Жанр: Любовные романы
Он, она и собака
Если б не Майлс, кто знает, что стало бы с Бобом и Джейн. Они наверняка
порвали бы друг с другом.
Боб одним глотком прикончил пиво, швырнул банку в мусорную корзину и
промахнулся.
— Не понимаю, — пожаловался он, вываливая в открытый чемодан
содержимое очередного бельевого ящика, — ведь я всегда хранил Джейн
верность, никогда не изменял, даже не пытался! — Боб вопросительно
посмотрел мне в глаза. — И знаешь, что самое обидное?
Я не имел ни малейшего представления, но знал, что Боб все равно ответит на
собственный вопрос. Он постоянно так делает, когда говорит со мной.
— Ты всегда был рядом, парень! — просветил меня Боб. — Ты был
свидетелем каждого моего шага, ты знаешь, что я честен, но из тебя плохой
свидетель защиты!
К сожалению, он был прав. Свидетель из меня был никудышный. Сколько раз я
ругал себя за то, что не могу защитить Боба перед Джейн!
— Мой единственный свидетель совершенно бесполезен! — простонал
Боб, хватаясь за голову. — И все потому, что он — без обид, дружище —
собака!
Да уж, я собака, это правда, Собака, от черного носа до кончика хвоста.
Смешное, мохнатое существо, задирающее ногу на каждый куст.
Вообще мне всегда казалось, что псом быть гораздо лучше, чем человеком, но в
этот момент, глядя в полные тоски глаза Боба, я пожалел, что не могу стать
двуногим и обрести способность говорить. Все, что угодно, лишь бы Джейн и
Боб помирились!
Когда они впервые появились в приюте, я решил, что на них и время тратить не
стоит. Чего ради стараться? Видно было, что эти двое ни за что меня не
возьмут.
В общем, прыгать на сетку и вилять хвостом, словно щенок, я не стал.
Проходили мы это: прыгаешь, виляешь, а потом объект твоей страсти равнодушно
сваливает к соседней клетке, оставив тебя наедине с жирным, как навозная
муха, разочарованием.
Остальные парни всячески пытались привлечь к себе внимание новых
посетителей. Идиоты! Они думали, у них есть что предложить этим двум!
Отовсюду несся лай с подвываниями, клетки ходили ходуном. Собаки прыгали,
махали хвостами так сильно, что рисковали свернуть себе позвоночник. В
общем, изо всех сил просили: меня, меня возьмите! Конечно, иногда подобная
тактика срабатывала, и кто-то из псов обретал желанную свободу. Но я,
признаться, редко выражал восторг столь бурно. Мне всегда казалось, что
взять в свой дом жизнерадостного придурка могут только такие же придурки. А
лично мне жить с придурками не хотелось.
Пока мои товарищи лаяли и выли, я оставался спокоен, и потому не пропустил
шагов поварихи, которая обычно приносила по вечерам кости и даже обрезки
мяса. Я услышал, как она идет по коридору, и приподнял уши.
Почему-то этот жест очень умилил Джейн. Она оказалась очень миниатюрной
женщиной и постоянно болтала. В собачьем мире Джейн была бы, скорее всего,
неугомонным йоркширским терьером. Боб казался ее полной противоположностью,
с этим крупным подбородком, крепкой шеей и широкими плечами. У него был
такой уверенный вид, какой обычно бывает у боксеров или ротвейлеров. Только
уши у Боба были не обрезанными и не висели на хрящах, но ведь это не
главное.
Я попытался на глаз определить, сколько этим двоим лет. По моим подсчетам
выходило, что лет по шесть в пересчете на собачий лад. Уже давно не зеленые
щенки, но до старости далеко.
Моя клетка стояла на углу таким образом, что я видел посетителей, когда они
только входили в приют, и мог наблюдать, как разглядывают каждую собаку.
Джейн и Боб внимательно смотрели на каждого, хотя нигде не задержались
надолго. Бассет (у парня были проблемы с глазами) их не заинтересовал, равно
как и кудрявый белый пудель с трясущимся задом и парочка психованных братцев-
питбулей, успевших покусать друг друга за холку в борьбе за место у сетки.
Немецкий шепард, страдающий чесоткой, обладатель облезших штанин, вызвал на
лице Джейн только жалость. Возле старого глухого далматинца Боб какое-то
время топтался сочувственно, пока подруга не увлекла его под локоть к
следующей клетке.
