Жанр: Любовные романы
Каролина и разбойник
...ного цвета. Наклонившись так, что стали видны ее подвязки,
девица поставила на пол кружку. Пес, не раздумывая, вылакал из кружки виски
и снова улегся у ног Хэйеса.
Каролина не обратила внимания на странное поведение пса. Ее возмутило
поведение танцовщицы: эта наглая потаскушка плюхнулась на колени Хэйеса,
обхватив его рукой за шею и ерзая задницей.
На мгновение Каролина забыла Ситона Флинна и грозящую ему опасность. Девица
сняла с Хэйеса шляпу и надела на себя. Пока Хэйес играл в карты, она что-то
шептала ему на ухо.
Каролина настойчиво постучала по стеклу витрины, однако все внимание Хэйеса
было сосредоточено на танцовщице, с глуповатой улыбкой извивавшейся у него
на коленях.
Ухмыляясь, он слушал ее и кивал в ответ. Теперь Каролину больше не заботило
соблюдение приличий. Она двинулась по тротуару к расходящимся дверям салуна.
Не задумываясь над последствиями своих действий — ибо размышление
убавило бы ее решимость, — Каролина вошла в салун, поднимая фонтанчики
опилок своими изящными черными туфельками. Тотчас смолкло бренчание пианино,
стихли многоголосый гомон и звон стаканов; многочисленные взгляды полупьяных
посетителей салуна устремились на нее сквозь дым и чад. Каролина шла в
сторону Хэйеса.
Тоб начал скулить и закрыл лапой морду. Хэйес взглянул на Каролину и
усмехнулся. Танцовщица смотрела на нее с неприязнью и вызовом, не снимая
шляпы Хэйеса.
Порыв, который заставил Каролину войти в салун, вдруг угас. Она
почувствовала смущение. В конце концов, она не могла в присутствии
свидетелей уговаривать Хэйеса. От нее требовался максимум благоразумия.
— Мистер Хэйес, — начала Каролина с вызовом, — я требую,
чтобы вы поговорили со мной конфиденциально.
Хэйес поднял бровь, небрежно обнимая танцовщицу за талию. Та игриво надела
ему на голову шляпу. — Ах, это вы опять? В чем дело?
Кровь прилила к лицу Каролины. — Вы знаете, в чем дело, мистер Хэйес.
Вы просто не хотите войти в мое положение.
Хэйес слишком деликатно, по мнению Каролины, снял с колен девицу и встал.
— Мне кажется, я достаточно ясно высказал свою точку зрения, мисс
Чалмерс, — сказал он, держась большими пальцами рук за подтяжки.
Каролину охватил страх. Если бы он огласил при всех суть ее просьбы, то все
было бы потеряно. Возможно, она сама попала бы в тюрьму.
Он довольно учтиво указал в сторону расходящихся дверей, приглашая ее выйти
из салуна. Почувствовав, как задрожал у нее подбородок, Каролина повернулась
и, подобрав свои юбки, стрелой вылетела из салуна и побежала по тротуару.
Она не переставала думать о содеянном до тех пор, пока не подошла к
окруженному забором кирпичному зданию школы. Открыв калитку, Каролина
усталой походкой вошла в школу. В этот день, перед тем как отправиться в
салун на поиски Хэйеса, Каролина отпустила своих учеников по домам. Теперь
она могла наплакаться вдоволь в одиночестве.
Она села в классе за один из небольших столов и, закрыв лицо руками,
разрыдалась. Она не испытывала такой безысходности и отчаяния с того давнего
дня в штате Небраска, когда была вынуждена оставить своих сестер Эмму и Лили
в поезде для сирот.
Два года назад молодой, обаятельный адвокат Си-тон Флинн, прибывший в город
дневным дилижансом, заронил в душу Каролины надежду на семейную жизнь, на
собственный дом и детей. Этот улыбчивый молодой человек с подвижными карими
глазами легко очаровал Каролину. В отличие от Гатри Хэйеса, Флинн обладал
хорошим вкусом и манерами. Он очень скоро открыл прибыльное, престижное
дело. И хотя Каролина замечала за Ситоном проявления черствости и
непостоянства, ей казалось, что в его характере преобладают положительные
качества.
