Жанр: Любовные романы
Он, она и собака
...колько женщин. У одной были
выбеленные волосы, так начесанные, что голова походила на одуванчик. У нее
оказалась совершенно невероятных размеров грудь. Я даже загляделся и чуть не
сверзился с кровати. Одуванчик потянулся к Бобу и дважды чмокнул воздух в
районе его щек. Я насторожился, но виду не подал.
Еще одна женщина совершенно мне не понравилась. Вещи на ней буквально
болтались, а улыбка походила на оскал волкодава. Она странно держалась.
Словно течная сука. Она подошла к Бобу и смачно поцеловала его в губы.
Что за черт!
Я разразился каскадом рычаний.
Отвали от него, вешалка!
— Привет, Майлс. — Эта странная заметила меня и протянула
ладонь. — Мы не встречались на этой неделе в офисе, я была в
командировке. Я — Конни.
Я уловил запах духов Джейн. Как посмела эта нахалка надушиться любимым
ароматом моей хозяйки?!
Ты не только уродина, ты еще и вор!
— Какой злой вредный пес...
А ты вешалка мерзкая!
Я соскочил с кровати и торопливо куснул ее за палец. Так, для профилактики.
Эта истеричка завопила, словно я откусил ей всю кисть! А ведь я лишь едва
сжал зубы!
Боб поймал меня прежде, чем я сумел укрыться под кроватью. Он надел на меня
намордник! Да так сильно стянул ремни, что я едва мог пошевелить челюстями!
Попытки содрать проклятую штуку лапами успехом не увенчались. Я обиженно
взвизгнул и жалобно уставился на хозяина.
— Ах, бедняжка Майлс, — пропищала Афганская Борзая.
— Бедняжка Майлс? А мне ничуть его не жаль, — мстительно заявила
Вешалка.
Рр-рррр... это все, что удалось мне ей сказать.
— Он такой злой, — задумчиво произнес мужчина, чьи лоферы от Гуччи
я недавно покусал. — Прямо Ганнибал Лектор.
— Эй, Конни, — крикнул Тони с кухни, — может, у тебя сладкая
кровь? С чего бы наш добряк Майлс решил тобой подзакусить? Может, порежем
тебя и дадим ему вместе с бокалом кьянти? Как профессору Ганнибалу Лектору.
Вся компания весело засмеялась. Засмеялся даже мой хозяин, и это было
особенно обидно.
Как я и опасался, вечеринка выдалась длинной.
Тони готовил еду достаточно долго, остальные гости раскладывали на столе
закуски и разливали вино. А потом (словно я без этого не страдал!) мне
пришлось смотреть, как они смакуют приготовленное, жмурятся от наслаждения,
как по их лицам разливается довольство. Они нахваливали великолепное ризотто
с грибами, восхищались эскалопами из говядины и одобрительно кивали, отведав
салат с дыней и ветчиной.
Никому и дела не было до бедного голодного пса!
Наконец Боб сжалился надо мной и снял намордник. К этому моменту мне было
уже кристально ясно, что лучше быть шелковым. Я сел недалеко от гостей и
начал пожирать их алчущим взглядом. Меня заметили и поделились остатками
пищи. Не все — только Боб, Тони и Афганская Борзая.
В общем, после вкусных объедков я повеселел, и вечеринка даже стала мне
нравиться.
В какой-то момент Боб извинился и пошел в туалет. Я решил его сопроводить.
Едва хозяин спустил воду, как в дверь постучали.
Кто там? Я занервничал.
— Боб, звонит Дженнифер. Возьмешь трубку? — спросил женский голос.
Боб озадаченно посмотрел на меня.
— Дженнифер? — Затем его осенило. — Ах, Джейн! Черт!
Он выскочил из туалета и схватил трубку.
— Алло? — выпалил он торопливо. — У меня вечеринка... Да,
Тони готовил еду. Сейчас будет фламбе... по крайней мере Тони обещал...
Майлс? О, он прекрасно себя ведет... по большей части...
— Хватит болтать, — томно сказала Вешалка. — Иди к нам,
фламбе почти готово. Пламя так и пылает, Бобби!
— Еще немного алкоголя, и пламя станет всепожирающим, — хохотнул
Тони, игриво подмигивая этой противной девице.
Почему-то все засмеялись. Я раздраженно чихнул. Боб зажал трубку ладонью.
— Ребята, чуть потише, пожалуйста. У меня серьезный разговор. Джейн?