Я видел, как тают надежды обитателей приюта. Впрочем, я видел это не раз. И
таких, как Джейн с Бобом, я тоже видел. Им не нужна была собака, они пришли
просто поглазеть, что-то для себя прикинуть, а потом купить пса с отличной
родословной в каком-нибудь клубе.
Пока я безрадостно размышлял на эту тему, парочка оказалась перед моей
клеткой. Мне не хотелось, чтобы Джейн принялась сочувствовать очередному
выброшенному на улицу бедняжке
, поэтому я предпочел замереть на лежанке и
не обращать на визитеров внимания. Я надеялся, что подобная тактика заставит
их побыстрее убраться.
Однако Джейн повела себя непредсказуемо. Она приблизилась к сетке, прижалась
к ней носом и одарила меня очень странным взглядом. Ее глубоко посаженные
внимательные глаза словно заглянули мне в самую душу, голова чуть заметно
наклонилась вбок. Меня явно оценивали.
— Ну, привет, — негромко сказала Джейн и улыбнулась.
Кажется, ее дыхание пахло сыром.
— Ужас, до чего ты хорошенький, — заявила она.
Мой хвост — одна из двух частей тела, которые ведут себя так, словно живут
отдельно от меня — медленно шевельнулся в ответ на комплимент. Шевельнулся,
стукнул по полу и выжидательно замер.
Следующие слова Боба стали для меня ледяным душем.
— Он слишком мелкий, Джейн. Мой последний пес, Билл, приносил палки
большего размера, чем эта дворняжка.
— А я думала, что размер не имеет значения, — хихикнула Джейн.
Боб засмеялся:
— Только в постели, милая. Но когда речь идет о собаке, размер очень
важен. Маленькая собачка... в общем, это вроде как и не собака вовсе!
Признаться, подобное заявление показалось мне оскорбительным. Я еще подумал,
мол, пусть я слишком мал, чтобы достать до горла этого мерзавца, зато вполне
способен прокусить ему ногу.
Джейн вздохнула, и я снова почувствовал запах сливочного сыра... ням-ням.
— Ты сам-то себя слышишь? В каждой увиденной нами собаке ты находил какой-
то изъян. Быть может, тебе претит сама мысль, что мы, как состоявшаяся пара,
готовы взять собаку? Может, ты не веришь в наше будущее? — обиженно
предположила Джейн.
Это был хитрый ход, и я его оценил.
— Все совсем не так, милая, — тотчас (очень предсказуемо!)
возразил Боб. — Просто я стараюсь предусмотреть каждую деталь, чтобы
потом не пожалеть. Сама понимаешь, взять собаку из приюта — дело рисковое.
Никогда не угадать, какими сюрпризами чревато такое предприятие.
— Вся наша жизнь — игра, — заявила Джейн. — Отношения — это тоже вроде рулетки, так?
— Может быть, но отношения строятся годами. А взять собаку из приюта —
дело пары часов. Можно купить кота, то есть пса, в мешке.
Я уже сообразил, что Боб относится к той категории людей, которые все
тщательно взвешивают и планируют загодя. Вот только причем тут был мешок, я
так и не понял.
В общем, я встал с лежанки, неторопливо потянулся и уже собрался
демонстративно отойти в дальний конец клетки (так сказать, намекнуть, что
аудиенция окончена), когда дверь приюта распахнулась и вошла наша Главная.
Я знал, что сегодня нас ждут свежие косточки с рынка по соседству. Их запах,
оглушительно-прекрасный, заметался в воздухе. В ту же минуту приют
наполнился многоголосым лаем и тявканьем.
— Тихо! — рявкнула Главная. — Тихо, все!
Лай стих. Обитатели приюта знали, что самым крикливым попросту ничего не
дадут.
Меж тем Главная направилась к моей клетке.
— Добрый вечер, — сказала она Джейн и Бобу. — Меня зовут
миссис Конклин. Вижу, вы рассматриваете нашего Майлса.
Мои уши непроизвольно дернулись, тело подобралось. Я уже некоторое время жил
с этим именем, чтобы откликаться на него почти инстинктивно.
— Майлс? — переспросил Боб, округляя глаза. — Как... Майлс
Дэвис?
— Вы угадали, — кивнула Главная. — Я — ярая поклонница игры
на трубе.
— Боб тоже! — воскликнула Джейн. — Видишь, милый? Это знак!
