Жанр: Любовные романы
В сетях соблазна
Может ли цветочница влюбиться в миллионера при условии, что он молод, красив
и сексуален? Да! А может ли миллионер влюбиться в цветочницу, если она
молода, красива и так далее? Возможно. Но он ни за что и никогда на ней не
женится!!! — так решила цветочница и отвергла миллионера...
Прекрасно было бы сейчас запереться в высоком замке, окруженном
неприступными стенами и глубоким рвом, поднять мост, вывесить на самой
высокой башне табличку
Не беспокоить
, по узкой винтовой лестнице подняться
в прохладные покои со стеклянными стенами и потолком, где посередине стоит
рояль
Стейнвей
, скинуть пиджак, ударить по клавишам и хоть ненадолго
отдаться музыке.
Еще хорошо — в границах все того же замка — походить с большими садовыми
ножницами по чудесному саду, подстригая розы и окучивая эти, как их...
короче, окучивая. А потом с хмурым и озабоченным видом разглядывать листья,
положим, пеларгонии, на которых обнаружились ТРИПСЫ. Кто такие, неизвестно,
но название смешное. А пеларгония — это герань...
Мешают обстоятельства. И самое непобедимое среди них — необходимость
отправить этот чертов факс с чертовым контрактом с чертовой ведущей чертова
вечернего шоу... Ну и еще то, что он не умеет играть на рояле, а сада у него
в Нью-Йорке нет, есть только застекленный пент-хаус с парой десятков
загибающихся в горшках растений. Да, замка тоже нет, кстати.
А мог бы быть!
— Холли!!!
— Ай! Вы чего орете, босс?
— Ты все знаешь. Сколько может стоить замок?
— Где, сколько комнат, век постройки? Сейчас пробегусь по Интернету...
Брюс с отвращением замахал на свою секретаршу рукой. Холли была чистым
золотом и никакой не секретаршей, а настоящим референтом, топ, можно
сказать, менеджером, с окладом, не снившимся иному начинающему бизнесмену-
мужику. И для Холли проблем, судя по всему, вообще не существовало. Замок
так замок. Рояль так рояль. Полет на Венеру? Уточните дату. Звезду с неба?
Назовите номер галактики.
Холли сняла с Брюса массу проблем. Собственно, практически все проблемы. О
чем мы вообще говорим, если в данный момент Брюс Кармайкл, босс и бог одного
из ведущих телеканалов, владелец глянцевых журналов, абсолютно медийный и
публичный человек, сидит в собственном домашнем офисе. Домашнем! Не в стеклянно-
бетонном монстре, пронзающем небо над деловым районом Манхэттена, а в
собственном уютном и изолированном пентхаусе, в той его части, которая
отведена под рабочий кабинет.
Брюс покрутился на кресле и с хрустом потянулся. Совесть иметь надо — но не
хочется.
Да, надо благодарить Бога за то, что он, Бог, и еще референт-секретарь
Холли, которая от Бога, дали Брюсу возможность работать, не выходя из дома.
Ибо нет на земле человека, менее любящего свою собственную публичность. И
собственную работу, кстати, тоже.
А любил Брюс совсем другое.
Лифт, отделанный красным деревом и серебром, возносил его на крышу элитного
многоэтажного дома, открывался и выпускал Брюса в его собственный маленький
мир. По мягкому ковру к тяжелым дубовым дверям, за которыми квартира,
состоящая из двух спален, библиотеки, гостиной, кухни размером с вокзал,
двух ванных комнат, огромного холла — и уже упомянутой деловой части —
кабинета, выходящего прямо в зимний сад. Стеклянные потолки — и ощущение
полета по утрам, когда вокруг тебя только небо и золотое солнце...
От неба и солнца он, правда, озверел через месяц после новоселья и потому
заказал автоматические ставни, так что открытым теперь оставался только
зимний сад. С садом тоже вышла промашка — Брюс, изо всех сил оберегая свое
ЛИЧНОЕ пространство, не допустил туда специалистов, самонадеянно вообразив,
что расставить цветы в горшках и заказать климатическую установку будет
вполне достаточно. В результате в стеклянной комнате чахли и хирели
кривоватые уродцы, изначально бывшие пальмами и ананасами.
Ладно, надо все же поработать. Делай, что должен, и будь, что...
— ...Потрясающий член! Даже и неважно, каков он в постели, достаточно
просто взглянуть на него — и уже получить удовольствие.
