Жанр: Любовные романы
Ты - лучший
...— Тюра приехала.
— Откуда вы знаете?
— Она всегда приезжает по воде. Пошли. Придется встречать.
Все трое спустились в холл. С улицы, от самой реки доносился довольно
пронзительный женский голос:
— Осторожнее, идиот! Это не седло и не подпруга, это чемодан! И если ты
его уронишь в воду, то можешь сразу пойти и повеситься... Господи, вы тут
когда-нибудь моетесь? Завтра тоже будет вонять навозом? Где Джон? Может,
хоть кто-нибудь соизволит меня встретить?
На этой фразе двери распахнулись, и в них возникла высокая платиновая
блондинка с зелеными глазами. На блондинке был обтягивающий белый брючный
костюм, белые полусапожки, расшитые стразами, и белая же широкополая шляпа.
На холодном и прекрасном лице соседствовали презрение, возмущение и светская
улыбка, хотя последняя получилась хуже всего — мешали брезгливо кривящиеся
губы. Позади блондинки был виден пыхтящий Рикардо, согнувшийся под тяжестью
невероятно громоздкого чемодана, разумеется, из белой кожи.
Блондинка обвела всех присутствующих холодным взором и изрекла:
— Здравствуйте. Я тоже счастлива вас всех видеть. С вами, мисс, мы
незнакомы. Я — Тюра Макфарлан.
Морин сразу поняла, почему Каседас и Алисия так не любят Тюру. Мисс
Макфарлан вела себя так, словно это она была хозяйкой Дома На Сваях, а все
остальные являлись даже не гостями — непрошеными и надоедливыми
посетителями.
Макияж ее был безупречен, цвет глаз наводил на мысли о цветных линзах, тело
под белым костюмом ненавязчиво указывало на то, что занятия фитнесом — залог
отличной фигуры.
Тюра поцеловала воздух около щеки Каседас, царственно и пренебрежительно
кивнула Алисите, не удостоила даже взглядом выглянувших из кухни для
приветствия Кончиту, Марисоль, Чимару и других женщин, а затем уставилась на
Морин.
— Так, значит, это и есть спасательный круг, брошенный Мерседес?
Морин спокойно и дружелюбно улыбнулась в ответ.
— Я предпочитаю, чтобы меня называли распорядительницей торжества.
Морин О'Лири. Как поживаете, мисс Макфарлан?
— Прекрасно, благодарю вас. Полагаю, в вас метра два.
С этими словами она смерила Морин взглядом с головы до ног. Каседас и Алисия
выглядели растерянными и шокированными, но Морин была абсолютно спокойна.
— Вы правы. Каблуки прибавляют еще несколько сантиметров.
— Вам, должно быть, не слишком легко на них ходить?
— Ну почему же. Дело привычки. Прошу меня извинить, пойду посмотрю, как
дела у Марисоль.
Тюра вздернула идеально выщипанную бровь и с изумлением уставилась на Морин.
— Это та чумазая лесовичка с приблудышем? С какой стати вам она
понадобилась?
Честно говоря, Морин ожидала, что Каседас, как хозяйка дома, одернет Тюру,
но та лишь закусила губу и промолчала. Гнев стал волной подниматься в груди
Морин. Ладно. Это их дела. Кто такая Морин О'Лири, чтобы путаться в дела
семьи Карлайл, Аркона, Макфарлан и черта в ступе? Она пойдет к Марисоль и
Кончите, там ее место и там ей легко и хорошо. А эта заносчивая белобрысая
красотка пусть выпендривается на всю катушку, охмуряет Джона Карлайла,
делает, что хочет. Если у него такие подруги детства, это его проблемы!
Тюра задумчиво посмотрела вслед Морин, наморщила идеальный носик и изрекла:
— Что ж, это сюрприз.
— Ты о чем? — робко поинтересовалась Каседас.
Тюра посмотрела на нее, как на дурочку.