Затем его обвинили в грабительском нападении на дилижанс и убийстве
человека. Ситона увезли в Ларами, судили и вынесли приговор. Однако Каролина
была убеждена, что произошла чудовищная ошибка. Она не смогла бы полюбить
убийцу и вора.
Скрип открывающееся двери за спиной прервал размышления Каролины. Она
подумала, что кто-либо из учеников пришел за забытой книгой или грифельной
доской. Каролина выпрямилась и попыталась изобразить на лице улыбку. Но
когда она обернулась, то увидела Гатри Хэйеса.
Мгновенно атмосфера в классной комнате накалилась. Сердце Каролины учащенно
забилось. Она вскочила из-за стола и воскликнула: — Что вам нужно?
Хэйес все еще стоял у двери в классную комнату, опираясь на косяк могучим
плечом. — Вы не жалели слез ради Флинна, — сказал он серьезным
тоном. Случалось ли так, что он был недостоин их?
Каролина вспомнила о пикниках, продолжительных воскресных прогулках с
Ситоном Флинном, о поцелуях при лунном свете и своих многочисленных радужных
мечтах. Они встретились случайно на лестнице, ведущей в офис его конторы,
занимавшейся продовольственными поставками. Он сразу же покорил ее сердце.
— Вы не знаете мистера Флинна, — сказала она, насколько могла,
спокойно. — С вашей стороны жестоко прийти и снова мучить меня.
Хэйес невозмутимо пожал плечами. — Очевидно, судья и присяжные
заседатели совсем не знали его. Они приговорили его к смертной казни, не
вникая в дело.
Каролина чувствовала себя уставшей, обескураженной и раздраженной. —
Зачем вы пришли сюда? — воскликнула она.
Он снял шляпу и задумчиво произнес: — Не знаю зачем. Особенно если
учесть, что я мог бы заняться более приятными делами.
Каролина была уязвлена этими словами, заставившими ее вспомнить о
танцовщице, ерзавшей задницей на коленях Хэйеса. Она сложила в стопку
учебники по арифметике для начинающих и положила ее на стол. — Эго не
ответ, мистер Хэйес.
Снова он позволил себе кривую усмешку. — Кажется, я не слишком
находчивый собеседник, а, учительница?
По его интонации Каролина почувствовала, что Хэйес пытается заигрывать с
ней. Она смерила его уничтожающим взглядом. — Вы всю жизнь будете
неудачником в такого рода беседах.
Он засмеялся и схватился рукой за грудь, изображая раненого в сердце, затем
оторвался от косяка двери и приблизился к Каролине. — Мне кажется, вам
не следовало бы обижать меня с такой легкостью, понизив голос, сказал он,
вызвав легкое волнение в душе Каролины. — Из того, что вы мне
рассказали, я понял, что без меня вам не вызволить из тюряги своего
почтенного дружка.
Она отступила на шаг и стала в волнении поправлять выбившиеся на затылке
пряди темных волос. Хэйес скользнул взглядом своего единственного глаза по
колеблющейся груди Каролины, затем посмотрел ей в лицо. Снова его рот
скривила усмешка. Каролина почувствовала легкое головокружение и опустилась
в учительское кресло. — Вы будете мне помогать или нет? —
спросила она, затаив дыхание и глядя снизу вверх на Хэйеса.
Он склонился над ней, опершись руками на стол. — Еще не решил, —
ответил Хэйес, — в такого рода делах нельзя торопиться, мисс Чалмерс.
Нужно обдумать массу вариантов.
Каролину поразило, что Хэйес оказался гораздо умнее, чем можно было
предположить по его внешнему виду. — Но вы не говорите мне "нет"?
