Жанр: Любовные романы
Каролина и разбойник
...то он от нее
хочет. — Гатри, — прошептала она, чувствуя, как он водит языком
по ее соску, дай, дай мне любви!
Прошло достаточно много времени, прежде чем между ними начался разговор.
Гатри положил теплую ладонь на ее живот. — Надеюсь, дорогая, мой беби
уже развивается внутри тебя?
Каролина отвернулась с горьким чувством. Она знала, что любит Гатри, но
ситуация была безнадежна. — Не говори так. Ты ведь собираешься
жениться на Адабель. Ты принадлежишь ей.
Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. — Каролина?
Она разрыдалась. — Лучше бы я не встречала тебя! Лучше бы я не знала
твоего имени!
Гатри крепче прижал к себе Каролину. — Ш-ш-ша, — прошелестели
его губы у виска. — Я сказал, что женюсь на тебе, если ты
забеременеешь. — Ты не любишь меня, — укорила его Каролина,
охваченная отчаянием.
Она почувствовала, что он улыбнулся. Его улыбка сквозила и в голосе. —
Может быть, и нет, Дикая Кошка. Я еще не разобрался в своих чувствах к тебе.
Но наше совместное пребывание в постели по ночам, несомненно, стоит многого.
ГЛАВА 14
На рассвете Гатри разбудил Каролину, Она поднялась с ворчанием и пошла к
речке, где ополоснула лицо студеной водой. На березах, росших по обоим
берегам речки, щебетали птицы. Утренний воздух был прохладным.
Возвращаясь к костру, Каролина почуяла запах кофе и вяленой говядины. Опять
вяленая говядина!
Подбородок Гатри оброс щетиной, одежда его порядком поизносилась. Каролина
подумала про себя, что убийце и грабителю предпочла бродягу. —
Сожалею, ваше высочество, — сказал Гатри, церемонно кланяясь, —
у меня не было времени поохотиться. Так что придется довольствоваться
вяленой говядиной.
Каролина окинула взглядом деревья, водопад и мягкую, благоухающую траву,
среди которых они с Гатри провели ночь. В эти мгновения ей ужасно хотелось,
чтобы она и Гатри никогда не покидали этого места, чтобы они вдвоем жили
здесь, как Адам и Ева в саду Эдема. — Так куда все же мог направиться
Флинн? — проговорила Каролина.
Гатри седлал ее лошадь. — Вчера мне казалось, что он поехал в южном
направлении, сейчас же я думаю, что ты, видимо, права. Флинн —
порядочный мерзавец и кретин. Вполне возможно, что он останется в Вайоминге
и будет искать случая застать нас врасплох.
Покончив с кофе, Каролина пошла к речке помыть посуду, затем убрала ее во
вьюк. Ее пробирала нервная дрожь при мысли о том, что Ситон подстерегает их
где-нибудь в засаде. Когда же она представила, как он пытается заняться с
ней любовью, то ей стало дурно. — Не бойся, Дикая Кошка, —
сказал Гатри, сажая ее в седло, — я никому не позволю обидеть тебя.
Каролина отвернулась. Очевидно, Гатри не приходило в голову, что именно он
может обидеть ее. Для этого достаточно жениться на Адабель и привезти ее в
Болтон. Там Каролина будет встречаться с его добропорядочной супругой на
рынке или в церкви, а затем начнет обучать в школе его детей. И каждый миг
этой жизни будет для нее пыткой, потому что она безнадежно полюбила Гатри,
хорошо это или плохо.
Бросив на Каролину пронзительный взгляд, Гатри, оседлав свою лошадь, поехал
между деревьями. Каролина следовала за ним. Она рассчитывала, что ее любовь
к Хэйесу пройдет, как болезнь, но этого не происходило. Ее чувство к нему
было гораздо глубже и сложнее, чем прежняя легкомысленная влюбленность в
Ситона.
