Жанр: Любовные романы

Сто имен любви

сторінка №7

ты сделал?
— Может, две? Запамятовал. В качестве бонуса можешь удалить его из этого
компьютера собственными руками.
Эбби так шарахнула по нужной кнопке, что стол крякнул. Саллинг
удовлетворенно усмехнулся.
— Полегчало? Не переживай, Эбигейл. В прошлый раз понравилось, понравится и
в этот, обещаю. Итак, в девять. Не опаздывай.
Эбби с ненавистью посмотрела в белобрысую макушку мерзавца Майки,
вернувшегося к работе, после чего и сама вернулась на рабочее место и
позволила себе немного помечтать, как славно выглядел бы Майк Саллинг,
обритый наголо и вывалянный в птичьих перьях и навозе. О членовредительстве
она старалась не мечтать, потому что втайне предполагала, что присутствие
Рокко Сальваторе подразумевает членовредительство, так сказать, по
умолчанию. Зачем же лишний раз отягощать карму недостойными желаниями?
А потом она занялась делом. Решительно свернула программу изучения теплового
спектра комет класса Z и углубилась в дебри Всемирной паутины.
Никогда не недооценивайте женщину с высшим техническим образованием. И
никогда не пытайтесь загнать ее в угол.
Единственное, в чем она была уверена почти на сто процентов, так это в том,
что проклятая запись находится у Майки в домашнем компьютере... Стало быть,
нужно подготовиться к встрече.
Рокко сидел в баре и решал кроссворд. Занятие дурацкое, но расслабляющее, а
ему, как ни странно, требовалось расслабиться. Чем ближе к расчетному часу
подбирались стрелки — тем сильнее Рокко Сальваторе нервничал, точно впереди
его ждало первое свидание с королевой красоты.
Что делать с Саллингом, он толком не придумал. Возможны были два варианта —
войти вместе с Эбби, взять поганца прямо на пороге за яйца и немножко
потрясти. Обычно такой метод дает стопроцентную гарантию успеха, но кто их
знает, хорьков университетских? Когда в дело замешана техника в виде
компьютера... Рокко не то чтобы совсем в ней не разбирался, просто умел
использовать в своих служебных целях и только. Однако даже у них в отделе
имелся юный гений Максвелл, прирожденный хакер, чье общение с компьютером
напоминало концерт Рахманинова в исполнении Луи Армстронга. Максвелл плавал
в виртуале, как рыбка в море, и творил всякие чудеса, нимало о них не
задумываясь. Вероятно, неприятный Саллинг тоже был на это способен, так что
метод кавалерийского наскока лучше оставить на потом. Остается второй
вариант...
Дзинькнул колокольчик на двери, и Рокко начисто забыл про любые варианты,
потому что на пороге показалась Эбби Лаури в лиловом платье с рюшечками и на
высоких каблуках.
Рокко смотрел на нее и думал с умилением: вот когда поженимся, я ни за что
не разрешу ей носить лиловое! Она в нем бледная и печальная, хотя и
красивая, но лучше пусть остается просто симпатичной — и веселой. А еще —
выкину все эти каблуки. Она на них себе все кости переломает, это точно...
Эбби недолго думала, что ей надеть. Лиловое платье разонравилось
окончательно, особенно после посещения Шератона в Джессикиных шмотках. Как
ни странно, безумный вечер пробудил в Эбби весьма агрессивное женское
начало, и она с ужасом думала о том, какой старомодной и провинциальной
курицей могла бы выглядеть в этом синюшном наряде с рюшечками среди
блистающих и полуголых див криминального мира.
Нет, для подружки невесты он подходил в самый раз, потому что подружка
невесты — роль довольно двусмысленная. Она как бы символизирует всех тех,
кто до сих пор остался в девках, а потому естественным образом горюет и
слегка завидует счастливой невесте.