Алло, Джейн? Что за связь сегодня? Джейн, Джейн! Ты меня слышишь? Мы
празднуем мой... алло? Джейн? Черт!
Боб уныло положил трубку.
— Кажется, связь оборвалась.
Точно, оборвалась. И не только телефонная.
Когда была вымыта посуда, у меня появилась робкая надежда, что гости скоро
разойдутся. Как бы не так. Афганская Борзая сообщила, что кое-что принесла.
— Это очень клевое дерьмо, — пояснила она.
Все радостно заулюлюкали, а я озадаченно посмотрел на Борзую. Как дерьмо
может быть клевым?
Она вытащила из сумочки тонкую кривую сигарету и зажала ее губами. Затем
прикурила и несколько раз сильно затянулась. Когда эта странная мадам
передала свою сигарету Тони, у нее был такой сосредоточенный вид, что я бы
рассмеялся, если бы умел. Сигарета пошла по кругу, лица у всех становились
очень серьезными, даже торжественными, будто гости занимались чем-то крайне
важным. Пару раз дым долетал и до меня, заставляя чихать.
— Как думаете, на собак эта дурь действует? — спросила Вешалка.
— Не знаю, как насчет собак, а на меня действует, — сказал Тони, и
по его лицу вдруг разлилась совершенно невообразимая улыбка.
Блондинка с пышной прической, похожая на одуванчик, пристально меня
разглядывала.
— Слушайте, у этого пса такие клевые пятнышки! Особенно на шее и на
спине! Прямо как у коровы. — Все захихикали. — А эта штука между
ног! Боже, ну и громадина! Вот уж природа расщедрилась!
Не знаю почему, но все гости сочли эту реплику крайне забавной, потому что
буквально зашлись в истерике. И чем больше они ржали, тем труднее им было
остановиться. Малиновые от натуги, они вытирали слезы и мотали головами.
— У меня есть идея, — загадочно сказал Боб и включил
музыку. — Сейчас вы услышите, как Майлс поет.
Я отказался открыть рот даже на сантиметр. Однако гости не оставляли меня в
покое.
— Давай же, парень, спой! Голубчик ты наш! Микрофон в студию! — на разные лады вопили они.
— Спой, ушан... малышик, — уговаривал меня Боб, врубая Майлса
Дэвиса. — А папочка даст тебе кусок сыра.
— Как мило! — визгливо восхитилась Одуванчик. — Боб называет
себя папочкой Майлса!
— Да уж. Я просто в хлам, — закивал Боб с готовностью.
— А давайте поддержим нашего певца, — предложил Тони.
Сразу за этим он принялся подвывать.
Боб последовал примеру.
Затем к ним присоединился парень в покусанных ботинках.
Одуванчик.
Писклявая Афганская Борзая.
Даже Вешалка.
Я пытался себя сдерживать, но желание присоединиться оказалось сильнее меня.
Моя голова запрокинулась назад, пасть распахнулась, и откуда-то изнутри
раздался дикий вой.
Оуууууууууу!
Оу-оууууууууу!
Тони вскочил и принялся аплодировать.
— Браво, Майлс! Браво!
— Какая тональность! — восхитился Жеваный Ботинок. — Собачий
Паваротти!
Все принялись ржать, и я смутился. Правда, мое смущение сняло как лапой,
когда Боб угостил меня сыром и печеньем.
— Кто хочет танцевать? — спросила Афганская Борзая, вставая и
принимаясь двигать тощими ногами и руками.
— С удовольствием присоединюсь. — Жеваный Ботинок вскочил и начал
судорожно дергаться рядом.
— Я тоже! Надо хорошенько попрыгать, чтобы вытрясти калории после
сытного ужина. — Одуванчик отпихнула свой стул и начала оглаживать
руками свои бедра и необъятную грудь.
Я даже засмотрелся на это действо.
Тони притянул ее к себе.
— Я знаю лучший способ сбросить калории, — зашептал он женщине на
ухо.
Противная Вешалка потянула Боба за руку:
— Давай покажем им, как нужно танцевать.
— Конни, предупреждаю, я ужасно танцую.
Он начал как-то странно перетаптываться с ноги на ногу, нервно подергивая
плечами и время от времени хлопая в ладоши над головой. На это было больно
смотреть, но Вешалку подобные мелочи не смущали. Она нахально прижималась
грудью к Бобу, смотрела прямо в глаза. Я знал, что это значит. Она хотела
того же, чего хотела хозяйка Хлои.
Разве я мог просто сидеть и смотреть на это безобразие?
