Жанр: Любовные романы
Оазис
...ые услуги, однако
воздержалась.
Остановившись перед шкафом, она отодвинула дверцу. Там висело с полдюжины
халатов различных цветов и размеров. Лейси тихо рассмеялась. Неужели он
содержал тут целый гарем?
Примерно пятнадцатью минутами позже она вышла из ванной, завернувшись в один
из халатов, раскрасневшаяся, с приятным покалыванием на коже после душа.
Тай тоже был в халате. Он склонился над кофейным столиком. Тихо играла
музыка — соло на трубе Бикса Бейдербекке. Когда Тай выпрямился и отступил на
шаг, Лейси удивленно взглянула на него.
На стеклянной столешнице все уже было приготовлено — четыре дозы кокаина,
белого, как сахар, и две красно-белые соломинки, каждая в три дюйма длиной.
Тай гордо сообщил:
— Я привез его из Центральной Америки. Самый лучший кокаин, почти
чистый.
Белый порошок и манил, и отталкивал Лейси. Прежде она никогда не употребляла
кокаин. Что плохого, если она лишь на один вечер откажется от своего
правила? Вся тоска минувших недель немедленно улетучится, как и не бывало.
Она рассмеялась немного нервно:
— Что, никаких серебряных ложек? Никаких стодолларовых банкнот?
Тай пренебрежительно пожал плечами:
— Кому нужны все эти барские причуды? Так будет ничуть не хуже. —
Он отвесил ей иронический поклон. — Только после вас, миледи.
Лейси опустилась на колени перед низким столиком. Крепко зажав пальцем одну
ноздрю, она вставила в другую конец соломинки и вдохнула дозу кокаина, как
это не раз проделывали на ее глазах друзья. И сразу почувствовала легкое
жжение под глазами и ощущение горечи в горле. Она повторила ту же процедуру
с другой ноздрей, уселась и закрыла глаза, между тем как Тай, примостившийся
рядом с ней на корточках, тоже вдохнул пару доз.
Кайф пришел через несколько минут. Что-то приятное пробегало по нервам,
подобно успокаивающему бальзаму. В то же время Лейси ощутила прилив энергии.
Она знала, что человек, сидящий рядом с ней, желает ее, и для нее это было
дополнительным стимулом.
— Пойдем, Лейси.
Тай встал и протянул руку. Она позволила ему поднять себя и заключить в
объятия. Халат у нее на груди распахнулся. Его губы словно поддразнивали ее,
пальцы ласкали грудь. Кожа ее стала до крайности чувствительной. Она
чувствовала биение его отвердевшей плоти у своего бедра.
Тай провел Лейси в спальню. Словно в тумане она увидела круглую кровать с
темными атласными простынями. Больше она почти ничего не могла разглядеть.
Ее возбуждение достигло наивысшей точки, и она понимала, что это только
усилит наслаждение от близости с Таем.
Прежде чем Лейси успела что-либо осознать, он скинул с себя одежду. У него
было совершенное тело и, судя по всему, он необыкновенно тщательно за ним
ухаживал.
Запустив пальцы в небольшую коробочку, стоявшую на столике возле кровати, он
взял щепотку кокаина и натер им головку пениса. Лейси поняла, что таким
образом он рассчитывал продлить удовольствие, задержав оргазм, но ей самой
еще не приходилось видеть, чтобы мужчина использовал кокаин подобным
образом.
Затем он протянул к ней руки, и они вместе упали на кровать. Словно в
полусне Лейси ощущала, как он подготавливал ее тело. Он обладал каким-то
сверхъестественным знанием всех эрогенных зон, и очень скоро ее желание
стало почти нестерпимым.
Тай перевернул ее на спину и проник в нее, и Лейси предалась наслаждению от
секса и кокаина одновременно. То, что она слышала о воздействии кокаина на
мужскую эрекцию, оказалось верным. После своего первого судорожного оргазма
Тай не смог расслабиться и в течение нескольких минут вторично довел ее до
экстаза.
Даже достигнув наконец пика, Тай по-прежнему оставался внутри нее.
— Это было восхитительно, малютка, — проговорил он наконец,
отодвинувшись от Лейси.
Она медленно приходила в себя после кайфа, однако еще не достигла того
рубежа, за которым начиналась ломка. Каждый ее нерв был охвачен трепетом, и
время от времени по телу пробегали спазмы, словно она снова оказывалась на
вершине наслаждения...
Какое-то время спустя Лейси смутно расслышала его голос и взглянула на него.
Тай сидел на краю постели.
— Что ты сказал?
Склонившись над столиком, он высыпал на него горку белого порошка и при
помощи безопасной бритвы стал делить его на мелкие порции.
