Жанр: Любовные романы
Девушки Мечты
...ash; Ну что ты... Кертис бы с меня три шкуры спустил, — ответил СиСи,
сел на диван и снял ботинки. — Знаешь, в этот раз все как-то по-
другому. Братьям просто надоело прогибаться под белых, и я их не виню.
СиСи допустил ошибку, повторив в тот же вечер свои слова в присутствии
Кертиса, во время перерыва в записи песни для их нового альбома. Уйэн
ковырялся с динамиками и настраивал оборудование. Дина и Лоррелл болтали и
смеялись с музыкантами, пока Кертис листал документы, которые нужно было
прочесть перед важным прослушиванием, намеченным на завтра. В углу без звука
работал телевизор, рядом с которым сидела надувшаяся Эффи, а с улицы
доносились звуки полицейских сирен и стрельбы.
— О чем ты, парень? — спросил Кертис.
— Я просто хотел сказать, Кертис, что люди имеют право защищать себя,
особенно когда им постоянно наступают на горло, — ответил СиСи и
вздрогнул от звука разбитого стекла.
Кертис отложил ручку и сел прямо:
— А скажи-ка мне, СиСи, как же можно защитить себя, сжигая собственный
дом, а?
— Ну. я просто.
— Ты прав. То, что сейчас происходит на улицах города, очень важно, но
не имеет никакого отношения к тому, что мы делаем здесь. У тебя дорогая
машина, хороший дом, модная одежда, и все это ты заработал своим трудом и
талантом. Так почему бы тебе не сесть и не написать новую песню? Тем самым
ты поможешь нашим братьям, отстаивающим свои права там, на улицах.
— Но, видишь ли, — возразил СиСи, — люди на улицах начинают
задаваться вопросом: а что это мы заперлись в своей норе, записываем
пластинки, надеваем модные тряпки, даем пресс-конференции и поем для белых в
отелях, куда черных и не пускают, в то время как город охвачен огнем? Как мы
можем быть кумирами молодежи, когда эта самая молодежь бастует и зовет на
помощь? А мы будем сидеть в сторонке?
— Мы не сидим в сторонке, — ответил Кертис. — Мы пишем
музыку. И каждые десять центов с доллара, который мы тут зарабатываем,
перекочевывают в карман этих самых братьев, о которых ты толкуешь, согласен?
Мы поддерживаем Национальную ассоциацию. Я лично записал выступления Мартина
Лютера Кинга, не так ли? Этого более чем достаточно для вклада в общее дело.
А теперь лучше вернемся к работе, а иначе все мы окажемся на улице.
Расстроенный СиСи сел на место. Все присутствующие старательно отводили
глаза. СиСи понимал — да что уж там, его восхищало! — отношение Кертиса
к работе, но не мог согласиться с тем, что шеф может быть настолько
аполитичным, когда на улицах творится такое. Ведь они же напрямую зависят от
простых людей, покупающих их пластинки? Для себя СиСи решил, что он должен
что-то сделать, хотя и не знал, что именно и как. Просто должен, и все. Но
Кертис прав: если они не будут писать музыку, то им не будут платить, а
тогда и есть будет нечего, а это никому на пользу не пойдет.
Сирены нарушили молчание. Кертис отложил бумаги в сторону:
— Уэйн, ты готов?
— Ага.
— Тогда поехали! — скомандовал Кертис, и все тут же заняли места в
студии, все, кроме Эффи, которая прогулочным шагом без особого рвения
направилась к своему микрофону. Она сердито посмотрела на Кертиса, но он не
обратил внимания.
— Запись.
Давишь
. Дубль тридцатый, — сказал Уэйн по двусторонней
связи.
Заиграла музыка. Дина с закрытыми глазами прильнула к микрофону и запела:
— Милый, с тобою было легко...
Эффи и Лоррелл подхватили:
— А теперь ты давишь на меня!
Кертис стукнул по кнопке кулаком:
— Стоп!
Он вскочил и пошел в кабинку.
— Эффи, все равно слишком громко, — кипел он, продолжая битву,
которую вел весь вечер, уговаривая Эффи петь потише и не заглушать Дину.
— Я пытаюсь, Кертис. — оправдывалась Эффи.
— Если ты не ослабишь свою глотку, то я это сделаю за тебя! —
огрызнулся Кертис, рывком отодвинув микрофон от лица девушки. — А
теперь спой, как я прошу.
Эффи кусала губы.
