Девушки Мечты

страница №5

...ал и готовил это
турне!
— Джимми не того пошиба, чтобы выступать по всяким мелким клубам. Я
думаю, что смогу договориться о выступлении в Парадайс в Майами-
Бич, — ответил Кертис, сохраняя хладнокровие.
— В Майами? — Марти не поверил своим ушам. — Ну, ты
заливаешь, болван! Да туда даже Сэмми Дэвиса-младшего не пустят. Это место
белое насквозь, нашим ребятам даже машины там парковать не разрешают.
— Я добился приглашения на прослушивание, — коротко ответил
Кертис.
Марти эта новость поразила до глубины души.
— Ну, тебе повезло, парень. Дуракам всегда везет. Энергичным
дуракам, — махнул он рукой.
— И это только начало. — Кертис проигнорировал насмешку. — Я
не вижу причин, почему бы Джимми не выступать в Копакабане, Американе
или даже на съемках Американской эстрады.
— Я слишком долго занимаюсь этим бизнесом, чтобы слушать всяких
самовлюбленных придурков, которые несут ахинею, — огрызнулся Марти,
срывая с себя шляпу.
— Это не ахинея, это перемены, — ответил Кертис. — Я говорю о
переменах. Оглядись, приятель. Время пришло! Но Джимми нужна новая
программа. Что-то более модное с более изысканным звучанием.
— Чтобы прокатило для белой публики? — ухмыльнулся Марти.
— Чтобы он занял достойное место и зарабатывал достойные деньги, —
сказал Кертис, слегка повысив голос. — Джимми в поп-чартах. Он звезда.
И мы можем это для него сделать.
— Мы? Мы с тобой ничего делать не будем, приятель! — завопил
Марти. — Джимми мой. Так что отвали, Кертис. Джимми мой!
Ни тот ни другой не заметили, как Джимми подошел к Марти со спины.
— Джимми, — сказал он, — никому не принадлежит.
Марти резко повернулся.
— Ты защищаешь этого торговца машинами, Джимми? — закипел
он. — Ты что, не видишь, что он тебя использует?
— Никто не использует Джимми, никто, — настойчиво повторил Джимми.
— Эй, дружок, ты помнишь, с кем вообще говоришь? — почти прошептал
Марти. — Это я, Марти. Человек, который нашел тебя, десятилетнего,
когда ты пел за копейки.
— Да, я помню, Марти, — сказал Джимми. — Но настали другие
времена, да и я уже не тот десятилетний мальчик.
Марти покачал головой, потом резко развернулся на каблуках лицом к Джимми:
— Хочешь забрать его, братишка? Ну, валяй. Я умываю руки. — Он
обошел Джимми и направился к своей машине.
— Послушай... — начал Джимми.
— Нельзя усидеть на двух стульях, малыш! — крикнул Марти через
плечо.
— Прошу тебя, Марти. Я не хочу, чтобы ты уходил.
— Я люблю тебя, Джимми, но на двух стульях не усидеть.
— Вернемся к работе, — сказал Кертис.
Но и он, и Джимми смотрели, как Марти надевает шляпу и садится в свой
старенький плимут. Джимми, который дружил с Марти много лет, чувствовал
себя раздавленным.

4

— С днем рождения тебя-я-я-я-я! — хором пропели Джимми, Эффи и
СиСи, а Лоррелл застыла над тортом — на сахарной глазури розовым кремом было
написано ее имя и огромная цифра 18.
Улыбаясь, как четырехлетняя девочка, которая собирается окунуть пальчик в
густой крем, Лоррелл под аплодисменты друзей захлопала в ладоши, завизжала и
задула свечи.
— А желание загадала, детка? — с хитрым видом спросил Джимми.
— А то, — сказала Лоррелл; улыбка выдавала фривольные мысли, не
дававшие ей покоя с самого отъезда в Майами-Бич. Она не могла выкинуть
Джимми из головы. И в особенности перестать думать о том, что Джимми
нашептывал в ту ночь, когда они покинули Детройт.
Ты такая юная, детка, но как только тебе исполнится восемнадцать, ты
станешь моей, — шептал он, пока девушка устраивалась у него на
груди. — Ты будешь совсем взрослой и готовой к Джимми, да? Я терпеливо
жду. Джимми умеет ждать. — Неужто целых три дня потерпишь? —
хохотнула Лоррелл. Черт побери, для меня это целая вечность, но тебе
повезло, что я такой терпеливый. Не заставляй меня ждать слишком долго,
слышишь?
