Жанр: Любовные романы
Сто имен любви
...ной лаборатории, в институте. Видела его
один раз. Мальчик такой... смазливенький.
— У них был роман? Или есть?
— Ревнуешь, что ли?
— Нет, просто... в семейные дела лучше не соваться, крайним окажешься.
— Это верно. Но тут ничего такого. Наоборот. Этот Саллинг, короче, он ее
заснял на видео... не совсем приличное... улучил момент, понимаешь? А потом
повел себя как скотина, начал ее шантажировать, а Эбби сама справиться не
может, вот и попросила меня поискать человечка.
— И ты нашла меня?
— А чего? Я тебя тут уже давно вижу, люди к тебе подсаживаются... вполне
конкретные. Я же не ошиблась?
— Да нет. Все правильно. Ладно, пойду.
— А когда у вас намечается...
Рокко встал и посмотрел на Джессику с высоты своего роста. На смуглом лице
вдруг вспыхнула улыбка.
— Свадьбу, я думаю, запланируем на осень. Медовый месяц можно начать
пораньше.
Глаза и рот у Джессики открылись до пределов разумного. Рокко решил пощадить
девушку:
— Шучу. Пошел на дело. Учти, я буду на связи часа через два, так что телефон
не занимай. Ясно?
— Ясно...
Джессика еще минут пять сидела за столиком, пялясь на дверь, за которой
скрылся разбойник Рокко.
Результаты поиска Рокко даже несколько ошеломили. Во-первых, Лаури — это
действильно была ее фамилия. Во-вторых, эта фамилия была очень даже
известная. В-третьих... Но по порядку.
Печатных работ у Эбби Лаури насчитывалось более трех десятков. Работала она
в лаборатории астрофизики в Институте астрофизики и космологии. Собиралась
защищать диссертацию — что-то насчет двойных звезд и пульсаров. В детстве
Рокко посещал планетарий и потому названия эти смутно припоминал.
Чуть более расширенный поиск с привлечением специальных возможностей дал
следующую картину: Эбби Лаури жила в Лодж-Виллидж, имела транспортное
средство типа
форд
, но пользовалась им редко — последний техосмотр пройден
аж четыре года назад. Происходила Эбби Лаури из семьи ученых: папа — физик,
проживает в академгородке в Торонто, мама — врач, хирург. С папой мама
разошлась шесть лет назад, выйдя после этого замуж за венгерского скрипача —
тут Рокко завистливо вздохнул, вот это романтика!
Что еще о Эбби... Замужем не была, физический факультет окончила семь лет
назад, специализацию выбрала на третьем курсе. К уголовной ответственности
не привлекалась, под судом и следствием не состояла.
Рокко задумчиво смотрел на мерцающий экран компьютера и улыбался своим
мыслям. Значит, все-таки не подстава. Он и так это знал, но удостовериться
тоже приятно. Звездочетша...
Эбби была нормальной, абсолютно среднестатистической хорошей девушкой из
хорошей семьи с безупречной биографией. Вполне естественно, что, напоровшись
на придурка, вздумавшего ее шантажировать, она перепугалась до смерти.
Рокко хмыкнул. Секс-файлы, стало быть... Ох, Томасина, горячая штучка!
Интересно, что он там заснял, этот Саллинг? Как Эбби целуется с заведующим
кафедрой?
В любом случае задача Рокко упрощалась до предела. Лаборант институтской
кафедры по определению ему не соперник, судя по адресу, проживает негодяй в
дешевом спальном районе, так что в квартиру Рокко войдет и выйдет как
захочет, потом отдаст Эбби злосчастный диск и выждет некоторое время. Если
повезет, она и сама соскучится...
Что же касается Эбби Лаури, то она находилась в крайнем смятении души и
полном упадке сил физических.
