Жанр: Любовные романы
В сетях соблазна
...— Ммм...
— Ты спишь?
— Ммм...
— Правда?
— Да...
— Ох, прости... Я тут подумала...
— Нет.
— Да я не об этом подумала!
— О чем ты подумала?
— О мороженом.
— О чем?
—
Вишневый сюрприз с шоколадными сердечками
.
— Ты серьезно, что ли?
— Абсолютно. Но я переживу и без него, спи дальше.
— Точно переживешь?
— Конечно... Раньше-то обходилась...
— Лили?
— Ммм...
— Вставай.
— Ммм...
— Лили, подъем.
— Который час...
— Половина пятого. Вставай.
— Ты спятил?
— Нет.
Вишневый сюрприз с шоколадными сердечками
тает.
— У меня никакого Сюрприза нет... Боже! Брюс, ты что, выходил?
— Да.
— В ночной супермаркет?
— Да.
— Ради меня?
— Ну... да.
— У меня нет слов.
— Почему ты упала обратно в койку?! Немедленно иди есть этот проклятый
Сюрприз! Что-то не так, Лил?
— Все просто отлично. Потрясающе. Немыслимо. Ложись. Спи...
— О господи! Женщины! Никогда я их не понимал и не пойму.
— Не знаю, не знаю. Меня ты понимаешь отлично.
— Я думал, ты хочешь мороженого.
— Хочу. И съем. После.
— После чего?
— Сейчас узнаешь...
— Лили...
Если бы Брюс знал, как легко Лили Смит заходит в кабинет к главному
редактору
Шика
, он бы удивился. Лили возникла на пороге у Реджи и весело
помахала рукой. Он поднялся ей навстречу, улыбаясь и с удовольствием
разглядывая ее оживленное, сияющее личико.
— Салют, красавица. Выглядишь просто великолепно. Ты на минуту или кофе
выпьешь?
— Если у тебя есть время — то поговорить.
— Для тебя у меня всегда есть время. Заходи, садись.
Лили долго усаживалась на диван в углу кабинета, пытаясь заодно привести
свои мысли в порядок. Она сошла с ума, это очевидно. Идти к Реджи за
советом... Более того, обсуждать с ним... О небо, Лили Смит свихнулась
окончательно.
Нет, он главный редактор и вообще человек, который, собственно, и управляет
империей по имени
Шик
. Он делает львиную часть работы, а Брюс служит яркой
и праздничной вывеской — таково условие. Брюс тусуется, Реджи работает. И
обоих это устраивает.
Конечно, это не совсем так, потому что и Реджи иногда появляется на светских
вечеринках, и Брюс работает в своем домашнем офисе, да и насчет нравиться —
Брюсу никогда это особенно не нравилось...
— Лили, красотка, что бы это ни было, оно не может быть таким ужасным.
Прекрати кусать свои губки, выпей кофе, съешь пирожное и расскажи все
дядюшке Реджи. Гарантирую мгновенное облегчение страданий.
— Ох, Реджи, я даже не знаю, как начать. И тем более не представляю,
чем это закончится.
— Загадочно. Но интригует.
Она посмотрела на Реджи и внезапно заметила, что он изменился. Загорел,
подтянулся, стал шире в плечах. Сменил очки на более стильные. О небо, Реджи
Кармайкл оказался очень симпатичным парнем. Возможно, в нем нет блеска
Брюса, но у него добрые и внимательные глаза, хорошие манеры и острый ум...
— Лили, я не умею читать мысли на расстоянии. Выкладывай.
— Прости, засмотрелась. Извини, если буду путаться. Мне нелегко это
объяснять, так что...
— Я слушаю тебя, Лили. И не волнуйся — мы ведь друзья?
— Ну... во-первых... я хочу, чтобы ты знал... мы с Брюсом... в общем,
встречаемся!
— Это я знаю.
— И я его сейчас немножечко разыскиваю.
— Это я понял.
— Понимаешь, он сказал, что будет недоступен некоторое время или что-то
такое, но я понимаю, это же в интересах
Шика
, так что особенно и не
рыпаюсь...
— Не вижу для этого никаких оснований.
— Ты шутишь?
— Нет. Брюс выбрал тебя, вы встречаетесь, почему же надо вас так
яростно скрывать друг от друга — тебя и работу на
Шик
?
— Потому что он — Брюс Кармайкл!
— И что это означает?