— Я спросил, не хочешь ли ты попробовать еще.
Его вопрос пробудил в Лейси чувство вины. Как могла она так легко забыть о
своей твердой решимости никогда не употреблять наркотики любого рода. Из
того, что ей приходилось читать о действии кокаина, она знала, что ломка не
заставит себя ждать. Угрызения совести лягут тяжелым бременем на ее душу, и
она снова погрузится в болото безысходного отчаяния...
Но всего этого можно избежать — стоит лишь принять одну-две дозы кокаина.
— Ну?
— Нет, Тай. Пожалуй, я обойдусь, — отказалась Лейси.
Он пожал плечами:
— Как тебе угодно.
Вынув из ящика соломинку, он вдохнул пару раз.
— Ах-х, до чего же хорошо! — И снова улегся на кровать.
— Тай... неужели ты регулярно принимаешь кокаин?
— Ты хочешь сказать, не попал ли я от него в зависимость? Отвечаю —
нет. Я употребляю его только в особых случаях, вроде этого. Если я стану
наркоманом, то могу с легкостью разрушить всю свою жизнь. При моем роде
занятий, малютка, если голова не сидит твердо на плечах, очень скоро ее
потеряешь. — Тай положил руку на ее обнаженную грудь, слегка ущипнув
сосок. — А как твоя фамилия? Лейси... а дальше?
Она вздрогнула:
— А разве я тебе не говорила?
— Нет. — Он ухмыльнулся. — Только свое имя. Полагаю, тебе
пора представиться как следует, учитывая, чем мы тут только что занимались.
— Да, пожалуй, — отозвалась она сухо. — Меня зовут Лейси
Хьюстон.
— Лейси Хьюстон... По-моему, звучит неплохо.
Она в замешательстве взглянула на него, чувствуя себя слегка задетой. Она
привыкла к тому, что ее узнавали даже без представления.
— Неужели это имя тебе ничего не говорит?
— Нет. А что?
— Я — известная актриса.
— Актриса? — переспросил Тай с бестолковым видом. — Хьюстон?
Надеюсь, не та Лейси Хьюстон?
— Не понимаю, почему ты делаешь ударение на слове
та
.
Он покачал головой:
— Известная актриса! Кинозвезда! О, дьявольщина, и во что я только
ввязался! — Он перекинул ноги через край кровати и встал.
— Что плохого в том, что я актриса? — спросила Лейси, теперь уже
переходя к обороне.
— Что в этом плохого? — Он влез в халат. — Хорошо, я тебе
отвечу. Все вы, киношники, не только люди со странностями, но к тому же
живете в вымышленном мире. — Он сделал презрительный жест. — Я
предпочитаю жить в реальном мире, леди. И хочу, чтобы меня окружали реальные
люди, а не какие-то бесплотные тени.
— С чего ты это взял? — Теперь ее охватил гнев. — Ты сам
признался мне, что сражаешься за деньги. Это и есть твой реальный мир?
— Да, черт побери! Когда ты берешь в руки оружие и другой парень делает
то же самое, тут уже не до пустых фантазий.
— А для меня это не больше, чем еще одна из мужских бредовых
фантазий, — парировала она презрительно. — И если бы не они, в
мире было бы гораздо меньше войн.
Тай с хмурым видом возвышался над ней, подобно грозной тени. Он поднял руку,
словно собираясь ее ударить, и Лейси пришлось собрать всю свою силу духа,
чтобы не съежиться от ужаса. Но он опустил руку и с отвращением в голосе
произнес:
— Думаю, тебе лучше одеться и поскорее убраться отсюда, леди.
Развернувшись, он крупными шагами вышел из комнаты, полы его халата
развевались, подобно гигантским крыльям.
Какое-то время Лейси сидела неподвижно, глядя ему вслед и кипя от ярости.
Как он смел говорить с ней в подобном тоне! Черт побери, она ведь не кто-
нибудь, а Лейси Хьюстон!
Затем она вдруг почувствовала желание расхохотаться. По-видимому, Тай
осмелился говорить с ней так именно потому, что имел дело с Лейси Хьюстон.
Гнев ее тут же улетучился, уступив место крайнему унынию. Вся эта
малоприятная сцена заставила ее почувствовать себя шлюхой, которую подобрали
в каком-нибудь баре и с помощью уловок накачали двойной дозой кокаина.
Почему еще ни разу она не встретила на своем жизненном пути мужчину, который
бы уважал ее? Вопреки всякой логике Лейси чувствовала, что и на этот раз
обманула ожидания партнера. Вне зависимости от того, какими конкретными
причинами были вызваны два ее предыдущих развода, с каждым из своих мужей ей
доводилось пережить мгновения, когда, как ей казалось, она обманывала их
ожидания.