Самое ужасное состояло в том, что любые, даже самые предосудительные
поступки Гатри не могли бы заставить ее разлюбить его. Даже если бы Гатри
оказался убийцей, столь же жестоким и хладнокровным, как Ситон, чувства
Каролины к нему не изменились бы. Конечно, она избегала бы Гатри Хэйеса до
конца своих дней, но ее любовь к нему продолжала бы жить в сердце, пока оно
бьется, и в душе до скончания века.
Она закусила губу, чтобы не разрыдаться, и стоически переносила езду верхом
вслед за своим спутником. В ее положений был, разумеется, выход. Она могла
бы заиметь ребенка от Гатри, и это означало бы взвалить на себя бремя забот
совершенно иного свойства. Выйти замуж за Гатри и знать, что он любит другую
женщину, было бы значительно хуже, чем провести остаток жизни рядом с ним в
Болтоне и каждый день приветствовать Адабель при встрече: "Доброе утро,
миссис Хэйес!"
Будущее, по мнению Каролины, не сулило ей ничего хорошего. Надежда на
счастье появилась бы лишь в том случае, если бы она навсегда покинула
Болтон. Она купила бы себе простенькое обручальное кольцо, и если бы с ней
был ребенок, то говорила бы всем, что она вдова. Именно так. Она поехала бы
в Чикаго и обегала бы все приюты и детприемники, пока не нашла бы тот
единственный, из которого были отправлены на Запад Лили, Эмма и она сама.
Возможно, в какой-нибудь из приютов пришло письмо от одной из сестер или от
людей, которые приняли их.
Каролина надеялась, что Гатри был прав в своем суждении о Лили и Эмме. Она
полагала, что сестры стремились найти ее так же горячо, как она их. Никогда
она не ощущала так остро, как сейчас, потребность увидеть их, Все утро
Каролина и Гатри ехали молча. Гатри был насторожен и внимателен. Каролина
погружена в себя и рассеянна. В полдень они сделали остановку, чтобы дать
отдых лошадям и съесть порцию солонины. Гатри взял Каролину за подбородок и
нежно провел большим пальцем по ее нижней губе. — За три часа ты не
вымолвила ни слова, — сказал он. — В чем дело, Каролина?
Интересно, что бы Гатри сказал, если бы она призналась, что любит его,
подумала Каролина. Ей, однако, не хватило смелости получить ответ на свой
вопрос. Быть отвергнутой или стать предметом недостойного торга было выше ее
сил. — Я думала о своих сестрах, — сказала она. И отчасти это
было так. После того как мы поймаем Флинна, я поеду в Чикаго и попытаюсь
выяснить, где они затерялись. — Кто-нибудь смотрел за ними в поезде?
— спросил Гатри, убирая с ее лица прядь темных волос. Каролина
печально покачала головой. — Не думаю. Нами интересовался только
склочный старик кондуктор. И то потому, что мы беспокоили пассажиров.
— Она помолчала и добавила. — Я хотела запомнить станции, на
которых возьмут Лили и Эмму, чтобы потом найти их.
Зеленые глаза Гатри смотрели с сочувствием. Он нежно улыбнулся. — Как
ты думаешь, что с ними теперь стало? — спросил он. Каролина
почувствовала благодарность к нему за его внимание. Ей хотелось поговорить о
сестрах.
Джинсы и фланелевая рубашка Каролины, выстиранные прошлой ночью, загрубели и
морщились. Она села прямо в высокую траву, Гатри последовал за нею. Каролина
сорвала великолепный желтый одуванчик. — Лили, — сказала она,
— была самой младшей среди нас. Она была яркой блондинкой с большими
карими глазами. Мне кажется, она и сейчас очень симпатична. Маленькой она
была замкнутой и довольно своенравной. Полагаю, из нее выросла женщина
весьма самостоятельная.
Гатри ухмыльнулся. — Замкнутая и своенравная? — подтрунивал он
над ней. — Твоя сестра? Невероятно.