Такая смелая трактовка пришла Эбби Лаури в голову ночью, но и утро не
остудило фантазии мстительной жертвы шантажа. Платье — отстой, носить она
его никогда больше не будет, но для визита к негодяю Саллингу сойдет.
Каблуки — это отвлекающий маневр, в сумке Эбби несла удобные кроссовки, а
также трикотажные спортивные штаны и футболку. В лиловом и воздушном она
войдет, а потом — когда Майки Саллинг будет ползать во прахе — переоденется,
пнет Саллинга на прощание и уйдет навсегда. Очень хороший план!
Ползание во прахе должен был обеспечить Рокко, все остальное — ее дело. Эбби
Лаури была спокойна и надменна, как благородный ковбой, выезжающий на
последнюю схватку с мерзавцем-шерифом.
Рокко Сальваторе поднялся ей навстречу и одарил взглядом, который Эбби
совершенно не понравился. Так и напрашивалось сравнение с теленком!
Расслабленное выражение лица, трогательная улыбка, глаза, исполненные
мечтательной неги — хватит с Эбби Лаури неги! И расслабленные помощники ей
тоже не нужны!
— Здравствуй, Джеральдина Томасина...
— Рокко! Давай-ка соберись. Нас ждут великие дела, так что кончай пялиться
на мои ноги и выкладывай, что ты там придумал. Я должна посмотреть, есть ли
в твоих предложениях рациональное зерно.
Обалдевший от сухого академического тона Рокко смог произнести только:
— Взз.. ух! Ну... типа, войти — и за я... Типа, треснуть!

Эбби смерила незадачливого маргинала сочувственно-презрительным взглядом.
Вот они, последствия порочной жизни. Как он был самоуверен и вальяжен в
своей родной среде — рестораны, бандиты, бабы! Предложение же немного
напрячь мозги вызывает у него едва ли не спазм лицевых мышц! Ломброзо
расцеловал бы Рокко и сделал его своим любимым экспонатом.
— Все понятно, Рокко Сальваторе. Расслабься, а то предохранители перегорят.
Слушай и запоминай. Подъезжаем к дому, я выхожу и иду к Саллингу. Одна,
Рокко! Ты сидишь напротив его окон в машине и не сводишь с них глаз. Как
только задерну шторы — досчитай до десяти и беги внутрь. Если шторы открыты
— бежать никуда не надо, ты понял?
— П-понял...
— Рокко, ты что, головой ударился?
— Н-нет...
— Тогда повтори.
— Задернуты — бегу, отдернуты — сижу.
— Задернуты — считаешь до десяти! Не надо сразу вламываться в дверь, нам ни
к чему проблемы с полицией.
Рокко ошеломленно смотрел на разошедшуюся Эбби. Чистая амазонка!
Воительница, понимаешь!
— Эбби...
— Да?
— А ты уверена...
— Абсолютно. Силой из такого слизняка ничего не выбьешь. Это как с киселем
драться. И с диском тоже ерунда, главное — файл в компьютере, а диски можно
просто разломать и выкинуть.
— Ты знаешь, сколько их там?
— Не знаю и знать не хочу. Рокко, самое главное — не горячись. Слушай меня —
и все будет в порядке. Так, расчетное время у нас в девять, так что можем
выпить кофе, а мне еще для храбрости ликеру! Официант!
— Эбби, ты прям валькирия. Я тебя даже опасаюсь.
— Я сама себя опасаюсь.
Рокко улыбнулся и наклонился вперед:
— Мисс Лаури, а если честно — не страшно?
Она помолчала, а потом наклонилась навстречу так близко, что их головы почти
соприкасались.
— Ты себе не представляешь как!
В таком положении просто невозможно не поцеловаться, вот Рокко ее и
поцеловал. Раздался грохот.
Это Джессика уронила поднос с кофе и ликером.

10



Вначале все пошло по плану. Саллинг встретил ее на пороге квартиры, приторно
улыбаясь, и даже не полез с поцелуями, а галантно облобызал ручку и провел в
комнату, где было накрыто некое подобие интимного ужина — на журнальном
столике стояли горящая свечка в виде перекошенного снеговика, две тарелки,
два пластмассовых фужера для шампанского и само шампанское, дешевое, сухое —
Эбби его терпеть не могла.