От неожиданности Брюс чуть с кресла не свалился. Голос был женский,
принадлежал не Холли, доносился из-за неплотно прикрытой двери.
О, дьявол! Это же домработница. Вроде сегодня не ее день... или ее?
Могучим усилием воли Брюс вспомнил все. Домработница, имя какое-то очень
простое, типа Мэри Энн, она молодая, высокая, стройная... хм, более того,
фигуристая, прямо скажем, особенно ее задница. Произведение искусства, а не
попка! Да, но мы отвлеклись... что же еще! Темные волосы до плеч... или она
под мальчика стрижется... глаза... пока неясно... губы! Губы очень хороши.
Это он помнил точно, потому что принимал ее на работу и смотрел
исключительно на ее рот. А потом, когда она уходила, соответственно, на
попу.
Так вот, рот. Чувственный — это все равно что ничего не сказать. Греховный,
соблазнительный, будящий в вас мысли отнюдь не скромные...
Сейчас эти самые губки несли такое, что Брюс постепенно превращался в одно
большое ухо. Девица... назовем ее Мэри Энн... явно не знала, что хозяин
дома, и трепалась по телефону. Судя по разнузданной лексике и непристойной
теме — с подругой. В свое время юный Брюс начинал курьером в редакции одного
дамского журнала. Юным он был очень относительно, ибо только что отслужил в
армии — так вот, находиться в одной комнате с десятью молодыми женщинами он
просто-напросто боялся. Потому что разговоры в казарме после отбоя по
сравнению с разговорами в дамском коллективе — детский лепет и образец
чистоты и невинности.
Между тем хрипловатый и обольстительный голос слегка приблизился —
Мэри
Энн
явно совмещала разговор с уборкой помещения.
— Дорогуша, я отнюдь не умничаю! Ну, может, самую капельку, но с этим
уже ничего не поделать. Интеллект как вода — всегда найдет выход. И здесь
речь не о нем, а о простом расчете. Этот уик-энд будет решающим, понимаешь?
Либо я трахну этот мир, либо мир в очередной раз поимеет меня. Меня
пригласил Шеймас, Шеймас не тот человек, чтобы приглашать на подобные
вечеринки из чистого альтруизма, так что, если все срастется, я смогу
положить баблос на депозит. НОРМАЛЬНЫЙ баблос, я имею в виду. Что? Не-ет,
столько ни одна проститутка не зарабатывает. Я не собираюсь спать за деньги,
я собираюсь жить за деньги. С кем? Да с кем угодно! Да, конечно хочу. Брэду,
и Джимми, и Питу. А особенно — Джереми ван Дайку. Вполне возможно, я сниму
нашу первую брачную ночь на видео и разошлю им. Пусть знают, чего лишились.
Короче, в этот уикэнд для меня решится все. И деревянный башмак станет
хрустальной туфелькой...
Брюс нахмурился. Шеймас... Шеймас... В Нью-Йорке не так много мормонов,
которыми это имя столь любимо. В Нью-Йорке есть всего один Шеймас, Шеймас
Тидл, владелец известного звукозаписывающего бренда, и Брюс собирается
увидеться с ним на вечеринке в субботу, а вечеринка...
Пройдет в развлекательном центре
Деревянный башмак
!
Это что же, они с домработницей идут на одну и ту же вечеринку? Фу, Брюс,
стыдись, ты же не хочешь прослыть снобом? Америка — страна равных
возможностей. У этой девицы, кстати, куда больше шансов на раскрутку, чем
было в свое время у него самого. Если предположить, что она убирается не
только у Брюса Кармайкла и Шеймаса Тидла, а еще у пары-тройки толстосумов из
их района, то...
Да еще с такой задницей! И такими губами!
— ...мышки сошьют мне платье, тыкву я уже заказала, дело за прынцем.
Прекрасным — и обеспеченным. Дайте мне принца — и Золушка удавится от
зависти в дамской комнате!
Поразительный цинизм. Впрочем, с такой фигурой у нее проблем с принцами не
будет. Особенно на одну ночь... до тех пор, пока часы не пробьют двенадцать
раз.
— ...еще чего! Дорогуша, я не-на-ви-жу эскорт-службу. И вообще, я не
расчетливая стерва, я — художник. Положусь на вдохновение.
В голове Брюса внезапно промелькнула шальная и веселая мысль: а не
подстроить ли так, чтобы они с этой Мэри Энн... совершенно случайно... ну,
вы понимаете...