И вот они стояли, томясь в ожидании, когда же выпадет шанс выступить, в
гостиной трехэтажного дома мисс Барбары, который она ловко переоборудовала
под роскошный отель, отделенный от цепочки отелей только для белых пляжем;
здесь черные группы ждали своего часа. Джимми весь день нашептывал
поздравления и мурлыкал С днем рождения!, постоянно напоминая, что она
теперь стала женщиной. Лоррелл отлично понимала, к чему он клонит, но не
была уверена, что готова вручить девственность женатому певцу, который так
отчаянно хочет сбежать подальше от своей жены и откровенно гордится тем, что
постоянно занимается сексом с поклонницами, и которого только что бросила
совсем юная девица. Лоррелл как-то раз грозилась все это ему высказать, но
тут на защиту Джимми встала — ни за что не поверите! — Эффи: Девочка,
Джимми взрослый мужик, а у взрослых мужиков свои потребности. А такие, как
Джимми, получают то, что им нужно. К тебе это не имеет никакого отношения. А
теперь если перестанешь ломаться, то тогда сможешь высказывать свое фи по
поводу того, куда он сует свой член. А пока что просто отвернись и запомни:
пока ты не готова ему отдаться, единственная, кто имеет права на Джимми
Эрли, — это миссис Эрли.

Когда Лоррелл задула свечи на торте, она уже знала, что готова стать
девушкой Джимми во всех смыслах слова. И словно знак, ниспосланный самим
Творцом, — когда она открыла глаза, перед ней стоял на коленях Джимми,
держа на ладони маленькую коробочку. Лоррелл жадно схватила коробочку,
разорвала подарочную упаковку и завизжала от восторга. Все в комнате ахнули,
когда именинница продемонстрировала кольцо с изумрудом размером с костяшку
пальца. Лоррелл запрыгала и бросилась обнимать Джимми, не успевшего
подняться с колен. Она впилась ему в губы, и от этого поцелуя у Джимми тело
стало как ватное.
Их жаркие объятия прервала Дина, которая тихонько спустилась по лестнице, но
потом откашлялась, чтобы обратить на себя внимание.
— Простите, что я задержалась, — сказала она, подошла к Лоррелл и
чмокнула ее в каждую щеку.
— Вот что бывает, когда переодеваешься по четыре раза, —
ухмыльнулась Эффи, разглядывая свои ногти.
Дина стрельнула в нее глазами, но пропустила комментарий мимо ушей. Когда
она обнимала Лоррелл, Эффи встала между девушками и Кертисом.
— Кертис, а правда, что ты плакал, когда впервые услышал Билли
Холлидэй? — спросила она, выпячивая бюст и улыбаясь ему в лицо.
— Очень интересно, кто тебе это сказал, — пробормотал Кертис,
бросая взгляд на своих сестер Ронду и Дженис, которые хором захихикали.
— Ну, может, ты сам мне расскажешь. м-м-м. наверху, — промурлыкала Эффи, беря его за руку.
Кертиса не нужно было долго упрашивать, он просто молча позволил Эффи
отвести себя наверх.
Джимми, посмотрев им вслед, прошептал Лоррелл на ухо:
— Эй, малышка, а что, если мы с тобой возьмем кусочек этого торта и
шампанское с собой?
— А куда мы пойдем? — поинтересовалась Лоррелл.
Джимми просто мотнул головой в сторону лестницы.
Лоррелл разнервничалась еще больше.
— Может, встретимся прямо там? Я сейчас, — промямлила она,
старательно отводя взгляд.
— Не заставляй меня ждать слишком долго, слышишь? Я хочу кусочек этого
тортика, — прошептал Джимми и ушел.
Целых пятнадцать минут у Лоррелл ушло на то, чтобы подняться по ступеням.