— Может, продолжим утром? — тихо сказала Дина.
Кертис понизил голос.
— Мы задержали выпуск альбома уже на месяц, — сказал он. —
Слушай, я понимаю, что ты устала. Но это финишная прямая, последняя песня.
Дина улыбнулась уголками губ, и в ее улыбке сквозила нежность. Эффи заметила
это. Она переводила взгляд с Дины на Кертиса и обратно. Вообще-то она и
раньше подозревала, но сейчас поняла точно — между ними что-то есть.
— Еще раз, — сказал Кертис, избегая взгляда Эффи.
Но было поздно. Когда девочки начали петь, Эффи специально спела свою партию
в духе соул, и ее мощное контральто полностью заглушило Динин голос. Дина и
Лоррелл замолчали, выражение их лиц говорило: ты что, сбрендила, подруга? А
Эффи пела себе дальше, прижав к губам микрофон и протянула последнюю ноту
специально для Кертиса, а потом потопала к двери.
— Это что еще такое? — заорал Кертис, отпихнув стул от пульта.
— Кертис, ты лжец! — крикнула Эффи.
— Поосторожнее со словами, Эффи!
— Ты спишь с ней, и все это знают!
Девушка открыла дверь, выскочила в коридор и помчалась к выходу. Она вышла
на улицу; в воздухе висел густой дым и сажа. Чуть поодаль горел целый
квартал. Молодые чернокожие парни, казалось, танцевали в языках пламени, с
поднятыми кулаками, их крики слились в один непрерывный вой, а завитки
черных волос подпрыгивали в такт движениям.
— Эффи, вернись! — закричал Кертис, и тут в их сторону резко
двинулась какая-то машина. Водитель несколько раз выстрелил из пистолета.
Кертис схватил Эффи и затащил ее внутрь, а потом из укрытия крикнул:
— Свои! Мы свои!
Водитель уехал. Направляясь к следующей цели, он несколько раз выстрелил в
воздух и прокричал:
— Власть черных, брат!
Кертис прошел обратно в зал, таща за собой Эффи в полуобморочном состоянии.
— Мне как-то нехорошо, Кертис, — пролепетала она.
Он молча посмотрел на нее по дороге обратно в студию, но не сказал ни слова.
И Эффи тоже.
Дина, Эффи и Лоррелл появились в программе Си-Би-Эс
Вереница звезд
. Завеса
дыма рассеялась. На сцене стояли три ослепительные женщины в облегающих
оранжевых платьях. Дина подошла к центральному микрофону и пела на камеру
так, словно камера была ее любимым. А в аппаратной Кертис рявкал на
видеорежиссера:
— Наезд второй камерой!
Видеорежиссер раздраженно уступал:
— Вторая камера — крупный план!
Эффи слегка подалась влево и попыталась привлечь внимание оператора, чтобы
зрители видели и ее. Но знаете что? Все камеры без исключения были нацелены
на Дину.
— Невероятно, — пробормотала Эффи.
Лоррелл, которая должна была все делать синхронно с Эффи, пока Дина поет
соло, первой заметила, что подруга убежала со сцены. Лоррелл бросилась за
ней с криком
Эффи!
. Дина заметила, что происходит, когда увидела на
мониторе, что стоит на сцене в гордом одиночестве, и в ужасе убежала.
— Эффи, ты с ума сошла! — закричала Лоррелл, догоняя ее за сценой.
Та повернулась и взглядом обожгла Дину, которая бежала позади них.
— Скажи мне, что я такого сделала? — сказала Дина, хотя отлично
знала, из-за чего весь сыр-бор.
— Ты украла мою мечту, Дина! И моего мужчину!
Тут из служебного входа появился Кертис. В ярости.
— Я не потерплю подобных разговорчиков! — заорал он.
Эффи пропустила его слова мимо ушей.
— И не притворяйся, что не знаешь, о чем я!
— Эффи, прекрати верещать, нас все слышат, — сказала Лоррелл.
— А мне плевать. Пусть слышат!
— Предупреждаю, Эффи, — процедил сквозь зубы Кертис, хватая ее за
руку. — Прекрати нас позорить!
— А что такое, Кертис? Я тебе не нужна. Тебя беспокоит только эта тощая
дура.
Кертис замахнулся и чуть было не влепил Эффи пощечину, но передумал. Вместо
этого он бросил ей в лицо:
— На сцену. Быстро.
