Жанр: Любовные романы
В сетях соблазна
...ом сяду к Шеймасу на колени и пригрожу
накормить его гастрит жаренным в масле беконом, если он не пообещает забыть
все, что ему говорила эта белобрысая дрянь.
— Класс! Не уверен, что после этого он тебя полюбит, но эффект ты
произведешь ошеломляющий. Лили?
— Что?
— Знаешь, я хотел сказать... Это действительно было потрясающе. И я
действительно никогда не испытывал ничего подобного. А еще... я немного
жалею, что все это...
— Закончилось? Так и должно было случиться, Брюс. В таких случаях
обычно говорится
все могло бы быть иначе, если бы мы...
и дальше
подставляется нужный вариант. Не бери в голову. Мне ведь тоже было хорошо.
Нет, не так. Мне было волшебно. Незабываемо. Потрясающе. Хорошо настолько,
что завтра я проснусь и скажу себе: это была сказочная ночь, мне приснился
волшебный сон, и воспоминание об этом сне будет согревать меня всю
оставшуюся жизнь. Пойдем.
— Так ты не жалеешь?
— Нет. Это самое пустое занятие в мире. К тому же гораздо страшнее
жалеть о том, чего не сделал. Мог сделать, но не сделал.
Брюс привлек ее к себе и поцеловал. Она потрясающая. Она живая, прекрасная,
немыслимая — и надо остановиться, иначе он рискует.
— Идем, красавица. Не то они пустят по нашему следу ищеек.
— Я готова.
— Вижу. И готов гарантировать, что Шеймас Тидл в очень скором времени
будет есть у тебя с руки и молить о добавке.
Между прочим, Шеймас Тидл именно этим и занимался — ел с рук женщины. В
самом прямом смысле. Ширли Бэнкс с жеманной усмешкой кормила его виноградом,
а старый хитрец изображал высшее блаженство, жмурясь и чавкая. Джереми ван
Дайк при этом стоял рядом и таращился на худощавую задницу неизвестной
брюнетки в сапфировом гарнитуре, словно это было произведение искусства.
Вероятно, точно с таким же видом он стоял бы и рядом с постелью, в которой
Ширли трахалась бы с кем-нибудь нужным...
Лили и глазом не моргнула. Абсолютно твердым шагом она миновала сладкую
парочку плюс третий лишний и только в баре обернулась к Брюсу.
— Я выпью водки. Мне это необходимо.
— Ты уверена?
— О да! Вот уж в чем...
— Тогда и я, за компанию. Сейчас найду подходящее место.
Лили скептически и горько усмехнулась.
— Да какая разница! Вот Шеймас — ему хорошо там, где он есть.
— Не заводись. Значит, водка?
— Да. Двойная.
— Ого!
— Сам не заводись. Я сегодня не за рулем. И я не хочу напиться с горя.
Мне просто нужно расслабиться.
— О да, двойная водка после шампанского — это прекрасный метод
расслабления...
— Дорогой мистер Кармайкл. Я в очередной раз благодарю вас за заботу
обо мне, моей нравственности и моем здоровье, но сейчас я хочу двойную водку
— и никакого подтекста.
Брюс покорно кивнул и пошел к стойке, где молоденький официант уже из штанов
выпрыгивал, пытаясь привлечь внимание звезды вечера... Не Лили. Его, Брюса.
Даже глазки, кажется, подкрасил.
— Прошу, мистер Кармайкл. Ваши две двойных.
Брюс проигнорировал любвеобильного официанта и вернулся к Лили.
— Будь здорова, расти большая, не обижай маленьких...
— ...и попочку потолще.
— Что-о?
— Прости, сорвалось. У нас в городке многие любили выпить. Я
наслушалась этого фольклора досыта.
Прозрачная жидкость обожгла горло и разгорелась внутри маленьким костром.
Некоторое время Лили бессмысленно пялилась в вазу с цветами, а потом ей
привиделся голубой, ярко освещенный бассейн и два обнаженных тела,
выделывающих под водой такое...
Она вздрогнула и очнулась.
— Ох... страшная вещь. Говорят, русские пьют ее ведрами.
— Что ты! Непобедимая нация.
— Брюс, ну почему ж тут у вас не играют в шарады? Или хоть в салочки...
Хотя нет, это травмоопасно.
— Видишь ли, моя нетрезвая Синдерелла, в здешнем обществе вообще опасно
играть в игры с ОДНИМ победителем. Проигравшие могут расстроиться.