Она все время загадочно улыбалась, а когда Майки потянулся к бутылке,
сообщила, что хочет есть, и одарила Майки томным и многозначительным
взглядом. Саллинг немедленно сунул ей в руки бутылку и унесся на кухню,
чтобы заказать по телефону суши.
Включить компьютер и взломать защиту для Эбби Лаури, специалиста-
астрофизика, было делом десяти секунд. Майки Саллинг не затруднял себя
выдумыванием разнообразных паролей и использовал один и тот же, на работе и
дома. Эбби же по должности полагалось знать все пароли сотрудников, потому
как понадобиться могли самые разные сведения.
Дальше ей тоже повезло, ибо видеофайлы она нашла сразу — они так и
назывались: Мое видео. Однако Эбби не стала нажимать удаление, о нет! Она
быстро достала из сумочки флешку и сунула ее в порт, после чего отключила
компьютер. Экран мигнул и погас в ту самую секунду, когда в коридоре
раздались шаги и Майки Саллинг возвестил:
— Суши скоро будут. Давай бутылку обратно, открою.
Разлили шампанское. Чокнулись. Майки встал и подошел к окну, задернул шторы.
Эбби облилась холодным потом. Майки повернулся к ней и интимно проворковал:
— Может, займемся чем-нибудь в качестве прелюдии?
Эбби торопливо шагнула к нему и отдернула шторы обратно.
— Я же говорю, есть охота. Оставь шторы, я ненавижу, когда вечернее солнце
светит сквозь ткань, особенно такого цвета.
Майки немедленно обиделся:
— Это же не мои шторы! Хозяйские. Я бы такую страсть в жизни не повесил.
Эбби огляделась по сторонам, стараясь выразить на лице брезгливость и
некоторое сомнение в чистоте и безопасности помещения.
— Грустно у тебя при свете дня, Саллинг. В такой обстановке любой придурком
станет.

— Ты, Эбигейл, не груби. Пришла ведь к придурку-то.
— Я пришла выполнить соглашение, а не на свиданку.
Саллинг вновь расплылся в улыбочке и взялся за шторы.
— Так давай выполним — а потом поедим с чистой совестью. После хорошего
секса всегда есть хочется.
Эбби снисходительно улыбнулась в ответ, вежливо, но настойчиво раздвигая
шторы.
— Так это после хорошего, Саллинг. А после секса с тобой захочется только
побыстрее смотаться.
Майки Саллинг рассердился, что ему особенно не шло — он начинал напоминать
крысеныша с прыщами.
— Между прочим, Эбигейл, ты в постели тоже не ахти! Какие-то пошлые охи и
ахи...
— Да врешь ты все. Не помню я никаких ахов.
— Ах не помнишь?! Так я тебе напомню.
И Саллинг дробной рысцой подскакал к компьютеру и нажал кнопку...
Эбби ждала с замиранием сердца — и дождалась.
Из динамика донесся противный смех, а потом на экране, вместо идиллического
аквариума с рыбками, возник череп со скрещенными под ним костями, и все тот
же противный механический голос сообщил:
— Поздравляю, дорогой друг! Вся информация с жесткого диска успешно удалена!
Тебе больше не о чем париться! Ваще!
Майкл Саллинг замер у стола.
— Что... ты... наделала?..
— То, чего мне очень хотелось бы сделать и с тобой тоже.
Саллинг явно ее не слушал. Сомнамбулически покачиваясь, он повторял:
— Что ты наделала... что ты наделала... все мои файлы... что ты наде... — Он
развернулся к ней, и Эбби отшатнулась, увидев на его бледном личике звериную
ярость. — Ты, сука! Ты все уничтожила! Всю мою работу! Все, все!