Каролина бросила в него одуванчик и сорвала другой. — Эмма, средняя
сестра. Когда я видела ее в последний раз, у нее были ярко-рыжие волосы. Она
пела лучше всех нас. Вероятно, она очень красива сейчас, обладает
вспыльчивым нравом и склонностью к импульсивным действиям. — Выглядит
похожей на твою родственницу, — согласился Гатри. Насмешливые искорки
все еще плясали в его глазах. — Может случиться и так, —
предположила Каролина, избегая его взгляда, — что их обеих уже нет в
живых. Запад не всегда добр к женщинам. — К мужчинам тоже, —
произнес Гатри серьезно. — Но я бьюсь об заклад, что Лили и Эмма живы
и здоровы. Люди со свойствами, которые ты сейчас охарактеризовала, живучи,
Каролина. Живучи, как ты сама.
Каролина вздохнула. — Я так много хотела бы у них спросить.
Гатри поднялся и потащил за собой Каролину. — У тебя еще будет для
этого возможность, Дикая Кошка. После того, как мы найдем Флинна и вызволим
тебя из тюрьмы.
Напоминание о тюрьме развеяло остатки мечтательности Каролины. — Если
мы не найдем Флинна, то отвезешь меня назад в Ларами и сдашь шерифу Стоуну?
— спросила она мрачно, заглядывая ему в глаза.
Он спокойно встретил ее взгляд. — Нет, — ответил он твердо,
— но я хочу разделаться со всем этим как можно скорее, чтобы тебе не
приходилось изменять свое имя и скрываться от правосудия всю оставшуюся
жизнь. Мы едем искать Флинна, Каролина. Когда мы его найдем, все станет как
прежде.
Как прежде? Каролина никогда не станет как прежде. Одно лишь знакомство с
Гатри Хэйесом перевернуло всю ее жизнь вверх дном. Она позволила ему
подсадить себя в седло просто потому, что любила его прикосновения, хотя и
отрицала бы это, если бы ее спросили. — Расскажи мне об Анне, —
дерзнула она спросить, когда тропа пошла в гору. Сейчас она была достаточно
широкой и не было необходимости ехать гуськом.
Гатри вздохнул и поправил шляпу на голове. — Полагаю, я обязан сделать
это после всего, что произошло между нами, — сказал он. — Анна и
я обручились до войны. Она ждала меня все время, пока я воевал. По
возвращении домой я женился на ней, и мы уехали в Канзас, где приобрели
домик.
У нас ни черта не было, кроме участка земли, пары лошадей, коровы и скромной
хижины. Но мы были счастливы. Зимой Анна забеременела.
Мы нуждались в провизии, поэтому мне пришлось надеть лыжи и поехать на
охоту. Вернулся я ночью. В доме не топилась печка, лампа не горела. Я
обнаружил Анну на кровати. — Он помолчал и с трудом проглотил комок в
горле. — Она была изнасилована и потом задушена.
Из глаз Каролины катились слезы. — Боже мой, Гатри. Мне безмерно жаль!
— Тип, который совершил это преступление, был мне знаком, —
продолжал Гатри. — Он был сержантом. Я сталкивался с ним во время
войны, когда находился в лагере для пленных. Он оставил на подушке
юнионистский знак со своей кепки. Знай, мол, кто здесь был. — Что было
дальше? — спросила Каролина. — Первое, что я сделал, это
похоронил Анну, — сказал он. — Понадобилось несколько часов,
чтобы продолбить в промерзлой земле могилу. Но я так обезумел от горя, что
нашел в себе силы работать за четверых. Похоронив Анну, я ушел, имея при
себе ружье, комплект одежды и портрет Анны. Затем я выследил Педлоу.