— Все проигравшие расстраиваются. Один парень даже поссорился с нами и
разбил сахарницу.
— Разница в масштабах. Тот парень с досады разбил сахарницу — эти могут
обанкротить банк или разбомбить какую-нибудь страну. И все потому, что не
смогли догадаться, кого изображает зонтик, засунутый в пустую бутылку.
— А кого он изображает?
— Понятия не имею. Так, к слову.
— А я уж испугалась. Мне в голову лезут совершенно неприличные
сравнения.
— Я уже говорил тебе, ты очень развратная женщина. Так чем мы займемся
в отсутствие шарад и прочих развлечений?
— Сядем в уголке, будем переваривать алкоголь и говорить гадости про
окружающих.
— Ты любишь сплетни?
— Я? Не очень, но как можно упустить такой шанс? Ведь ты единственный
человек, который может сплетничать обо всех присутствующих СО ЗНАНИЕМ ДЕЛА.
— Ох, мисс Смит, доведешь ты меня до греха. Собственно, уже...
— Сейчас, только возьму себе десерт.
Она смело направилась к столикам с десертом, стараясь идти максимально ровно
— обычная ошибка тех, кто выпил лишнего. Кроме того, Лили была совершенно
уверена, что Брюс идет за ней...
Что характерно, возле этих восхитительных и соблазнительных столиков не было
ни одной женщины. Сплошь мужики. Впрочем, здесь все понятно. Либо нулевой
размер, либо клубника со сливками. Вместе они не ходят. Лили подбоченилась и
смерила грозным взглядом задрожавший шоколадный мусс. Жизнь слишком коротка,
чтобы отказываться от настоящих трюфелей.
Она как раз перешла к блюду с черешней в карамели, когда на ее задницу легла
мужская рука. И как-то сразу стало ясно, что это не рука Брюса. Лили
обернулась — и едва не упустила тарелку. Перед ней стоял Джереми ван Дайк.
Некоторое время она с искренним интересом рассматривала это бледное лицо с
недовольно оттопыренной губой и нервно шмыгающим носом. Ноздри у Джереми
были белые, точно фарфоровые. А глаза какие-то странные, почти полностью
голубые — зрачки превратились в булавочную головку... Как она могла считать
это чучело красавцем? Почему не спала три ночи, когда он ее бросил?
Потом на смену любопытству пришло омерзение. Она представила голого Джереми
и голую Ширли. Кость об кость, пыхтение и сопение, ритуальный вскрик и не
менее ритуальный стон удовлетворения. На все про все десять минут, после
чего оба накладывают на личики питательные маски и засыпают до утра. Фу,
гадость.
— Будь добр, убери руки с моей задницы.
— Привет, детка.
— Вообще-то мы виделись. Кстати, где твоя выдра?
— Где-то ходит. Или лежит. Пошли потанцуем?
— Извини, не хочется.
— Да ладно тебе.
— Уточняю: мне не хочется танцевать с тобой.
Он шагнул вперед и неожиданно резко притянул ее к себе. Запах
Эгоист
Платинум
— единственное, что ей в нем нравилось до сих пор.
— Джереми, будь другом, отпусти меня и не веди себя, как пьяный
грузчик.
— О, извини, дорогая, я не так хорошо, как ты, осведомлен о стиле
поведения грузчиков. Пошли танцевать.
— Да не хочу я!
— Всего один разочек. Тебе нужно потанцевать со мной, пойми.
— Нужно? Что бы это значило?
Теперь запах
Эгоиста
начисто перебивал мощный аромат виски пополам с какой-
то сладковатой дрянью. В углах тонких губ Джереми собралась слюна, и Лили
отвела глаза. Он был неприятен... да что там, попросту мерзок.
— Лили, детка, тебе нужно потанцевать со мной, чтобы справиться с
Ширли.
— Джереми, перестань нести чушь и отстань от меня. Мне не нужна твоя
помощь.
— Ошибаешься, Лилиан. Кстати, я Шеймаса знаю не меньше, чем Ширли. И он ко мне лучше относится.
— Мне. Не. Нужна. Твоя. Помощь. Конец связи.
— Половой? Шутка. Все, что от тебя требуется, — это сыграть свою
роль получше.
— Какую роль, что ты несешь? Переспать с тобой?
— Вот еще! Совершенно не хочу спать. Я бодр и весел.
— Рада за тебя, теперь отвали.