Увы, у меня не было выбора. За любую провинность на меня могли снова надеть
намордник. Оставаться зрителем у меня не было сил, поэтому я решил просто
убраться подальше.
Я выбрал ванную. Там всегда можно улечься на мягком коврике и подремать в
темноте.
Толкнув носом дверь, я скользнул в ванную. Но меня, как выяснилось,
опередили. Кто-то стоял возле раковины. Штаны лежали на полу, в полутьме
светилась белая задница, ее обвивали две ноги оттенком потемнее. С одной
ноги свисала туфля на шпильке.
— Черт! Это собака!
Писклявый голос мог принадлежать лишь одной даме.
Мужчина обернулся ко мне.
— Видишь, люди заняты, — буркнул Тони.
Но...
— Проваливай, Майлс!
Ладно, ладно, ухожу...
Я забился под кровать и стал ждать. Один за другим гости расходились. Не
отбыла восвояси только Вешалка. Я слышал, как она разговаривает с Бобом,
убеждает его, что должна остаться.
— Слушай, Конни, ты очень мне нравишься, но...
— Тебя ко мне не тянет?
— Просто я... слишком пьян, и от меня сейчас мало толку. И потом это не
дело — спать с коллегами. Мне жаль, что так сложилось... что ты неверно
истолковала мое поведение.
В общем, он ее послал. Боб оказался не совсем безнадежен.
Впрочем, это ведь единичный случай, не так ли?
Глава 26
Я забрался ему на колени и высунул голову в открытое окошко. Воздух казался
тяжелым от переполнявшей его соли, так что
сюрприз
Боба уже давно не был
для меня сюрпризом. Соль так и липла к моему вываленному из пасти языку и
влажному носу. В общем, я уже знал, куда мы едем, и был очень рад.
Боб приподнял одну бровь, глянув на меня. Бровь показалась над оправой
черных очков.
— Вот оно! Песчаная дюна, бесконечно длинная, бесконечно прекрасная.
Машина подъехала к дому, состоящему почти сплошь из окон.
— Как тебе местечко, приятель? Не слишком занюханное?
Занюханное? Я озадаченно потянул носом воздух. Нет, вроде не слишком.
Берег так и манил меня к себе. Мне не терпелось побегать по нему, утопая в
песке.
— Погоди минутку, ладно? — Боб застегнул на мне ошейник. —
Нам надо поговорить.
Далее последовал привычный монолог на тему, как себя должна вести
воспитанная собака и что бывает с теми псами, которые ведут себя плохо.
— Смотри мне! — Боб погрозил пальцем перед моим носом.
Я смачно чихнул.
В этот момент из дома выскочило довольно странное существо с короткими
волосами. Голова у него была маленькой, как у ребенка, губы были
накачанными, огромными, глаза таращились кругло, все лицо казалось утянутым
назад, словно кожу перетянули. Конечно, это была женщина, хотя и не слишком
привлекательная, на мой взгляд. Интерес представляли разве что две огромные
груди, конусами торчавшие под черным топом.
— Добро пожаловать в mi casa! — Она гостеприимно распахнула
объятия, обняла руками, похожими на тонкие кнуты, моего хозяина и
расцеловала в губы.
Мне это не понравилось.
Видимо, я тоже не понравился существу, потому что, заметив меня, оно
нахмурилось:
— А что это такое? Что за штуку ты привез?
Впервые меня называли
штукой
. Обращение меня изумило.
— Эту штуку зовут Майлс. Я же предупреждал, что приеду с ним, Оливия.
— Но, дорогой, я решила, что ты шутишь!
— Едва ли. У тебя аллергия на собак?
— Нет, но я только-только устроила генеральную уборку. Дом просто
сияет. И мне покрасили стены во всех комнатах. Теперь они песочно-белые. А
собака оставит следы грязных лап на моих коврах и...
На заднице тебе оставить бы следы грязных лап!
Я был оскорблен.
— Я запрещу ему ходить туда, где есть ковры.
— Надеюсь, он не писает в доме?
— Майлс очень чистоплотен. Он ходит только на улице. Он аккуратней, чем
я сам.
Женщина расхохоталась. Издаваемые ею звуки напоминали гусиный гогот. Я
мысленно обозвал ее Гусыней. Мы направились к дому.
Нас с Бобом провели по всем комнатам. Я путешествовал у хозяина на руках.
Нам показали
великолепный дизайн
от
лучшего дизайнера
Саутгемптона.