— Перестань, Реджи. Ты лучше меня знаешь, что это означает. Да он же
каждую неделю появляется в обнимку с очередной звездой, таблоиды наперебой
обсуждают его романы, он самый завидный жених Америки, миллионы женщин
мастурбируют, глядя на его фото...
— Я сейчас заплачу.
— Реджи, ты смеешься надо мной, а это нехорошо.
— Нет, вовсе нет. Знаешь, Лил, я о вас с Брюсом много думал.
— Почему? Потому что я влезла со своим Кентукки в ваш высший свет?
— Нет. Потому что никогда в жизни я не видел своего старшего брата
таким счастливым.
Лили поперхнулась кофе и с отчаянием посмотрела на Реджи.
— Пожалуйста, не шути так. Я сейчас нахожусь на каком-то перепутье, я
не понимаю, что со мной, и если ты просто успокаиваешь меня...
— Я и не думаю этого делать. Я абсолютно серьезен. И честен с тобой.
Например, скажу тебе прямо, что вначале я был резко против ваших отношений.
Мне не понравилась идея с вечеринкой, я считал — и считаю! — что
чувствами людей нельзя играть. Я волновался за тебя, Лили. Потом я переменил
свое мнение.
— Продолжай.
— Он никогда в этом не признается ни мне, ни отцу, но Брюс не любит
собственную известность. Он светится на всех этих вечеринках, он смеется и
флиртует — но на самом деле дайте ему право выбора, и он запрется в своем
доме, сядет на крышу и будет смотреть на небо. Потом почитает. Послушает
музыку...
— Почему же он всего этого не делает? Почему у него нет его права
выбора? Ладно, ладно, я сморозила глупость, но объясни мне, ради бога, мне
лучше сразу сваливать в Кентукки или объясниться с ним? Потому что раз у
Брюса нет выбора, наши с ним отношения обречены...
— Если бы Вселенная была построена из одинаковых деревянных палочек,
она бы не просуществовала и дня. Мир состоит из случайностей. Совпадений.
Условностей. Ты могла приехать в Нью-Йорк на год — да что там! — на час
позже, не встретила бы свою будущую работодательницу Наоми в парке, не стала
бы цветочницей, не попала б к Брюсу в дом... Продолжать?
— Я хочу изменить ситуацию. Пока что мне приходится уходить в тень, но
я не хочу...
— О! Вот отсюда поподробнее. Найдешь вариант — извести меня. Потому что
я тоже в этом заинтересован, Лили. Он мой брат. Ты мой друг.
— Я не знаю, что сделать. Он со мной честен, открыт, нам хорошо вместе,
но... некая его часть всегда начеку. Он в каждый момент может просто вызвать
машину и уехать. Реджи, я не жалуюсь, я знала, на что соглашаюсь, но мне
жаль его.
— Погоди, я думаю.
— Кстати, пока ты думаешь, удовлетвори мое любопытство? С чего это ты
вдруг стал напоминать модель из GQ?
— Я тебя обожаю, цветочница! Прямодушие редкий товар в нашем городе.
— Так почему? Ты потрясающе выглядишь.
— Спасибо. Я некоторое время назад изменил свой образ жизни. Говоря
чуть менее шаблонно, перестал жрать гамбургеры, дуть пиво и пошел на
тренажеры.
— Браво. Повод личный?
— Скорее, общественный. Нет, это не любовь, если ты о своем. Лили, я не
знаю чудодейственных рецептов, но... вот диски с музыкой, которую он
обожает. Вот фильмы, которые он пересматривает по десять раз в год. И удачи
тебе.
— Реджи... А это поможет?
— Буду снова честен. Я не знаю. Так получилось, что Брюс наследник
огромной империи. Принц Чарльз нашего гламура. Нравится ему это или не
нравится, но наш отец рано или поздно передаст ему все бразды правления. Это
золотая клетка, Лил, и потому я прошу тебя, не расстраивайся очень уж
сильно, если у вас все-таки ничего не получится. Все же предупрежден —
значит, вооружен...
— Да. Спасибо тебе, Реджинальд. А насчет расстройства... Я буду самой
счастливой девчонкой в нашем районе, если мы с Брюсом продержимся еще пару
недель. Но жизнь ведь не закончится и в этом случае?
Она послала Реджи воздушный поцелуй и вышла, прижимая к груди пакет с
дисками. Возможно, что-то из этого и получится...