Эбби попыталась проскочить мимо него в сторону коридора, но на линолеуме
поехали каблуки, и она начала падать. Пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь,
она схватилась за многострадальную штору — и с треском ее оборвала. И тут
началось такое...
Как только Эбби Лаури скрылась в подъезде, Рокко затосковал. Нет, не по ней,
красавице, хотя мог бы тосковать и по ней тоже. Он вдруг явственно
представил себе, как Саллинг перевоплощается в опасного маньяка и с ходу
глушит бедную Джеральдину Томасину табуреткой по башке, после чего
оттаскивает ее в ванную и...
Тут шторы задернулись в первый раз. Рокко с облегчением начал считать до
десяти, причем жульничал и считал очень быстро, уже из машины вылез...
Шторы раздвинулись.
В машину Рокко не вернулся и стал нервно расхаживать под окнами, не спуская
глаз с окон. Стекла были такими грязными, что происходившее внутри он
разглядеть не мог, только неясные силуэты, от этого Рокко нервничал еще
сильнее.
В этот момент его подергали за штанину, и Рокко едва не подпрыгнул от
неожиданности. Поискав вокруг, он догадался опустить взгляд — и обнаружил в
районе коленей прелестное дитя с угольно-черной кожей и розовыми бантиками в
тугих антрацитовых кудрях. Дитя сурово и бдительно смотрело на него.
— Тебе чего, девочка?
— А вы, дяденька, к кому?
— А я, девочка, ни к кому, я гуляю просто.
— А в телевизере показывали, как одна преступная гру... группировка вот так
гуляла-гуляла, а потом дядьку подвзорвали!
— Это кто ж тебе разрешает такие передачи смотреть?
— А бабушка. Она старенькая, слышит плохо, так я ей в ухо все кричу.
В этот момент Рокко посмотрел на окна квартиры Саллинга — и похолодел. Шторы
были задернуты.
Он торопливо развернул малявку в сторону детской площадки и слегка
подтолкнул.
— Иди, девочка, играй. Я никого взрывать не буду.
— Честно-честно?
— Честно-честно.
— Хорошо. Но я слежу, учти.
— Хорошо-хорошо-хорошо.
Рокко вновь посмотрел на окна. Шторы раздвинулись.
Он потихоньку впадал в бешенство. Что она с ним сделала, эта чокнутая Эбби
Лаури! Взрослый мужик, оперативник, а ведет себя, как малое дитя. Зачем он
пошел у нее на поводу, зачем согласился на эти игры?.. Сейчас он пойдет и
выломает к чертям эту дверь, размажет Саллинга по стенке...
Штора на окне исчезла, промелькнул падающий карниз. Времени на выламывание двери просто не осталось.
В самом начале своего творческого пути Рокко проходил срочную в отряде
быстрого реагирования Пиранья...
Эбби даже не очень поняла, чего это такое было. Просто вдруг стало очень
звонко, громко, светло и свежо, а еще мимо нее и, кажется, немного по ней
пронеслось что-то большое и страшно ругающееся неприличными словами. Эбби
прижалась к холодной батарее и подключила к остальным органам чувств могучий
мозг.

Выходило, что большое и матерящееся — это Рокко, а вошел он через окно,
путем его разбивания — поэтому звонко и громко, в результате чего свежий
воздух и свет наконец-то смогли пробраться в квартиру Саллинга — вот вам
светло и свежо! Все понятно, если умеешь мыслить логически.
Сделав все необходимые выводы, Эбби Лаури успокоилась и отдалась чисто
эстетическому наслаждению.
Рокко Сальваторе был прекрасен. Могучий и опасный, он возвышался над
извивающимся червяком Майки Саллингом, словно древний бог возмездия,
воплощая все самые смелые эротические фантазии и мечты Эбби.
Он пнул Саллинга в бок, Майки взвыл:
— Вы... кто?!
— Конь в пальто! Где диск, сволочь?! Эбби, прикройся.