Вчерашний вечер, закончившийся бурным проявлением чувств разбойника Рокко,
выбил ее из колеи, хотя куда уж дальше, казалось бы. Она почти не помнила,
как добралась до своего Лодж-Виллидж, во всяком случае, темный и неприятный
лесок по дороге к своему дому Эбби преодолела легко и босиком — туфли
окончательно превратились в колодки.
Что же касается потенциальных опасностей, таившихся в означенном леске, то
тут она была тверда: теперь, когда она связалась с выходцем из криминального
мира, да еще и побывала на свадьбе сына настоящего крестного отца — что ей
какие-то мелкие хулиганы!
Как известно, главное — правильно настроиться. Хулиганы в леске и в самом
деле были, но с Эбби, бодро и размашисто шлепавшей босыми ногами по лесной
дорожке, почему-то решили не связываться.
Дома она с наслаждением швырнула туфли в шкаф, налила себе ванну с пеной,
плюхнулась в нее — и вот тут ее накрыло.
Эбби вспоминала весь этот вечер, заново переживая потрясение, удовольствие,
удивление, ужас — и то блаженство, которое испытала в объятиях Рокко.
Конечно, она понимала, что это безнравственно, но справиться с собой не
могла.
Потом была бессонная — часов до пяти утра — ночь, терзания по поводу
собственной безнравственности и смутное сожаление о не случившемся, потом
Эбби провалилась на пару часиков в мутный сон без сновидений, а потом заорал
будильник, и надо было вставать, одеваться и нестись в бар к Джессике,
оставлять деньги.
Она их оставила, на расспросы подруги только злобно отмахнулась, а потом
сбежала, перешла дорогу и уселась на автобусной остановке. Это было уже
чистой воды детство, но Эбби очень хотелось увидеть Рокко с утра.
Он приехал на своем
мерсе
, вошел в бар и застрял там, видимо решив заодно
и позавтракать. Эбби вздохнула, ощущая себя полной идиоткой, и поехала на
работу.
В лаборатории было тихо, потому что понедельник — день тяжелый, и научные
сотрудники обычно старались не гневить в этот тяжелый день судьбу. В связи с
чем и заявлялись на работу согласно штатному расписанию, с разной степенью
опоздания. Эбби Лаури никогда эту традицию не поддерживала лично, но и
коллег не осуждала, тем более что их отсутствие позволяло работать в тишине
и комфорте. Правда, сегодня Эбби немного дергалась по причине отсутствия
ненавистного Саллинга — ему по штату опаздывать не полагалось, а учитывая
планы Рокко нанести Саллингу визит, Эбби предпочла бы видеть последнего на
рабочем месте.
Зазвонил телефон, Эбби подпрыгнула и схватила трубку. Голос Джессики источал
мед и елей.
— Привет, падшее, но прелестное создание.
— Что ты глупости говоришь, Джессика?! Никуда я не падала.
— Пока не расскажешь, как все было, буду считать тебя прелестным, но падшим
созданием, не отвертишься.
— Господи, да что могло быть? Ну съездили в
Шератон
, ну поели вкусно...
— Эбигейл Лаури, с тобой можно от тоски сдохнуть.
Съездили
,
поели
—
можно подумать, он тебя на автобусе свозил в
Макдоналдс
! Во-первых, как
тусовка?
— Джесси, мне особенно не с чем сравнивать. Вероятно, тусовка наикрутейшая.
Во всяком случае, насчет некоторых теток я так и не поняла, они платья на
клей сажают или гвоздиками прибивают.
— Красивые?
— Кто, тетки?
— Нет, платья! Тетки все примерно одинаковые, особенно с утра, пока не
накрасятся.
— Платья обалденные. И бриллиантов много. Знаешь, как-то даже захотелось прикупить парочку колье...
— Идем дальше. Мафия и крестные отцы наших дней: какие они, мужчины опасной
профессии?
— Толстые. Противные. В основном лысые. Но есть и молодые, высокие и
кудрявые.
— Уже лучше. Вас избрали самой красивой парой вечера?