— Только давай не будем во всем искать перст судьбы, Джейн, —
поморщился Боб. — Мы ничего не знаем об этой собаке.
Главная тотчас принялась цитировать заученный наизусть текст, который, по
моему мнению, является полной ерундой:
— Майлс хорошо воспитан, потому что это домашний пес, а не бродяга. К
сожалению, хозяева выбросили его на улицу, поэтому мы его и подобрали.
Редкое вранье! Никто меня на улицу не выбрасывал.
— Как все домашние собаки, Майлс не писает в помещении, а просится на
прогулку. Кстати, это умный песик, — все гундела Главная. — Именно
поэтому он ведет себя довольно недоверчиво и редко расположен к случайным
прохожим.
— Вот это правильно, — похвалила Джейн. — Мы же в Нью-Йорке
живем. Тут не стоит доверять каждому встречному.
— С этим не поспоришь, — сказала Главная, поджав губы. — Вот
я в свое время была слишком доверчивой и вышла замуж за своего первого мужа.
Ух, и намучилась я! И этот ужасный развод...
Боб и Джейн обменялись взглядами, которые я не сумел расшифровать. Боб даже
чуть поморщился, словно сразу после слов Главной его укусила в спину
здоровенная блоха.
— Как вы считаете, — спросила Джейн, — у Майлса были жестокие
хозяева? Как можно выгнать на улицу такого очаровашку? Объявлений о пропаже
не было? Может, Майлс просто потерялся.
— Увы, никаких объявлений за несколько месяцев. — Главная
вздохнула. — Мы нашли его в Бронксе. Бедняжка лежал на пороге старого
здания, которое собирались сносить. Он был очень слаб, нога сломана, он
сильно отощал. Вы бы видели, как он трясся. Нам пришлось повозиться, чтобы
привести его в норму.
У Боба вытянулось лицо.
— Как можно быть столь жестокими к животным! Выкинуть из дома в зимнюю
стужу!
Я немедленно потеплел к этому парню, хотя никто не выкидывал меня из дома.
Ведь каждая собака знает, что это значит — неприкаянно скитаться по холодным
улицам, когда живот сводит от голода.
Главная тяжело вздохнула:
— К несчастью, такое случается нередко. Скольких бы несчастных мы ни
спасали, число бродячих собак по городу не уменьшается. Каждый год без крова
остается не менее сорока тысяч животных.
— Вот видишь? — сказала Джейн. — Именно по этой причине мы
должны взять собаку из приюта, а не покупать в клубе. Боб, милый, у тебя
всегда были собаки с родословными, но не пора ли дать шанс менее удачливым
парням?
О, как она была права!
Боб трижды почесал затылок, потеребил волосы и подвигал подбородком.
— У вас есть мысли, какие именно породы перемешались у Майлса в
крови? — спросил он.
Главная нахмурила лоб и вперила в меня неподвижный взгляд. Мне показалось,
что меня сканируют.
— Ну, эти большие уши и глаза явно принадлежат чи-хуахуа...
Моя мамочка
, — подумал я.
— А вытянутое тело и короткие ноги... хм, пожалуй, от таксы.
Мой папаша. Мы не встречались, потому что ублюдок смотался раньше, чем мать
поняла, что произошло.
— Однако у Майлса такая морда... и эти черные пятна... есть что-то от
немецкой овчарки, видимо, несколько поколений назад была и такая
вязка. — Главная задумалась. — И самое забавное! Видите, какой у
мальчика хвост? Словно тугая баранка с белым кончиком. Это от бассенджи,
очень дружелюбная порода, которая — только представьте! — не умеет
лаять! А шерсть... хм, возможно, фокстерьер или корги. Сами видите, Майлс —
редкий экземпляр...
Ага, предлагаю свой перевод: уродливая дворняга.
— На мой взгляд, — вмешалась Джейн, — он симпатяга.
Вот это да! Как только меня в жизни не называли, но
симпатягой
никогда
прежде.
Я повнимательнее вгляделся в лицо Джейн, пытаясь понять, искренне она
говорит или просто пытается быть вежливой. Она улыбнулась и протянула руку
ко мне сквозь прутья решетки. Я с достоинством приблизился, понюхал и лизнул
ее пальцы. Они оказались солеными.
— Щекотно, — сообщила она, хихикнув, и потрепала меня по
загривку. — Небось, жаждешь убраться из этого неуютного местечка?