— О мисс О'Лири, разумеется.
— А, ну да. Конечно.
— Что конечно? Каседас, ты не могла бы выражаться более связно? Я лично
имела в виду, что эта мисс О'Лири много о себе воображает. Она здесь для
того, чтобы делать определенную работу, а не для того, чтобы изображать
хозяйку дома.
Алисия не выдержала:
— Черт, Тюра, что ты несешь...
Холодные зеленые глаза буквально приморозили девушку к полу.
— Алисита, деточка, мне кажется, ты забываешься. Не следует грубить
тем... кому грубить не следует.
— Единственный, кто был груб, так это ты сама, Тюра. Морин
замечательная. Она добрая, ее все уже полюбили... И она тебе не соперница.
— Конечно-конечно, не сомневаюсь. Как я уже сказала, она здесь для
того, чтобы выполнить работу. Ту самую, с которой вполне справлюсь и я. Что
я и намерена сделать, причем с удовольствием.
— Джон тебя об этом не просил. Он тебе не доверяет. Мне не хочется быть
невежливой, Тюра, но ты здесь всего лишь гость. А на Морин ты злишься,
потому что она оказалась красавицей...
Тюра немелодично рассмеялась, запрокинув голову и продемонстрировав
безупречный оскал.
— Алисия, детка, полагаю, это твое личное мнение. На мой взгляд, она
слишком высока. Любой мужчина вынужден будет смотреть на нее снизу вверх, а
кому это понравится?
Алисия запальчиво возразила:
— Джон не смотрит на нее снизу вверх, и Джону она нравится!
— Видишь ли, милочка, я хорошо знаю Джона и уверяю тебя, что эта девица
не в его вкусе. А потом — этот бюст? Это же просто неприлично!
— А по-моему — красиво!
— Алисита, лапочка, перед твоим жизненным опытом я, разумеется, пасую.
Могу я пройти в свою комнату или мне надо спросить разрешения у вашей
распорядительницы? Честно говоря, мне хочется писать.
Алисия возмущенно фыркнула и молча подхватила часть багажа Тюры, который
неутомимый Рикардо продолжал таскать из моторки в холл.
Марисоль была просто предлогом, чтобы уйти из холла. Морин злилась на Тюру
Макфарлан, но понимала, что не имеет права демонстрировать свое настроение.
На кухне она была явно лишней, поэтому, потолкавшись бесцельно среди
раскрасневшихся женщин, Морин ушла в сад. Бродя там между расставленными
столами, она думала о завтрашнем празднике, а еще о том, что хорошо бы было
найти Джона.
Интересно, как он смотрится рядом с Тюрой? Наверняка она сейчас тоже
собирается его искать. С Каседас и Алисией такой заносчивой дамочке говорить
не о чем...
А с Джоном Карлайлом? Неужели у них много общего?
— Рикардо? Ты не знаешь, где сейчас сеньор Джон?
— Он в корале, сеньорита. Объезжает лошадей. Хотите туда попасть? Можно
на джипе, этот кораль недалеко. Пойдемте, я помогу выгнать джип и покажу,
как доехать.
Вскоре Морин уже тряслась в боевом джипе по бывшей проезжей дороге. Водила
она уверенно, а училась этому в свое время на песчаных дюнах, где ездить
потруднее, так что качество дороги ее не только не смущало, но даже не
мешало размышлять.
Две светлых на пути одного... Две светлых...
Выброси эту чушь из головы, Морин О'Лири! Ты не на его пути. Ты так,
временный работник. Ты уедешь отсюда, через пару месяцев вернешься в Лондон,
а потом постепенно забудешь о Джоне Карлайле.
Или не забудешь.
Что ж, для него даже лучше быть с Тюрой. Командовать собой он не позволит,
это ясно. Любви между ними нет. На невинную девушку Тюра тоже не тянет, так
что, даже если Джон Карлайл боится и верит в собственное проклятие, брак с
Тюрой ему ничем не грозит.