Каролину бил озноб, хотя майский полдень был солнечным и теплым. — Как
ты его нашел? — Он пьянствовал в салунах Абилина. Под лентой вокруг
своей шляпы он спрятал прядь волос Анны. Когда я подошел к столу, за которым
сидел Педлоу, и предложил ему сходить за револьвером, он рассмеялся. Он
сказал, что получил от меня по всему счету и не хочет подвергаться риску
быть убитым.
В течение нескольких минут Гатри ехал молча. Каролина тоже воздерживалась от
разговора, понимая, что ему нужно собраться с мыслями. Она не могла себе
представить, каково могло быть продолжение его ужасного рассказа.
Наконец Гатри продолжил: — Я направил ствол своего ружья на Педлоу и
сказал, что у него нет выхода. Педлоу был испуган, конечно. Но я хотел,
чтобы он испытал настоящий животный страх.
Каролина заметила следы душевных мук Гатри, когда их взгляды встретились.
Она снова подождала, в надежде, что Гатри найдет способ облегчить свои
страдания. Все, что могла сделать она сама, это только слушать. — В
течение последующих пяти недель я ходил за Педлоу повсюду. Был ли это
публичный дом или отхожее место — не имело значения. Наконец Педлоу не
выдержал и сломался. Он принял мой вызов. Тогда я разрядил в него мое ружье.
Каролина закрыла глаза. В ее воображении пронеслись сцены тех событий, о
которых рассказывал Гатри. — Боже милосердный! — воскликнула
она. — Тебя не арестовали за это?
Гатри почесал затылок. — Скажем так: я не особенно желанный гость в
этой части штата Небраска. — Почему сержант так ненавидел тебя? Почему
он напал на Анну, а не на тебя? — спросила Каролина. — Он
ненавидел всякого мятежника. В лагере военнопленных он клеймил людей, как
скотину. Думаю, он испытывал особую ненависть ко мне потому, что я
организовал побег из лагеря. За это он получил, очевидно, хороший нагоняй от
начальства. Что же касается Анны, Педлоу, конечно, не был гением. Но он был
достаточно смышлен, чтоб понять, что мне нельзя нанести более тяжелую рану,
чем дать мне знать, что он заставил мучиться мою жену. С тех пор и до конца
жизни я не смогу себе простить, что не был рядом с Анной, не смог спасти ее.
С горьким чувством Каролина слушала эти слова. Хотя война закончилась более
десяти лет назад, тяжело было вспоминать о несчастьях, которые она принесла
воюющим сторонам. — Ты сказал, он клеймил людей. Уверена, что
юнионистские офицеры не могли разрешить такое варварство. — Многие не
разрешали, — мрачно согласился Гатри. — Но ведь лучшие из янки
воевали на полях сражений с нашей стороны тоже. Не думаю, чтобы у них было
время следить за тем, чтобы такие мерзавцы, как Педлоу, относились к пленным
гуманно.
Гатри натянул поводья лошади на вершине горной гряды. Внизу в лощине
виднелось несколько ветхих строений, огражденных частоколом заборов. —
Что это? — спросила Каролина, нахмурившись. — Почтовая станция,
— ответил Гатри снисходительным тоном. — Проведем эту ночь там.
Мысль о ночлеге в настоящей постели и нормальной еде приободрили Каролину.
— Что мы им скажем о себе? — Как можно меньше, — сказал
Гатри с кривой усмешкой и пришпорил лошадь по тропе, уходящей под гору. Тоб
с бестолковым лаем несся впереди, распугивая стаи кур.
Из одного из строений вышла тучная женщина. Она грозила Тобу свернутым в
жгут, передником и кричала. Испуганный пес кинулся назад к Гатри и Каролине,
подвывая.
Женщина улыбнулась и пригладила свои юбки, когда увидела приближающихся
всадников. — Вы ищете место для ночлега? — вежливо спросила она.
Каролина взглянула на Гатри, приглашая его дать ответ. Ее щеки пылали.