Кстати, а когда у него в последний раз был горячий и быстрый секс с
прекрасной незнакомкой в экстремальных условиях? Да никогда не было. При его
образе жизни и положении это невозможно. Он босс громадной медиаимперии,
глава издательского дома, владелец телеканала, под его началом работает
большой и дружный коллектив. Если вы любите действительно хорошие
корпоративные вечеринки с отличным меню — большой дружный коллектив
буквально создан для вас. Но если вы предпочитаете горячий и быстрый секс в
экстремальных условиях — в большом дружном коллективе это невозможно.
Хорошо хоть Брюс и сам не уверен, любит ли он быстрый секс...
Он на цыпочках вышел в холл, соединяющий офис с садом. Нужно покашлять, или
чихнуть, или высморкаться — подать ей знак. Она так запросто разговаривает,
потому что уверена, что Брюса нет дома. И куда делась Холли?..
Он свернул за угол — и остановился, как вкопанный.
Мэри Энн
была прямо
перед ним. Точнее, ее часть. Очень симпатичная, притягательная и выдающаяся
во всех отношениях часть. Пресловутая попа.
Домработница склонилась над каким-то очередным загибающимся фикусом и что-то
с ним делала обеими руками, а трубку прижимала к уху плечом. Спина у нее
была гибкая, узкая, а тесные джинсы обтягивали бедра так соблазнительно, что
кашлять совершенно не хотелось. Так бы и смотрел.
Он давно уже не видел соблазнительных фигур, и это при том, что под его
началом находились все, можно сказать, сливки модельного бизнеса. Беда в
том, что все супермодели в жизни выглядели так, что при взгляде на них Брюса
охватывало всего одно желание — немедленно отвести их в
Макдоналдс
и
накормить чизбургерами, а потом еще пиццей и макаронами. С хлебом. Брюсу
нравились совсем другие женщины. Те, у кого было за что подержаться.
— О... естесьно!
Руки у нее свободны — значит, наушник.
— Конечно! Спит и видит, как бы пригласить меня. Грызет подушки по
ночам. Между прочим, на прошлой неделе в
Ньюсвик
была его фоточка с
Сандрой Баллок.
Брюс окаменел. На прошлой неделе в
Ньюсвике
с Сандрой фотографировали
исключительно его — это была тусовка по поводу ее новой премьеры. Как там
говорила Алиса? Все чудесатее и чудесатее...
— А то я не знаю, что он супер! Он не просто супер, дорогуша. Он супер-пупер-мега-
класс! Я кончаю от одного его вида...
Брюс цинично ухмыльнулся. Слишком просто. Все равно что у ребенка конфету
отобрать.
— Дорогуша, ты крайне испорченная девочка. И именно это мне в тебе и
нравится больше всего. От твоей последней реплики я покраснела до трусов. И
ниже.
Интересно, что же сказала Дорогуша? Как бы там ни было, а надо сматываться.
Потихонечку, пока она не...
Проклятые колокольчики! Развешанные по всему дому любящими руками Холли, они
звякнули в самый неподходящий момент, и Брюс застыл на месте в позе
подростка, застигнутого в женской раздевалке. Мэри Энн же издала слабый
стон, поскользнулась и обеими руками въехала в пакет с чем-то рыхлым и
влажным. Судя по запаху — с компостом.
А потом она обернулась.
У нее были коротко стриженные темные волосы, серые глаза и немыслимый рот.
Она выглядела именно так, как выглядит секс-богиня, только что вылезшая из
койки. Она не носила нижнего белья и тяготела к футболкам с обрезанным
воротом и рукавами, максимально застиранным и оттого облегающим тело, как
вторая кожа. Она не использовала косметику. И именно эти губы он хотел бы
видеть на своем... Стоп.
— Вы что здесь... Вы как здесь... Вы давно... О боже! Дорогуша, я тебе
перезвоню!
Брюс выпрямился и элегантно изогнул бровь — черную, соболиную.
— Извините, не хотел вас пугать.
— Пугать?! Да у меня предынфарктное состояние! Зачем вы так с людьми?
— Честно говоря, не знал, что вы здесь. Знал бы — известил заранее.
Фанфары, то-се...
— Хоть покашляли бы, хрен с ними, с фанфарами. Господи Иисусе...
Она выпрямилась и хотела вытереть руки об себя, но передумала. А Брюс
немедленно уставился на ее грудь.
— Так вы дома?
— Что? А, да. Но я не хотел вас пугать и подкрадываться.
— Интересно, вас же никогда не бывает дома.
— Ну, время от времени я прихожу...
— Нет, это понятно...