Он покачал головой, и по выражению его глаз Каролина поняла, что Хэйес
несколько смущен. — Не говорю, мисс. Странно только, черт возьми, что
за мной еще не установили слежку, потому что ваши действия — полное
безрассудство. Кто-то из нас двоих может в любой момент оказаться в тюремной
камере рядом с вашим красавчиком.
Неожиданно Каролина улыбнулась. Хэйес чуть отступил, встревоженный и
смущенный. — Благодарю вас, — сказала она.
Хэйес пробормотал какое-то ругательство, стащил и вновь надел шляпу, затем
предостерегающе поднял указательный палец: — Я еще не принял
окончательного решения, учительница. Не забывайте об этом. — Не
забуду, — откликнулась Каролина, не в силах сдержать ликующие нотки в
голосе.
Хэйес выругался еще раз, повернулся на каблуке и широкими шагами направился
к выходу. При этом он что-то бормотал себе под нос.
Впервые после ареста Ситона Каролина испытала радость в душе. Она закрыла
все окна, вытерла учебную доску, подмела пол и покинула класс в веселом
расположении духа.
Во дворе дома ее встретила мисс Этель, постаревшая, но столь же проворная и
обходительная, как и прежде. Она осматривала кусты роз, за которыми
ухаживала. Увидев, как Каролина, проходя через калитку, мурлычет какой-то
мотив, мисс Этель просияла. — Наконец-то перестала сокрушаться о
несчастном Ситоне! — радостно воскликнула старушка. — Наоборот,
— прошептала с заговорщицким видом Каролина, — я скоро всем
докажу, что Ситон невиновен.
Мисс Этель поморщилась. — Но ведь это был он, дорогая. Разве ты не
помнишь? Один из пассажиров дилижанса узнал его.
Каролина слегка помрачнела. "Это ошибка, — упрямо думала она,
настоящий грабитель был просто похож на Ситона, вот в чем дело". Каролина не
оборачивалась. Она знала, что за ней идет мисс Этель, укоризненно качая
головой.
В передней на диване сидела мисс Фоуб. Она пила чай и болтала с соседкой,
Каролина молча прошла мимо нее в гостиную.
Ровно тринадцать лет тому назад, когда Каролина вместе с мисс Этель и мисс
Фоуб прибыли в Болтон, мисс Фоуб собиралась выйти замуж за мистера
Гандерсона. Однако индеец из племени шошони застрелил жениха мисс Фоуб,
прежде чем она успела распаковать свой багаж. Несмотря на толпы поклонников
— Вайоминг, подобно другим западным штатам, ощущал острый дефицит в
незамужних женщинах, — ни мисс Фоуб, ни мисс Этель больше никогда не
проявляли интереса к брачным узам.
Войдя в просторную кухню, Каролина повесила на вешалку свой плащ цвета
морской волны и взяла из хлебницы кусок свежего душистого хлеба. Из духовки
шел аппетитный запах тушеной баранины. Каролина намазала на хлеб масло и
пошла к плите за чайником. Затем, удобно устроившись в кресле, она положила
перед собой открытый учебник на стол, покрытый клеенкой в красно-белую
клетку. Поглощая еду, она готовилась к школьным занятиям на следующий день.
Некоторое время спустя вошла мисс Фоуб посмотреть, готово ли мясо, которое
тушилось вместе с морковью, картофелем и луком. Каролина спросила у нее,
ушла ли мисс Криббен. Эта леди возглавляла литературный клуб Болтона, ей
принадлежало несметное количество бездарных, наводящих скуку стихов. —
Ушла, — обрадовала ее мисс Фоуб. Она выглядела еще привлекательной
женщиной, хотя и поседела, подобно своей сестре. — Тебе не мешало бы
остановиться и поприветствовать ее. Ведь она так много сделала, чтобы
убедить мэра обложить салуны специальным налогом, благодаря которому мы
смогли закупить прошлой весной новые учебники.