Охваченная апатией, с отяжелевшей под бременем надвигающейся депрессии
головой, Лейси слезла с кровати и натянула на себя платье. Когда она вошла в
гостиную, Тай Медина, все еще в халате, стоял у окна, держа в руке рюмку
водки. По тому, как напряглась его спина, Лейси поняла, что он услышал ее
шаги, однако Тай даже не обернулся.
Ее охватило почти непреодолимое желание пройти мимо него на цыпочках.
Но с
какой стати я должна чувствовать себя виноватой?
— подумала она. И в самый
последний момент, уже оказавшись в коридоре, Лейси что было сил хлопнула
дверью.
Вечером следующего дня, когда Лейси уже с трудом держалась на ногах от
выпитой водки, вдруг зазвонил телефон. Это был Тай Медина.
— Лейси, я должен попросить у тебя прощения за вчерашний вечер. Признаюсь, я хватил через край.
Гнев в ее душе вспыхнул снова.
— Вот это уж верно, черт бы тебя побрал!
— Я понимаю твою обиду. В оправдание могу сказать только, что несколько
лет назад я уже имел дело с одной актрисой. Это оказалось гиблым номером,
полным провалом. Но я не вправе был вымещать зло на тебе.
— Зачем ты позвонил мне, Тай?
Последовала короткая пауза, за ней вздох.
— Прежде всего я хотел перед тобой извиниться. Знаешь, мне было
довольно трудно отыскать тебя. Я потратил чертовски много времени, пытаясь
раздобыть твой номер телефона. Наконец сообразил, что его должен знать Клифф
Ван Хорн, но я вспомнил о нем только к концу дня. Я хочу сказать, что сделал
все от меня зависящее, чтобы извиниться за свое поведение.
— И что ты думаешь таким образом выиграть?
— Ну во-первых, я надеялся заслужить твое прощение. И во-вторых, мне
очень хочется увидеть тебя снова. Почему бы нам не пообедать вместе?
Лейси оторвала от уха трубку, недоверчиво уставившись на нее. Затем
продолжила разговор:
— Ты предлагаешь мне это после того, как оскорбил меня? И более того,
рассчитываешь, что я соглашусь?
— Я уже сказал, что сожалею о своем поведении. Или тебе самой никогда
не приходилось делать такие вещи, за которые потом было стыдно?
Подобное с ней на самом деле случалось, и не один раз. Вполне возможно, что
он и впрямь раскаивается. Кроме того, Тай был очаровательным ублюдком да и
как любовник превосходил многих.
— И потом, что ты теряешь? — продолжал он. — Я тебя
приглашаю, а если снова начну вести себя как подонок, ты можешь меня
прогнать.
Совершенно обезоруженная, Лейси невольно рассмеялась:
— Ладно. Не исключено, что я об этом пожалею, однако попробую рискнуть.
Выйдя из задумчивости, Лейси беспокойно зашевелилась на своей кровати в
Клинике.
Пришлось ли ей впоследствии пожалеть о своем решении? Пожалуй, это еще
слишком мягко сказано. Само собой разумеется, она согласилась пообедать с
Таем, а спустя всего три недели они поженились. Это был бурный брак,
окончившийся полным провалом. Из всех нелепых поступков в жизни — а Лейси
готова была признать, что совершила их немало, — ее брак с Таем Мединой
был одним из самых глупых.
Вскоре после свадьбы выяснилось, что он лгал насчет своей зависимости от
кокаина, — обычное заблуждение почти всех законченных наркоманов. Не
исключено, что он обходился без наркотиков во время своих военных рейдов,
однако у нее не было никакого способа это выяснить.
Их брак длился меньше года. В течение этого времени Тай бывал попеременно то
грубым, то нежным с нею; и очень скоро роль мужа Лейси Хьюстон стала ему
претить. В конце концов между ними произошла крайне неприятная ссора, после
чего Тай порвал с ней и направился в Центральную Америку, в очередную
горячую точку
.
Лейси подала на развод. Он не стал противиться, и с тех пор она больше
ничего о нем не слышала.
