Жанр: Любовные романы
В сетях соблазна
... в последний раз трахнуть ее прямо на лестничной клетке...
Ничего этого нельзя, это дурной тон и полное безобразие. Сказка кончилась, и
надо просто сказать...
— Ну... спокойной ночи, Лили?
— Вернее, с добрым утром.
— Да. Постарайся отдохнуть. А насчет Шеймаса — звони, если что.
— Нет, но все равно спасибо.
— Лили?
— Что, Брюс?
— У тебя все будет хорошо.
— Конечно. Я буду очень стараться.
— Пока.
И пошел вниз, не оборачиваясь, а она, тоже не оборачиваясь, вошла в
квартиру, разделась догола и полезла в душ.
Час спустя расслабленная и странно спокойная Лили Смит сидела с ногами в
старом кресле и терпеливо ждала, когда на экране монитора появятся знакомые
логотипы двух ее виртуальных подружек. Силли и Милли были ненастоящие их
имена. На самом деле одной было сорок пять, она была замужем и имела троих
детей, а работала в университете Мичигана; вторая была ровесницей Лили,
студенткой Калифорнийского университета и по совместительству консультантом
в одной частной галерее. Силли, Милли и Лили — отличное трио для чата,
потому они так и назвались. Характерно было то, что от Силли — сорок три
года, профессорская степень — Лили обычно получала самые правильные и самые
хулиганские советы, в то время, как юная Милли больше всего напоминала
своими нравоучениями добрую, но старомодную тетушку из английской
литературы. Это несоответствие ужасно веселило Лили, а иногда и раздражало,
но сегодня утром она не собиралась спрашивать совета, сегодня ей требовались
только слушатели.
Силли и Милли от дурочки Лили. Привет дифченки! Не хотите ли повеселиться
нащет АПСАЛЮТНА глупой своей подружки?
Для начала — как дела и проч и проч? Надеюсь, погода хороша, и вы хорошо
проводите выходные, а в данный момент спите без задних ног, потому как и
там, и там достаточно рано.
Вчерашняя ночь была самой интересной ночью в моей жизни. Во-первых, я
выяснила, что у меня есть самый настоящий Враг. Как в кино про плохих парней
и девчонок. Она тощая и белобрысая, ее зовут Ширли, и у нее столько денег,
что она могла бы засадить весь Манхэттен ананасами и даже не чихнуть.
Своими, впрочем, капиталами она управляет железной рукой, так что на ананасы
нам рассчитывать не приходится. О моем существовании она бы могла даже не
узнать, если бы я случайно не познакомилась с очередным НЕПРАВИЛЬНЫМ парнем,
Джереми, я вам о нем писала. В результате эта самая Ширли, которую я для
краткости буду называть просто Сучка, наговорила обо мне всяких гадостей
толстому дядьке с большой чековой книжкой, от которого зависит все мое
БУДУЮЩЕЮЕ!!! И из-за этой кобылы — я имею в виду Сучку — я так и не знаю,
стану ли я знаменитым поставщиком цветов для церемонии Оскара или буду
вынуждена свалить на родину и устроиться продавщицей в местный супермаркет.
Вот такие дела. Да, чуть не забыла. Брюс Кармайкл оказался просто свой
чувак, отличный парень и все такое. Блин, совершенно немыслимо представить
то, что я хочу сказать, в письменном виде, но я... Короче, девочки, Я С НИМ
ПЕРЕСПАЛА. Надеюсь, вы понимаете, что мирное похрапывание на соседних
сиденьях лимузина здесь ни при чем, и вообще сон тоже ни при чем, потому что
все произошло в здоровенном бассейне с нарисованной русалкой, после того,
как мы выпили шампанское по тысяче баков за бутылку. Вот сейчас написала и
поняла, как это пошло звучит, но что поделать. С ним было потрясающе. И я
ничуть не жалею. Более того, я скучаю по нему, немножечко. Это остаточные
явления, просто он весь вечер и всю ночь был таким лапочкой и тюпочкой, что
обалдеешь, а теперь все кончено, и мы все знаем, что так и должно быть, ведь
верно? Потому что я не могу быть его девушкой, это совершенно исключено. Вот
если бы он был редким сортом рододендрона, я бы ухаживала за ним и каждый
день мыла в душе. Голой. Хахаха. Вы не думайте, я не пьяная и не в истерике,
я просто очень рада, что у меня есть вы, потому что мне необходим совет, как
жить дальше, а поскольку вы постоянно даете мне кардинально противоположные
советы, то истина наверняка где-то рядом. Я вас ц., споки ноки, пишите мне,
но не забудьте предварительно все хорошенько обдумать. Ваша Синдерелла.