14
Брюс сделал несколько важных звонков и в изнеможении откинулся на спинку
дивана. На самом деле в основном он разговаривал с Холли, которой и
рассказал, кому надо перезвонить в первую очередь, но изнеможение,
определенно, имело место. Главным образом потому, что он находился не у себя
дома и не в офисе, а у Лили дома.
Он заявился вчера в одиннадцать вечера, а сейчас было уже одиннадцать утра,
и все это время они с Лили практически не спали, вылезая из постели только
по совсем уж насущной надобности — типа, попить водички.
Это была потрясающая ночь. Это были потрясающие дни. Брюс все больше узнавал
о Лили, и каждое открытие приводило его в щенячий восторг. Поразительно, до
чего схожими оказались их вкусы. Она любила ту же музыку, она смотрела те же
фильмы... Боже, Брюс уже и не помнил, когда в последний раз встречал
человека, которому нравился бы Дебюсси. Хотя бы человека, который просто
знал, что Дебюсси писал музыку, а не шил костюмы для мужчин.
Девушка из Кентукки оказалась сущим кладом, и он с восторгом раскрывал перед
ней свою исстрадавшуюся в одиночестве душу.
Откуда-то сбоку послышалось довольное мурлыканье, и Лили выползла из-под
цветастого одеяла, нагая, соблазнительная, сонная и довольная. Брюс медленно
окинул ее взглядом — и немедленно ощутил яростное желание заняться с ней
любовью, несмотря на то что не мог пошевелить даже пальцем. Или мог? Надо
попробовать.
Он реагирует на нее, словно мальчишка-подросток, впервые открывающий для
себя волшебный мир секса. Удивительно. Волшебно. Недоступно разуму.
— Я хочу есть.
— Опять? Ты будешь толстая, и я тебя разлюблю.
— Мы сжигаем втрое больше калорий, чем успеваем употреблять. К тому же
в последний раз мы ужинали в полночь. Сейчас самое время для завтрака.
— Убедила. Тогда я тоже хочу есть.
— Опять?
— Злая!
— Что тебе приготовить?
— А что есть?
— Ничего.
— То есть надо встать, пойти в душ, одеться и выйти?
— Ну да. Но я могу потереть тебе спинку, если ты потрешь мне.
— Хм, заманчиво... а как насчет всего остального?
— Развратник! Я согласна.
Брюс с кряхтением поднялся и потянулся. Болели все мышцы, потому что в
последнее время на них легла довольно неожиданная нагрузка. И если в
спортзале вам может быстро наскучить тягать железо, то в постели Лили Смит
физические упражнения выполнялись как-то легко и незаметно. Расплата
наступала утром.
Если так пойдет дальше, ему придется изменить весь свой образ жизни. И если
у него войдет в привычку жить с Лили...
Кого ты обманываешь, ковбой? Это УЖЕ вошло в привычку, отказываться от
которой ты совершенно не собираешься. Тебе хорошо в ее постели, тебе хорошо
в ее квартире, тебе весело с ней самой, и это стоит всех привилегий мира. Ты
уже не знаешь и не хочешь знать, какие благотворительные вечера ты
пропустил, сколько интервью отменил, каких важных партнеров упустил. Реджи,
лапочка, покорно ходит за тебя на вечеринки, и опытный пиарщик мог бы
намекнуть тебе, что твой брат уверенно занимает твое место на Олимпе, так
нельзя, нужно держаться в обойме, Реджи может ходить куда угодно, но ты,
Брюс, должен оставаться Брюсом... Все это правильно и хорошо, но проблема в
том, что тебе совершенно наплевать на мнение опытных пиарщиков, на Реджи и
на обойму. Тебе хорошо с этой женщиной. Точка. Конец сообщения.
Они вместе чуть больше месяца. Что дальше?
— Сонное царство, подъем!
— Не могу. У меня все болит. Вы зверь, мистер Кармайкл.
— Ты отомстила еще ночью. Вставай, у меня тоже все болит. Пошли в душ.
— Отличная идея.
— У меня таких много. Почистить зубы...
С этими словами он подошел к Лили совсем близко, и она немедленно прикрылась
подушкой.
— Учти, у меня есть все основания подозревать, что, если ты до меня
дотронешься, мы в ближайшие два часа так и не поедим.
— А может, это и к лучшему?