Джереми прищурился и нагло уставился на ее грудь, а потом процедил сквозь
зубы:
— Зуб даю, что кое-кто здесь, в этом маленьком уютном баре, ужасно не
хочет возвращаться в Слипи-таун. О нет. Этот кое-кто мечтает о... может
быть, о небольшом цветочном магазине? Или хотя бы о месте в постели некоего
знаменитого и богатого папика?
— Я готова отказаться от мечты о магазине, если ценой за него будет
ночь с тобой.
— Лили, у тебя завышенная самооценка, так нельзя. Признаю, у тебя
классные сиськи и тугая попка, но я знаю миллион телок в этом городе,
которые отказывают приятнее, чем ты даешь...
— Да? Это заметно, знаешь ли. Если уж из миллиона ты выбираешь Ширли
Бэнкс... значит, остальные девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот
девяносто девять телок тебе уже отказали.
— Лили, деточка, не груби дяде. Сейчас ведь все по-другому, пойми. Ты
сама полезла в высшую лигу, тебя никто не звал. А здесь дерутся по-
взрослому. Желаешь сразиться со мной на моем поле?
— Если она не захочет, то я к твоим услугам, ван Дайк.
Голос Брюса звучал благодушно и доброжелательно, но лицо Джереми внезапно
искривилось, и сам он как-то странно согнулся. Лили увидела, что Брюс
небрежно взял Джереми за предплечье и ПРОСТО держит его.
— Эй, легче, Брюс, легче! Я ведь не знал, что вы... что ты...
— А это неважно, Джереми. Тебе девушка сказала — отвали? Вот и
отваливай.
— Иногда их
нет
означает
да
...
— Да, но сейчас оно означает именно
нет
!
Лили набрала воздуха в грудь и рявкнула, дивясь самой себе:
— Я очень благодарна вам обоим за плодотворное и всестороннее изучение
сторон женской натуры, но в данный момент ОНА как раз здесь, и ОНА вполне
может сама постоять за себя. Кроме того, ОНА больше не желает слушать этот
бред.
Она повернулась к Джереми и прошипела ему прямо в лицо:
— Не пора ли повзрослеть, мальчик? Ты уже давно вырос из возраста
Хочу
вон ту машинку
!
Потом развернулась к Брюсу:
— Я знаю, ты парень хоть куда, но не нужно увлекаться спасением дев в
беде. Я могу о себе позаботиться. К тому же очень скоро тебя рядом со мной
не будет, и мне придется самой справляться с трудностями и опасностями жизни
в этом городе. А теперь, джентльмены, я оставлю вас, чтобы попудрить носик!
Она гордо шагала через зал, но с каждым шагом ее уверенность в себе таяла, и
на смену ей приходили мрачные мысли. Предложение Джереми вызывало гадливость
— но что в нем такого уж удивительного? Разве не она меньше часа назад
занималась сексом с Брюсом Кармайклом, в том числе и из чувства
благодарности за все, что он для нее сделал? Деловой подход, ничего больше.
В дамской комнате оказалось полно народу, что ее неприятно удивило. Хотелось
уединения, хотя с другой стороны, чем больше думаешь, тем крупнее кажутся
неприятности.
В кабинке она немножко повыла — очень тихо, чтобы никто не услышал. Потом
взяла себя в руки и заставила рассудок мыслить здраво.
Да, возможно, честные девушки так себя не ведут и не отдаются медиамагнатам
при первом же (и последнем) свидании. Да, Синдерелла такого себе с Принцем
не позволяла до свадьбы. Но мы не в сказке. Одна ночь с мужчиной — еще не
повод казнить себя. Главное — набраться сил и не продолжить эту историю каким-
нибудь дурацким образом, не превратиться из приходящей обслуги в девушку по
вызову.
Это должно стать ее жизненной позицией на много лет вперед — когда речь идет
о мужчинах, в последнюю очередь она будет слушать свое сердце. Слишком это
ненадежный советчик.
Собственно, с Джереми вышло так же. Он ведь очень ей понравился на той
вечеринке в центре Гугенхайма, потом она чуть не лопнула от гордости, когда
он пригласил ее на свидание; наконец, она верещала, как глупая гусыня,
узнав, что он богат и знаменит в среде
золотой молодежи
. И что она
пережила, узнав, что он просто попользовался тем, что близко лежало?
Все, хватит сердечных порывов. Холодный мозг — вот лучший друг девушек из
Кентукки.
С этими праведными и в высшей степени разумными мыслями Лили Смит покинула
дамскую комнату и вернулась в зал, где ее встретил Брюс, улыбающийся,
блестящий, великолепный Брюс, на котором гроздьями висели разнокалиберные
красавицы. И все они разошлись в стороны, когда он направился к Лили и на
глазах у всего благородного собрания крепко и нежно поцеловал ее в губы.