О, — подумал я с тоской, — ты даже не представляешь, как сильно
жажду!
Пожалуй, следовало показать этой девице, насколько дружелюбным я
умею быть. А то, чего доброго, решит, что я необщительный.
Словно прочитав мои мысли, Главная открыла дверцу клетки. Я с визгом
бросился к Джейн. Она радостно прижала меня к себе, и я почувствовал, как в
ее груди торопливо бьется сердце. Кстати, у этой мадам оказались на
удивление крепкие и большие сиськи!
Я принялся в восторге облизывать ей лицо. Может, это вообще был мой
последний шанс найти себе хорошую любящую семью. Новый дом, новая жизнь,
ласковая хозяйка и... и Боб. Боб, разобраться в котором мне еще не удалось.
Джейн засмеялась и передала меня своему спутнику.
— Малыш, ты не меня должен убеждать, а этого сурового парня. Ну-ка
обслюнявь ему лицо!
Я колебался лишь секунду. Признаться, до этого момента я никогда не целовал
мужчину. Не то чтобы это меня смущало, но был страх перегнуть палку. Мужчины
ведь не слишком любят сантименты. Однако я был просто обязан завоевать
сердце Боба. В общем, настороженно понюхав его нос, ухо и подбородок, я
выбрал подбородок. Кожа оказалась щетинистой и очень мужественной на вкус. В
общем, не встретив сопротивления, я лизнул еще и нос, и ухо.
— По-моему, только дворняжки способны на подобную
любвеобильность, — заметил Боб, чуть отстраняясь и внимательно меня
разглядывая. — Помню, самым ласковым моим псом был пудель, которого мы
завели еще с Кэти. Да и тогда меня разве что клевали влажным носом в щеку.
— Ты о пуделе или о Кэти?
Боб поднял бровь и обратился почему-то ко мне:
— В этом вся Джейн, приятель. Иногда она бывает стервой, но я все равно
схожу по ней с ума.
Сам я был знаком с Джейн всего ничего, но был готов подписаться под этой
репликой.
В это время Главная, которая внимательно изучала какие-то записи в блокноте,
подняла голову и уставилась на Джейн немигающим взглядом.
— Мисс Леви, как я вижу из вашей анкеты, раньше вы не держали собак.
— Только потому, что мать страдала аллергией на шерсть. А мой бывший
муж недолюбливал собак, да и дочь, Миа, не проявляла интереса к животным.
Она все больше училась или проводила время с друзьями, понимаете? Уход за
собакой лег бы на мои плечи, но я много работала, так что вопрос отпадал. Но
я очень люблю собак! — с пылом сказала Джейн. — Я с самого детства
мечтала иметь собаку. А у Боба есть опыт. У него уже были собаки.
— Понятно, — сухо сказала Главная. — Значит, вы живете
вместе?
— Не совсем. То есть... и да и нет. В общем, — залепетала Джейн,
тушуясь под изучающим взглядом, — мы много времени проводим вместе. У
Боба квартира в центре города, но... пока мы в ней не живем... понимаете, он
сейчас разводится с женой. То есть не совсем так. Они расстались, но суда
еще не было, она не подписывает бумаги. В общем, это очень длительный
процесс, если вы понимаете...
— Джейн, детка, тебе не кажется, что мисс Конклин не обязательно
вдаваться в детали?
Словно желая это подтвердить, Главная зевнула. Она так широко распахнула
рот, что в него смогли бы поместиться Джейн вместе с Бобом целиком, да еще
осталось бы место для компании. Главная всегда так зевала, и при этом меня
охватывал почти священный ужас.
— Прошу меня извинить, но я очень устала, — сказала она. — У
меня был трудный день. Мне не хотелось бы давить на вас, но решение надо
принимать скорее, приют закрывается до утра. Мне пора кормить питомцев.
Джейн, Боб, вы берете Майлса?
Я с замиранием сердца ждал прекрасного слова
да
, но почему-то эта парочка
молчала. Это был очень дурной знак!
Лицо Джейн стало растерянным, она покусала губу.
— Боюсь, что...
У меня подвело живот.
— ... что мы еще ничего не решили. Мы ведь просто проезжали мимо и
зашли посмотреть. Боб и я не планировали так быстро приобрести собаку. Точно
не сегодня...
Точно не сегодня... Точно не сегодня!
Эти слова заметались в моей голове, эхом отдаваясь от стенок.