Ему нравилось, как она на него смотрит. Нравилось ходить перед ней
обнаженным. Нравилось, когда обнаженной ходила она... Хорошо бы увезти ее на
остров в Карибском море, где нет совсем никого и можно ходить голыми хоть
всю жизнь...
С чисткой зубов они управились относительно быстро, но вот с душем возникли
проблемы. Ну не то чтобы проблемы, но время завтрака безвозвратно перешло в
ланч, а там на горизонте забрезжил ужин...
Ланч тоже не слишком удался. Семейная пара средних лет узнала Брюса и
уставилась на него во все четыре глаза. Потом жена стала громко спрашивать
официанта, действительно ли это Брюс Кармайкл и что за актриса сидит рядом с
ним. Получив подтверждение, она начала восторженно восклицать какую-то
ахинею, а потом помчалась за автографом.
Вслед за ними появились желающие сфотографироваться вместе с Брюсом,
подтянулась группа туристов, а потом автографы начали брать у Лили. Она
пыталась объяснить, что не относится к знаменитостям, но ее не слушали,
совали в лицо салфетки и конверты, умоляли написать что-нибудь от себя, и
вскоре она почувствовала, что у нее сейчас начнется истерика.
Брюс выдернул ее из-за стола, и они сбежали через черный ход, расплатившись
по дороге с официантом. Когда все стихло, Брюс повернулся к Лили.
— Извини за этот бардак.
— За какой?
— Ну... за всю эту истерику вокруг тебя.
— Ничего страшного. Я не беру в голову.
— Это еще ничего. Бывает совсем тяжко.
— Рвут одежду?
— И это тоже. Бросаются с поцелуями. Грубят. Рыдают. Плюют в тарелку.
— Боже, зачем?
— Ну, быть знаменитым не значит быть всеми любимым. К тому же есть
отдельная армия моих поклонниц — эти могут разорвать в клочки любую женщину
рядом со мной. Собственно, поэтому я нанял Джои.
— Джои может справиться с поклонницами?
— Он спецназовец. Их этому учили.
— Он будет их бить?!
— Нет, что ты. Просто сумеет оттеснить их и дать мне время уйти.
— Прямо военные действия...
— Нет, Лили, так бывает не всегда. Большинство людей все же настроены
доброжелательно. Вежливы, тактичны... Но есть и уроды.
— Хорошо, тогда вы с Джои возьмете на себя уродов, а я займусь
вежливыми и тактичными.
— Отличный план, мэм. Я с тобой полностью согласен.
Лили усмехнулась и посмотрела на Брюса лукаво и нежно.
— Знаешь что?
— Что?
— Ты мне нравишься.
— Какое совпадение! Ты мне тоже.
— Я серьезно. Ты оказался совсем не таким, как я думала.
— Правда?
— Я полагала, что ты самовлюбленный идиот.
— А я и есть самовлюбленный идиот.
— Нет, ты не идиот. Даже близко не идиот. И уж конечно не
самовлюбленный. В таких вопросах я спец. Самовлюбленных идиотов после
Кентукки видишь на раз.
— Вот как? И чем же они...
— Да ну их к черту. Я о тебе. Ты отличный парень, Брюс. И ты способен
удивить. Особенно если вспомнить, из какой среды ты вышел.
— Звучит так, словно я всю жизнь вращался в обществе висельников и
бандитов либо происхожу из семьи выродившихся и капризных аристократов,
погрязших в лени и распутстве и привыкших потакать лишь собственным
прихотям.
— А из какой семьи ты происходишь? Об отце не спрашиваю, но я никогда не слышала про твою мать.
— А я ее и не помню почти. И общались мы очень редко. Они с отцом
разошлись вскоре после моего рождения. Ей больше нравилась Европа, там она и
поселилась. Она умерла, когда мне было пять лет.
— Мне жаль.
— Мне тоже, но ты меня не расстроила. Я же говорю, я ее почти не знал.
— Вырасти без матери грустно.
— У меня были няни. Гувернантки. Держали меня на коротком поводке, но
любили. Папа... папа у нас крут. Суровый дядька. Впрочем, он всегда считал,
что поступает правильно. Гонял меня, как коня по кругу, школил, давал
образование. В итоге я ему благодарен. Я не вырос
золотым мальчиком
.
— Напоминает моего отца. Он тоже был со мной строг. И тоже любил. По-
своему. На самом деле больше всего он любил свою работу.
— Кем он работает?