— Слушайте, а пошли на кухню? Вам надо помыть руки, а мне — выпить.
Она посмотрела на свои руки, и в этот момент с них прямо на ковер упал
сочный и вонючий комок грязи. Девушка задумчиво присвистнула:
— Упс! До чего ж я рукастая...
— Ничего страшного. Просто не думайте об этом.
Она посмотрела на Брюса и скроила жалобную рожицу.
— У меня проблемы, да?
— Ну... судя по тому, что я успел прослушать, — да.
Вот теперь она по-настоящему испугалась.
— Вы все слышали? У вас на кухне есть цианистый калий?
— Слышал я не все, но нам надо поговорить.
С этими словами он величаво зашагал на кухню, а поверженная красавица
поплелась следом.
Мысленно он себя ругал. Девушка права, нельзя так с людьми. Тебе должно быть стыдно, Брюс Кармайкл.
Но стыдно не было. Главным образом потому, что мешала эрекция, сильная и
неконтролируемая.
Она вымыла руки и уселась на самый краешек стула на самом углу стола. Брюс
привычно и быстро сварил кофе, разлил его по чашкам и повернулся к...
Вспомнил! Никакая не Мэри Энн, а вовсе даже Лили Смит. Простейшее имя.
— Кофе, мисс Смит?
— Ох... А вы всегда поите кофе обслугу перед увольнением?
— А с чего вы взяли, что я собираюсь вас уволить?
На мгновение в лучистых и нахальных серых глазах промелькнуло облегчение, но
потом Лили с подозрением уставилась на него.
— Тогда что там насчет неприятностей?
— Ах, это! Я имел в виду субботнюю вечеринку на Манхэттене. У вас нет
спутника, не так ли?
— Мистер Кармайкл, я лучше...
— У меня к вам предложение.
Поразительная девица. Все эмоции отражаются у нее на лице, даже непонятно,
как она ухитрилась выжить в Нью-Йорке.
— Какое еще предложение...
— Вы идете на вечеринку к Шеймасу в
Деревянный башмак
, верно?
— Н-ну... да, но...
— Я тоже иду.
— И?
— И у меня тоже нет спутницы. Когда я услышал ваш разговор... хм... я
был просто поражен. Брюс, дружище, сказал я себе, что за удивительное и
судьбоносное совпадение! Короче, не буду ли я иметь честь пригласить вас
составить мне компанию, а также иметь смелость предложить вам в компанию
себя?
Она ошеломленно проглотила кофе и нахмурилась.
— Это вы, типа, прикалываетесь так?
— Нет, прикалываюсь я совершенно по-другому. Я прошу вас оказать мне
любезность.
— А-а, ну теперь все ясно! Я окажу вам любезность, если соглашусь пойти
с вами на вечеринку, где любой коктейль стоит столько же, сколько вся моя
квартира...
— Видите ли, Лили. Можно мне вас так называть?
— Валяйте, чего уж там. Окажу еще одну любезность.
— Так вот. Всего каких-то полчаса назад я даже думать не хотел об этой
вечеринке. Но теперь я о ней почти мечтаю. Это называется стимул.
— А вы разве не с Сандрой Баллок пойдете?
— Еще чего! У нее абсолютно неуправляемый муж.
Лили откинулась на спинку стула, отчего Брюс едва не подавился кофе.
Идеальная грудь, просто созданная под его руку!
— Почему, мистер Кармайкл?
— Почему что?
— Почему вы решили меня пригласить?
— А почему мне вас не пригласить?
— Я убираюсь у вас в квартире.
— Это хорошо, вы еще и хозяйственная.
— Я поливаю цветы в богатых домах только за деньги.
— И делаете это хорошо, раз мне вас рекомендовал человек, патологически
не доверяющий наемной обслуге.
— Я не кинозвезда.
— Нет. Вы Лили Смит, красивая, интересная женщина, и я действительно
буду горд и рад представить вас на этой вечеринке в качестве своей спутницы.
Так что... в субботу в пять я вас заберу из дома.
Она облизнула губы, и Брюс мысленно приблизился к оргазму. Когда он в
последний раз так реагировал на женщину?
— Я вот что вам скажу, мистер Кармайкл...
— Брюс. Просто Брюс.
— Хорошо, Брюс. Я ни черта не понимаю, кроме одного: я буду последней
идиоткой, если скажу
нет
.
— Отлично, договорились. В субботу в пять.
— Мисте... Брюс, а вы расслышали, как я попала на эту вечеринку?