ПыСы. Чуть не забыла, Сэнди притащила обалденный анекдот в тему: Телеграмма
Фее-крестной от Синдереллы. Пропустила полночь. Застряла в тыкве. Бухаю с
мышами
. Прямо про меня!
.
Два дня спустя, вечер понедельника, та же квартира, то же кресло. Лили Смит,
ненакрашенная и, пожалуй, даже и непричесанная, все в той же футболке и
драных джинсах сидит все в том же кресле. Ноутбук светится перед ней тусклым
голубоватым светом, рядом лежат сотовый и обычный телефоны. На лице у Лили
почти буддистская отрешенность и умиротворение.
На самом деле этой отрешенности предшествовали несколько часов интенсивного
обгрызания ногтей и бесплодного ожидания звонка из приемной Шеймаса Тидла.
Надо ли говорить, что никто не звонил? А когда она набралась наглости и
позвонила сама, отвратительный в своей неискренней вежливости голос
автоответчика с прискорбием сообщил, что мистер Тидл ужас как занят, и
предложил оставаться на линии.
Лили Смит была девушкой умной и абсолютно не склонной к вырыванию волос и
посыпанию главы пеплом. Она успокоилась, выпила чаю и констатировала для
себя самой факт, что усилия Ширли Бэнкс, судя по всему, дали свои
отравленные плоды, и Шеймас Тидл не забыл про нее, а сознательно избегает,
по крайней мере, оттягивает разговор до тех пор, пока самолично все не
проверит.
Вот она и сидела с отрешенным видом, утешая себя воспоминаниями о былом
счастье.
Вчера в новостях показывали репортаж о вечеринке в
Деревянном башмаке
.
Гениально снято! Брюс был буквально в каждом кадре, но от Лили ухитрились
везде оставить лишь кусочек локтя. Даже удивительно, учитывая, что весь этот
вечер они провели практически в обнимку.
Все эти два дня она тщетно пыталась убедить себя, что вполне способна
отнестись к произошедшему, как к прекрасному, но короткому эпизоду
собственной жизни. Ничего не получилось. Сейчас, на исходе вторых суток
после вечеринки, Лили Смит отчетливо понимала: ей нужен ее бизнес — и Брюс
Кармайкл.
Лучше бы он был не таким идеальным. Плохо целовался. Предпочитал
экзотический секс. Был импотентом. Но нет, Брюс был потрясающим, немыслимым,
несравненным во всех отношениях, да к тому же еще и хорошим человеком.
Добрым. Воспитанным. Дружелюбным. Честным. Не заносчивым.
Лили вздохнула и вышла из ступора. Хорошо, что Сэнди обещала зайти за ней и
прогуляться до кофейни на углу. Можно будет поговорить, хотя с Сэнди О'Хара
не разгуляешься. Экстремизм у ирландцев в крови, и маленькая нонконформистка
не признавала пустых страданий на сердечную тему. Лили даже побаивалась
рассказывать ей подробности...
Звонок в дверь вывел ее из астрала окончательно. Лили встала, потянулась и
направилась к двери, ворча себе под нос:
— Иду я, иду... Вероятно, это все потому, что ты рыжая. Взрывной
характер и нулевой порог терпимости... Сэнди! Прекрати трезво...
Это была не Сэнди. Точнее, не совсем Сэнди. Прямо перед дверью стоял Брюс
Кармайкл. Неотразимый, как и всегда, в голубой рубашке в мелкую полосочку и
потертых джинсах с декоративными дырками на коленях. Стильно, дорого,
сногсшибательно. В принципе, он даже гармонировал с Сэнди О'Хара, которая
обнаружилась здесь же, слегка южнее. Разумеется, в полной мере затмить
великолепие наряда Сэнди Брюс не мог — это было не под силу никому из
живущих в подлунном мире. Камуфляжные штаны, цыганский широкий пояс со
множеством карманов, кружевной топ, меховая безрукавка и деревянная кобура
от маузера в качестве дамской сумочки. На кобуре болтался потертый лисий
хвост, а голова Сэнди напоминала закат очень ветреного дня — концы ее рыжих
прядей были выкрашены в радикально алый цвет. Все это великолепие было
отягощено — в буквальном смысле слова — коллекцией тусклых цепей с брелками
в виде черепов, летучих мышей, символов инь и ян и прочей ерунды.