Он улыбнулся хозяйке очаровательной беспечной улыбкой и прикоснулся к полям
своей шляпы. "Со стороны Гатри выглядит как субъект, оказавшийся не в ладах
с законом", — мелькнула мысль в голове Каролины. — Да, мэм,
— сказал он, — нам нужна комната и корыто для мытья.
Женщина улыбнулась, обнажив ряд крепких зубов, и сказала: — Меня зовут
Кэлли О'Ши. Я веду здесь хозяйство со своим мужем Хомером.
Каролина опустила глаза и молча кивнула, когда Гатри представлял ее как
миссис Хэйес. — Ваша миссис не особенно разговорчива, — громко
сказала Кэлли, обращаясь к Гатри. — Мне кажется, она еще не произнесла
ни слова.
В это время Хомер вышел из амбара заняться лошадьми.
Гатри отвязал от седла саквояж Каролины и подмигнул своей "миссис". —
Когда она поест и примет ванну, то станет настолько словоохотливой, что ее
невозможно будет остановить, Кэлли, громко рассмеялась и повела гостей через
многолюдную кухню, где стояли четыре больших деревянных стола с рядом
скамеек. Они пошли затем по темному коридору. — Лучшая комната во всем
доме, — сказала Кэлли, открывая скрипящую дверь. — Вам повезло,
что вы приехали сюда до прибытия четырехчасового почтового дилижанса.
Гатри поставил саквояж Каролины на пол рядом с большой кроватью на четырех
стойках, застеленной потертым, но еще сохранившим цвет стеганым одеялом.
— Сколько за ночлег? — поинтересовался Гатри, повесив шляпу на
одну из стоек кровати. — Двадцать пять центов, — ответила Кэлли,
с нескрываемым любопытством осматривая брюки и рубашку Каролины, как будто
только что их заметила. Пятьдесят центов, если каждый из вас захочет принять
ванну. Вам придется для этого выйти из дома. Хомер отгородил место для
купания. — Нам будет достаточно одной ванны на двоих, — небрежно
заметил Гатри, на которого удивленно уставилась Каролина. Он вручил Кэлли
две монеты, и она вышла, пообещав начать греть воду для ванны немедленно.
— Положим, я не захочу делить с вами ванну, мистер Хэйес, что тогда?
сказала, подбоченясь, Каролина, когда они остались одни.
Он пожал плечами: — Тогда тебе придется обойтись без ванны.
Каролина бросила на кровать завистливый взгляд. — Это несправедливо,
учитывая, что мы делим общее ложе. — Лицемерка, — сказал он,
усмехаясь, — мы занимались любовью на траве. Не пора ли нам заняться
этим в настоящей постели?
Каролина скрестила руки на груди. — Я хотела бы жить в другой комнате
или спать в амбаре.
Неожиданно Гатри схватил Каролину, и его руки стали беззастенчиво касаться
низа ее живота. — Должен ли я прямо сейчас доказывать, что ты
абсолютно равнодушна к занятиям любовью?
Каролина почувствовала, как напряглись соски грудей под ее рубашкой, место
же, которое трогал Гатри, сладостно заныло и увлажнилось. — Нет...
да... О, дьявол, не знаю.
Гатри рассмеялся коротким, отрывистым смехом. Он наклонился и стал осторожно
покусывать соски ее грудей, покрытые тканью рубашки. Одновременно его пальцы
расстегивали ее брюки. — Понимаешь, — прошептал он, — если
ты вынашиваешь моего ребенка, если мы поженимся, тебе придется быть более
уступчивой.
Его пальцы пробрались сквозь покров одежды, и она ощутила острый приступ
желания, как только они прикоснулись к ее обнаженной плоти. У Каролины
перехватило дыхание, когда Гатри погрузился большим пальцем в мягкие ткани
ее лона.
Каролина хотела, но не могла освободиться от его ласк. — Гатри... о,
проклятье, — стонала она.