Эту ночь я, жалкий неудачник, провел в кошмарах.
На другое утро я проснулся в крайне подавленном состоянии. Как я мог
позволить проклюнуться даже робкой надежде на счастливое будущее! Наивный,
глупый, безродный пес без права на удачу. Неужели я попался на удочку,
поверил в то, что Джейн и Боб могут взять парня вроде меня?
Уходя, оба обещали, что всего лишь берут тайм-аут. Джейн даже сказала, что
вернется за мной.
Но я-то знал, что меня обманут. Обманут и забудут об этом обмане, едва
выйдут за ворота приюта. Выкинут из памяти, словно обглоданную высохшую
кость.
Однако я оказался чудовищно, не по-собачьи, волшебно не прав! Джейн и Боб
вернулись. Я был так счастлив увидеть их вновь, что прыгал на всех четырех
лапах и так визжал, что разбудил даже глухого далматинца из соседней клетки.
Чуть позднее я и мои новые хозяева вышли (то есть вышли Джейн с Бобом, а я
несся ракетой) из собачьего приюта. Я нарезал пять кругов по газону, выкопал
ямку и весь уляпался грязью. В общем, я пребывал в восторге до того самого
момента, как мы оказались у проезжей части.
Я замер от ужаса.
Шерсть на загривке поднялась дыбом, уши прижались к голове.
Оно ждало меня, припаркованное у тротуара на той стороне дороги. Оно скалило
зубы и кисло воняло отбросами.
Именно в тот момент в моей памяти всплыло все то, о чем я так долго пытался
забыть.
Мэри, лежащая на полу в луже собственной крови. Ее глаза слепо смотрят
вверх, рот перекошен. Кожа Мэри так бледна, что кажется белее шапки седых
волос.
Я приблизился, втягивая в ноздри острый запах крови, лизнул лицо хозяйки,
подтолкнул в щеку мокрым носом. Она не шелохнулась.
Я медленно повернулся и залаял на него. Что ты сделал с моей Мэри? Что ты
сделал с моей хозяйкой?
Незнакомец протянул ко мне руку с зажатым в ней ножом.
— Заткни пасть, ублюдок, или я выпущу тебе кишки, — пригрозил он.
Я не слушал, продолжая лаять.
Он бросился на меня, но промахнулся.
— Вернись, тварь, вернись немедленно!
Он рванулся ко мне, и я выскочил в открытое окно. Приземлившись на зеленую
лужайку, я со всех лап бросился прочь. Как раз в этот момент из-за угла
выехал мусоровоз и сбил меня с ног...
Так вот каким он оказался, воздух свободы. Вонючим, протухшим... страшным.
Я попятился назад, затравленно глянул на Джейн с Бобом, решив, что в приюте
все-таки безопаснее.
— Куда это ты направился? — спросил Боб.
В свою тесную конуру за толстой сеткой. На свою линялую плоскую подушку.
Подальше от металлического чудовища и полного страшных воспоминаний мира.
Джейн присела рядом со мной на корточки, взяла за ошейник, потянула. Я не
двигался, уперев в асфальт все четыре лапы. Она взяла меня на руки и
поднялась.
— Да ты весь дрожишь, маленький...
Если бы она знала, через что мне пришлось пройти, дрожала бы не меньше.
Боб сообразил, что добираться до дома прогулочным шагом — гиблое дело,
поэтому подозвал такси. Раньше я никогда не ездил в машине, тем более в
такси, поэтому не знал, хорошо мне в нем будет или не очень.
Водитель, увидев меня на руках Джейн, категорически отказался нас везти. Я
слышал, как он возмущается.
Новая обивка
,
наблюет или напрудит лужу
,
ищите другую машину
— вот что
он говорил.
Боб поймал другое такси.
Джейн держала меня на коленях всю дорогу. Мои уши постепенно приподнялись, а
шерсть на загривке улеглась, потому что в объятиях новой хозяйки меня не
смогли бы достать ни страшный убийца, ни железное чудовище, испускающее
смрадный запах.
Расслабившись, я стал с любопытством глядеть за окно. Мимо проносились
незнакомые дома и странные постройки. Людей было много, они все куда-то
спешили. Я ничего не узнавал и лишь надеялся, что водитель знает, куда нас
везет. Порой я все-таки тревожно поглядывал на Боба, но тот не выказывал
признаков нервозности.