Разум, где ты?
9
Если бы Лили Смит могла заглянуть в голову своего Прекрасного Принца, она бы
узнала, что там роятся еще более безумные мысли.
Он таял от нежности при виде Лили Смит. Да, еще очень свежи были
воспоминания о том, как страстно отдается эта женщина, как стонет от
удовольствия в его объятиях, какая гладкая у нее кожа, как пахнут ее мокрые
волосы... Но он думал и о другом, куда более удивительном.
Как она проснется в его постели, разбуженная нежнейшим его поцелуем. Как
будет вместе с ним пить кофе на кухне, одетая в его рубаху, теплая и сонная.
Как он покажет ей свои детские фотографии, как продемонстрирует свое
неумение играть на рояле... Это было странно, непривычно, дико. Ни одну
женщину на свете он никогда не хотел подпускать так близко. Ни одна из его
любовниц не ночевала у него дома. Более того, даже от своих любовниц он
сматывался на рассвете, пока они еще спали, потому что всегда боялся увидеть
в утренних глазах своих женщин торжество собственниц...
С Лили все обстояло иначе. Он сам захотел стать ее собственником.
Брюс приподнял ее раскрасневшееся личико и шепнул:
— Уже чертовски поздно. Даже, скорее, рано.
Она вздрогнула. Первый удар полуночи...
— Да. Брюс, наверное...
— Я не настаиваю на возвращении в бассейн, но... мы могли бы поехать
домой?
— Да. Конечно. Как скажешь.
— Нет, если ты хочешь остаться здесь — тут полно места для гостей. Хоть
в доме, хоть в бунгало. Я могу договориться, без проблем.
— Нет, но спасибо за предложение. Карета уже превратилась в тыкву, так
что...
— Что-нибудь съедим или выпьем на прощание?
— Нет. Но я хотела бы поговорить с Шеймасом.
— Хорошо.
— Наедине.
— Разумеется. Прости, если был навязчив сегодня...
— Брюс, прекрати вгонять меня в краску. Ты был великолепен, я бы без
тебя пропала, ты мне помог — но через некоторые вещи мне придется пройти
самостоятельно. Не обижайся, а то я умру.
— Не умирай. Я пошел искать нашу тыкву, а ты ищи Шеймаса. И вытряси из
него душу.
Он легко чмокнул ее в нос и пошел, насвистывая что-то веселенькое, хотя на
самом деле ему хотелось только одного: запереться с ней в одном из бунгало и
заниматься любовью до утра. У самой двери он не выдержал и обернулся. Лили
уже скрылась из виду.
Что ж, так тому и быть. Через несколько часов он вернется к привычному ритму
своей жизни, а она — к своим комнатным растениям. Все встанет по местам, все
успокоится, разве что к бассейну он теперь не сможет подойти спокойно, не
вспомнив о том, как восхитительно было кружение двух обнаженных тел в
голубой воде...
Ему захотелось сбежать, отсидеться в машине, но тогда Лили может не найти
его, придется подождать. Брюс решительно нацепил маску номер три.
Искрометный юмор, бездна обаяния, флирт на грани фола, миллион авансов...
Такая работа.
Лили понятия не имела, что она скажет Шеймасу Тидлу. Это был чистый
экспромт. И как всякий экспромт, он почти удался. Во всяком случае, Шеймас
оказался один, сбивчивые слова Лили выслушал, благосклонно улыбнулся в ответ
на благодарность за прекрасный вечер и после недолгой паузы кивнул, когда
она особо подчеркнула, что очень надеется услышать его соображения и
рекомендации по поводу ее бизнеса.
От этой трехминутной беседы Лили устала так, словно вскопала целый огород. К
тому же на ум все время лезла проклятая Ширли, и Лили совсем некстати
вспомнила, как впервые познакомилась с ней. Собственно, их познакомил
Джереми, дело было на какой-то художественной выставке. И разумеется, ТОГДА
он и не думал представлять Лили как уборщицу и садовницу, просто —
моя
девушка
. А вот Ширли ее невзлюбила с самого начала, на что дурочке Лили
тогда было наплевать. Она же была уверена, что они с этой белобрысой
стервочкой больше никогда не увидятся...
Лили выбралась на террасу и увидела Брюса, отчаянно флиртующего с целой
ордой хохочущих и сверкающих женщин. Интересно. Как у него это получается?