— Он раньше был плотником. Отличным, талантливым плотником. Те немногие
богачи, которые имелись в Слипи-тауне, заказывали ему отделку дома, и он все
делал вручную. О дереве он знает все.
— А мама?
— Она у меня профессиональная сплетница. Она живет этим, дышит этим, с
этим просыпается, с этим засыпает. Обожает слушать про людей разные истории,
а потом придумывает всем оправдание. Даже закоренелым гадам. Ей бы
писательницей стать. Или актрисой. И думаю, она во многом права. Каким
неинтересным был бы этот мир, не будь в нем плохих парней!
— И развратных девчонок... Ты любишь родителей?
— Очень.
— А сестры и братья?
— Родных нет, я одна. Но полным-полно двоюродных и троюродных.
— А у меня только Реджи.
— Он классный парень.
— Ага. Ботаник.
— Кстати, ты заметил, как он изменился?
— Честно говоря...
— Ну даешь, пижон! Пойдешь к нему в следующий раз — посмотри на него.
По-настоящему.
— Ладно. Ты меня озадачила...
Она рассмеялась и зашагала по улице, крепко держа Брюса за руку. Позади ехал
неприметный черный
ягуар
с верным Джои за рулем, зеваки глазели на живого
Брюса Кармайкла, но Лили не обращала на них никакого внимания. Ну... почти
никакого. Она была счастлива здесь и сейчас, с этим человеком, а завтра
будет только завтра.
Брюс стоял у дверей гимнастического зала и с интересом рассматривал
подтянутого темноволосого парня, лихо крутившего
солнышко
на турнике.
Потом парень ловко соскочил, вытер лицо полотенцем и аккуратно нацепил на
нос очки в тоненькой золотой оправе, сразу превратившись в хорошо и давно
знакомого Реджи Кармайкла, сводного брата и главного редактора
Шика
. Брюс
вскинул руку.
— Привет, незнакомец.
— Привет, тунеядец. Решил немножко поработать?
— Ну не одному ж тебе слыть трудоголиком. Начинаю новую жизнь.
Трудовую.
— Лучше бы ты ее начал вчера. Я встречался с Джонсом один на один.
Много потел. Тебе не икалось с семи до половины десятого?
— Упс! Редж, прости, у меня вылетело из головы.
— У тебя много чего из нее вылетело за последний месяц.
— Д-да... думаю, да.
— Это из-за Лили, правильно?
— Ну... Да.
— Не хочешь поговорить, братик?
— Не знаю, что сказать.
— Начни хотя бы с того... о чем ты, черт тебя раздери, думаешь!
— Не ругайся. Я думаю о Лили.
— Извини, не сдержался. А о Лили скажу то же, что говорил раньше. Она
прелестная, добрая, умная девочка. Искренняя. Как ты думаешь, что с ней
будет, когда тебе надоест изображать Гарун-аль-Рашида и ты разрушишь ваш
маленький мезальянс?
— Это не мезальянс.
— То есть ты остаешься с Лили Смит? Живешь с ней? Женишься на ней?
— Давай, валяй дальше, Реджи. Ты у нас умный, ты и сам все знаешь.
— Зато ты у нас красивый, а мозги красавцам ни к чему. Брюс, ты
взрослый дяденька, а у дяденек должна быть ответственность за то, что они
делают. В частности, ты должен быть уверен, что не разбил сердце этой
девушке и не причинил ей вреда. Это нормально. Это по-мужски.
Брюс уставился в окно. Он мог думать только об одном: сегодня вечером он
снова увидит Лили и займется с ней...
— Брюс!!!
— А? Прости, задумался.
— Ты ее любишь?
— Н-нет... не думаю. Она мне очень нравится. Я о ней все время думаю.
Но любить... Черт, Реджи, я понятия не имею, что это за штука — любовь. Если
бы обстоятельства сложились немного иначе...
— Брюс, ты должен знать одну очень важную вещь. Отец собирается
объявить о передаче полномочий во время гала-презентации в
Колизее
.
Воздух в легких закончился, и Брюс Кармайкл пошатнулся, точно ему врезали
поддых. Он чувствовал себя принцем-обалдуем, которому в разгар пирушки с
хорошенькими фрейлинами сообщили, что старый король отрекся и передал ему
всю власть, а вместе с ней и все проблемы королевства.