Сначала она показывала Дине кольцо, предложила мисс Барбаре помочь вымыть
посуду и убрать беспорядок, оставшийся после вечеринки, а потом
притворилась, что читает статью в газете с речью, которую Мартин Лютер Кинг
произнес во время митинга, названного в газете маршем на Вашингтон. Когда
Дина наконец поднялась к себе, мисс Барбара успокоилась, раз никому больше
ничего не нужно, а СиСи пошел посидеть с музыкантами в бар для цветных,
расположенный по соседству, Лоррелл собрала наконец силы, чтобы дотащиться
на трясущихся ногах до третьего этажа. Она потопталась перед дверью и только
потом тихонько постучала. Дверь открылась почти мгновенно, словно Джимми
стоял за ней и ждал. Он затащил Лоррелл в номер и тихонько закрыл дверь.
— Ты где была, ягодка моя? Я уж думал, ты никогда не придешь с моим
тортиком.
— Ой, черт, я забыла торт внизу. Давай я принесу тебе кусочек, —
пробормотала Лоррелл и направилась к выходу.
Джимми схватил ее за руку и притянул к себе.
— Нет, детка, все в порядке. Я лучше попробую на вкус тебя, —
сказал он и наклонился, чтобы поцеловать Лоррелл.
Девушка дернулась и отпрянула, придвинувшись к столу. По всему столу были
разбросаны ноты, там же стояла сумка с туалетными принадлежностями,
приоткрытая ровно настолько, чтобы Лоррелл увидела запас кокаина в маленьком
пластиковом пакетике. За стеной слышались стоны Эффи и какой-то приглушенный
стук. Услышав шум, который издавала ее лучшая подруга, занимаясь любовью,
Лоррелл смутилась и отскочила от стены как от огня и тут же налетела на
Джимми, который незаметно подошел и встал рядом.
— Ну же, малышка, ты ведь не боишься? — спросил Джимми, проводя
тыльной стороной ладони по ее щеке.
Он взял ее за подбородок и нежно поцеловал, а потом впился в губы со всей
страстью. Лоррелл отстранилась.
— Я не боюсь, — запинаясь, пробормотала она. — Просто все
немножко быстро.
— Не беспокойся, малышка, я не буду торопиться.
— Я не малышка, — перебила Лоррелл. — Я теперь женщина.
— Я знаю, — сказал Джимми, а визг Эффи буквально поставил точку
после его слов. — А я мужчина. И хочу всего лишь любить тебя, как
мужчина любит женщину. — Он повел ее к кровати.
Лоррелл нервно взглянула на постель, а потом на него:
— Я никогда. раньше этим не занималась.
— Тсс... я все знаю, — сказал он, целуя ее в губы, а сам тем
временем расстегивал молнию на платье. Лоррелл старательно смотрела в
сторону или в пол, но Джимми повернул ее личико к себе. — Расстегни мне
рубашку, пока я помогу тебе выбраться из платья. нежно и непринужденно.

Когда все закончилось, Лоррелл расплакалась. Джимми покрывал ее лицо
поцелуями и успокаивал, а Лоррелл зажимала рот рукой в слабой попытке
положить конец истерике.
— Тсс, малышка, ну же, все будет хорошо, — сказал Джимми, не
переставая целовать ее.
Лоррелл отвернулась, но Джимми прильнул к ее телу, лаская и успокаивая
девушку, пока она тихо плакала, уткнувшись в подушку.
— Ты теперь моя, малышка. Официально. А я твой, слышишь? Теперь мы
вместе.
Лоррелл, утешившись мыслью о том, что теперь она девушка Джимми Эрли,
вытерла слезы, катившиеся по щекам, и улыбнулась.
— О, Джимми, — сказала она и потянулась, чтобы поцеловать его.
К этому моменту Эффи уже устроилась в постели Кертиса, но он думал совсем не
о любви.
Менеджер клуба Парадайс быстро напомнил Кертису: несмотря на то что ему
удалось протащить Джимми и Дримфеток на сцену отеля в Майами, его черная
задница все еще на Юге.
— Скажи Джимми и остальным, что они могут пользоваться гримеркой, но
вот поесть и пописать лучше заранее, поскольку черномазых не пускают ни в
ресторан, ни в туалет, — коротко бросил Мартин Джек из-за своего
рабочего стола.