— Сдурела? Нас там никто и не заметил. А потом мы потанцевали и сбежали в
сад...
— Романтично. Ты что, танцевать умеешь?
— Джесс, не хами. Нынешние танцы умеют танцевать все. Топчешься по кругу,
если уж совсем эстетка — стараешься попасть в такт музыке.
— Тут важно, с кем топчешься. Как Рокко танцует?
Эбби Лаури неожиданно испустила тяжелейший вздох и сказала очень серьезно и
просто:
— Он великолепно танцует, Джессика. И сам он — великолепный.
— Ой! Что я слышу! А как же моральные устои?
— В том-то и дело, что устои на месте. И от этого совсем тяжко.
— Втюрилась?
— Дура!
— Сама дура. А в саду что?
— В саду, Джесси, кустики, деревья и скамеечки. Мы сидели на одной из них и
смотрели на звезды.
— Если это не начало большого и светлого чувства, то я уж и не знаю, как оно
должно выглядеть! Целовались?
— Нет!!!
— Почему?
— Потому что... потому что... Зачем это я буду с ним целоваться?
— Эбигейл Лаури, целуются не зачем, а почему. Обстановочка у вас вполне
располагала, вот я и спрашиваю.
— Нет. В саду мы не целовались. Там женщину побили.
— Ой! И в
Шератоне
разгул преступности?
— Муж жену, за то, что кокетничала с другими мужиками.
— Страстные натуры какие... Ты, естественно, кричала
Как вам не стыдно бить
женщину?!
, а Рокко нежно, но твердо тебя сдерживал?
— Ну... в общих чертах — да.
— Вот не зря он произвел на меня приятное впечатление. Умный человек, хоть и
бандит.
— Между прочим, сам он настаивает, что его профессия — бизнесмен.
— Ну знаешь, ты многого от него хочешь. Человеку свойственно оправдывать
собственные пороки. Эбигейл Джеральдина, ты, главное, не влюбись. Повторяй
себе все время: я — астрофизик, я — астрофизик...
— Джесс... Я себя ненавижу.
— Ой господи! За что?
— Понимаешь, я все-таки дура. Знаю, что он бандит, знаю, что надо держаться
от него подальше — но все равно хочу его увидеть. Поговорить, посидеть в
баре... Видишь, со мной только что случилась катастрофа на сходную тему, а я
даже из нее не смогла извлечь уроки...
Джессика некоторое время молчала, а потом медленно начала:
— Видишь ли, Эбби, мне кажется, на одну доску их ставить нельзя, в смысле
Рокко и Саллинга, потому как Саллинг — просто слизняк и подонок, а Рокко...
Вы принадлежите к разным социальным слоям, это да, это есть. Но гадостей он
тебе делать не будет.
— Откуда ты знаешь?
— Ну... мне так показалось. Он о тебе говорил с таким выражением лица... Даже не знаю, как назвать.
Эбби подскочила на стуле и в волнении укусила карандаш за ластик.
— Он — обо мне — говорил?! Когда, сегодня?
— Ну!
— Гну! Что говорил? С чего началось? Рассказывай, змеюка белобрысая!
Джессика даже на
змеюку
не обиделась.
— Эбигейл, ты губы-то не раскатывай. Он же не вбежал с криком:
Джессика,
давайте поговорим об обожаемой мною Эбби!
Он просто... ну я не знаю, как
объяснить. Короче, ему было интересно про тебя слушать.
Страшные подозрения забрезжили в мозгу Эбби.
— И что ты ему натрепала, несчастная?
— Ничего, Эбби. Только то, что ты физичка и занимаешься исключительно
наукой. Еще он спрашивал про Саллинга, в том смысле, не бой ли он твой
френд. Мол, в семейные разборки встревать не хочет...
Эбби демонически улыбнулась в пространство.
— Еще бы! После вчерашнего!
— Эбби, ты что-то от меня скрываешь! Ты не дури, с твоей дурью ведь
станется...