— Черт, кто учил этого парня водить машину? — возмутилась Джейн,
приклонив голову Бобу на плечо. — Стиви Уандер, что ли?
— И не говори! У меня желудок уже раза три узлом завязался.
По крайней мере, этого таксиста совершенно не беспокоило, что собака может
наблевать или напрудить лужу
.
Резкое торможение заставило Боба ткнуться носом в переднее сиденье. Они с
Джейн застонали в один голос. Я не понимал, чем они недовольны. Лично мне
езда в машине понравилась. Особенно было приятно, когда на каких-то ямках и
выпуклостях дороги такси трясло, и грудь Джейн приятно колыхалась возле моей
головы.
Прошло не так много времени, и машина затормозила у высокого бордюра. Боб,
пригнув голову, выбрался наружу, Джейн последовала за ним и потянула меня за
ошейник. Я не шелохнулся, предпочитая оставаться там, где тепло и не
страшно.
— Выходи, глупый, — увещевала меня новая хозяйка. — Здесь
совсем нечего бояться. В этом районе безопасно, никто на тебя не нападет.
— Если только не пойдешь в пятницу вечером в бар для одиноких, —
хмыкнул Боб.
— Ха-ха-ха! Или попытаешься пробиться в
Бергдорф
в период распродаж! — подхватила Джейн.
Думаю, нет смысла сообщать, что я шутки не понял. Ни первой, ни второй.
Судя по всему, таксист тоже не смог разделить веселья моих новых хозяев,
потому что сказал недовольно:
— Если будем стоять вечно, я включаю счетчик.
— Идем же, малыш. — Джейн наклонилась и сунула руки в машину,
намереваясь снова потянуть меня за ошейник.
Я подался назад.
— Неужели ты не хочешь поскорее увидеть свой новый дом?
Признаться, увидеть новый дом хотелось. Очень. Таксист нажал на гудок, и я
подскочил от неожиданности.
— Майлс, пожалуйста, — взмолилась Джейн. — Нам действительно
надо выходить.
Тут из-за ее спины выдвинулся Боб и ткнул в мою сторону указательным
пальцем.
— Так, приятель, я с тобой церемониться не буду, — деловито сказал
он. — Твое поведение мне не нравится, имей в виду.
Я сразу понял ультиматум: если не подчинюсь, меня вернут в приют.
В общем, пришлось глубоко вздохнуть и вывалиться из машины прямо в новую
прекрасную жизнь.
Насколько я теперь знаю, квартира с двумя спальнями и двумя ванными
комнатами на последнем этаже здания в Манхэттене считается весьма солидной
недвижимостью. А тогда, впервые вступив в свое новое жилище, я совершенно не
разбирался в данном вопросе, однако сразу сообразил, что вытянул счастливый
билет. Для меня, мелкой дворняжки, привыкшей жить в крохотной комнатушке,
окна которой выходят на помойку с вонючими баками и полчищами крыс, квартира
Джейн и Боба показалась настоящим дворцом.
Здесь было великолепно. Оставалось надеяться, что мне позволят ходить по
дорогому полу и спать в том месте, которое я выберу сам, а не запрут в
темной кладовой, дабы не позориться перед гостями.
С самого первого дня Боб дал мне понять, кто в доме Главный Самец. Он вел
себя подчеркнуто вежливо, никогда не кричал и был справедлив, и это внушило
мне не просто уважение, а настоящее благоговение перед хозяином. Он хотел,
чтобы я усвоил несколько простых правил, и я прилагал все усилия, чтобы их
не нарушить. Когда Боб говорил
нет
— это означало только
нет
и никогда
ничего другого. Если он произносил
не попрошайничай
, я старательно
запихивал поглубже рвущиеся наружу просительные поскуливания и
пританцовывания возле стола. Я отходил подальше, садился и принимался
сверлить хозяев взглядом, от которого Джейн ерзала на стуле.
Боб считал, что люди должны есть человеческую еду, а собаки — собачью. Любые
подачки он запрещал, косточки и печенье я мог получить только за хорошее
поведение, а не за красивые глаза.
Были и другие правила, которым я старался неукоснительно следовать. Кроме
одного. Его я нарушал постоянно и ничего не мог с собой поделать.
Мне запрещалось лаять, когда звонят в дверь, но держать пасть закрытой было
выше моих сил. Я так отчаянно желал защищать моих дорогих хозяев от
подозрительных незнакомцев, что каждый раз заходился в
...Закладка в соц.сетях