Каролина со вздохом кивнула в знак согласия. Она была учительницей по
призванию, школьные заботы были ее заботами. Однако сейчас мысли ее были
заняты Гатри Хэйесом, и она не могла от них освободиться. "Интересно, что та
девица из салуна шептала ему на ухо? И почему он так ухмылялся? Поднимались
ли они вдвоем в номера, чтобы заниматься там предосудительными делами?"
Каролина сжала кулаки. "Что вообще Гатри Хэйес делает в Болтоне?" —
Каролина! — позвала ее мисс Фоуб.
Девушка вскочила. — Простите, — извинилась она, покраснев.
— Вы говорили... — Я говорила о том, что мисс Криббен рассказала
мне о Гипатии Фурвис. Та сообщила мисс Криббен, что ты ходила в этот ужасный
салун!..
Каролину бросило в жар. Она поглядела на мисс Фоуб: в тонком, ухоженном лице
ее не было гнева, но она выглядела расстроенной. — Мне нужно было
увидеть там одного джентльмена, — робко объяснила Каролина. —
Зачем? — поинтересовалась мисс Фоуб.
Каролине стоило большого труда сказать неправду женщине, которая стала для
нее приемной матерью. — Он... он отец одного из моих учеников, —
солгала она, упершись взглядом в пол и разглаживая дрожащими пальцами
складки своей сатиновой юбки. — Кальвин пропустил занятия, и я хотела
выяснить причину этого. — Ты не могла узнать это у него дома?
Каролина заставила себя выдержать взгляд пожилой женщины. Ложь оставалась
ложью, но девушка находилась в особых обстоятельствах. В конце концов, жизнь
Ситона висела на волоске. — Кальвин сказал мне, что его мама тяжело
больна, — продолжала Каролина, стараясь не встречаться взглядом с мисс
Фоуб, — а я не хотела беспокоить несчастную женщину.
Мисс Фоуб вздохнула. — Не думаю, что тебе нужно напоминать, Каролина,
что учитель не может позволить себе такую роскошь, как запятнанная
репутация. Если весть о том, что ты сделала, дойдет до Совета школы, —
а это, скорее всего, так и будет, — то ты можешь потерять работу.
Каролина представила себя женой Ситона, возвращающегося с триумфом в Болтон.
Освободив себя от всех обвинений, Флинн откроет свою адвокатскую контору, а
Каролина займется шитьем занавесок и воспитанием детей. Ей не надо будет
заботиться больше о работе. — Я буду благоразумной, — обещала
она, не смея признаться мисс Фоуб, что Гатри Хэйес, по существу, согласился
вызволить Ситона из тюрьмы.
Мисс Фоуб подошла к Каролине и ласково потрепала ее по плечу. — Веди
себя достойно, дорогая, — сказала она и направилась к серванту с
фарфоровой посудой. — Я надеюсь, что ты выбросишь своего парня-
адвоката из головы. Бог свидетель, в Болтоне немало молодых людей, которые
сочли бы за счастье жениться на тебе.
Каролина поднялась из-за стола, пряча улыбку. Закрыв и отложив в сторону
учебник, она стряхнула хлебные крошки и стала вынимать столовое серебро из
бокового ящика серванта. Посмотревшись в круглое зеркальце, она увидела свое
покрасневшее лицо и виновато моргающие карие глаза. — Не беспокойтесь,
мисс Фоуб, — сказала она бодро, — я выйду замуж раньше, чем вы
думаете.
Как раз в это время в кухню вошла из столовой мисс Этель, держа в руке
соломенную шляпу, которую она надевала для садовых работ. — Кто
собирается выходить замуж? — живо поинтересовалась она.
Каролина расхохоталась, раскладывая столовое серебро рядом с тарелками,
которые уже расставила мисс Фоуб. — Я, — произнесла она. —
Каролина разыгрывает тебя, Этель, — мягко вымолвила мисс Фоуб.