Лично мне (и полагаю, Бобу тоже) было накласть три кучи на этого
лучшего
дизайнера
, но мы всем видом являли внимание и восхищение.
Что меня действительно потрясло, так это то, как близок был к дому океан. Он
виднелся из каждого огромного окна, пах, шумел, звал так сильно, что,
казалось, песок уже хрустел под лапами.
— А это моя маленькая лужа, — сказала Оливия, выходя к бассейну и
маня нас за собой.
— Ничего себе
маленькая
, — присвистнул Боб. — Здоровущая
штука!
— И у тебя тоже... здоровущая. — Оливия метнула в Боба короткий
многозначительный взгляд. — Насколько я помню. — И она откровенно
глянула ему между ног.
— Да, отличный бассейн, — торопливо похвалил хозяин, не желая поддерживать скользкую тему.
— Угу, неплохой, — кивнула Гусыня Оливия. — Плитку привезли
из Марокко, а поручни на бортике заказывали в специальной мастерской. Этот
бассейн придумал один талантливый корсиканский художник.
Я не мог дождаться конца этого глупого трепа.
Давайте же уже носиться по
песку
, — хотелось заорать мне.
— Что с твоим животным?
Меня раздражает твоя болтовня, вот что!
— Я обещал дать Майлсу побегать по пляжу. Думаю, ему не терпится
потоптать лапами песок.
А то!
— Тогда пойду наверх, переоденусь. И тебе советую.
С этими словами Гусыня Оливия облизнула свои перекачанные губы, словно
собиралась закусить моим хозяином.
— Да-да, — рассеянно покивал Боб.
— Насколько я помню, ты носишь боксеры, — загадочно улыбаясь,
сказала Оливия. — А почему не плавки?
— Я лучше умру, чем буду застукан на пляже в узеньких плавках.
Гусыня загоготала. Я даже зажмурился от неприязни.
— А вот я всегда предпочитала носить стринги. Так что будь готов к
моему откровенному купальнику.
— Приготовь нашатырный спирт, чтобы меня откачивать, — буркнул
Боб, выдавив улыбку.
— Га-га-га, — загоготала Оливия.
Мы с Бобом посмотрели друг на друга. Ясно было, что хозяин не слишком рад
тому, как развиваются события.
Когда мы вернулись к бассейну, Оливия лежала, распластавшись, в шезлонге.
— Вот это я называю сексуальными мужскими ногами, — пропела она.
— Не смущай меня, Оливия. К тому же ноги у меня белые, как у снеговика.
— Зато весьма волосатые. Волосатые мужские ноги сводят меня с ума.
— Может, пойти побрить их? Га-га-га.
— Моя кухарка спрашивала, не нужна ли... э-мм... Милтону вода.
— Уверен, что Майлс, — мягко поправил Боб, — не откажется
попить. Равно как и я.
— Мария!
Оливия заорала так сильно, что я прижал к голове уши. Из дома выскочила
совершенно круглая и смуглая женщина.
— Да, мисс Оливия?
Увидев меня, она охнула, прижала руки к груди и закатила глаза. Я испугался,
что она упадет замертво.
— Ах, какой песик! Вылитый мой Тито Бандито!
— Тито Бандито?
— У меня была помесь чихуахуа в Мехико. Внеплановая вязка, если
понимаете.
— В крови Майлса тоже половина чихуахуа.
— Как и в крови Тито. — Женщина всплеснула руками. — Я так
любила этого песика! Вы меня понимаете?
— Да, конечно.
Гусыня приподнялась в шезлонге.
— Прошу прощения, Мария, что лезу в ваш в высшей степени
интеллектуальный диалог, — саркастично процедила она, — но мистеру
Мастерсу и мне нужно по стакану зеленого чаю. И холодной воды для животного.
— Нет проблем, мисс Оливия. Я тотчас же вернусь с напитками. Пойдем со
мной, песик. Я дам тебе попить. Как его зовут?
— Мартин.
— Майлс. Как Майлса Дэвиса. — Боб взглянул на хозяйку дома. —
Оливия, неужели ты не знаешь такого джазиста? Он играл на трубе.
Король
блюза
и тому подобное...
Вопрос отскочил от Гусыни, словно предназначался вовсе не ей. Она пристально
смотрела на Марию.
— Пойдемте со мной, мистер Майлс, — настаивала кругленькая
женщина. — Я дам вам водички. И может, чего-нибудь вкусненького.
Боб ободряюще мне кивнул, предлагая следовать на кухню. Я побрел за Марией.