А ты веришь? Веришь в эти лесные сказки о Великом Ягуаре? Все сказки мира
замешены на любви и крови, ничего особенного. Заколдованных принцев не
осталось, только и всего.
А если предположить, что доля истины во всех этих сказках есть? Что
случилось бы с Джоном Карлайлом, полюби он всей душой невинную девушку? Что,
в первую брачную ночь он превратится в ягуара и растерзает молодую жену?
Чушь! Перегрелась ты, рыжая, вот что. Англичане привыкли к другому климату,
потому и сказки у них не такие страшные.
Дорога неожиданно кончилась, и Морин осторожно затормозила.
Кораль — это очень большой загон для лошадей. К нему пристроены конюшни,
стойла, помещения для ранчеро, а внутри него есть специальная площадка,
засыпанная песком и огороженная особо. Здесь объезжают диких лошадей.
Именно этим в данный момент и занимался Джон Карлайл. Морин восхищенно и с
замиранием сердца следила за тем, как он спокойно и уверенно ломает
сопротивление серой в яблоках кобылы, дико ржущей, яростно косящей выпуклым
глазом и роняющей на песок хлопья пены. Джон держался в седле словно влитой,
несмотря на дикие прыжки и кульбиты, которые выделывала серая. Наконец ее
движения стали мягче, потом еще мягче — и вот укрощенная серая с невинным
видом затрусила по кругу, вполне покорная своему властному наезднику. Морин
в полном восторге повисла на ограде, не сводя глаз с красавца ранчеро.
Джон перекинул ногу через голову серой, бросил поводья подбежавшему Эдди и
мягко спрыгнул на песок. Как ягуар, тихонько шепнул странный, чужой голос в
голове Морин...
Как он хорош! Следующая мысль Морин слегка смутила ее саму. Как было бы
здорово оказаться с Джоном Карлайлом в одной постели! Такой наездник...
Она почувствовала, как горят щеки, но в этот момент Джон подошел к ней и
насмешливо поклонился, слегка коснувшись пальцами пыльных полей шляпы.
— Какая неожиданная радость! Или радостная неожиданность. Почему у тебя
так блестят глаза, мисс О'Лири?
— Я любовалась лошадью. И наездником тоже, честно говоря. Она сегодня впервые была под седлом?
— Формально — нет, но по-настоящему — да. Эта бестия сбросила до меня
пятерых.
— Ты — мастер?
— Вы правы, леди. Мастер, ни отнять ни прибавить. Я объезжаю лошадей с
двенадцати лет. Впрочем, до отца мне далеко. Он знал лошадиное слово.
— Опять колдовство?
— Если и да, то не местное, а интернациональное. В любой стране мира,
где есть лошади, найдется хоть один конюх, который знает особый секрет
обращения с этими животными. Такому человеку необязательно подчинять коня,
он умеет договариваться.
— Кончита говорила, Ричард Карлайл разворачивал табун движением бровей.
— Недалеко от истины. Во всяком случае, отец всегда разговаривал с
ними, как с людьми. А они его слушали. С тех пор я не верю, что лошади
глупые.
— Кто об этом говорит?
— Все ученые. И умники из городских. Доказано опытами. Размеры мозга,
реакции и прочее. Чушь собачья. Смотри!
Джон повернул голову и странно, заливисто свистнул. Через несколько секунд
из стойла вылетел вороной конь дивной красоты, вскинулся на дыбы, заржал и
поскакал к хозяину. Возле Джона остановился и положил изящную голову ему на
плечо. Человек и конь явно любили друг друга, никакой дрессурой тут и не
пахло.
— Шайтан, поцелуй даме плечико. Это Морин, она ведьма.
В следующий момент бархатные губы коня мягко коснулись плеча девушки, и она
благоговейно погладила изящную горбоносую голову красавца.