— А не то что? — спросила Эффи, провоцируя, чтоб он ее ударил или
хотя бы тронул.
Но Кертис уже переключил внимание на шишек с Си-Би-Эс. Он не хотел, чтобы
продюсеры шоу, которые толпились в коридоре, увидели негритянские разборки
от и до. Намного сильнее Кертиса беспокоил вопрос, как исправить ситуацию,
чтобы телевизионщики не сильно переживали по поводу провала шоу. Важно было
выйти из положения с честью, по крайней мере сейчас, в присутствии
продюсеров, поэтому Кертис ничего не сказал Эффи.
— Не думаю, что мне стоит возвращаться на сцену, — сказала Эффи и
выскочила через черный вход на улицу.
Она оказалась за павильоном Си-Би-Эс. Разводы туши стекали со слезами по
лицу. В воздухе пахло плесенью, и от этого запаха у Эффи сжался желудок. Она
попыталась сдержать рвотный позыв, но было слишком поздно — ее вытошнило
прямо на туфли и платье. Эффи забежала в ближайшую закусочную и попросила
салфетку у первой попавшейся официантки.
— Ой, а не вы, случайно, поете в той группе, ну, три черные
девочки? — спросила официантка.
— Прошу вас, дайте мне салфетку, — практически умоляла Эффи.
Девушка оглядела Эффи с ног до головы и кивнула:
— Конечно. Но выйдите, пожалуйста, на улицу. Нельзя, чтобы цветных
тошнило в нашем заведении, пока нормальные клиенты принимают пищу.
Эффи выхватила салфетку из ее рук, вытерла рот, распрямила плечи и вышла с
высоко поднятой головой. Но стоило ей вдохнуть запах плесени, витавший в
воздухе, как желудок снова судорожно сжался. Эффи не хотелось верить — нет,
этого просто не может быть, — но нужно сходить к врачу, чтобы тот
подтвердил ее подозрения, и в глубине души девушка знала, что это не просто
подозрения, а правда.
Через несколько дней, когда Эффи сидела в кабинете у врача и медсестра
подтвердила, что она на третьем месяце беременности, Дина и Лоррелл стояли
на сцене в Лас-Вегасе на финальной репетиции.
— Дамы и господа, казино
Дворец Цезаря
с радостью представляет вам
Мечты
и несравненную Дину Джонс! — объявил конферансье.
Это было сигналом — Дина и Лоррелл выскочили из-за блестящего занавеса на
сцену, окруженную дюжиной узких зеркал. Место Эффи пустовало. Дина и Лоррелл
спели и отработали весь номер как ни в чем не бывало. СиСи раздавал
последние указания оркестру, а Кертис за кулисами руководил рабочими.
Дина и Лоррелл переоделись к тому моменту, как в зал вошла Эффи, и
репетировали первый номер.
— Простите, я опоздала, — сказала Эффи, стягивая с себя пальто.
Дина и Лоррел застыли на месте. Пианист и барабанщик перестали играть. СиСи
направился к сцене. Выступление вот-вот должно начаться, и все, кто с
неохотой ждал развязки, поняли, что сейчас она, собственно, и случится.
СиСи решил, что сможет смягчить удар.
— Эффи. — начал он.
— СиСи, прости, я пропустила репетиции, но я ходила к врачу и чувствую
себя намного лучше, — сказала Эффи, двигаясь в сторону сцены.
— Слушай, ты только не пытайся никуда уехать сегодня.
— Ты о чем, братик? Сегодня же Новый год.
СиСи помялся:
— Кертис пошел сделать один звонок. Почему бы тебе не подняться к себе
в номер, а чуть попозже он придет, и вы поговорите?
— Я же сказала, что все нормально. — Эффи нахмурилась. Она
повернулась к Дине и Лоррелл и по их виду поняла, что что-то не так. —
Прости, мне нужно переодеться.
И в этот самый момент из-за кулис появилась Мишель Моррис, их секретарша, в
платье Эффи, подогнанном по фигуре. Она не почувствовала напряжения,
царившего в зале, и не заметила Эффи.
— Господи, я так нервничаю. Ну, движения-то я выучила, но вот в ноты
попадать. — Мишель осеклась, увидев Эффи.
Эффи нахмурила брови еще сильнее:
— СиСи, что происходит? Лоррелл, что происходит?
— Эффи, Кертис должен был.
— Любить меня, — сказала Эффи. — Кертис должен был любить
меня.