Он забавлялся ее томлением. С нежной улыбкой он попросил ее расстегнуть
рубашку. Как ни желала Каролина отказать ему, она не могла этого сделать,
она распахнула рубашку и обнажила груди.
Несколько томительных мгновений Гатри любовался ими. Движения его пальцев
между ног Каролины все ближе подводили ее к оргазму. Наконец он принял
розовый сосок ее груди в теплую влажную полость своего рта и начал сосать.
Каролина издала гортанный возглас. Гатри прижимался губами к губам Каролины,
чтобы заглушить ее крики. Временами ей казалось, что она умирает от
наслаждения.
Когда погасла самая яркая вспышка страсти и пресыщенное тело Каролины
затихло, она поняла, что плачет.
С нежностью, которой Каролина не подозревала в Гатри, он поцеловал ее прямо
в мокрые от слез глаза. Затем Гатри осторожно покрыл ее одеялом. —
Спи! — сказал Гатри.
Каролина закрыла глаза. Когда она вновь открыла их, в комнате было темно. В
камине плясали языки пламени. Она села на кровати. — Гатри? —
Никто не ответил, хотя за дверью слышался смех. — Гатри?
Скрипнула дверь, и в проеме появилась фигура Гатри. — Не волнуйся,
Дикая Кошка, — сказал он мягко, — я здесь.
Она с трудом сглотнула. — Я думала, ты ушел. Совсем оставил меня.
Он пересек комнату и поцеловал ее в лоб. — Уверяю тебя, Дикая Кошка, я
не собираюсь этого делать. — Он зажег лампу на столике рядом с
кроватью и подрегулировал фитиль, чтобы она горела ярче. — Ты голодна?
— А ты мне можешь предложить что-нибудь, кроме солонины? —
спросила Каролина.
Гатри улыбнулся. — Кэлли приготовила пирог с олениной.
У Каролины потекли слюнки. Но она прищурилась и подозрительно взглянула на
него. — Почему это вы стали так обходительны со мной, Гатри Хэйес?
— Видимо, ты мне нравишься, — пожал он плечами. Она заметила,
что Гатри был побрит. Он помыл голову я переоделся в чистое белье. —
Ты воспользовался моей ванной? — возмутилась она.
Он усмехнулся. — Что ж, в таком случае тебе следует воспользоваться
моей. Я принесу лоханку после ужина. — Кэлли сказала, что место
купания вне дома. — Она сделает исключение.
Гатри поднялся и вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся. В
руках он нес грубо сработанный деревянный поднос, на котором стояла тарелка,
стакан молока и прочая снедь.
Каролина потянулась к подносу, не забывая другой рукой прикрывать грудь
одеялом. Пирог Кэлли" был сочным и только из духовки. Он был начинен
морковью, картофелем и крупными кусками деликатесного мяса. — Они,
должно быть, думают, что я просто бездельница, — сказала Каролина,
запивая молоком пирог.
Гатри, разместившись на краю кровати, усмехнулся. — Они думают, что ты
устала после долгого путешествия верхом.
Один лишь взгляд на Гатри возбуждал в Каролине желание. Ее пугала его власть
над ней, когда в один момент он заставлял ее гневаться, а в другой светиться
радостью. И всегда она испытывала к нему невероятную нежность. — Ты
очень добр ко мне, — сказала она слегка дрожащим голосом.
Он принял комплимент едва заметным кивком и поднялся с кровати. —
Пойду за лоханкой, которую обещал тебе.
Каролина проследила, как он вышел из комнаты, затем снова откинулась на
подушки. Она доела остатки пирога и осушила стакан молока. Теперь, после
отдыха, она чувствовала себя гораздо лучше.
Через полчаса вернулся Гатри с лоханкой. Кэлли следовала за ним с большими
ведрами горячей воды.
Кэлли вылила ведро в старое выщербленное деревянное корыто и ушла. Гатри
подложил дров в камин и присел прикурить одну из тех тонких сигар, к которым
привык.