— Джессика Паркер. Немедленно прекрати относиться ко мне, как к
недоразвитому ребенку. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что делаю, и в
том, что собираюсь делать дальше. Да, Рокко мне ОЧЕНЬ, необычайно
понравился. Да, я думала о нем и о сексе. Да, я испытываю к нему влечение.
Но все это ничего не значит, потому что он — из другого, опасного и
совершенно чуждого мне мира. Мы с ним никогда не сойдемся, потому что по-
разному смотрим на очень многое. Слишком на многое. Практически на все.
Однако физиологию при этом никто не отменял. Я не могу просто запретить себе
хотеть его.
— Эбигейл, я прям заслушалась. Отчетный доклад на научной конференции. И что
теперь? Будешь подавлять инстинкты?
— Придется. К тому же сегодня все должно решиться. С диском, я имею в виду.
— Ясно. Ладно, тогда не будем занимать телефон. До связи, мисс Лаури.
— Пока.
Стремительного налета на квартиру Майки Саллинга не получилось. Рокко был
остановлен в самом начале пути, в районе Восьмидесятой улицы. Именно там, на
светофоре, к нему в стекло настойчиво постучал сердечный дружок Маттео
Санти, на круглом лице которого отражалось скрытое отчаяние, переходящее во
вселенскую скорбь. Рокко впустил страждущего друга в машину и приготовился
кротко выслушать его исповедь — вид у Маттео был именно что исповедальный.
Маттео некоторое время пыхтел и отдувался, потом вынул из кармана пиджака
небольшую фляжечку и основательно к ней приложился. Помолчал, собираясь с
мыслями. Рокко ждал.
— Слышь, Кабан...
— Да, Маттео?
— Как тебе свадебка?
— Богато. Нормально.
— Я видел твою очередную цыпочку. Везунок ты, Кабан. Меняешь их, прям как
перчатки.
— Бывает, если в сезон.
— Ага, ага. Слышь...
— Да, Маттео?
— Мне совет твой нужен.
— С удовольствием, если смогу.
— Я вот и говорю — ты с женщинами свободно? То есть без проблем?
— Ну...
— Понимаешь, запал я на одну кралю... ну ты знаешь, так что обойдемся без
имен.
— Понял.
— Ну и вот. Запасть я запал, только вот не пойму, как к ней подходец найти.
— А она к тебе как?
— В каком смысле?
— Ну заметила, что ты на нее глаз положил? Может, улыбнулась или там
подмигнула?
— Да ну что ты! Где она, где я. Она подмигивать не будет. Она, может, и не
догадывается о моем существовании.
— Ну это ты загнул. Кто ж не знает Маттео Санти! Хотя... ты прав, это
проблема.
— А то я без тебя не знаю. Ты скажи, что мне делать.
— Ты с ней разговаривал когда-нибудь? Ну вообще, просто так?
— Разговаривал. Пару раз. О лошадях.
— Она увлекается лошадьми?
— Нет. Они ей по барабану.
— А чем она увлекается?
— А я почем знаю?
— Так спроси ее.
— Ну ты даешь, Кабан. Да Гоблин мне голову открутит, если я начну у его бабы
интересоваться, чем она увлекается. Ой...
— Да ладно, я — могила. Я ведь еще в боулинге понял, что это Марго... Молчу,
молчу. Маттео, дам я тебе один совет...
— Ну?
— Пошли ей цветы.
— Чего?!
— Цветы пошли. В корзине, с бантиками всякими, побогаче.
— Смеешься?
— С чего бы?
— Да я розу от герани не отличу! Не мой стиль.
— Ты же не сам будешь букет собирать по лугам и по полям. Сделают, упакуют —
все в лучшем виде.
— А если ей не понравится? Вот моя тетка страсть как не любила гвоздики.
Прямо в ярость приходила, если ей кто на День благодарения гвоздики
приносил...
— Пошли розы. Розы все любят.
