
- На мой взгляд, это крайне маловероятно. Как правильно заметил ваш друг, у
вас не совсем обычное имя.
- Это уж точно. Я знала, кроме себя, еще одну лишь Верену - свою тетушку, в
честь которой, собственно, меня и
назвали. Полное ее имя - Верена Саммерз.
- Да-а-а, - протянул Маккриди, - признаться, я мало понимаю, что происходит.
Ну да ладно, - сказал он, вновь
разворачивая маисовые лепешки, - давайте-ка перекусим, пока в вагоне никого нет.
Жир на лепешках застыл, и они стали еще более неаппетитными на вид.
- Не могу я их есть - просто не могу. Даже когда их жарили, запах был
неприятный - что уж говорить теперь.
Он вынул часы, щелкнул крышкой и, глядя на циферблат, решительно произнес:
- Ладно, до отправления остается еще восемь минут. Ждите меня здесь, а я
попробую пробиться через толпу и взять для
вас что-нибудь более съедобное, если, конечно, там такое найдется.
- А вы разве не видели, что у них есть?
- Не успел. Услышав, как те двое расспрашивают о вас, я схватил первое, что
попалось под руку, - благо, буфетчик в
этот момент не смотрел на прилавок - и выскочил оттуда.
- Выходит, вы даже не заплатили за лепешки? - ужаснулась Верена. - То есть
попросту их украли?
- Почему же - я оставил им двадцатипятицен-товик, - успокоил он ее и,
взглянув на злополучные лепешки в
промаслившейся салфетке, добавил: - Хотя, конечно, они и гроша ломаного не
стоят.
Завернув лепешки в салфетку, он встал и резким движением опустил правую руку;
тотчас же из-под рукава выскользнул
узкий нож.
- Держите, - сказал он, протягивая ей нож. - Он понадежнее вашей булавки.
Она взглянула сначала на нож, затем - на сверток с лепешками в другой руке
Маккриди и поспешно проговорила:
- Я передумала, мистер Маккриди, я согласна их есть.
- Может быть, вы предпочитаете револьвер? Думаю, я могу его вам оставить.
- Нет, нет! - умоляюще выдохнула она. - Прошу вас, никуда не уходите!
Смерив ее красноречивым взглядом, он вздохнул и опустился на свое место:
- Ну, знаете, угодить вам чертовски трудно. Если бы существовала специальная
школа для девушек, в которой обучали
бы искусству своенравия и капризности, вы бы окончили ее с отличием. То же самое
относится и к умению лгать - в этом
искусстве вы добились поразительных успехов.
- Я вам не лгала, мистер Маккриди, - возмутилась она.
- Так уж и не лгали?
- Практически нет.
- Ну хорошо, скажите мне в таком случае, существует все-таки или не
существует мистер Хауард?
- Уверена, что существует - по крайней мере, где-нибудь. То есть я хочу
сказать, что Хауард - довольно
распространенная фамилия.
- Но у вас на самом деле ведь нет никакого мужа?
- Допустим, нет.
- А как насчет всего остального?
- Чего остального? Знаете, сэр, вы...
- Какие еще вы мне рассказывали сказки? - не дал он ей договорить.
- Никаких. А сказать, что я замужем, меня вынудил не кто иной, как вы, -
должна же я была как-то защищаться от
вашего навязчивого внимания.
- И от внимания таких, как тот, с кем мы только что имели удовольствие
разговаривать? - насмешливо спросил он.
- Прежде всего - таких, как вы, мистер Маккриди, ну и, конечно, таких, как он
и вся эта ужасная компания ковбоев, - с
вызовом ответила она, а затем, глядя прямо в его выражающие скептицизм и иронию
темные глаза, добавила: - Все
остальное, что вы услышали от меня, - это абсолютная правда.
- Как говорится - хочется верить, да не можется.
- Вы лучше посмотрите на себя, - парировала она его слова. - В чужом глазу вы
даже соринку видите, а в своем и
бревна не замечаете. Скажите мне, зачем вам мои заботы делать своими? Что,
хотела бы я знать, вы от меня скрываете?
- Ничего особенного, - солгал он.
- И существует ли миссис Маккриди?