Брюс придушенно кашлянул и сообщил:
— А я тут мимо шел, дай, думаю, зайду...
Сэнди бодро подхватила:
— Я чуть не врезала ему по чайнику сумочкой. Думала, один из местных
придурков собирается отлить в нашей парадной. А он, оказывается, просто ждал
лифт! Думал, что его починили. Кстати, Лили, он прикольный.
Лили прислонилась к стенке и изо всех сил постаралась выглядеть безмятежной.
— Привет, Брюс. Удивлена — но рада.
— Я не позвонил, извини...
Сэнди вклинилась между ними.
— А на какую тусу мы завалимся сегодня?
Брюс робко поинтересовался, начиная пятиться:
— Если у вас двоих планы на вечер, то я...
Лили подалась вперед. Скорее всего, она совершает ошибку, но если он сейчас
уйдет, то уж точно навсегда.
— Мы просто собирались выпить кофе в местной забегаловке. Там плохо
кормят, но кофе варит настоящий турок. Пойдем с нами?
— Кофе?
— Да. Обычный кофе. По-турецки. Вполне можешь рискнуть.
— Я... конечно. С удовольствием.
Сэнди отвесила мощный хлопок по плечу Брюса.
— Душка Кармайкл. Пусть мне кто скажет, что все мильонщики снобы. Наш
Брюс не такой. Вперед, Христово воинство! Йо-хо, удача при мне...
И Сэнди решительно зашагала вниз по лестнице. Кобура хлопала по тощей
заднице, камуфляжные штаны шуршали, цепи звенели, а мелодичный, хоть и
хриплый голосок выдавал точную мелодию старинной пиратской баллады. Лили с
улыбкой взглянула на Брюса, и он тоже ответил ей робкой улыбкой — а потом
привычным уже жестом приобнял за талию и привлек к себе.
— Я скучал.
— Я тоже. А если честно — как ты здесь оказался?
— Да случайно, говорю же. Ездил по магазинам, то-се... Через час у меня
встреча, так что кофе в самый раз.
Лили кивнула и сосредоточилась на своих ощущениях. Рука Брюса лежала на ее
бедре привычно, властно и немного небрежно, но ее тепло распространялось,
казалось, по всему телу. Лили почувствовала во всем теле легкость, а на
молчание Шеймаса Тидла ей стало решительно наплевать.
— Как твое воскресное интервью?
— Отлично прошло, хотя глаза так и норовили закрыться. И девочка
попалась приятная, не наглая и не дура. Впрочем, тема не гламурная, а
деловая, так что у нее не было шансов.
— Деловая?
— Да. Это насчет
Шика
. Дело в том, что мой отец наконец-то собрался
на покой — как он это называет.
— И что?
— Ну... он собирается в скором времени огласить, кому же перейдет
Шик
.
— Но ведь он уже твой?
— Я исполняю обязанности генерального директора. Я акционер,
соучредитель и прочее. На самом деле Реджи куда больше работает и куда
больше достоин, но... никто не знает, что решит папа. Видишь ли, для него
Шик
является любимым детищем и чем-то вроде талисмана, так что он будет
колебаться до последнего.
— Как все сложно... Ты мечтаешь занять его место?
— Честно — нет.
— Как это?
— Лили, это сложно объяснить, но я... я никогда не смогу так неистово
переживать за судьбу издательского дома
Шик
. Для меня это всегда будет
всего лишь семейным предприятием.
— Всего лишь... Хотела бы я, чтобы мой несостоявшийся цветочный бизнес
однажды стал семейным предприятием, которым я дорожила бы с такой же силой.
— Несостоявшийся? То есть с Шеймасом ты не говорила?
— Не говорила, но сейчас нам лучше присоединиться к Сэнди, потому что
она уже залезла на стул и подпрыгивает, привлекая наше внимание.
— Она очень... импульсивна. Но симпатична.
— Я ее очень люблю. Сэнди, слезь со стула, не травмируй официанта. Мы
задержались на каких-то пару секунд.
— За пару секунд может произойти конец света. И зародиться новая
галактика. Потом, что это за привычка трепаться посреди проезжей части? Вы
чуть не стали причиной ДТП!
— Неправда.
— Правда! Разумеется, не ты, а твой фраерок. Мистер Кармайкл, а как
долго ты привыкал к всеобщему вниманию?
— А я до сих пор к нему не привык. Просто научился от него закрываться.