Это врожденный талант — или многолетние тренировки? Каждая из этих дамочек
уверена, что Брюс флиртует именно с ней, а подшучивает над всеми остальными.
И все знают, что за этим не стоит ничего серьезного. Замкнутый круг
лицемерия, присыпанного блестками гламура. Только одна дурочка из Кентукки
не может заставить себя поверить в то, что страсть, огонь и жар, текущие по
жилам, сплавленные воедино тела, одно на двоих дыхание — все это вполне
может быть частью игры. Игры, которая устраивает всех... кроме дурочки из
Кентукки.
Она решительно вклинилась в круг красоток, и на сердце у нее потеплело при
виде улыбки Брюса. Ей он улыбнулся особенно, не так, как другим. Ей хотелось
в это верить.
Длинноногая брюнетка с живым и симпатичным личиком дружелюбно улыбнулась
Лили.
— О, Брюс, наконец-то ты познакомишь нас со своей очаровательной
спутницей. Сегодня ночью расплавились сотни граммов мозгов — все только и
гадают, кто эта леди в алом!
— Знакомьтесь, дамы, это Лили.
Тон у девицы был вполне дружелюбным, ни тени насмешки в глазах не
наблюдалось, и Лили с неожиданной тоской подумала, что, живи она в этом
мире, они могли бы подружиться...
— А ЧЕМ ВЫ ЗАНИМАЕТЕСЬ, ЛИЛИ?
Лили закоченела от этого вопроса, но Брюс был невозмутим и доброжелателен.
— Лили занимается комнатными растениями. Она крупный спец по
декоративным цветам и лианам, сейчас планирует расширять свой бизнес. Шеймас
очень хвалил ее бизнес-план.
На хорошеньком личике брюнетки Клер появилось нечто, напоминающее смесь
уважения и восхищения.
— Здорово! То есть вы сами разбираетесь, как делать деньги, да еще и
знаете кучу всего о цветах? А я бестолковая. Деньги умею только тратить, да
и то — никогда не знаю, сколько именно потратила. Их просто списывают с
карточки, а спросите меня, сколько стоит, например, паршивое кольцо от
Тиффани — не скажу. Но цветы — цветы моя слабость. Я обожаю орхидеи.
Брюс подмигнул Лили.
— Наша Клер заняла второе место на выставке королевских орхидей. Ее
обскакала только противная Вандербильтиха, но знатоки утверждают, что победа
за Клер!
Клер горделиво приосанилась, но тут же по— девчачьи прыснула.
— На самом деле вся слава принадлежит моему садовнику, но его имени
никто не знает. Я сама не разбираюсь даже в том, каким концом тыкать эти
цветы в землю.
Она подумала и добавила, глубокомысленно сморщив носик:
— Собственно, для этого и нужны садовники, ведь так? Возиться в земле,
в навозе этом вонючем... Брр, меня бы сразу вырвало.
Лили молчала. Все верно, все правильно. Каждому свое. Надо знать свое место,
и тогда мир будет вращаться. Садовнику — навоз, красотке Клер — бриллианты,
Брюсу — внимание всех женщин мира, Джереми ван Дайку — Ширли Бэнкс.
Почувствовав скованность девушки, Брюс обнял ее за талию, прижал к себе
покрепче и помахал девицам рукой.
— Пока, красотки. Постарайтесь не разбить слишком много сердец.
— Пока, Брюс! Пока, Лили!
В машине Брюс немедленно притянул ее к себе и с тревогой заглянул в глаза.
— Что-то не так?
— Все так. Даже лучше. Просто устала.
— Только не засыпай. Я еще должен наговорить тебе комплиментов.
Она умиротворенно улыбнулась и прижалась к его груди, закрыв глаза. Ничего
особенного она не хотела. Просто вот так прижаться к нему и провести
оставшиеся два с половиной часа счастья, запоминая его запах, его низкий,
рокочущий голос, его надежные крепкие руки... Завтра будет завтра, а сейчас
ей можно передохнуть...
— Ты была на высоте, Лили Смит. Ты действительно победила всех.
Шеймаса. Джереми ван Дайка. Меня. Ты запомнилась, ты выделилась из всей этой
массы, показала характер.
— Спасибо...
— Нет, спасибо тебе. Потому что я к тому же еще и получил море
удовольствия вместе с прекраснейшей женщиной. Ты по обыкновению не поверишь,
но у меня никогда не было такой пленительной, яркой и чувственной ночи.
— Спасибо...