- Их сколько угодно.
- В каком смысле?
- У моего отца было четыре брата. Все они поженились и обзавелись детьми -
большей частью сыновьями. Ну а эти
сыновья, в свою очередь, тоже поженились...
- Дальше не надо, - перебила его она. - Я спрашивала о вас.
- Такой миссис Маккриди пока еще не существует. - Откинувшись на спинку
сиденья, он окинул Верену ленивым
взглядом и спросил: - А что, вы собираетесь претендовать на это место?
- Нет уж, покорно благодарю, - отрезала она.
- Вас еще что-нибудь интересует? Я имею в виду - насчет меня.
- Я не люблю совать нос в чужие дела, мистер Маккриди.
- Вот как? А мне ваш вопрос показался в высшей степени личным.
- Но вы ведь первый спросили меня об этом. Какая вам разница - замужем я или
нет?
- В общем-то, никакой. Просто человек видит хорошенькую девушку, которая
решилась отправиться в путь в одиночку,
и...
- И ему в голову приходят разные глупости, - закончила она за него.
- Не совсем так, мисс Хауард, - я бы это назвал просто любопытством.
- А я бы назвала это тем, чем оно есть на самом деле.
- Что ж, пусть будет по-вашему. Вот, возьмите, - сказал он, протягивая ей
холодную лепешку, а затем добавил: -
Ешьте и наслаждайтесь моей компанией, пока у вас есть такая возможность.
- Что вы этим хотите сказать?
- Я выхожу на Орлином Озере - разве вы забыли?
Думать об этом было не очень приятно, особенно после того, что случилось. Но
как бы там ни было, она ни за что не
станет просить его остаться. Она не даст ему повода, которым потом он мог бы
воспользоваться. И с этой мыслью она
решительно принялась за жареную лепешку. Какая ни есть, но все-таки это пища для
пустого желудка.
- Ее там не было, Гиб! Говорю тебе - не было! - твердил, обращаясь к Ханне,
Ли Джексон, едва не срываясь на крик.
- Скажи ему, Чарли, - этой девчонки Хауард и близко там не было!
- Точно, Гиб, мы осмотрели весь этот чертов поезд, - подтвердил слова Ли
более сдержанный Пирс, - но нигде ее не
увидели.
- Мы как проклятые пялились на всех, кто выходил из поезда пожрать, - не
переставая горячиться, продолжал Джексон,
- и, когда все вышли, а она так и не появилась, Чарли влез в вагон и пошел
искать ее через весь поезд. Но я тебе говорю -
там не было не единой дамочки, которая бы ехала совсем одна. Да и вообще в том
проклятом составе женщин почти не было
- одна-две, и не больше. Ты думаешь, мы бы тебе не сказали, если б нашли ее?
- А может, он так кумекает, что вы хотели приберечь ее для себя, - вступил в
разговор Боб Симмонз. - Может, он
думает, что вы решили заграбастать все на двоих, а не делить на четыре части.
- Ты что, Боб, и впрямь так считаешь? - запальчиво спросил Пирс. - Ты
серьезно думаешь, что мы хотели вас надуть?
Какого лешего, в таком разе, нам понадобилось сюда возвращаться? Не проще ли
было схватить девчонку и смотаться куда
подальше?
- А с чего ты взял, что я так считаю, Чарли? - попытался его успокоить
Симмонз. - Я только сказал, что, может, так
думает Гиб. Черт подери, мы не вылезали из седла ночь и день подряд. После этого
голова не шибко-то варит. Да и нервные
какие-то мы все стали.
- С тем же успехом мы могли искать иголку в стоге сена, - пробурчал Джексон.
- Ясное дело, лучше было бы
дожидаться ее в Сан-Анджело - разве я вам это не предлагал?
- Она точно должна была ехать в этом поезде, - убежденно сказал Гиб. - Ее имя
было в списке пассажиров
Норфолкской Звезды, плывших до Галвестона. И, понятное дело, она не стала
нанимать себе коляску - не будет же она
трястись почти до другого конца Техаса.
- Похоже, она взяла и слиняла, - заявил Джексон.
- То есть испарилась - ты это хочешь сказать?