Сэнди... а чем вы красите волосы?
— Достигается многочисленными опытами. Между прочим, сегодня я
планировала получить лиловый оттенок медного, но получилось слегка
повеселее. Вам не нравится?
— Класс! Я просто думаю, что вам к всеобщему вниманию тоже не
привыкать.
Маленькая нахалка перегнулась через стол и несколько мгновений пристально
смотрела Брюсу в глаза, а потом ответила неожиданно тихим и спокойным
голосом:
— Вы не совсем правы, мистер Кармайкл. Маска клоуна есть защитная
окраска, и служит она для того, чтобы максимально резко и быстро вызвать у
окружающих шок, после которого они понимают, что перед ними всего лишь
клоун, а стало быть — фантом. С этого момента вы становитесь невидимкой.
Можно хоть банк грабить — никто из свидетелей не назовет клоуна, потому что
клоун — не человек.
Брюс ошалело смотрел на Сэнди. Лили спрятала улыбку. Мало кто знал, что
Сэнди О'Хара успела защитить несколько дипломов. Сравнительная психология,
смеховая культура и традиции шутовства, история средневекового искусства...
Брюс неожиданно заинтересованно спросил:
— Тогда чем же отличается МОЯ защитная окраска?
— Только одним. В отличие от клоуна, вы чертовски боитесь выглядеть
смешно. Потому в мире гламура идиотизм возведен в степень нормы. Люди на
полном серьезе создают свою, маленькую и изолированную реальность и изо всех
сил ей соответствуют.
— Позвольте, но в чем идиотизм...
— Я назову вам набор отдельных фактов. Резать собственное тело. Глотать
глистов, чтобы похудеть. Обсуждать с мужем, какая клизма лучше очищает
кишечник. Заниматься с утра фитнесом, чтобы вечером накидаться кокаином.
Напиваться в хлам на тысячу баков за вечер, чтобы потом пожертвовать миллион
на борьбу с алкоголизмом. Разбомбить суверенное государство, чтобы насадить
там демократию. Достаточно? Или еще примеры?
— Да, но разве это свойственно только...
— Только, только. У других на такое просто нет денег. Только не
принимайте на свой счет, хотя... Если вам действительно не нравится ваш мир,
почему вы просто не поменяете его?
— Вы считаете, это так просто?
— Я не хочу спать на гвоздях — и не сплю на них. Ненавижу есть молочные
пенки — и не ем. Не хочу трахаться с бомжами — и не трахаюсь. Подставьте на
нужные позиции
перина из пуха страуса
,
фуа-гра
и
звезды шоу-бизнеса
,
получите абсолютно нормальную программу действий. Ничего
сверхъестественного.
Брюс расхохотался.
— Сэнди, вы потрясающая. Сейчас мне и в самом деле кажется, что все
просто. Хотя остается еще управление капиталами...
— Пфа! Если вы жадина, наймите управляющего. Если бессребренник —
отдайте в благотворительные фонды. Я знаю, что такое проблема нехватки
денег, но уж куда их девать... извините. Кстати, а я не очень нарушаю ваш
тет-а-тет?
— Вы его украшаете, Сэнди. Лили, а о чем ты задумалась?
Лили Смит посмотрела на Брюса прозрачным взглядом безмятежных серых глаз и
просто ответила:
— О сексе.
11
Хорошо, что он не успел глотнуть кофе, а то подавился бы.
— Извини... о чем?!
— Я думала, не пришел ли ты потому, что захотел заняться со мной
любовью.
— Мм... нет. Пришел я не поэтому. Если честно, я вообще не знаю, зачем
я пришел. Просто думал о тебе, случайно оказался в этом районе...
Сэнди преувеличенно аккуратно сгребла чашку, булочки, сигареты и пепельницу
и гусиным шагом отправилась на открытую веранду. Брюс с улыбкой посмотрел ей
вслед.
— Она великолепна. Умна. Тактична. И потрясающе... органична во всем
этом кошмаре. Джонни Депп ее оценил бы.
— Так что там о случайностях? Ты случайно оказался в этом районе, думал
обо мне...
— Если уж до конца честно, то я приехал сюда совершенно сознательно и
исключительно потому, что ты здесь живешь.
— И секс здесь ни при чем?
— Не могу пока ничего сказать. Когда сформулирую — извещу.
— Брюс?
— Да, Синдерелла?