— Чудо! Я тебе завидую. Сама я ничего не понимаю в лошадях, кроме
одного: они красивые.
— Этого вполне достаточно. Значит, ты их уважаешь. Значит, никогда не
ударишь и не оскорбишь. Значит, они будут тебя слушаться. А это, наконец,
значит, что ты очень быстро будешь в них разбираться.
Морин задумчиво протянула, поглаживая Шайтана:
— Неужели даже в наше время требуется объезжать все новых и новых диких
лошадей? Я думала, ранчеро — устаревшая профессия.
— Не-ет, моя дорогая. Ни в ранчеро, ни в ковбоях надобность не отпадет
еще очень долго. Вот, скажем, здешние места. Ты же сама видела, какие здесь
дороги. А лошадь пройдет там, где застрянет вездеход и не справится пеший
человек. Врачи, полицейские, спасатели, геологи — всем нужны лошади. Наших
лошадей покупают даже англичане. Разумеется, после того, как мы их объездим.
— Ага, значит, вы выполните самую опасную часть работы, а потом
английский лорд будет хвастаться перед барышнями своим умением держаться в
седле?
— Моя дорогая ирландка, в тебе слишком развито чувство классовой
нетерпимости. Надо быть добрее.
— Приеду в Англию, буду заниматься конным спортом, решено.
Синие глаза пронзили ее душу насквозь, а потом Джон тихо спросил:
— Ты хочешь уехать, рыжая?
— Я ДОЛЖНА уехать.
— Ты ведь говорила, между нами что-то происходит...
Морин грустно усмехнулась.
— Но ведь ничего не было...
Синие глаза мрачно сверкнули.
— А кто меня остановил?
Морин в смятении отвела взгляд.
— Кстати... Тюра Макфарлан приехала. Устроила небольшой переполох в
нашем дамском обществе.
Джон судорожно засунул руки в карманы, чтобы ненароком не обнять Морин на
глазах у всех.
— Д-да. Тюра это умеет.
— А что она еще умеет?
— Много чего. Водить самолет, например.
— Надо же. Не думала, что женщины водят самолеты.
— Пит подарил ей на совершеннолетие.
— Значит, она может прилетать сюда, когда захочет...
— Морин, самолеты здесь обычное дело. Это даже не роскошь, это просто
средство передвижения.
— А я разве что говорю? Пусть летает... хоть на метле.
— Мисс О'Лири!
— Морин. Просто Морин.
— Ладно, не злись. Как тебе Тюра?
— Да никак. Такая вся... из фильмов. Тридцать три чемодана и море
гонора.
— Сноб, иначе говоря?
— Можно и так... Впрочем, она красивая. Значит, ты с ней не спал,
говоришь...
— Морин!
— Что?
— Ты ревнуешь!
Она хмыкнула.
— Пока нет. Но могу начать. Так что же пошло не так?
— Между мной и Тюрой?
— Пока мы говорим о ней. До других твоих подружек очередь пока не
дошла.
— Успокоила. Что до Тюры... мне не нравится ее манера обращаться с
людьми так, словно они пыль под ее ногами. Никогда не нравилась.
— Но в сексуальном плане она тебя привлекает? Или нет?
— Морин О'Лири, ты вгоняешь в краску старого ранчеро...
— Не заговаривай мне зубы и ответь прямо. Раз у нас в некотором роде
намечаются отношения, я хочу разобраться досконально. Как насчет женитьбы на
Тюре? Династический брак, то да се...
— Если не считать того, что я ее не хочу.
— Династические браки заключаются не для этого...
— Я хочу тебя, рыжая.
— Да? Вот и давай поговорим на эту тему. Или опять сбежишь? Почему ты
меня хочешь? Что тебя привлекает?
Он в смятении смотрел на эту рыжую нахалку и мучительно размышлял. Почему,
собственно, он молчит? Какого черта, неужели Джон Карлайл, сын Ричарда
Карлайла и Марисабель Аркона, не умеет разговаривать? Боится женщин? Боится
именно эту, рыжую женщину?