Кертис вошел в зал, увидел Эффи и сделал знак музыкантам и рабочим пойти
передохнуть.
— Вот и ты, Эффи, — беспечно начал он, — а я-то уж все
обыскал. — но замолчал, увидев Мишель.
— Я отошла на минуту, чтобы уладить кое-какие собственные проблемы, а
ты взял и заменил меня в моей группе? В группе, которую я создала? —
Эффи кипела от злости.
Кертис решил отбросить любезности.
— Я много месяцев предупреждал тебя, чтобы ты прекратила так себя
вести. Ты не особо старалась, опаздывала и доставляла всем нам массу хлопот.
А сегодня даже не изволила явиться на репетицию.
— Это ложь. Я не создавала никому никаких хлопот. А сегодня ходила к
врачу, потому что плохо себя чувствовала.
— Эффи, речь не про сегодня. Это тянется уже слишком долго. Ты
работаешь спустя рукава сама и саботируешь нашу работу. Кроме того, ты так
располнела, что не вписываешься в группу. Тебе нужен перерыв.
— Что? Да я никогда и не была худышкой! — Эффи посмотрела на себя,
словно ища доказательств. — Ты так говоришь, потому что трахаешься с
этой тощей и заурядной девкой!
— Это кого это ты называешь заурядной? — спросила Дина, упирая
руки в боки. — А сама-то знаешь кто? Самовлюбленная эгоистичная певичка-
любительница!
— Ах ты! — завопила Эффи. — Да, это я тебя назвала тощей
заурядной девкой, с которой он трахается!
— А теперь послушай сюда, мисс Ой-все-вокруг-вино-ваты, —
процедила Дина сквозь зубы. — Я слишком долго терпела твое поведение —
твою стервозность, нытье и капризы.
— Черт побери, — встряла Лоррелл, — когда вы прекратите эти
разборки?
— Не вмешивайся, Лоррелл, это наше с Диной дело.
— Да? — недоверчиво спросила Лоррелл. — Вообще-то и мое тоже.
Это и моя группа. И я устала, Эффи. Устала от всех проблем, которые ты нам
создаешь.
Эффи в ярости покачала головой, словно стряхивая с себя слова Лоррелл, а потом ткнула в нее пальцем:
— Я всегда знала, что вы сговорились против меня.
— Лоррелл тут ни при чем, — спокойно сказала Дина. — Просто
ты всегда думаешь только о себе.
Кертис запрыгнул на сцену и схватил Эффи за локоть, чтобы сказать свое
веское слово:
— Я так и знал, что от тебя будут одни неприятности.
— Неприятности? Кертис, я же твоя женщина.
— Да, но из группы ты уходишь. Я не для того столько сил вложил, чтобы
ты все взяла и разрушила. Ну, давай, ругайся, кричи, ори все, что хочешь. Я
тебе заплачу неустойку.
— Меня нельзя купить ни за какие деньги, Кертис, запомни! —
закричала Эффи.
— Остановись, Эффи. просто возьми деньги и уходи, — сказал СиСи; в
его взгляде отчетливо читалась усталость.
Эффи резко повернулась и посмотрела брату в лицо:
— Ты с ними заодно, СиСи?
— Успокойся, Эффи. В этот раз ты сама знаешь, что виновата.
— Они и твою черную задницу купили с потрохами!
— Повторяю: успокойся. Ты перегибаешь палку.
— Я вам перегну, я вам еще не так перегну! — Эффи мерила шагами
сцену.
Мишель больше всего на свете хотелось бы раствориться за кулисами или
оказаться в офисе и печатать какую-нибудь бумажку.
— Я не хочу в этом участвовать. Я здесь совсем уж ни при чем. Это ваше
дело, и меня ваши разборки не касаются.
— Еще как касаются, милочка. Ты же тоже приложила свою маленькую хитрую
ручку, чтобы вытурить меня из группы. Ну, сколько тебе пришлось выложить,
чтобы тебя взяли?
— Следите за языком, мисс Эффи Уайт! — Мишель снова обрела дар
речи. — Я не собираюсь выслушивать оскорбления от второсортной певички,
которая не может держать себя в руках.
— Так! Все вон. Нам с Эффи надо поговорить, — велел Кертис, и все
остальные гуськом ушли со сцены. Когда они остались наедине, Кертис сказал:
— Эффи, ты сама роешь себе могилу. Мы во
Дворце Цезаря
, тебя не найти, что
еще я должен был делать?