— Я не уверена, что поступаю правильно. Я почти уверена, что поступаю
неправильно. И почти наверняка буду об этом жалеть. Но все-таки скажу,
потому что если не скажу, буду жалеть еще больше. Я не готова сказать
Конец
. Я могу рискнуть. Если ты захочешь. И не хочу никаких обещаний и
заверений. Единственное, о чем я прошу, — будь добр со мной. И честен.
Он смотрел в серые лучистые глаза маленькой девочки из Кентукки, девочки,
так свободно и доверчиво отдающей ему себя самое, девочки, в тысячу раз
более живой, чем все молодящиеся и спортивные звезды шоу-бизнеса. Он смотрел
в серые глаза своей Золушки и думал только о том, что уже два дня не целовал
эти губы...
Она не поняла, куда делся окружающий мир, но зато Брюс снова целовал ее, и
это было самым лучшим известием.
Сэнди на веранде хмуро покачала головой и заказала себе
Маргариту
.
Классовый враг — всегда классовый враг, даже если у него физиономия Брюса
Кармайкла.
Если он обидит Лили, Сэнди... подожжет редакцию журнала
Шик
! Это мало что
исправит, но перформанс будет клевый!
Неделю спустя. Выдержки из интернет-переписки трех милых дам.
...Ты называешь себя Дубовой Головой, но это не вполне верно. Ты пока
никаких особенных глупостей не совершила, все твои поступки вполне
укладываются в гендерную теорию. Женщина всегда зависима, и ты попала в
рабство к БК совершенно сознательно. Тебя инстинктивно тянет к самому
подходящему самцу в стае. Здоровое потомство и все такое, тьфу-тьфу, не к
ночи будь помянуто. Однако все дальнейшие теории насчет того, что мы все
равны перед Богом, — это полная чушь. Все равны, но некоторые чуть
более равны, чем остальные. Ты никогда не войдешь в его мир, а он не станет
своим в твоем мире...
...и если следовать этой fucking логике, то цветочницы должны выходить за
садовников, уборщицы за мусорщиков, а президентши за президентов. Так не
бывает. От этого бывает вырождение и деградация, спроси кого хочешь. Ты сама
пишешь, что тебе с ним интересно, есть о чем поговорить и т. д. Вот и
давай. Сложится — хорошо, не сложится — ты хоть будешь знать, что
попыталась. Мы, девочки, заслуживаем радостей в нашей нелегкой жизни...
...от ваших гребаных советов! Я понятия не имею, что мне делать, потому что
ничего не происходит. Я была на этой неделе у него дома. По работе,
исключительно по работе. Его секретарша сообщила, что он в Лос-Анджелесе на
вручении Оскаров
. Я впервые в жизни пропустила трансляцию церемонии,
потому что боюсь увидеть его в обнимку с какой-нибудь выдрой. Дело не в
выдре, я уже знаю, что для них для всех это — часть работы. Просто я боюсь
увидеть на его лице такое же искреннее и нежное выражение, с каким он
смотрел на меня, и понять, что я ТОЖЕ БЫЛА ЧАСТЬЮ ЕГО РАБОТЫ!!!
.
Брюс отпил содовой и просиял улыбкой очередному фотокору. Вечеринка шла
своим чередом, официанты сбились с ног, в воздухе не осталось ни одного
процента кислорода, одна
Шанель
. Золотые истуканы бесстрастно взирали на
людскую суету, и все это очень смахивало на последние дни Вавилона.
Награждение начнется через час, а пока все делают вид, что страшно
взволнованы/абсолютно спокойны. Имена награжденных известны небольшому кругу
избранных, причем все рассчитано очень грамотно: имена победителей сообщили
заранее именно тем, кому это абсолютно по барабану. Бизнес есть бизнес.
Оскар. Грэмми. Эмми. Все одинаково богато, запротоколировано, рассчитано по
минутам. Некоторое оживление может внести какая-нибудь вечно пьяная рок-
звезда, которую организаторы сдуру пригласят на церемонию в качестве
ведущего. Впрочем, монстры рока тоже хорошо считают. И зачастую их дикий
имидж — всего лишь часть бизнес-плана, составленного хорошенькими
аккуратненькими мальчиками в элегантных костюмах.
Он так и не узнал про Шеймаса...
Брюс с тоской огляделся по сторонам. Все вроде хорошо, все привычно и
прилично, все заранее известно, более того, Брюс сидит на своем любимом
месте и спутница у него вполне гламурненькая. Почему же сегодня его так
тянет напиться? Почему улыбки становятся все более вымученными?