— Не все, но я знаю Шеймаса. Он обожает руководствоваться чувствами
даже в бизнесе, но чувства очень редко его обманывают. Полагаю, он в вас что-
то разглядел.
— Правда?
— Да. А что именно он мог разглядеть, вы мне расскажете по дороге на
вечеринку, если захотите, разумеется. Теперь же мне надо вернуться к работе.
И принять холодный душ в области паха!
Лили смутилась, вскочила, и они оказались совсем рядом. Брюс уловил ее запах
— тонкий, нежный, с оттенками лимона и перечной мяты, а еще — неуловимый и
тонкий аромат ее собственной кожи...
— В пять, Лили?
— Вы же не знаете, где я живу...
— Я найду вас.
— Может, я приду сюда, и мы...
Он покачал головой, не сводя с нее темных, горящих глаз.
— Стыдитесь, Золушка! Я же сказал, я найду вас.
— Я буду готова...
А я уже готов. Брюс из последних сил корчил загадочного Прекрасного Принца.
Поднес ее подрагивающие пальцы к губам, мимоходом удивившись, какая нежная у
нее кожа.
— И не бойтесь.
— Я не боюсь, просто... надо еще привыкнуть к мысли, что в субботу за
мной в мой клоповник заедет САМ БРЮС КАРМАЙКЛ. И знаете, что еще?
— Что, Лили?
— Только не обижайтесь. Вы немного чокнутый, да?
— Самую малость.
— Клево!
Он усмехнулся и уже пошел к дверям, но потом стремительно развернулся и
поцеловал ее в щеку. Волшебный румянец, окрасивший при этом ее бледную кожу,
следовало воспринять в качестве бонуса.
Лилиан Грейс Магдалена Смит простояла в пустой и громадной кухне целый век,
улыбаясь в пространство безумной улыбкой. Некоторая часть ее сознания знала,
конечно, что ей нужно убрать еще одну комнату и закончить с растениями, но
разум в целом вел себя, как обкурившийся хиппи, — улыбался и
бессмысленно таращился в пространство, где, видимые только ему одному,
колыхались на розово-голубом фоне большие золотые буквы:
МЕНЯ ПРИГЛАСИЛ НА СВИДАНИЕ БРЮС
КАРМАЙКЛ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Самый привлекательный из всех виденных ею мужиков. Самый сексуальный. Самый
известный. Самый потрясающий.
Она знала о нем все. Вес, рост, спортивные пристрастия, любовь к музыке,
преимущественно классической. Множество романов — и ни одного снимка
папарацци. Говорят, даже что-то с женой вице-президента...
Единственное, о чем не писали таблоиды, — да и не могли этого
сделать, — так это его запах. Тепло его кожи. Пылающая бездна темных
глаз под густыми сросшимися бровями. И мальчишеские завитки волос на
затылке. И еще потрясающая, кривоватая, насмешливая улыбка, привычка
вздергивать одну бровь, когда Брюс слушает других, сильные красивые руки...
Лилиан Смит из Кентукки идет на вечеринку вместе с Брюсом Кармайклом. И
затмит там всех кинозвезд, потому что рядом с ней, с Лилиан Смит, будет
Прекрасный Принц Брюс, и никакая фея-крестная ей не нужна.
Минуточку! А платье? А туфли? А прическа? Она выглядит так, словно Лили
постригли при помощи хлебного ножа и садового секатора...
Брюс и Лили.
Вечеринка. Туфли. Прическа. Брюс Кармайкл. Платье.
За ногу вашу мамашу!!!
Лили стояла посреди пыльно-душного великолепия магазинчика
Остатки сладки
и томилась.
В этот маленький магазин распродаж она любила заходить просто так, без
денег, потому что здесь работали веселые и отвязные девчонки, никогда в
жизни не окидывавшие Лили надменным и брезгливым взглядом, как их коллеги из
дорогих бутиков. О, те стервы искренне презирали Лили Смит и ей подобных,
словно и не работали за прилавком, а были, по крайней мере, компаньонками
Лагерфельда и Гуччи.
Кроме того, здесь ДЕЙСТВИТЕЛЬНО можно было купить платье от Шанель за
НЕБОЛЬШИЕ деньги.
Но сейчас мозги упорно отказывались работать в этом направлении. Мысль о
том, что через два дня она идет на вечеринку под ручку с Брюсом Кармайклом,
целиком и полностью владела сознанием Лили.