— А вдруг она рассердится? Ее ведь Гоблин за цветы со стороны тоже не
похвалит...
— Ты тисни к цветочкам карточку. Мол, от неизвестного вам почитателя вашей
красоты...
— Погодь, запишу. От не-из-вес-на-ва...
— Вот. Шлешь цветы с записочкой, а потом смотришь, не сердитая ли. Улучаешь
минуточку на каком-нибудь сходняке, подваливаешь к ней и интересуешься:
слышал, мол, вам цветов преподнесли полный грузовик, ну не наглость ли? А
она тебе: ничего не наглость, очень даже приятный знак внимания. Смекаешь —
значит, понравилось. Или наоборот: и не говорите, дурак какой-то веник
прислал пятицентовый. Опять смекаешь: на цветы не клюет, надо брать другим.
В любом случае ты в шоколаде, потому как она о тебе не догадывается.
Некоторое время Маттео напряженно размышлял, потом его круглое лицо
осветилось довольной улыбкой.
— Ох и прохиндей же ты, Кабан. Не зря на тебе девки виснут пачками. Значит,
это я могу. Опять же, атмофсе... атмофсера тайны и загадочности, бабы это
любят, верно?
— Ну!
— Спасибо, Кабан. Ты настоящий кореш. Пока, до скорого.
И толстячок проворно выкатился из машины, воспользовавшись очередной пробкой
перед светофором. Рокко задумчиво следил за ним в зеркало заднего обзора.
Если на минуточку вспомнить о работе и собственном задании, то он пока еще
никуда особо не продвинулся. Его задача — прижать Гоблина, который увертлив
и хитер, так что подобраться к нему можно только изнутри. Да, Рокко
пригласили на вечеринку, но в дела Рокко так и не был посвящен. Что ж,
возможно, если поспособствовать Маттео на любовном фронте, тот в свою
очередь замолвит словечко за Рокко и в семье?
Совесть немедленно вставила шпилечку: значит, вчера ты убеждал Эбби не
встревать в дела семейные, потому как опасался компромата, а сегодня готов с
удовольствием в них встрять, потому что почуял выгоду? Нехорошо, офицер,
нехорошо!
Рокко велел совести заткнуться и решительно отбыл в сторону Коммон-гарден.
9
Саллинг, к счастью, на работу явился. Эбби сразу полегчало, и она смогла
даже поздороваться с мерзавцем без скрежета зубовного. Майки Саллинг
многозначительно погрозил ей пальцем и удалился на рабочее место. Эбби
уставилась на разноцветную диаграмму расчетов, не понимая в ней ни единого
знака. Все ее мысли сейчас, словно кольца вокруг Сатурна, вертелись вокруг
разбойника Рокко Сальваторе...
Машину Рокко предусмотрительно оставил за два квартала от восьмиэтажки, в
которой обитал обидчик Эбби. Сверкающий
мерседес
с именными номерами
слишком бросается в глаза, если вокруг вас обычно видны одни помойки и
заржавевшие
форды
. Одет Рокко был неброско и даже не стильно — джинсы и
черная футболка, в руках папочка из кожзаменителя. Конечно, для пущей
конспирации хорошо было бы быть невзрачным мужичком с пивным пузом и
намечающейся лысинкой, но тут уж Рокко ничего поделать не мог.
Дом номер шестнадцать, корпус три вызвал у него приступ ностальгии. Ровно в
таком же длинном восьмиэтажном уродце тридцать лет назад появился на свет
Рокко Сальваторе. До трех лет они прожили в Чикаго, потом отца стали
переводить из штата в штат, а в конце концов по выслуге лет дали вполне
приличный домик в предместье Кливленда, так что ужасов многоквартирных домов
Рокко не запомнил. Скорее даже наоборот...
В подъезде было темно, тихо, воняло кошками и мокрыми окурками, стены были
щедро исписаны матерными выражениями восторга по поводу красоты неведомой
Синди и гнева по поводу игры местной бейсбольной команды. Половина почтовых
ящиков обгорела, у второй половины дверцы не закрывались.