— Ну хорошо же! Ты не уродина. Не дура. Очень сексуальна. Я все время о
тебе думаю...
— То есть все время хочешь затащить меня в постель?
— Почему затащить? Отнести на руках. Потом, я надеюсь, что ты и сама
будешь не против...
— Ох, о чем я разговариваю с тобой, развратный босс! Не иначе, мне
головушку напекло. Все. Я ухожу. Меня ждут Каседас и Алисита.
— Позвольте проводить вас до машины, миледи, а также заметить, что на
этот раз убегаете вы.
— У меня работа, как справедливо заметила ваша подруга детства. Ее надо
выполнить, чтобы получить денежки.
— Так у тебя же все готово?
— Все равно, без разницы. Надо все проверить...
— Не о чем волноваться. Если не подведет погода, все пройдет отлично, а
если подведет — будем сидеть в доме, хлестать ром и смотреть, как
поднимается Река.
— Ох. А она высоко поднимается?
— По-разному. Отец всегда мог совершенно точно сказать, я нет.
Позвольте вас подсадить, миледи...
— Не хватай меня за задницу, ты, растленный босс!
— Морин?
— Что?
— У тебя когда-нибудь были настоящие отношения с мужчиной?
— Что значит настоящие? Длящиеся дольше двух недель? Слушай, я взрослая
девочка, мне скоро двадцать пять лет. Разумеется, были. Тыщу раз! И если
хочешь знать...
— Морин?
— Что?!
— А замуж ты хочешь?
— Естественно, хочу! Все Хорошие Девочки хотят замуж за Правильного Мужчину, и чтобы дом был...
— Морин?
— Господи, да что же это?! Что, Джон?
— А когда ты хочешь выйти замуж? Через десять лет? Завтра?
— Вчера, идиот! Пусти этот несчастный джип! Я поехала, а ты не смей
пялиться мне вслед, потому что я врежусь в дерево!
Красная, растрепанная, невообразимо хорошенькая рыжая ведьмочка уехала, а
Джон Карлайл все смотрел ей вслед. Шайтан подошел сзади, легонько толкнул
хозяина в плечо. Джон не глядя положил руку на склоненную холку.
— Вот такие дела, Шайтан. Как она тебе? Рыжая.... Найдем и тебе гнедую
кобылку. Пошли, ладно. Пора собираться домой.
Сумерки уже спускались на Дом На Сваях. Морин почти бегом промчалась к себе
в комнату, встала под душ и с некоторым остервенением растерла плечи и грудь
мочалкой. Потом немного постояла под прохладными струями, успокоилась и
вышла из ванной.
В самом деле, с чего она так завелась? Сегодня пятница, завтра долгожданный
праздник, торжественный вечер, потом воскресенье, можно будет все спокойно
собрать, отправить часть груза в Каракас... Ага, а самой, значит,
задержаться? Что ж, задержимся.
Морин переоделась в чистое, сменила джинсовые бриджи на обычные джинсы,
собрала влажные волосы в хвост и вышла из комнаты. Пойду к Кончите, решила
она. Смешаю соус, побью тесто. Это всегда успокаивает.
Она решительно спустилась по лестнице. Оставалось только пересечь главный
холл...
— Что это еще за бред? Какая рождественская ель? Ваша
распорядительница, должно быть, совсем спятила, а с вас и взять нечего.
Дикари! Убери свои ручонки, малявка!
— Тота бяка! Не тлога-а-ай!
Морин вихрем вылетела в холл. Тюра Макфарлан, как всегда презрительная и
недовольная, стояла, уцепившись одной рукой за прекрасную Летнюю
Рождественскую Пинию Дома На Сваях, явно намереваясь куда-то ее убрать, а
другой рукой брезгливо придерживая за шиворот шоколадное дитя с белым
бантом. Чикита. Дочка Марисоль.