Чернокожий официант в белых перчатках, во фраке и с бабочкой поставил перед
ним коктейль на серебряном подносе. Он как ни в чем не бывало продолжил
обслуживать Мартина Джека, низкорослого коренастого мужчину, у которого
волосы так стремительно редели к затылку, что под определенным углом он
казался лысым, — словно услышал, как некто поделился рецептом сладкого
чая, но слово черномазый и та легкость, с которой Мартин Джек произнес это
слово, так покоробили Кертиса, что он вздрогнул. Заявившись сюда, он отдавал
себе отчет в том, что придется стать толстокожим, как носорог, ради
достижения своей цели — встречи с продюсером Американской эстрады на его
территории плюс полный зал белых парочек, покачивающихся в танце под музыку
Джимми. И если девочкам ради этого придется ужинать и пользоваться туалетом
в гостинице на Эллери-стрит, а ему — проглотить пару комментариев о
черномазых, значит, так оно и будет. Дик Кларк, в конце концов, стоит
таких жертв.
— Без проблем, — сказал Кертис Мартину Джеку, который уже листал
журнал, лежавший на его столе, и давал понять, что разговор окончен.
Кертис намек понял и замешкался на минуту, когда официант проворно подскочил
к двери и открыл ее перед ним.
— У вас отличное шоу, мистер Тейлор, — сказал официант, напугав
Кертиса, не ожидавшего, что этот парень знает, кто он такой.
В ответ Кертис только кивнул и прошел мимо. Уже семь вечера, Джимми и
девочки приедут через полчаса, и ему надо выйти встретить автобус и
убедиться, что все усвоили правила поведения.
Но через двадцать минут подопечные ясно дали понять: несмотря на то что
Кертису каким-то чудом удалось протащить их на эту сцену, Джимми, Эффи и
Дина не очень-то хотят помалкивать в тряпочку из благодарности. На самом
деле они начали гнать волну, еще спускаясь из автобуса.
— Я хочу сказать, парень, что мои зрители не привыкли к такому
Джимми, — сказал Джимми, указывая на свои волосы, которые были
искусственно выпрямлены и напоминали шлем а-ля Перри Комо, в полной
противоположности его обычному начесу, который личный парикмахер укладывал,
переводя тонны геля для волос. — А что это за костюм, брат? Кремовые
ути-пуси? А девочки? Они похожи на подружек невесты на свадьбе у белых!
— Воистину, — буркнула Эффи, слезая по ступенькам на шпильках;
туфли на размер меньше ужасно жали.
— А я не понимаю, что вам не нравится в этих платьях, — звонким
голоском сказала Дина, взбивая пышный парик и глядя на себя в
зеркальце. — Мне кажется, милые платьишки.
— Мне кажется, милые платьишки! — передразнила ее Эффи. — Ага,
милые, для таких тощеньких, как ты. А для женщин в теле? Просто пытка
впихиваться в этот узенький корсет, вот что я тебе скажу. А от чертова
кринолина у меня аж все чешется. Господи, Кертис, ничего получше не мог
выдумать?
Кертис остался равнодушен к ее нытью и даже не потрудился ответить, просто
проводил свою группу к черному входу, оттуда по коридору мимо кухни в
гримерку.
— Оставайтесь здесь и ждите, я вернусь через пятнадцать минут.
В этот момент к Джимми робко подошел один из официантов, которого вытолкнули
коллеги, что-то тихонько обсуждавшие и наблюдавшие за прибывшими артистами,
как только те вошли в дверь.
— Простите, — обратился официант к Джимми. — Меня зовут Клет,
Клет Уилкс. Я живу рядом с домом мисс Барбары, где вы поселились. Я только
хотел сказать: это большая честь видеть вас здесь, я. то есть все мы. —
Он посмотрел на других официантов, которые отложили свои дела и
прислушивались к разговору. — Мы рады, что вы получили то, к чему
стремились. Очень мало цветных сюда попадает, да и те работают на кухне или
убирают номера. Будет здорово увидеть вас на сцене. Мы вами по-настоящему
гордимся. Очень.

Впервые после того, как он влез в костюм Перри Комо, Джимми улыбнулся.
— Спасибо, парень, — сказал он и протянул руку, которую Клет с
готовностью крепко пожал. Джимми засмеялся: — Ты нам очень поможешь, если
после выступления запакуешь с собой парочку стейков.
— Точно, — поддакнул СиСи.
Кертис, которого этот разговор разозлил, но не настолько, чтобы взорваться и
наорать, коротко сказал:
— Я сейчас вернусь с продюсером, — поправил галстук и ушел,
крикнув через плечо: — Соберитесь и приготовьтесь! Вот так-то! — А
потом позвал СиСи: — Пойдем.