Свой маленький бизнес — уход за домашними растениями и косметическая уборка
помещений, в которых эти растения находятся, — Лили затеяла два года
назад, помогла ей в этом подружка, успешно ковавшая карьеру скандальной
журналистки. Клиенты были людьми состоятельными, богатыми и известными —
другим вряд ли бы мог понадобиться специальный человек для полива фикусов.
Кроме того, в Нью-Йорке Лили успела сменить несколько квартир и потому одно
время запросто здоровалась, например, с Робертом де Ниро, заходя в
итальянскую булочную неподалеку от Центрального парка...
Лили Смит умела при случае сыграть роль юной нахалки, девушки без
комплексов, грубоватой девчонки с рабочих окраин. Но на самом деле под всеми
этими масками скрывалась пугливая и стеснительная серая мышка из Кентукки,
особенно остро ощущающая свой комплекс неполноценности в сверкающих
пентхаусах богатых работодателей.
По клубам наподобие
Деревянного башмака
она в жизни бы не пошла, просто не
на что ей было туда ходить, но однажды молодой и крайне популярный актер,
Дэн Коул, с которым у нее сложились приятельские отношения, выгнал из дома
очередную подружку и позвал Лили скоротать вечерок в самом платоническом
смысле слова. Так она увидела своих работодателей в совсем ином свете.
Нетрезвых. С немытой головой. Без бриллиантов. За кружкой пива.
Завязавшиеся знакомства позволили ей бывать на подобных вечеринках, но тут
возникла проблема гардероба. Тот же Дэн Коул мог позволить себе драные
джинсы и мятую рубаху, потому что эти джинсы стоили, как небольшая
малолитражка, а рубаха шилась на заказ у Армани. За спиной Лили стояли секонд-
хенды и магазины распродаж. О бриллиантах в данной ситуации и говорить
неуместно.
Да, она будет рядом с Брюсом Кармайклом, но именно поэтому ей предстоит
жаркий вечерок. Внимание всех, абсолютно всех дамочек на вечеринке будет
приковано к ней, Лили Смит, и уж будьте уверены, эти великосветские тигрицы
ни за что не пропустят тот факт, что настоящее платье от Шанель, которое она
сейчас бездумно мнет в руках, на самом деле принадлежит к ОСЕННЕЙ коллекции
ТРЕХЛЕТНЕЙ давности.
Выход есть — винтаж! Винтажные изыски не зависят от сезона, и если правильно
подать себя в школьном платье вашей бабушки, вы будете даже иметь успех. Но
вот время поджимает...
И уже один тот факт, что рядом с ней будет Брюс Кармайкл, позволит ей
доказать Джереми, что она нисколечко не скучает по нему. Что вокруг нее так
и падают штабелями супермужики. Что все красавцы мира мечтают о ней,
вожделеют ее, целуют следы ее ног.
Джереми, разумеется, может даже не задуматься об этом, но само сознание...
Лишь бы все прошло гладко и она ухитрилась бы провести этот уик-энд без
своих обычных штучек. Не сломала бы каблук, не села бы на чужую сумочку, не
ляпнула бы какую-нибудь глупость. Это мы запросто.
Пронзительный девичий голос пропищал из-под самой вешалки:
— Ой, неужели я вижу перед собой саму Лили Смит?! Бож-же, как мне повезло! Не могу опомниться.
Лили выпала из ступора и посмотрела вниз, уже зная, кого увидит. Сэнди
О'Хара, рыжеволосое дитя трущоб и цветов, вечная девочка-мальчик, художница
и хулиганка, бывшая соседка по квартире и соучастница всех ее преступлений.
Худая, как жердь, зеленоглазая мочалка, в немыслимом свитере, отдельные
фрагменты которого еще помнили годы Великой депрессии, в джинсах, подходящих
по размеру десятилетнему ребенку, и в армейских ботинках, при взгляде на
которые умилился бы даже отставной сержант морской пехоты. Художница,
неформалка, поэтесса — Сэнди О'Хара наверняка одинаково комфортно
чувствовала бы себя и в пятом, и в тринадцатом, и в девятнадцатом веке, на
светском рауте и в коммуне хиппи, на Северном полюсе и в полосе прибоя на
Гавайях...
— Сэнди, я в отчаянии.
— Я слушаю.
— Не сейчас. Не сразу. Мне нужно выбрать что-то потрясающее. Нечто
текстильного происхождения, благодаря чему при взгляде на меня у всех мужчин
в радиусе трех километров начнется резкая и нескончаемая эрекция.
— Хм... Честно го
...Закладка в соц.сетях