Дверь квартиры Майка Саллинга поражала воображение. Видимо, по ночам в нее
скреблись демоны, терзающие черную душу Саллинга, — дерматин был буквально
исполосован, и из разрывов и порезов торчали клочья ваты. Замок выглядел
так, будто его нашли на помойке и небрежно вставили в первое подходящее по
размеру отверстие. То есть это даже и взломом не назовешь.
Рокко прислушался. На лестнице никаких шагов, только доносится неясный гул,
из которого ухо вылавливает истерические женские вскрики — в это время вся
Америка наслаждается латиноамериканскими мыльными сериалами по кабельному
телевидению: Марисабель уже поняла, что Хорхито — не от нее, но все еще не
находит в себе сил признаться Карлосу Хуану, что Кончита забеременела от
Алонсо, в то время как донна Клара подговаривает Пачеко не убивать Лусию,
чтобы насолить Марисабель... Рокко преклонялся перед домохозяйками, которые
все это смотрят, да еще и помнят все сюжетные линии и всех героев по именам.
Он вставил в скважину проволочку, изогнутую в разнообразных направлениях,
немного нажал на ручку... Дверь распахнулась, пропуская Рокко в логово
врага.
Молодой шантажист жил в принципе по средствам. В однокомнатной квартире с
совмещенным санузлом не разгуляешься, и потому мебели было совсем немного:
кровать, тумбочка, два стула и единственный предмет роскоши — компьютерный
стол с навороченным ноутбуком. Сразу чувствовалось, что именно на этой умной
машине сосредоточены все помыслы и чаяния хозяина.
Кухня чистотой не блистала, но и особого бардака не наблюдалось. Санузел был
темен и обшарпан, зато на полочке под зеркалом стояли в ряд пузырьки
довольно дорогого мужского парфюма.
Рокко осмотрелся по первому разу, после чего начал искать всерьез. В
компьютер он залезать не собирался — продвинутый программист наверняка
заблокировал вход в систему, а Рокко в этом деле был не силен. Следовало
искать диск — его он и искал.
Видеотека обнаружилась в шкафчике, на котором стоял портативный телевизор
Сони
. Рокко мрачно смотрел на здоровенную стопку дисков — теоретически на
любом из них, включая
Унесенных ветром
, может оказаться искомая запись,
так что за полчаса здесь не управиться. Пожалуй, весь день можно убить.
Рокко вздохнул — и принялся отрабатывать гонорар.
К трем часам дня Эбби Лаури представляла собой клубок оголенных нервов. Она
смотрела то на часы, то на телефон и не могла думать ни о чем, кроме как о
Рокко и его миссии.
Как всегда в подобных случаях и бывает, звонок буквально ударил ее по ушам. Эбби издала дикий вопль:
— Это меня!!! Я возьму!!!
Сотрудники недоуменно посмотрели на нее и отвернулись, а Эбби едва не
выронила трубку на пол, но все же справилась с собой. Кричать было нельзя,
поэтому она страшно зашипела:
— Але! Джессика! Ну что?! Этот урод позвонил?
В трубке раздался низкий, сексуально-хрипловатый и слегка обиженный голос:
— Этот урод, между прочим, просмотрел три сотни дисков. Ты что, совсем мне
не рада, Джетти?
Эбби обалдело уставилась на телефон. Где он взял номер? Джессика! Несчастное
трепло с голубыми глазками!
— Я... Мне... Извини... Так неожиданно...
— Ты двуличная, Томасина. В лицо человеку смотришь влюбленными очами, а за
глаза обзываешься. Ты ранила меня в самое сердце, но мне есть чем тебе
отплатить. Диска нет!
— Как?!
— Вот так. Я обыскал все до последнего дюйма. Включая корзину с грязными
носками. Ничего похожего на голую тебя.