Возможно, Кертис и выглядел безучастным, когда вошел в Хрустальный зал, но
не обманывайтесь: к тому моменту, как он, обменявшись парой дежурных фраз с
Майком Игером, молодым и дерзким продюсером Американской эстрады, занял
свое место в тени массивных портьер, складками ниспадающих с боковой стены
переполненного зала, он готов был упасть в обморок. Выступление, думал он,
должно пройти без сучка без задоринки, однако после сцен, устроенных в
автобусе и в зале, Кертис не был до конца уверен, что Джимми готов подняться
на вершину белых чартов. Но точно знал одно — выступление должно принести
свои плоды. Должно, и точка. Кертис пожал Майку руку, представил СиСи и
предложил сигару, пытаясь разговорить продюсера, однако тот не слышал его.
Он без устали смеялся шуткам конферансье Сэнди Прайса, который шел по залу,
не пропуская ни одного столика и выбирая все новых и новых жертв для своих
шуточек.
— Ты кубинец? Шутишь, что ли? — спросил Сэнди у одного из гостей —
мужчины в смокинге и с сигарой между пальцев. — Я еврей, а ты кубинец.
Положа руку на сердце, скажу так: даже грязный негритос может поселиться в
соседнем доме, только б не ты. — Публика, разогретая парами алкоголя,
тут же разразилась хохотом. Казалось, смех придал ему сил, и вот Прайс уже
подкрался к новой жертве — полной, безвкусно одетой даме, сидевшей рядом с
кубинцем. — А вот ты наверняка еврейка, милочка, — вон у тебя
какая задница да и в норковом манто больше никого нету. Ты в отпуске,
милочка? И сидишь рядом с кубинцем? А прививки-то хоть сделала?
Майк чуть со стула не свалился. Кертис издал нервный смешок, скорее, чтобы
продемонстрировать Майку, что он тоже слушает и наслаждается шоу, хотя это,
разумеется, неправда. Комик перешел к следующему столику, на этот раз выбрав
пожилого джентльмена, сидящего в гордом одиночестве.
— Нет, ну ты только посмотри на себя. Кто-нибудь еще пострадал в той же
аварии, что и ты? — Снова смех в зале.
— Нет, сэр, — ответил мужчина, пытаясь покрасоваться перед
публикой.
— Не называй меня сэр, — бесстрастно сказал Сэнди. — Ты же
не черномазый.
СиСи всем телом повернулся к Кертису, на его лице застыло недоуменное
выражение — что, черт побери, это было? Но Кертис никак не прореагировал,
лишь растянул рот в улыбке и посмотрел на комика в упор. СиСи наблюдал, как
обслуживающий персонал, в основном кубинцы и чернокожие, бесшумно
передвигались по залу. Такое впечатление, что их ничуть не задели эти
оскорбления и, что беспокоило СиСи еще сильнее, — они к ним привыкли.
— Но на самом деле, друзья мои, Бог создал нас, чтобы мы смеялись. Все
мы люди. Евреи и немормоны, кубинцы, негры и пуэрториканцы. Э-э-э... Нет,
пожалуй, все-таки пуэрториканцы нет... — Зрители заржали так громко,
что практически заглушили его следующую реплику. — Но сегодняшний день
войдет в историю. Впервые негритянская звезда выступает в Майами-Бич. На
самом деле очень удобно. Попели, поплясали, а потом со шваброй по залу
прошлись! Лучших помощников и не сыскать!
Джимми с горечью повесил голову и уставился в пол. Эффи и Лоррелл украдкой
переглянулись, выпучив глаза и раскрыв рты, настолько обидны были эти слова.
Они стояли в ожидании, когда занавес поднимется, и не понимали, что им
делать — то ли бежать сломя голову, то ли стоять, где стоят, чтобы
обматерить этого белого коротышку перед белой же аудиторией и уйти с высоко
поднятой головой. Девушки посмотрели на Дину, которая одернула юбку и
распрямила плечи, очевидно, оправившись от оскорблений. На самом деле она не
обратила на шутки конферансье никакого внимания. Ну что, скажите, можно
ожидать в таком отеле, как Парадайс, где чернокожим не позволяют даже
чистить бассейн, не то что плавать в нем? Дина была слишком толстокожей,
чтобы разволноваться из-за таких пустяков. В тот момент, когда они приехали
в Майами, Дина решила для себя, что она здесь ради одной-единственной цели —
петь. Она улыбнулась как можно шире, приняла красивую позу, пока ведущий
продолжал.