Мисс Этель на мгновение огорчилась, но затем лицо ее вновь просветлело.
— Сегодня для тебя письмо, Каролина, — объявила она, ощупывая
поочередно оба кармана своей юбки. — Вот оно!
Каролина редко получала письма, и когда это происходило, в ее душе возникало
тревожное ожидание. Все эти годы она не теряла надежды получить весточку от
Лили и Эммы.
На конверте был указан обратный адрес: Ларами, — и Каролина тотчас
узнала аккуратный почерк Ситона. Он был арестован в этом городе и после суда
содержался в местной тюрьме.
Она распечатала письмо дрожащими пальцами...
"Милая Каролина, — писал Ситон. — Здесь одиноко, и я так скучаю
по тебе... Ты должна найти способ освободить меня... Клянусь всеми святыми,
что я не убивал этого человека... Мы вместе уедем отсюда, начнем новую
жизнь..."
Каролина старательно сложила письмо и вложила его снова в конверт. Мысленно
она представляла себя рядом с высоким, гибким Ситоном, глядела в его темные
глаза, касалась его густых, черных как смоль волос. Однако впервые в ее душу
закралось сомнение: а что, если Ситон лжет?
Каролина извинилась перед мисс Фоуб и мисс Этель, озадаченных ее видом, и
поспешила в свою комнату. Там она постепенно избавилась от ужасного
подозрения. Ситон Флинн не совершал никакого преступления, что бы ни думали
судьи, присяжные и Гатри Хэйес. Ситон был такой же жертвой, как тот
несчастный кучер дилижанса. Разве не так?
Каролина решительно направилась к своему письменному столу и взяла портрет
Лили и Эммы, нарисованный ею по памяти и помещенный под стекло в рамку. В
трудную минуту она всегда обращалась к нему. И сейчас, касаясь кончиками
пальцев их лиц, она пыталась уверить своих пропавших сестер в невиновности
Ситона. — Он не делал этого! — говорила Каролина, и в ответ Лили
и Эмма внимательно смотрели на нее из-под стекла.
ГЛАВА 2
Гатри остановил повозку у палатки в предгорье. Пнул ногой рычаг тормоза и
бросил поводья. Пока он распрягал гнедого мерина, Тоб, поскуливая, выпрыгнул
из повозки и обежал вокруг нее, разминая лапы. Повсюду с кудахтаньем бродили
куры.
Вспомнив посещение Каролиной салуна, Гатри усмехнулся и сдвинул на лоб
повязку для глаза — он носил ее из предосторожности, чтобы его не
узнали в Болтоне те, с кем он не хотел бы встречаться. Затем он отвел мерина
на поляну среди тополей, растущих неподалеку. За тополиной рощей бурлил
поток горного ручья, берега которого были покрыты ярко-зеленой травой. Гатри
привязал лошадь к стойке и отпустил пастись.
Все еще думая о Каролине, он вернулся к стоянке, где Тоб приветствовал его
лаем. Гатри нагнулся и ласково потрепал собаку. Нахмурившись, он подумал,
что если хиленькая учительница смогла вычислить, кем он был, то что говорить
о других? В скором времени об этом узнает вся округа.
Он взял охапку дров из поленницы, сложенной у входа в шахту, и отнес ее к
очагу из камней в центре стоянки.
Если бы янки могли бросить его в тюрьму за дела, которые он совершил во
время войны, размышлял Гатри, они давно бы сделали это. Оснований для того,
чтобы уйти в бега, пока не было.
Размышляя таким образом, Гатри привычно делал свое дело: разжег костер, взял
свой голубой эмалированный кофейник и пошел к ручью через шелестящую листвой
тополиную рощу.
Менее чем в двадцати ярдах от палатки находился небольшой медный рудник.
Гатри намеревался заняться как следует его разработкой. Но ему никак не
удавалось осуществить свое намерение, все время приходилось передвигаться с
места на место. Он снова усмехнулся, присев на корточки, чтобы набрать в
кофейник ключевой воды из ручья.