— Рокко Саль...
— Ти-хо! Гад рядом?
— Д-да...
— Тогда отвечай односложно и без эмоций. Сколько у нас времени, дня три?
— Нет.
— Два?
— Нет.
— Один?
— Нет.
— Дьявол! Срок сегодня?
— Да.
— И ты должна ему миллион?
— Нет.
— Два?
— Нет и нет. Не в этом дело.
— Тогда что же... То есть я правильно догадался? Он склоняет тебя к
сожительству?
— Да!!!
— А ты не хочешь?
— Дурак!
— Понятно. А со мной?
— Да. Ой! Нет!!! Слушай...
— Вот что, постарайся его разговорить. Якобы ты согласилась.
— Ни за что.
— Я сказал — якобы. На самом деле на свидание к нему пойдем вдвоем.
— Ой...
— Сам боюсь, а что делать? Представляешь, что будет, если он начнет склонять
к сожительству МЕНЯ?
Эбби против воли прыснула и покосилась на беспечного Саллинга.
Приободренный ее смехом Рокко постучал по трубке.
— Эй, не отвлекайся. Значит, ты его разговоришь, потом, если что выведаешь,
сбросишь мне на сотовый, я сейчас тебе номер пришлю...
— Откуда у тебя мой...
— Джеральдина, некогда! Если не выведаешь — назначай ему встречу и сруливай
с работы, типа, навести марафет. Встретимся в баре через... давай через три
часа. Я пока еще поищу.
— Хорошо...
— Не бэ, мисс Лаури. Я тебя не брошу.
С этими словами разбойник отключился, а ошеломленная мисс Лаури так и
осталась сидеть с пищавшей трубкой в руке.
Он все про нее знает. Рабочий телефон, фамилию — а значит, и адрес тоже...
Джессика до старости не доживет!
Майки Саллинг издал противное хихиканье — по неизвестному поводу, — и Эбби
разом очнулась. Нужно действовать, а не сидеть!
Да, она очень рассчитывала на то, что Рокко достанет диск и все ее мучения
закончатся. Не достал. Что ж, недаром папа всю жизнь учил ее: хочешь, чтобы
было сделано хорошо, — делай сама. И не стоило время терять! И деньги
тоже...
Мысли о деньгах она устыдилась. Не хлебом единым... и так далее. Тем более
что Рокко Сальваторе не собирается ее бросать на полпути и даже что-то
задумал. Что ж, пора брать себя в руки и становиться супертеткой.
Эбби поднялась со стула, одернула на себе толстовку, лихим движением взбила
волосы, отчего они встали дыбом, и двинулась к Саллингу развратной походкой
от бедра. Предстояло играть сердечное расположение — а при виде Майки у Эбби
Лаури развивалась исключительно сердечная недостаточность.
Она нависла над неприятным лаборантом и выпалила:
— Я точно получу от тебя диск?
Майки вскинул голову и улыбнулся сладчайшей из улыбок.
— Бойфренды закончились, да?
Эбби стиснула зубы. У Майки на столе крайне соблазнительно маячил
Справочник по физике
, весом килограмма в три. Если им треснуть Саллинга по
башке...
— Я это к тому спрашиваю, что... вдруг ты меня обманешь, змий? Получишь свое
и скажешь — извини, совсем забыл, остался еще один диск...
Майки пренебрежительно хмыкнул. Если бы эта зануда Лаури знала, зачем он все
это затеял... впрочем, осталось совсем немного. Контракт будет подписан, в
этом нет никаких сомнений. Возможно, уже в следующем месяце имя Майка
Саллинга прогремит по всей Америке! Будущий национальный герой имеет право
быть снисходительным.
— Я не стану тебя мучить, киска. Одно сегодняшнее свидание — и диск у тебя.
— Где он?
— В Уганде. В Луанде. На сверкающей звезде. Не найду его нигде.
— Саллинг! Сколько копий
...Закладка в соц.сетях