Она налила мне в чашку ледяной воды, а потом дала пару кусочков сыра и
ломтик ветчины на маленькой тарелочке.
— Мы ведь подружимся, да?
Ну, если смотреть на Марию с ракурса тарелочки с лакомствами, она
определенно имела все шансы. Она присела рядом на корточки.
— Поцелуемся, маленький?
И хотя мой живот радостно согласился, мозг решил не торопить события.
— У, какой ты суровенький. — Мария фыркнула носом. — Прям как
мой Тито. Он тоже был суровенький. Но когда он проникался к кому-то
доверием, потом было клещами не оторвать. Понимаешь, о чем я?
Вообще-то не слишком, но Марии хотелось доверять.
— Пошли, я отведу тебя к твоему папочке.
Я последовал за ней к бассейну. Боб и Гусыня сидели за столом под огромным
зонтом. Мария поставила перед ними поднос со стаканами. Прежде чем уйти, она
наклонилась к самому моему уху и прошептала:
— Обещаю пожарить для тебя кусочек мяска. Хочешь?
Конечно, хочу!
Боб сидел за столом и лениво смотрел в свой стакан. Он словно позабыл про
обещание дать мне побегать по песку.
Пошли же! Пошли скорее!
— А теперь чего ему надо?
На пляж пойти, тупая Гусыня!
— Собаки как дети, Оливия. Они считают, что если постоянно ныть и чего-
то требовать, им это предоставят.
— Хочешь сказать, Марвин чего-то требует, и ты его понимаешь?
Боб мигнул.
— Ну, почти так. Может, он и молчит, но если бы у него было желание, я
уверен, он мог бы разговаривать не хуже Уильяма Сафира.
— Кого?
— Уильяма Сафира. Ну, бывший комментатор нью-йоркской
Тайме
... не
помнишь такого? Эксперт по семантике, консервативный политикан...
— Прости. В
Тайме
я проглядываю только колонку моды. А еще читаю
шестую страницу
Пост
.
Боб сделал большой глоток чая.
— Тогда ладно. Думаю, стоит все же пройтись. — Он встал и задвинул
стул. — Присоединишься к нам?
Только бы она сказала
нет
!
— Я никогда не хожу на пляж.
— Серьезно?
— Я не подставляю кожу открытым солнечным лучам. Это для нее
губительно.
— Но ты выглядишь такой загорелой.
— Это автозагар, дорогой. Я наношу его каждую неделю. Это обходится мне
в целое состояние.
— Ты меня разыгрываешь, правда? Скажи, что это так! Ты живешь почти на
пляже и никогда на него не ходишь?
— Совершенно верно. Я не хожу на пляж, потому что берегу кожу от
солнца.
— А после заката? Тогда ты выходишь?
— Нет, разумеется. Песок портит педикюр, дорогой.
Боб снова мигнул. Помолчал.
— Что ж, тогда мы идем с Майлсом вдвоем.
— Не задерживайтесь там долго. Я буду по тебе скучать, сексуальный
красавчик.
Боб ничего на это не ответил.
— И, дорогой, по возвращении тебя будет ждать
Маргарита
, можешь ее
выпить.
— Думаю, мне понадобится цистерна
Маргарит
, чтобы дожить до конца
выходных, — пробормотал Боб сквозь зубы.
Мы бродили по пляжу очень долго. Нам не хотелось никаких гусынь, никакого
трафика, никаких пустых разговоров. На мне не было ошейника, а Боб скинул
сандалии. Слышались только шелест океана и шорох песка под ногами. Не знаю,
бывает ли большее счастье на свете.
Жаль, с нами не было Джейн.
Когда мы все-таки вернулись к дому Гусыни Оливии, она по-прежнему сидела под
зонтом. На ней было больше одежды, чем до того, но сиськи были все так же
обтянуты тоненькой тканью.
— Я уже начала волноваться. Вас не было почти два часа.
— Не может быть! Мне показалось, прошло минут тридцать. И Майлсу тоже.
Правда, ушан? — Боб повернулся ко мне и подмигнул.
Если бы я умел, я бы подмигнул ему в ответ.
— Поверь мне, дружище, мне и самому этого хочется, но тебе с нами
нельзя.
Но что бы он там ни говорил, я оставался глух и горд. Сидел, отвернув морду
в сторону, как прекрасное изваяние.