— Что здесь происходит? Чикита, не гуди. Иди сюда, малышня. Давай
вытрем нос. Барышни не ходят с соплями до полу.
— Тота бяка!
— Не надо кричать на взрослых, маленькая. И ни на кого не надо.
— Эта маленькая дрянь меня едва не укусила!
— Тота ейку укьяла!
— Что-о? Да как ты...
— Спокойнее, мисс Макфарлан. Чиките всего три года. Почему вы держитесь
за дерево?
— Потому что собираюсь выкинуть его из дома! На дворе конец мая. Какое
Рождество?!
— Мисс Макфарлан, а вы всегда так ведете себя в гостях? Если вам что-то
не нравится, берете и выкидываете?
— Милочка, как вас там? Салли? Полли?..
— Морин О'Лири, с вашего позволения.
— Так вот, мисс О'Лири, я в этом доме отнюдь не гость. Я здесь
практически выросла. И когда я буду хозяйкой в этом доме...
— Вполне возможно, но сейчас вы еще ею не являетесь, так что прошу вас
отпустить дерево и не пугать ребенка.
— Эту обезьяну? Да меня вообще не волнует, что с ней будет...
— Тота дьянь!
— Вы слышали? Слышали, что сказала эта сопливка? Впрочем, чему
удивляться. Ее отец был бандитом, а мать гулящая.
— Значит, вы считаете, что мистер Карлайл окружает себя отбросами
общества?
— Я считаю, что мистеру Карлайлу кое-кто пудрит мозги, но я открою ему
глаза.
— Пойдем, малышка. Умоемся, перевяжем бант и отправимся на поиски
мамы...
— Чикита холосая. Мисс Моли тозе холосая.
— Чикита самая лучшая. Пойдем. Никто больше не тронет наше деревце. А
завтра будет праздник, приедут гости, все обрадуются, станут плясать вокруг
нашей елочки... то есть пинии.
С уговорами и прибаутками Морин увела развоевавшуюся Чикиту на кухню. Уже на
лестнице они столкнулись с Марисоль и Кончитой. На лице Марисоль было
написано отчаяние, на лице Кончиты — мрачная решимость.
— Чикита!
— Мисс Морин, золотко! Вот хорошо-то! А я уже шла спасать нашу малышку.
Нет, в самом деле, что ж это за змея, прости меня, Дева Мария,
покровительница всех змей сельвы! Ведь в каждой бочке затычка! Всех
разогнала, всем наговорила гадостей, во все влезла! Сеньора Каседас,
известно, не борец, Алисита вообще голоса не имеет, а сеньора Джона пока
дождешься...
Морин подняла голову.
— Разве он еще не приехал? Странно, я его видела уже больше часа назад,
он сказал, что собирается домой...
Не сговариваясь, три женщины торопливо поднялись наверх и вышли на крыльцо
дома. Вдруг Марисоль громко вскрикнула и вскинула руку.
— Смотрите! Дым! Что-то горит в сельве!
Морин ахнула. Дым поднимался в той стороне, где был кораль.
Дом наполнился стуками, хлопаньем дверей, криками, но девушка уже не слышала
этого. Она стремительно пронеслась через сад, вывела еще не остывший джип из
гаража и на полной скорости помчалась туда, откуда совсем недавно вернулась.
Сухие грозы — часто явление в этих местах. Электричество копится в
атмосфере, потрескивает и постреливает крошечными голубыми молниями, но
основной заряд по силе бывает равен взрыву средней авиационной бомбы. Именно
такой заряд и ударил в сухое дерево, к которому в корале обычно привязывали
мулов. Дерево было не самым высоким, да и стояло не на открытом месте,
однако это не помешало молнии избрать именно его. Сухая древесина вспыхнула
мгновенно. Горящие куски разметало в стороны, загорелись постройки. Пожар
охватил кораль со скоростью, которая могла бы показаться нереальной человеку
неискушенному, но ранчеро были людьми сельвы, привычными ко всему.