— Так давайте же поприветствуем талантливого Джимми Эрли и Дримфеток!
— заорал Сэнди в микрофон.
Занавес поднялся, а за ним в полутьме виднелись силуэты Джимми и девушек.
Пока музыканты играли замедленный вариант песни Хочу тебя, детка, Джимми
демонстрировал более сглаженные движения, а за его спиной покачивались
Дримфетки, взгляд Кертиса блуждал по залу. Кертис мотнул головой, чтобы
СиСи тоже посмотрел вокруг: за соседним столиком молодая пара целовалась,
еще одна пара держалась за руки. Казалось, даже продюсера Американской
эстрады очаровал мелодичный ремикс их хита: он что-то нацарапал в
блокнотике, но Кертис, как ни пытался, не мог разглядеть, что именно.

Кертис взял быка за рога.
— Разумеется, для Американской эстрады мы можем исполнить что-нибудь
более молодежное, — сообщил он продюсеру.
Тот в ответ уклончиво улыбнулся и снова посмотрел на сцену, как раз в тот
момент, когда Джимми отбросил условности и начал с жаром импровизировать в
духе соул. Чтобы добить публику, он сделал несколько вращательных движений
бедрами и пропел: О, не заставляй меня умолять! О, детка, пожалуйста! О-о-о-
о! Это было его фирменным знаком, заставлявшим женщин в радиусе десяти
кварталов срывать с себя трусики и бросать их на сцену, но только не в
Хрустальном зале. Нет, здесь на сексуально окрашенное выступление Джимми
среагировали иначе. Какая-то дамочка отвернулась, очевидно, смутившись. Муж
схватил ее за руку, они с шумом поднялись и вышли из зала. Их примеру
последовали еще несколько пар, а Джимми, с закрытыми глазами продолжавший
импровизировать, понятия не имел, какое потрясение вызвал.
Кертис делал знаки Лоррелл, пытавшейся привлечь внимание Джимми, но
непоправимое случилось. Продюсер Американской эстрады захлопнул блокнот и
поставил жирный крест на Джимми Эрли и девочках — им нечего делать с Диком
Кларком, разве что ботинки ему надраить. Кертис залпом осушил свой бокал и
перевел взгляд с Джимми на Дину, которая, в отличие от Лоррелл и Эффи,
сохраняла спокойствие, несмотря ни на что. Он еще раз обвел взглядом зал и
заметил, что и другие мужчины — заметьте, белые! — тоже смотрят на
Дину. Кертис поднял палец, подзывая официанта.
— Виски, — сказал он, не сводя глаз с Дины. — Двойной.
После выступления Лоррелл, Дина и Эффи уселись в гримерке перед зеркалом и
одновременно стащили парики.
— Мне нравится Джимми, но ему пора перестать называть меня
малышкой, — вдруг ни с того ни с сего сказала Лоррелл. И добавила,
глядя на свое отражение: — Я теперь женщина.
— Ты видела того мужика, с которым сидел Кертис? — взволнованно
спросила Дина, пропустив замечание Лоррелл.
— Ты слышала, что я сказала, Дина? — спросила Лоррелл,
поворачиваясь к подруге. — Я теперь женщина.
— Лоррелл, я в курсе, — рассердилась Дина.
— Что значит, ты в курсе? Джимми разболтал?
— И так все ясно, — сказала Дина; в ее голосе звучало
отвращение. — Как ты могла, Лоррелл? Ты же совсем ребенок!
— Нет, Дина! Я теперь женщина! — заорала Лорелл, а потом осеклась.
Не стоит вовлекать в обсуждение всех, быстро смекнула она, понижая
голос. — Мне уже восемнадцать, и я женщина.
— Да, она зрелая женщина, как и я, — сказала Эффи, снимая
невидимую пушинку с парика. — Она любит Джимми так же, как я — Кертиса.
И в этом нет ничего дурного.
Дина прекратила рыться в сумочке и отодвинулась от девочек:
— Вы ни о чем другом не можете думать?
— Ага, — хором ответили Лоррелл и Эффи.
— Определенно, меня мама лучше воспитала, — вздохнула Дина.
— Дина, ты просто завидуешь,&n...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11

Закладка в соц.сетях