С доходов от рудника он собирался построить дом на окраине Болтона лучший
дом в городе. Потом он вернется в Шайенн и привезет оттуда Адабель Роджерс,
женщину, которая обещает стать хорошей женой. Если, конечно, она еще там
живет.
Не переставая улыбаться, он принес кофейник со свежей водой к палатке.
Адабель была блондинкой с голубыми глазами. У нее было пышное тело. Гатри
предвкушал, как он будет погружаться каждую ночь в теплую и нежную глубину
ее тела. Если повезет, у них будет четверо или пятеро детишек.
Присев у костра, Гатри поставил кофейник" на раскаленные угли и насыпал в
него кофе грубого помола. Внезапно мечтательная улыбка сошла с его лица.
Каролина Чалмерс с широко раскрытыми карими глазами властно овладела его
сознанием, вытеснив Адабель.
Гатри поднялся, смял шляпу и отшвырнул ее к палатке, стоящей в нескольких
ярдах. Он не хотел рисковать рудником, Адабель и всем своим будущим только
потому, что какая-то тощая учительница нуждалась в его помощи.
Или хотел?..
Он провел рукой по волосам, затем зацепился большими пальцами за подтяжки.
Каролина не шла ни в какое сравнение с Адабель, однако он постоянно видел
перед собой ее лицо и фигуру, слышал ее голос. Когда она неожиданно
улыбнулась ему там, в школе, Гатри показалось, что земля разверзлась у него
под ногами. Глубоко вздохнув, Гатри откинул назад голову и заглянул в
весеннюю голубизну неба. Хотя дни теперь определенно становились длиннее,
оставалось не так много времени до сумерек. Если он хотел иметь что-нибудь к
ужину, следовало поторопиться.
Он вынул из кобуры револьвер и осмотрел патронник. Затем в сопровождении
Тоба углубился в лес. Минут через двадцать он вернулся е парой подстреленных
куропаток. Ощипав птиц у ручья, Гатри насадил их на вертел, помещенный над
огнем. Аромат поджаривающегося мяса разжигал его аппетит.
Обмотав ручку кофейника куском старой сыромятной кожи, чтобы не обжечься, он
снял с раскаленных углей кофейник и налил в кружку коричневую пенистую
жидкость. Потягивая кофе мелкими глотками и сплевывая неразмолотые частицы,
он наблюдал закат солнца и размышлял над тем, права ли Каролина. Эта женщина
была назойлива, как муха. Гатри показалось, однако, что мыслит она
правильно. Доверие Каролины к адвокату возвышало ее еще больше в глазах
Гатри. Может быть, Флинн действительно был невиновен и будет казнен за
преступление, которое никогда не совершал.
Гатри поставил кружку на ствол поваленного дерева, который заменял ему стол.
Затем он принес из палатки керосиновую лампу, зажег фитиль и повесил лампу
на одну из стоек, между которыми натягивалась веревка для развешивания и
сушки белья.
Свет лампы в сочетании с огнем костра разогнал мрак. Гатри сидел на
опрокинутом вверх дном ящике из-под яблок и ждал, когда будут готовы
куропатки, тоскуя по домашнему уюту. К нему подошел Тоб и положил морду ему
на колени.
Глядя на языки пламени, Гатри одной рукой гладил пса, в другой держал кружку
с кофе. В этот вечер, одиночество, терзавшее его последние несколько лет,
ощущалось острее, чем когда-либо.
Он попытался вызвать в памяти образ Адабель, но вместо нее снова явилась
Каролина. Ее прекрасные глаза смотрели на него с мольбой. Губы девушки
слегка вздрагивали.
Гатри застонал. — Убирайся прочь и оставь меня в покое, —
пробормотал он.
Однако она не уходила. Она была с ним весь ужин и после него, когда Гатри
мыл посуду. Она оставалась и тогда, когда он пробрался в палатку и лег
спать.