Эффи молча стояла на сцене. Кертис пытался убедить девушку, хотя, по
большому счету, ему было плевать, согласится она или нет. Шоу, в том виде,
как он его создал, с заменой Эффи на Мишель, состоится точно по плану. Но
Кертису хотелось услышать от Эффи, что это она, а вовсе не он заварила всю
эту кашу.
— Может быть, потом, когда ты возьмешься за ум, мы подумаем насчет
того, чтобы вернуть тебя, но сейчас, пока ты ведешь себя подобным образом, я
не вижу выхода.
Эффи закрыла глаза и начала делать то, что умела делать лучше всего на
свете. Петь. Она пела о любви, о том, что не может уйти, не может жить без
него, умоляя о любви.
Она подержала последнюю, тоскливую и вызывающую ноту, но когда открыла
глаза, то увидела, что стоит на сцене одна. Кертис ушел.
6
Кертис сделал Дине предложение в Париже, когда они прогуливались вдоль Сены
и любовались фонариками, подмигивающими с Эйфелевой башни. Редкий момент
отдыха от бесконечных концертов, пресс-конференций, турне и походов по
магазинам, куда за ними таскалась целая свора журналистов. Дина была выжата
как лимон. Она как-никак солистка трио
Мечты
, звезда, со всей вытекающей
ответственностью. Именно на ее хрупкие плечи ложилась основная ноша —
солировать в студии и на сцене, отвечать на вопросы репортеров, вести себя
как настоящая аристократка среди европейских послов и чиновников, настоявших
на приеме в честь нее и девочек, всегда выглядеть как картинка, чтобы на
всех снимках и роликах смотреться безупречно. Больше всего на свете Дине
хотелось выйти на улицу, вдохнуть ночной воздух и не беспокоиться, как бы
кто не увидел, что она держит любимого за руку, не притворяться, что они не
вместе, как было с той самой ночи, когда Кертис соблазнил ее в роскошном
укромном бунгало в Мичигане задолго до того, как их вычислила Эффи. Кертис
говорил, что необходимо сохранить их роман в тайне от прессы и всех
остальных, для того, чтобы сосредоточиться на главной цели —
Мечты
становились звездами мирового масштаба, и у них было столько фанатов,
влияния, денег и престижа, как у ливерпульской четверки. Кертис частенько
повторял Дине:
— Ты как Джон Леннон, только чернокожая и в юбке. Без него не было бы
Битлз
. Так и у нас: нет тебя — нет и трио
Мечты
.
Дине очень хотелось угодить Кертису, чьим авторитетом и властью она
наслаждалась, словно дорогим вином. Она обожала силу Кертиса, то, как он
подчинял себе всех присутствующих, как только входил в комнату; то, как
окружающие ловили каждое его слово, из кожи вон лезли, выполняя его желания,
понимая: эти желания могут казаться блажью, но сработают, ведь Кертис
зажигает звезды. Он — человек, который в состоянии добыть воду из камня, а
потом превратить эту воду в сладчайший эликсир. Дина с восхищением следила,
как он превратил
Рэйнбоу Рекордс
в лейбл, подразумевавший качественную
музыку и обладающий влиянием, не имеющим себе равных среди прочих мелких
лейблов, которые все силы тратили на то, чтобы выпустить пару пластинок, а
потом обанкротиться и уволить всех своих сотрудников. Пока их положение было
шатким, Кертис занимался тем, что заключал многочисленные контракты с такими
суперзвездами, как
Бит Машин
, ДиДи Доусон,
Фэмили Фанк
, Марта Рид и
необычайно талантливой группой маленьких братьев Кэмпбелл. Каждый из этих
исполнителей под чутким руководством Кертиса в свое время поднялся на первые
строчки эр-н-би и поп-чартов, а
Мечты
так и оставались центральным звездой
в созвездии
Рэйнбоу Рекордс
.
Насколько властным и решительным Кертис был в своем кабинете, настолько же
чутким и нежным — в спальне. Он стал первым мужчиной Дины, и она об этом ни
капельки не пожалела. Она любила Кертиса всем сердцем, не требуя ничего
взамен. Влюбленная девушка во всем следовала плану, который Кертис наметил,
чтобы привести ее к успеху: одевалась, как он хотел, пела, как он хотел,
говорила то, что он ей велел. Но обоим было очень трудно сдерживаться на
публике. Дина не могла скрыть свои чувства, и даже такому сильному человеку,
как Кертис, это не удавалось. Искренние чувства невозможно скрыть. А
болтливые сестрицы Кертиса всегда пытались рассказать
правду всем. Так что по нежным взглядам, которыми
обменивались Кертис и Дина, и благодаря слухам, пущенным Рондой и Дженис
среди музыкантов и всех остальных, у кого имелась пара ушей внимать их
рассказу, практически все знали, что Дина и Кертис страстно любят друг
друга.