Эбби ойкнула и одернула лиловое платье, задравшееся до ушей. Майки свернулся
на полу калачиком и с надрывом заголосил:
— Да нет у меня никакого диска, блин! И не было никогда! Только тот, что я
ей отдал, демонстрационный. Все было у меня в компе, а она... она... нет, я
не могу поверить! Три года работы — псу под хвост! И этот сдавать
послезавтра, я же уже аванс взял...
Рокко посмотрел на Эбби, она ответила ему недоумевающим взглядом. Рокко
наклонился и двумя пальцами, брезгливо, словно прокисшую половую тряпку,
поднял Саллинга с пола.
— Слышь, ты, плесень! Ты меня не серди. О чем ты тут болтаешь? Какой аванс?
Ты что, порнушкой подрабатывал?
— Я книгу писал! Триллер! Я договор заключил с издательством Фатум. Там у
меня девку шантажируют, она убивает шантажиста, пытается спрятать труп... Я
хотел посмотреть, до чего ты дойдешь, Эбигейл! Это эксперимент был, дура!
Поняла? Экс-пе-ри-мент!
Эбби ошеломленно поинтересовалась:
— То есть... ты что же, проверял, не убью ли я тебя? Значит, не было
никакого диска? И на той записи — не я?!
Она вскочила, подбежала к Майки Саллингу и изо всей силы двинула его
кулачком в живот. Рука тут же заболела, Саллинг же издал отчаянный вопль и
повис в руке Рокко, еще больше напоминая пресловутую тряпку.
— Да с чего там тебе быть-то! Мы же оба тогда были никакие! У нас бы ничего
и не вышло. А тебе я дал фрагмент одного фильма, внеконкурсного, с Каннского
фестиваля, между прочим. Во тьме называется. О-о-о, что ж теперь делать-
то... Сука такая...
Рокко вкрадчиво поинтересовался:
— А хочешь, теперь я тебя ударю? Нет? Тогда будь добр, закрой свое
поддувало. Эбби, ему ноги-руки переломать?
Саллинг тихо взвыл. Эбби презрительно усмехнулась и покачала головой. Рокко
кивнул и снова повернулся к Майки:
— Будешь еще женщин шантажировать, подонок?
— Нет! Клянусь!
— Ладно. Сейчас я тебя роняю на пол, ты тихонечко лежишь, отдыхаешь, потом
собираешь свои шмотки — и исчезаешь навсегда. Если еще раз я вижу тебя рядом
с моей женщиной — вот этой, если ты не понял, — руки твои и ноги будут
болеть очень сильно, но отдельно от тебя. Этот город мал для нас двоих,
слизняк.
Рокко действительно уронил Саллинга на пол и подошел к Эбби, восхищенно
взиравшей на него. Чуть смущенно улыбнулся...
— Мне всегда хотелось это сказать. Насчет города...
— Понимаю тебя, мой герой. — Эбби брезгливо обогнула корчившегося на полу
Майки Саллинга и пошла к двери. — Пойдем отсюда, Рокко. Прощай, Майки.
В подъезде Рокко вдруг взял ее за руку и сурово сказал:
— Ну-ка повтори еще раз то, что ты сказала.
— Пошли отсюда, Рокко.
— Да нет! Про героя!
— Ты — мой герой. А что там про женщину?
— Ты — моя женщина.
— Это с чего же это ты так решил?
— Это у меня по наитию. Я вдруг увидел очами души своей, как мы с тобой
ругаемся, оба старенькие, я — лысый, ты — в очках и с палкой.
— Почему с палкой?
— Из-за множественных переломов после падения с каблуков.
— Ага, а ты лысый, потому что я тебе все волосенки повыдергала.
— И при этом попрекала меня всегда, что у тебя три десятка печатных работ и
квартира в Лодж-Виллидж, а я бездарь, маргинал и вообще приезжий.
— Откуда ты зна...