"Мистер Флинн невиновен, — слышал он ее голос, — его обвинили по
ошибке. — Гатри видел, как слезы текут из ее глаз. — Они хотят
повесить его!" — Может, он и заслуживает это, — проворчал Гатри,
неуклюже ворочаясь на постели и взбивая подушку. Он вспомнил, что писали
газеты о судебном процессе, проходившем в нескольких милях отсюда, в Ларами.
Флинн все еще был там, ожидая казни.
Гатри закрыл глаза, полагая, что не сможет заснуть еще несколько часов.
Однако, когда его веки сомкнулись, он погрузился в тяжелый сон и увидел себя
снова в Северной Пенсильвании, в концентрационном лагере в Слейтервиле за
колючей проволокой.
Рана от удара штыком в бок причиняла жгучую боль. В зловонной темноте он
слышал, как другие заключенные стонали в ночном кошмаре от страшной боли.
— Гатри, — раздался справа от него шепот. Он напрягся, пытаясь
поднять голову с соломенного тюфяка. Однако он не смог этого сделать.
Чья-то рука нащупала в темноте его плечо. — Гатри, это ты?
Превозмогая боль, беспомощность, лихорадку, сотрясающую его тело, Гатри
усмехнулся. Голос принадлежал Джекобу Мактавишу, самому близкому существу,
почти брату. Они с Джекобом росли вместе на плантации Мактавишей в Виргинии,
где отец Гатри был издольщиком.
Благодаря матери Джекоба, ревностной христианке, Гатри учился грамоте вместе
с ее двумя сыновьями в главной усадьбе. — Так вот ты где скрываешься,
ты, почитатель трусливых янки! — сумел произнести Гатри с хриплым
смешком. — Судя по последнему письму, которое я получил из дому, твои
мамаша и папаша считают тебя покойником.
Теперь, когда глаза Гатри привыкли к темноте, он смог разглядеть очертания
высокой нескладной фигуры Джекоба, стоящего на коленях неподалеку. — Я
и буду покойником, если мы не выберемся отсюда, — прошептал Джекоб.
— Есть такой охранник, сержант Педлоу. Он не упускает ни одной
возможности сделать мне гадость. На прошлой неделе он поставил клеймо парню
из Теннесси.
Гатри знал, что значит клеймить человека, и смачно выругался: —
Старайся не попадаться на глаза этому негодяю, — сказал он.
В это время лунный свет проник сквозь стены барака и высветил профиль его
приятеля. — Может быть, ты еще не понял, Джейк, но я сейчас не в
состоянии перелезть через колючую проволоку, когда полсотни янки будут
целиться в мою задницу.
Джекоб пригладил свои темно-рыжие волосы. — Я понял, что ты ранен,
когда они затолкали тебя в этот чертов фургон. Следил за тем, в какой барак
тебя бросят. Тебе еще повезло, что ты не окочурился в одном из полевых
госпиталей.
Сдавленный звук вырвался из горла Гатри. Вместо ироничного возгласа
получилось нечто, похожее на всхлип. Он все еще помнил запах крови и крики
раненых. — Я мог бы окочуриться, — откликнулся Гатри после
продолжительного молчания, — они обработали мою рану карболкой и
отправили меня сюда. — Тебя ранили в Геттисбурге?
Гатри мрачно кивнул. — Как ты думаешь, янки не обманывают, когда
говорят, что они учинили разгром генералу Ли и что война почти закончилась?
Даже при тусклом свете он заметил, что Джекоб неопределенно пожал плечами.
— Для тебя и меня война закончится только тогда, когда мы выберемся
отсюда. Мне не светит увидеть родной дом, пока у Педлоу развязаны руки.
Гатри остро ощутил свою беспомощность. — Почему он так ненавидит тебя?
— Ты спрашиваешь, почему он ненавидит меня, Хэйес? Потому что я
мятежник.
Гатри вздохнул. — Затаись, Джекоб. П
...Закладка в соц.сетях