Наконец, после короткого периода ухаживания — Кертис стал держать Дину за
руку и целовать в присутствии прессы, поняв, что роман может стать отличной
рекламой ему самому и его проекту, — он решил узаконить их отношения и
предложил Дине руку и сердце. В ту ночь, на берегу красивейшей парижской
реки, девушка ответила ему согласием.
— Да, да, да, я выйду за тебя, Кертис Тейлор-младший! — завизжала
она, подпрыгнув, и обвила его шею руками. Влюбленные слились в долгом
страстном поцелуе, и Дина поняла, что ее мечты сбылись. — Мы купим
красивый дом на холмах в Мичигане, родим кучу детишек.
— Стоп, стоп, стоп, — сказал Кертис, мягко высвобождаясь из
Дининых объятий. — Подожди немного, мы поженимся, но у нас еще полно
работы.
Мечты
вышли на мировой уровень, и мы не можем взять и все бросить
и ждать девять месяцев, пока ты вынашиваешь ребенка.
— Но... разве ты не хочешь настоящую семью? — пробормотала Дина.
— Конечно, хочу, детка, ты же знаешь, — сказал Кертис уже нежнее и
погладил ее по лицу. — Я хочу, чтобы моя женушка родила мне детишек. но
не сейчас. У нас с тобой будет время подумать о прибавлении, а сейчас наш
ребенок — это наша группа, наш лейбл, наша мечта сделать Дину Джонс и трио
Мечты
самой успешной поп-группой в истории. Мы не можем себе позволить
упустить такой шанс. А о детях подумаем через пару-тройку лет. Просто не
сейчас. Ты меня поняла, детка?
Дина несколько минут молчала, а потом неохотно кивнула головой.
— Насчет дома в Мичигане. — Кертис замялся. — Мы можем купить
там дом, но большую часть времени придется жить поближе к офису
Рэйнбоу
Рекордс
. Я решил, что нам нужно повести наш лейбл в новом направлении. Мы
переезжаем в Лос-Анджелес!
— Что? — Дина застыла на месте.
— Голливуд, — сказал Кертис; в его голосе все явственнее звучала
уверенность. — Слушай, детка, музыка — это моя кровь, а ты — мой
продукт, но по-настоящему успешный продукт не ограничивается одним жанром. Я
хочу видеть тебя не только на сцене. Твое прекрасное личико заслуживает
большего — киноэкрана.
— Киноэкрана? — Дина все еще не совсем понимала, о чем он.
— Мы организуем собственную киностудию в рамках
Рэйнбоу Рекордс
. Я
уже пригласил голливудского продюсера Адама Брукса для руководства
киностудией, он даже подобрал тебе какую-то фантастическую роль. Прямо в
этот момент он читает сценарии в Лос-Анджелесе.
— Значит, это уже решенный вопрос? — уточнила Дина.
— Мы переезжаем в Лос-Анджелес через месяц.
— А как же наша свадьба? Я всегда мечтала о свадьбе дома и нигде
больше.
— У тебя будет самая прекрасная свадьба, обещаю. Я куплю тебе огромный
дом, о каком ты только мечтала, и наполню его красивыми предметами — всем,
что ты любишь. Ты можешь устроить церемонию в саду, где будут расти твои
любимые цветы. Я найму слуг, которые станут воплощать любую твою фантазию,
любой каприз. И привезу всех твоих родственников и друзей из Детройта в
Калифорнию, чтобы они своими ушами услышали, как я говорю
согласен
женщине
своей мечты. Это будет незабываемо, вот увидишь!
И правда, свадьба получилась незабываемой, Кертис постарался на славу. Он
организовал сказочный праздник с тремя тысячами белых роз, пятьюдесятью
белыми голубями, двумя оркестрами, репортерами из самых известных глянцевых
журналов и четырьмя сотнями гостей, включая родственников, друзей и,
разумеется, всевозможных знаменитостей. Гости присутствовали на церемонии в
саду их роск
...Закладка в соц.сетях