Рокко молча притянул ее к себе и поцеловал. Потом вскинул на руки и вынес из
подъезда, возле которого собралась уже довольно внушительная толпа
интересующихся граждан. Возглавляла кворум давешняя девочка. При виде Рокко
с Эбби на руках она авторитетно заявила:
— Не, это не тот дядька. С этим я беседовала. Он обещался не взрывать. И
потом, у него же руки заняты.

Толпа немного поволновалась, но никто так и не изъявил желания последовать
за Рокко и Эбби.
Они уселись в машину, и Эбби хлопнула себя по лбу:
— Я же переодеться хотела! С собой ведь все взяла...
— Только сейчас этого не делай, ладно? Я могу и не сдержаться.
— Рокко...
— Да, Эбби?
— Ты... поедешь ко мне?
— Джеральдина Томасина! Как ты можешь спрашивать такое?! Естественно!!!
У нее в подъезде они целовались, в лифте тоже. Потом в темной прихожей, на
кухне, а еще потом Рокко авторитетно заявил, что не может обнимать женщину
своей мечты грязными руками, и отправился в душ. Эбби содрала с себя
проклятое лиловое платье, завернулась в халат и села на табурет в коридоре.
Перед глазами все плыло от возбуждения и волнения. Она посмотрела в зеркало.
Блестящие серые глаза в темноте казались черными провалами на белом лице.
Эбби поднесла собственную руку к глазам. Ее кожа и вправду светилась...
Эбби медленно, словно во сне, взялась за ручку двери ванной и повернула ее.
Вошла. Очень аккуратно отдернула занавеску. Грохот воды слился с гулом крови
в ушах.
Эбби не могла отвести от Рокко глаз. У него была фигура атлета или древнего
воина. Смуглая кожа, ровный бронзовый загар по всему телу. Ни единой светлой
полоски.
Гладкая, горячая, смуглая кожа. Выпуклая мускулистая грудь — словно два
бронзовых блюда перевернули вверх дном. Темные маленькие соски. Светлый
страшный шрам тянется наискось от левого плеча к правому бедру. Впалый
живот, твердый, как камень, даже на глаз. Узкие бедра. Длинные стройные ноги
бывалого наездника. И то, на что был устремлен зачарованный взгляд Эбби...
Она видела обнаженную натуру. У нее были мужчины, она ходила в музеи, видела
античные статуи.
И все же обнаженный Рокко потряс Эбби. Она видела, что он возбужден до
предела, видела, чего стоит ему сдержаться и не наброситься на нее... Он был
так прекрасен и так сексуален, что она чувствовала, как плавятся ее колени,
подгибаются ноги и все начинает плыть перед глазами.
Внизу живота зажегся маленький костер, быстро превратившийся в пожар... нет,
пожалуйста, хватит на сегодня пожаров!
Она молча распахнула халат, повела плечами и сбросила его на пол. Шагнула
вперед. Встала под холодную струю воды, совсем близко к Рокко, но все еще не
касаясь его тела. Жар, исходивший от него, вызывал веселый ужас... Ее руки
медленно легли белыми птицами на смуглые бедра Рокко. Он глухо застонал.
— Эбби... что ты творишь?..
— Моя квартира, что хочу, то и творю. Рокко?
— Что?
— Я хочу тебя...
Он молча, осторожно, почти с ужасом обнял ее за талию, привлек к себе. От
прикосновения мужской плоти, вернее от возбуждения, вызванного этим
прикосновением, она едва не потеряла сознание. Лицо Рокко оказалось совсем
близко. Темные бездны глаз, губы слаще меда... Пропала Эбби Лаури...
— Эбби... Я так мечтал об этом... У тебя кожа, как лепесток розы...
— Рокко... поцелуй меня... еще!
И он поцеловал ее. Сначала нежно, едва касаясь трепещущих алых губ, словно
пробуя ее на вкус и боясь спугнуть... Потом — все яростнее и сильнее,
настойчиво и неудержимо, словно желая выпить ее дыхание...