Появилась мисс Гусыня в обтягивающем платье. Не знаю, как она могла дышать и
двигаться в столь узком наряде. Тело было туго затянуто в ткань и создавало
прекрасный ансамбль с перетянутым лицом.
— Нам пора, дорогой, водитель уже подал машину.
— Кто?
— Мой шофер. Я специально вызвала его, чтобы мы могли веселиться на
полную катушку, не думая о том, кто после сядет за руль.
— Отличный план, ты так предусмотрительна. Га-га-га.
Я предпринял последнюю попытку оставить Боба дома. Я засвистел носом. Увы,
усилия оказались тщетными. Он все равно ушел и бросил меня одного.
Вернись!
— засвистел я еще сильнее, затем заскулил.
Ко мне подкатилась Мария:
— Не волнуйся, детка, мы хорошо проведем время и без него. Пошли со
мной, ладно?
Нет. Я хотел остаться, чтобы изнывать от жалости к самому себе.
Нужно ли сообщать вам, что я позабыл о Бобе, едва уловил доносящиеся из
кухни ароматы?
Собрав лапы в лапы, я бросился на кухню, в это святилище радостей желудка.
— Я знала, что этот стейк поможет тебе забыть о грусти. Я даже подала
его тебе на лучшем фарфоре мисс Оливии. Мы ведь ей об этом не расскажем,
правда? Обещаешь, Майлс?
Дать такое обещание было легче легкого.
Мария отнесла две тарелки в столовую и настояла, чтобы я забрался на стул
рядом с ней. Мы ели при свете свечей, на заднем фоне играла приятная музыка.
Я быстро смел стейк, оранжевые морковки, рис и бобы. Вылизал тарелку до
блеска, сначала свою, потом Марии. Даже мой вместительный желудок был готов
лопнуть от количества проглоченной пищи.
Мария налила себе рюмочку какой-то
текилы
и опустошила емкость одним
глотком. Затем она встала из-за стола, прибавила звук и начала
пританцовывать, на все лады подвывая под музыку. Слов я не понимал, но это
было совершенно не важно. Меня тоже охватило ощущение абсолютного счастья.
Ау-у, ау-ау! Я взвыл что было мочи.
— Бог ты мой! Ты поешь не хуже моего Тито Бандито!
Мария промокнула глаза и снова наполнила рюмку.
— Как я скучаю по Тито! И по семье тоже. Ты понимаешь, о чем я?
О да, я понимал. Я тоже кое по кому скучал.
— Твой хозяин, мистер Боб, кажется, хороший. Нужна ему эта противная
мисс Оливия!
Да уж, связался с мерзкой гусыней.
— Может, она делает хороший минет? У нее такой большой рот!
Ха-ха-ха!
Вымыв тарелки, Мария заявила, что пора посмотреть
здоровущий телик
мисс
Оливии. Я не стал спорить, и мы отправились в гостиную.
— Забирайся ко мне, малыш. — Мария похлопала рукой по белой обивке
дивана.
Стоило мне залезть на диван, как на меня навалилась ужасная сонливость.
Вскоре голова Марии начала клониться на грудь, а затем она и вовсе уснула.
Довольный вкусным ужином и приятной компанией, я последовал ее примеру.
Боб! Боб! Боб!
Мария подскочила на месте от неожиданности. У нее так широко распахнулись
глаза, что я испугался, как бы они не выпали из орбит.
— Ой! Ой-ой, мисс Оливия!
Она бросилась шарить по дивану в поисках пульта, который затерялся между
подушками. Выключив телевизор, Мария принялась отряхивать диван, бормоча
себе под нос нечто неразборчивое. Затем толстушка бросилась вон из гостиной.
Я же потрусил к двери. Боб только вошел и сразу же об меня споткнулся. Я
запрыгнул к нему на руки и облизал лицо, чтобы показать, как я соскучился.
Подумаешь, слюни повисли на носу, ерунда какая!
— Фу, — скривилась Гусыня. — Почему ты позволяешь ему это
делать? Это же гадко!
— Ерунда, — сказал Боб, чмокая меня в хрящик уха. — Это же приятно. Собачья нежность.
— Каждому свое, видимо. Прошу меня извинить, мне надо кое-что
проверить.
Спустя всего несколько секунд я услышал, как Гусыня орет в холле. Наверное,
ее было слышно даже в Нью-Йорке.
— Мария! Немедленно в гостиную! Сейчас же!
Мария появилась со скоростью света. На ее несчастном лице застыло выражение
паники.
— Да, да, мисс Оливия, я уже тут.
...Закладка в соц.сетях