Фергюс Кармайкл, основатель и единственный властитель
Шика
, прекрасно
знал, как нужно уходить. Он мог бы сделать это плавно и незаметно,
постепенно передавая власть своим сыновьям. Мог до самой смерти оставаться
единовластным правителем своей издательской империи. Но он выбрал истинно
королевский способ передачи полномочий. На большом гала-концерте, на глазах
у всей Америки.
Однако не это было главным. Такое событие означало для Брюса только одно: их
история с Лили подходит к концу. Она не сможет жить в мире гламура, ему
никто не разрешит покинуть этот мир.
Брюс ошалело обернулся и увидел сочувственный взгляд брата.
— Брюс, ты должен принять важное решение. А для этого взвесить все свои
шансы.
— Шансы? О чем ты говоришь...
— О том, что империю наследует только один сын. И о том, что мы все
слишком заигрались в королей и принцесс. На самом деле никто не утверждал,
что наследником станет непременно старший. Намек понял?
— Ты хочешь...
— В отличие от тебя я давно знаю, чего хочу. И живу в соответствии с
этим. А вот тебе предстоит разобраться в этом вопросе. Кстати, запомни:
ничего не изменится, если ничего не изменить. Извини, мне надо бежать.
Созвонимся позже.
— Редж...
— Позже. У меня летучка.
И уже на бегу прокричал:
— Я набрел на отличный ресторан в Лос-Анджелесе. И уже забронировал для
тебя столик.
— В Лос-Анджелесе?! Но почему...
Реджи затормозил, повернулся к Брюсу и вытаращил глаза.
— Золотой Глобус в субботу. Ты что, и это ухитрился забыть?
— Дьявол!
— Знаешь что, ты соберись. На Глобусе я тебя подменить не смогу. А цена
вопроса — миллион. Вылет в пятницу. Пока.
Брюс стоял и в отчаянии смотрел на гимнастические снаряды. Глобус, все
правильно. А потом — Грэмми и Эмми. Ну и следом — гала в
Колизее
. И на все
эти тусовки он обязан идти. Один. Без Лили.
Значит, пришел конец их отношениям?
Но как ему жить без Лили Смит?
Лили сидела на подлокотнике и качала ногой. Иногда нога затекала, тогда она
меняла положение и качала другой ногой. Луч солнца полз от одной стены к
другой, старательно огибая — так ей казалось — останки телефонной трубки,
валявшиеся на полу.
Трубка погибла два часа назад. С тех пор Лили сидела и качала ногой.
Стукнула входная дверь. Лили с трудом удержалась, чтобы не кинуться
стремглав и не повиснуть у Брюса на шее. Слава богу, он все-таки пришел —
это она говорила себе каждый день, потому что каждый их день мог стать
последним.
Однако за спиной притаилась тишина. Брюс вошел в комнату, она это чуяла, как
дикий зверь, но не торопился подойти к ней. А когда она услышала его голос,
то поняла, что сейчас умрет.
— Привет. Это я.
— Привет. А это я. Какое совпадение, правда?
— Что-то случилось?
— О нет, ничего особенного. Шеймас меня завернул, а так ничего.
— В каком смысле — завернул? Я ему сейчас позвоню и... Кстати, почему
ты не подходишь к телефону? О... Понимаю. Ты саданула трубку об стену?
— Да. И не надо мне говорить, что я напрасно это сделала. Я это знаю.
— Что он тебе сказал?
— Ничего. Его секретарша велела больше не беспокоить мистера Тидла
своими звонками.
— Послушай, я сейчас же...
— Нет, Брюс. Ты никому звонить не будешь. Хватит об этом.
— Я... я виноват, надо было раньше вспомнить и спросить тебя, надо было
самому узнать...
— Брюс, я уже говорила тебе, это МОЙ план. Мое дитя. И в ответе за него
только я.
— Лили, но я хочу тебе помочь отнюдь не потому, что мы спим вместе. Я
действительно уверен, что у тебя хороший, стоящий проект, а до Шеймаса мне
просто проще дозвониться. Если бы я не был в тебе уверен, я бы не предлагал
этого.
Лили думала именно об этом все утро. Сомневалась, говорить ли Брюсу о Тидле,
или вообще скрыть от него все произошедшее. Ей не хотелось лгать Брюсу, но
не хотелось и принимать его помощь. Она была очень упряма, Лили Смит. И
ненавидела влезать в долги.
Совершенно очевидным представлялось и то, что Шеймас подда
...Закладка в соц.сетях