- Чего?
- Я говорю - тебя послушать, так получается, она испарилась.
- Знаешь, Гиб, - саркастически ответил Джексон, - у меня, натурально, нет
твоего образования, и я таких умных слов
не знаю, зато глаза у меня, черт возьми, на месте! И у Чарли со зрением тоже все
в порядке!
- Ну хорошо, хорошо. - Гиб Ханна провел рукой по волосам, затем потер щетину
на лице. - Какой смысл нам
ссориться? Мы упустили ее, и все дела. Зато мы знаем, что она точно сошла с того
парохода, и нам известно, что она
переночевала в пансионе мадам Харрис - я сам проверял по регистрационной книге.
По словам этой миссис Харрис,
девчонка попросила разбудить ее пораньше, чтобы ей хватило времени позавтракать
и успеть на поезд. Вот так, черт подери.
- А может, нам нужно было подождать, когда придет кассир, и спросить у него?
- предположил Пирс.
- Некогда было ждать, - напомнил ему Симмонз. - Поезд ушел, почитай, за час
до этого, и окошко было уже закрыто.
В следующий раз оно открывалось аж в четыре часа, и тогда мы бы этот проклятый
поезд вовсе не догнали.
- Видать, что-то случилось, и она не поспела на девять пятнадцать - так оно и
было, Гиб, - настаивал Джексон.
- По-другому никак нельзя объяснить.
- Ты говоришь, эта, как ее там, Харрис сказала тебе, что наша мисс Хауард и
впрямь смазливая девочка - так, может, с
ней и взаправду что стряслось? Я хочу сказать, в таком месте, как Индианола,
хватает лихих парней.
- Идти ей было всего ничего, да и то средь бела дня, - резким тоном возразил
Ханна. - Кто-нибудь что-нибудь
обязательно бы увидел, и об этом стало бы всем известно.
- В таком разе, Гиб, - вздохнул Ли Джексон, - получается, что у нас с Чарли
не хватает шариков в голове - ты
небось к этому клонишь или как тебя понимать?
- Ну да, Гиб, - поддержал его Чарли, - если ты у нас такой башковитый, то,
может, растолкуешь нам, куда, к черту, она
подевалась?
- Она в поезде.
- А у нас, значит, с Чарли совсем зенки повылазили - так, что ли? - процедил
сквозь зубы Ли. - Но раз ты такой
умный и глазастый, почему бы тебе самому не поискать ее?
- Ладно, кончаем грызню, толку от этого все равно никакого, - устало произнес
Ханна. - Стало быть, вы говорите, что
видели всех без исключения пассажиров - ну и дальше что?
- А то, что промеж них не было такой, как Верена Хауард, - уверил его Чарли
Пирс. - Там вообще не было женщин,
если не брать в расчет жену фермера с оравой мальцов, ну и еще одну...
- Какую именно?
- Одну бабенку малость помоложе - с ней еще был муж.
- А ты хорошо ее рассмотрел?
- Не мог. Беднягу так мутило, что она не могла держать прямо голову. Муж
вконец замучился с ней. Сказал, что ждет
ребенка.
- Может, эта Верена сошла с поезда до того, как мы его догнали? - медленно
проговорил Симмонз. - Может, не
выдержала такой компании?
- И куда потом подевалась?
- А мне почем знать.
- Нет, она может быть только в этом поезде, - уверенно заявил Ханна.
- Если так, то она выдает себя за ковбоя, и у нее это чертовски здорово
получается, - пробормотал Джексон. - В этом
поганом поезде никого, кроме ковбоев и мексиканцев, больше не было.
- И, кроме того, какого черта ей нужно было выдавать себя за кого-то другого?
- заметил Боб Симмонз.
- Разве что она пронюхала о золоте...
Все трое посмотрели на Гиба Ханну. Затем заговорил Чарли Пирс:
- Откуда, будь все проклято, она могла бы об этом пронюхать? Ты же нам
сказал, что даже тот чертов Хеймер не
подозревал о золоте.
- Джек все оставил ей, - заявил Гиб и для убедительности повторил: - Все без
исключения. Вполне вероятно, что
...Закладка в соц.сетях