Паники не возникло. Каждый делал свое дело. Джон, Эдди и еще трое молодых
парней уводили лошадей. Сложнее всего было с необъезженными. Для любого
дикого зверя огонь — это самое страшное. Лошади попросту взбесились от
ужаса. В таком состоянии они представляли смертельную опасность, и Джон
понимал, что для их же спасения нужно как можно скорее дать им уйти. Но для
этого их нужно было выпустить, одновременно не попав под копыта. Кроме того,
надо было позаботиться о кобылах с жеребятами, которых в такой давке могли
затоптать в несколько мгновений. Короче говоря, Джон Карлайл трудился в поте
лица своего, когда перед ним неожиданно возникла Морин.
— Какого черта?! Что ты здесь делаешь?! Уходи!
— Я не уйду! Я хочу помочь. Боже, Джон... Ты жив!
— Разумеется, жив! И очень зол. Морин, прошу тебя, уходи! Я не могу
тебя потерять!
— Я не оставлю тебя.
И смелая рыжая девушка торопливо поцеловала Джона в губы.
У него не было времени удивляться. Не было времени оценить тот пожар в
крови, который мгновенно вспыхнул от ее поцелуя. Не было времени ни на что.
Он просто кивнул и велел ей идти к молодым ребятам, по цепочке передающим
ведра воды. Морин встала в цепь.
Стемнело резко и как всегда неожиданно, но никто не замечал этого. Джип
Морин тоже пришелся кстати, его фарами смогли осветить часть кораля. Все
трудились не покладая рук, и наконец огонь сдался. Пахло гарью, страхом и
озоном.
Закоптелые, провонявшие дымом люди собирались в центре загона. То на одном,
то на другом черном от сажи лице вспыхивали белозубые улыбки. Напряжение
отступало.
Морин не чувствовала собственного тела. Рук своих не чувствовала. Кажется,
она сильно ободрала плечо, но сейчас у нее не было сил ощутить боль. Из
темноты вынырнул невысокий, абсолютно черный парень. Странно сверкнули
прозрачные серо-голубые глаза.
— Мисс О'Лири! Вы настоящая героиня. Вот это женщина! Что, не узнаете
меня?
— Узнаю, Эдди. Ваш звонкий голос не перепутать ни с чьим другим.
— Эдди, отойди от моей женщины!
Джон Карлайл, грязный, как сама преисподняя, усталый, как тысяча шахтеров, и
довольный как неизвестно кто, вышел из темноты. Рубашка превратилась в
лохмотья, голубые джинсы приобрели ровный черный цвет, сапоги обгорели.
Крепкие, мускулистые руки были покрыты волдырями и ссадинами. Морин
улыбнулась ему, стараясь не думать о том, КАК она сейчас выглядит.
— Мой Грязный Босс, я приехала сообщить, что к завтрашнему приему все
готово.
Громкий смех двух десятков молодых и здоровых мужчин потряс затихшую сельву.
Джон тоже смеялся, не сводя синих глаз с Морин.
— Мисс О'Лири, я рад это слышать.
— Морин. Просто Морин.
— Не просто Морин. Морин-Героиня. Морин-Амазонка. Ура Морин О'Лири!
— Ура-а-а!!!
Он подошел к ней и взял ее за руку.
— Ты сумасшедшая рыжая ведьма, Морин. Кой дьявол принес тебя сюда?
— Я испугалась.
— Я же говорю — сумасшедшая. Когда женщины пугаются, они бегут ОТ. Ты
рисковала.
— Я должна была тебя увидеть.
— Рыжая...
Он медленно отвел грязные спутанные волосы с ее щеки.
— Дома меня убьют за то, что я тебя не отправил. Они там с ума
сходят...
— Им не до меня. Последнее, что я слыш
...Закладка в соц.сетях