Каролина знала, что просить его удалиться будет напрасной тратой времени.
Завернувшись в одеяло, она встала с постели и направилась к центру комнаты.
Она шагнула в умеренно горячую воду и села в корыто, все еще прикрываясь
накидкой.
Гатри усмехнулся и покачал головой. — Не кажется ли тебе, что
стыдиться уже поздновато? — Я думаю, ты прав, — сказала
Каролина, покраснев и опустив глаза. Она сбросила накидку и кивком указала
Гатри на свой саквояж. — В моем бауле кусок мыла. Достань мне его,
пожалуйста.
Он помедлил несколько минут, затем швырнул в огонь окурок сигары и пошел
выполнять ее просьбу. Однако вместо того, чтобы просто передать Каролине
мыло; он присел на корточки рядом с корытом и начал намыливать ее спину.
Каролина закрыла глаза и наслаждалась самыми утонченными и изысканными
ощущениями. Когда Гатри продолжил ее мыть в других местах, она не
протестовала. Она позволила ему намыливать и полоскать водой любой участок
своего тела. Затем она стояла при мягком малиновом освещении от огня камина,
в то время как он вытирал ее полотенцем.
Когда он поднял ее и понес в кровать, она меньше всего думала о
сопротивлении. Затем она наблюдала, как он закрыл дверь комнаты на засов и
повернулся к ней, расстегивая рубашку. Когда он достиг кровати, на нем уже
не было одежды.
Гатри поднял одеяло и, скользнув под него, лег радом с Каролиной. Он погасил
лампу, после чего комнату освещал лишь фантастический малиновый свет,
исходящий из камина. Он лег на нее, приподнявшись на руках, чтобы ей не было
тяжело. Наклонив голову, он поцеловал ее.
Для этого мужчины не составляло труда возбудить Каролину. Оторвавшись от губ
молодой женщины, он стал покрывать нежными поцелуями и покусывать ее шею.
Затем Гатри припал к ее груди, поочередно обхватывая губами каждый из сосков
и приводя в трепет атласный живот Каролины.
Он положил ноги Каролины на свои плечи, и она целиком оказалась в его
власти.
Гатри неторопливо ласкал ее, не обращая внимания на ее стенания. Когда она
стала от избытка желания выгибать свою спину, проклинать и молить его
поочередно, он снял ее ноги с плеч и затем вошел в нее.
Ей казалось, что теперь она ничего не сможет дать ему сверх этого. Однако
вскоре она стала неистово извиваться под ним, шаря руками по его спине и
ягодицам. Все ее тело покрылось влагой из-за усилий достичь чего-то
недостижимого. Когда же он подхватил Каролину за ягодицы и приподнял ее так,
чтобы глубже погрузиться в ее лоно, тело молодой женщины забилось в
конвульсиях.
Издавая возгласы, заглушаемые ладонью Гатри, Каролина чувствовала, как он
приближается к кульминации. Когда его тело напряглось и затем неистово
завибрировало, она почувствовала такое острое наслаждение, от которого
сердце готово было разорваться.
В изнеможении Гатри свалился рядом с Каролиной, положив голову на ее груди.
Ее пальцы перебирали его густые, сохранившие аромат мыла волосы. Ей хотелось
сказать, что она любит Гатри, но язык не поворачивался. Она опасалась его
ответа.
Через некоторое время он снова был готов к любви. Он принялся ласкать ее
грудь, и Каролина почувствовала бедром, как напрягается его член.
Несколькими мгновениями позже она приняла его в себя второй раз.
Теперь их совокупление происходило без прежней одержимости. Каролина
поднималась по ступенькам оргазма постепенно, исторгая негромкие стоны, по
мере нарастания наслаждения. Гатри продолжал погружения в нее довольно долго
после того, как она кончила. Он
...Закладка в соц.сетях