— И хотя ты расфырчишься, как кошка, но я все же скажу: ты можешь
рассчитывать на мою помощь и обращаться ко мне, не стесняясь. Лили Смит, ты
особенная женщина. Необыкновенная. Заслуживающая счастья...
— Спсб...
— Лили Смит! Ты спишь, что ли?
— Нет, что ты. Просто слушаю тебя и наслаждаюсь покоем.
Он еще что-то говорил, нежное, успокаивающее, в высшей степени приятное, и
лимузин скользил бесшумно по песчаной аллее, а Лили уже была очень далеко
отсюда.
В своем мире. Там, где ни у кого нет садовников. В мире, где делятся
последним и зарабатывают себе на жизнь, не гнушаясь никакой работой. Где
живут в квартирах стоимостью в один бриллиант из серьги Ширли Бэнкс. Где
смеются и плачут искренне, где ссорятся и мирятся, но никогда не строят
козни исподтишка, где...
Где все по-настоящему, где ей очень нравится практически все, кроме одного.
В этом мире Брюса Кармайкла нет, не будет и быть не может.
Надо списаться с Силли и Милли. Они наверняка обругают ее последними словами
и посоветуют кучу всякой ерунды, которую сами никогда не сделали бы, но зато
в чате можно выговориться так, как не выговоришься и на исповеди, а потом,
все сегодняшние впечатления невозможно носить в себе. Сэнди же О'Хара живет
по режиму, и потому до часу дня недоступна — спит. Спит. А Лили Смит не
спит... Не спала всю ночь... Сутки прочь... Знаю, как тебе помочь...
Синдерелла, не потеряй туфельку...
— Лили, ты спишь?
— Нет, что ты.
— Это хорошо. Потому что у меня к тебе дело.
Всего одного поцелуя оказалось достаточно, чтобы спать ей расхотелось. Вот
вам и Спящая Красавица.
Лили все сильнее выгибалась в сильных руках, одновременно прижимаясь к Брюсу
теснее, теснее, еще теснее, в итоге им обоим стало больно, но разомкнуть
объятия казалось немыслимым. Два с половиной часа пути она попросту не
заметила, а Брюс — Брюс не только заметил, но и становился мрачнее с каждой
минутой. Во-первых, собственное возбуждение, не находящее выхода, оказалось
штукой болезненной. Во-вторых... закончить сказку бывает гораздо труднее,
чем ее придумать и хорошо рассказать.
Когда лимузин притормозил возле дома, Лили с некоторым недоверием уставилась
в окно, а затем повернулась к Брюсу.
— Это который же час?
— Половина пятого.
— Ого! То-то я смотрю, народу никого... Ты сейчас спать поедешь?
— Да, только ненадолго. У меня интервью для
Джи Кью
, в десять.
— А ты перенеси.
— Нельзя, потом тоже интервью, для
Воуг
.
— Противные толстые журналы, ненавижу их, прямо замучили...
Она довольно точно скопировала интонации девушек с вечеринки, и Брюс
засмеялся.
Потом они вылезли из машины, и Брюс повел ее к дому, испытывая странную
тоску. Джои высунулся из окошка и помахал Лили рукой, она ответила
приветственным взмахом.
Было тихо, так тихо, как бывает в большом городе очень недолгое время,
аккурат перед рассветом. В паре кварталов орала сигнализация на чьей-то
машине, глубоко под землей пробухало первое метро. Лениво пересекла им
дорогу ободранная, но довольная кошка, на карнизе неуверенно курлыкнули
просыпающиеся голуби, а воробьи ответили им абсолютно проснувшимся
чириканьем.
Новый день наваливался на Большое Яблоко, и не было в этом новом дне ни
сказки, ни романтики, но были свежесть и новизна, однако Брюс не радовался
этому. В новом дне не будет места Лили Смит, удивительной девушке,
ухаживающей за растениями богатых бездельников.
И ему захотелось сделать на прощание что-то веселое и неожиданное, поэтому
он подхватил ахнувшую Лили на руки и понес ее по лестнице наверх, а она
зажимала себе рот руками и шипела, чтобы он немедленно поставил ее на место.
Кислород практически закончился, и перед глазами поплыли зеленые круги,
когда они оказались перед дверью квартиры Лили, и Брюс осторожно опустил ее
на землю. Вот теперь точно все. И самое паскудное, что он профессионал и
отлично знает: нельзя никаких последних поцелуев, нельзя напроситься на
кофе, нельзя
...Закладка в соц.сетях