Потому что он все острее ощущает, что находится не в том месте и не в то
время, да еще и совершенно не с тем человеком.
Келли прелестна. Обворожительна. Очаровательна. Келли получает двадцать
миллионов за фильм. Келли — обладательница личика и фигуры, от которых у
большей части мужского населения случается неконтролируемая эрекция.
Кроме того, Келли непроходимо глупа, глупа настолько, что садовая улитка по
сравнению с ней — верх интеллекта. И при этом Келли востребована. Боги, да у
нее же нет таланта!
В данный момент она неуверенно хихикала над чьей-то шуткой, а потом
склонилась к уху Брюса.
— Брюс, я хочу писать. Проводи меня.
— Детка, а сама?
— Проводи!
Он покорился. В конце концов, на сегодняшний вечер его выделили Келли, как
номинантке на
Оскара
, в качестве бонуса. Хорошо еще, что нравы Голливуда
не пали так низко, чтобы провожать дам прямо до кабинок.
Они торжественно прошли по переплетению красных ковровых дорожек,
имитирующих дорогу звезд и даже украшенных миниатюрными копиями золотых
идолов. По дороге Келли успела перецеловаться со всеми знакомыми,
малознакомыми и вовсе незнакомыми людьми, заслужившими ее внимание, и Брюс
смог расслабиться только в курилке, когда Келли удалилась в место уединения.
Его мысли вновь вернулись к Лили, и он задумался о том, что же заставляет
его все время вспоминать их встречу, их единственную проведенную вместе
ночь, их короткое свидание в кофейне... Это даже отношениями не назовешь,
так, флирт, не больше. Но ни к одной женщине в жизни он не хотел вернуться.
К Лили — хотел.
Она смеялась, когда ей было смешно, она слушала его, когда он к ней
обращался, она реагировала искренне и не боялась задавать вопросы. Она была
красива настолько, что абсолютно не нуждалась в макияже и бриллиантах —
бриллианты ее глаз сияли куда ярче.
Лили Смит была той женщиной, в которой он остро нуждался, но именно поэтому
он не мог себе позволить навязать ей свое общество.
Потому что, стань они любовниками, ему придется что-то делать вот с такими
вечерами, с дурой Келли, с фотографиями в газетах и журналах — со всей своей
жизнью. Не может же он предложить Лили встречаться в определенные дни, а в
остальное время сидеть и любоваться по телевизору, как ее возлюбленный
треплет за задницу очередную звезду и сообщает в объектив, как он счастлив и
горд вручить премию этой безусловно талантливейшей (красивейшей, умнейшей,
т. д., т. п.) женщине нашего кинематографа?
А если попробовать ввести в этот мир Лили... Она не захочет, и это основная
причина, но есть и другие. В этом мире Лили не нужны. Здесь требуются Келли,
Джулии, Анжелины и Клер, цыпочки и лапочки, силикон и фарфор, ослепительная
неискренность и искренняя вера в собственную непогрешимость.
А может быть, Лили поймет его и потерпит некоторое время? Уж она-то способна
оценить истинную стоимость этих людей, способна понять, что они все Брюсу
совершенно неинтересны и не нужны...
— Ой, милый, так нежно ты мне еще никогда не улыбался!
Он секунду таращился на Келли, просто не понимая, откуда она взялась.
Улыбался он не ей, а Лили. Естественно, что Келли знать об этом не должна.
— Дело в том, детка, что ты просто обворожительна. Я не мог удержаться.
— Спасибо, котик. Давай поскорее вернемся к столу, допьем шампанское и
отправимся на свои места. Я уж-жасно волнуюсь, кто же стал лучшим актером
года! Только бы не... ну, ты знаешь. Он мерзавец.
— Келли, перестань. Он обычный парень и вполне ничего себе...
— Он сказал, что у меня толстая задница. Я его ненавижу!
— Уверен, он уже сожалеет о случайно вырвавшихся словах.
— Вот что мне в тебе нравится, Брюс, так это то, как ты выражаешься.
Иногда не сразу и поймешь, что ты имеешь в виду — не то что эти болваны-
актеры. Они ужасные сквернословы. У меня прямо голова иногда от них болит.
— Бедная Келли!
— И потом, ты самый отпадный парень из всех, кого я знаю. Симпотный и
все такое.
— Келли, поверь, я вовсе не так хорош...
— Я знаю, что говорю. НЕКОТОРЫЕ считают меня идиоткой. Они очень
ошибаются.
— Что
...Закладка в соц.сетях