Она ответила, сперва робко, а потом радостно и доверчиво, выгнувшись в его
руках, с восторгом отдаваясь его ласкам, желая только одного — раствориться
в нем, слиться с ним воедино, стать его частью, разделить его дыхание,
отдать всю себя и забрать всего его...
Рокко со сдавленным вскриком подхватил ее за бедра, с силой разжал коленом
судорожно сведенные ноги, заставил обхватить ими его талию. Словно наездник
— лошадь, мелькнуло в голове Эбби... Она обвила его за шею руками,
зажмурилась, запрокинула голову и отдалась его безудержным ласкам.
Постепенно их тела стали двигаться в едином ритме, потом Эбби почувствовала,
что он ласкает ее рукой, настойчиво, жадно, словно готовя ее к чему-то более
сладостному... На секунду ей стало страшно, но это прошло, потому что с
Рокко не могло быть страшно, а могло быть только так, как надо...
И было изумление, и безбрежное море счастья, которое, оказывается, всегда
жило в ее душе, но только разбойнику с большой дороги, Рокко было дано
выплеснуть это море из берегов, и было ощущение того, что теперь наконец она
обрела саму себя, стала собой, и больше не надо прятаться за насмешками,
наукой и независимым нравом, потому что она — женщина, а вот — ее мужчина, и
сейчас они едины, ибо так захотел Бог...
— Рокко!..
— Эбби!..
— Я люблю тебя!
— Я люблю тебя!
Рокко очень ее хотел. После бурного эпизода в душе он не только не устал, он
хотел ее еще сильнее — но не мог решиться. Комната — это реальность. Постель
— реальность. Причем не его, не Рокко.

Это мир Эбби. Ее дом. Ее жизнь. Сейчас Рокко чувствовал себя захватчиком,
пришельцем и больше всего боялся оказаться злым пришельцем.
Он посидел немного в темноте на подоконнике. Потом встал, ощущая странную
неловкость. Очень осторожно забрался на широкую кровать и улегся поверх
одеяла рядом с Эбби. Внезапно она повернулась и крепко обняла его за шею.
Рокко оцепенел. Кровь кипела у него в жилах, но руки и ноги замерзли от
страха и неуверенности. Он не смеет даже думать об этом, не смеет, ведь он
ничего не может ей дать, никакого будущего, никакой любви, а она верит ему,
смешная девчонка, она его обнимает доверчиво и страстно, принимая за
нормального человека...
— Рокко...
— Что, Эбби?
— Обними меня.
— Я тебя все время обнимаю, надоело уже, спи.
— Перестань. И не смейся надо мной. Я понятия не имею, как об этом говорят и
как это делают. Я просто прошу: обними меня. Я тебя люблю. И хочу быть с
тобой. Потому что ты самый тот самый.
— Чего?
— Не важно. Это для метафоры. Я дура?
Он очень осторожно провел рукой по ее растрепанным и влажным волосам.
Погладил нежную щеку. Заглянул в блестящие, перепуганные и счастливые глаза.
Притянул Эбби к себе и начал целовать. Медленно-медленно. Нежно-нежно.
Он не спешил. Не боялся. Не злился. Он очень ее любил. Каждая клеточка его
тела желала Эбби со всей страстью, но если бы она сейчас попросила его
остановиться, он бы подчинился.
Суровый и насмешливый, циничный и прожженный коп, сын копа и брат двух
копов, Рокко Сальваторе впервые в жизни хотел отдавать, а не брать. Дарить
наслаждение, а не получать его. Обнимать эти хрупкие плечи и слушать это
легкое дыхание, боясь нарушить тишину.
Он медленно и нежно ласкал Эбби, и она раскрывалась в ответ, как цветок.
Она не боялась, не стеснялась и не торопилась. Она знала, что ее сжимают в
объятиях, гладят и ласкают самые надежные, самые правильные, самые лучшие
руки на свете. Это был правильный мужчина. Единственно возможный. И Эбби
рассмеялась, когда ниточка, связывавшая ее с реальны

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.