В который уже раз она потерпела неудачу, в который раз была отвергнута. И
когда Курт снова пристрастил ее к кокаину, Лейси стала все чаще и чаще
прибегать к порциям белого порошка, чтобы продержаться в течение дня. И
ночи. Результатом стало то, что она явилась на съемочную площадку, где шла
работа над
Песнями сердца
, нетвердой походкой, совершенно потеряв
ориентацию и не в состоянии произнести ни слова из роли, словно находилась
вне этого мира. Дон Спарр, режиссер фильма, решил, что с него довольно. Если
она не придет в норму, он покинет съемочную площадку. В конце концов между
Лейси и продюсером картины было достигнуто соглашение. Съемки будут прерваны
на срок примерно от месяца до шести недель, которые понадобятся ей, чтобы
пройти курс лечения. Конечно, все это обойдется ему в очень крупную сумму,
однако единственной альтернативой было вообще снять картину с производства,
а это означало, что все деньги, уже вложенные в нее, вылетят в трубу.
Лейси была так напугана, что охотно согласилась, и у нее еще сохранилось
достаточно здравого смысла, чтобы понять: для нее это самая выгодная из всех
возможных сделок. Если бы работа над фильмом прекратилась по ее вине, это
стало бы концом ее карьеры. Если она перестанет входить в первую десятку
актрис, делающих самые большие кассовые сборы в Голливуде, ей очень быстро
найдется замена. А Лейси, хотя ей очень этого не хотелось, все же
признавала, что с утратой положения звезды будет чувствовать себя
опустошенной.
Вздохнув, она поднялась с кровати. Действие успокоительного постепенно
проходило, и палата вдруг показалась ей душной. Интересно, заперта ли дверь?
Лейси не запрещали покидать комнату, поэтому она подошла к двери и повернула
ручку. Замок не был заперт. Сняв пижаму, Лейси распахнула платяной шкаф.
Теодор перенес сюда ее одежду и сам развесил. Лейси натянула на себя широкие
темные брюки, белый пуловер и вышла в коридор. В этот момент он был
совершенно пуст, если не считать дежурного за столиком в дальнем конце.
Лейси помнила, что как раз в той стороне находится главный вход.
Она двинулась в противоположном направлении. Между Клиникой и обычной
больницей существовало по крайней мере одно различие — все двери, мимо
которых она проходила, были закрыты.
В торце здания коридор поворачивал направо и заканчивался стеклянными
дверями, ведущими в солярий. Он был пуст, двери кто-то оставил открытыми.
Лейси вошла туда. Яркий солнечный свет заливал помещение; потолок и три
стены были сделаны из стекла.
Она подошла к восточной стене. Впереди, насколько видел глаз, простиралась
пустыня, начинавшаяся сразу же за территорией Клиники.
Лейси вынула из сумочки сигарету, но тут же сообразила, что у нее нет с
собой спичек. Она так и осталась стоять, глядя на пустыню и зажав между
пальцами сигарету.
— Вы позволите?
Вздрогнув, она резко обернулась. Прямо за ее спиной стоял стройный мужчина
лет сорока или немногим больше, в коричневом костюме. У него были темные
густые волосы, зачесанные назад, спокойные черты лица, темно-карие глаза и
нос римского патриция. В руке он держал зажигалку. Незнакомец повернул
колесико, и тут же вспыхнуло крошечное пламя.
— Хотите прикурить?
— Благодарю вас.
Он поднес зажигалку к ее сигарете. Глаза их встретились, и он улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.
— Вы — Лейси Хьюстон? — И в ответ на ее безмолвный кивок добавил:
— Я бы узнал вас повсюду, поскольку являюсь вашим большим поклонником. Меня
зовут Джеффри Лоуренс.
Глава 8
Сьюзен просто не знала, что думать. Предложение Ноа застало ее совершенно
врасплох. Она никогда не горела желанием увидеть это место изнутри, однако
такой случай нельзя было упускать. Внутренние помещения Клиники всегда
представлялись ей чем-то вроде лечебницы для душевнобольных, наподобие той,
которую она видела однажды в старом телефильме
Змеиное логово
, где мужчины
и женщины с пеной на губах и нечесаными волосами испускали душераздирающие
вопли или неприкаянно слонялись из стороны в сторону, словно души грешников
в аду.
Но вместо этого она очутилась в атмосфере строгого порядка. Сьюзен поймала
на себе взгляд Ноа, он усмехнулся:
— Это не совсем то, что вы ожидали увидеть, не так ли?
Она невольно улыбнулась:
— Пожалуй, вы правы. Мне это место всегда представлялось довольно
жутковатым.
— Именно поэтому я и предложил устроить для вас экскурсию.
— Одно мне все же кажется странным — охранник с оружием.
— О, это только для вида. Мы уже убедились на опыте, что это вызывает у
пациентов чувство безопасности и к тому же отваживает незваных гостей, что
немаловажно для находящихся здесь знаменитостей.
Ноа открыл дверь, и они оказались в довольно большой комнате, где удобные
кресла были расставлены вокруг низкого круглого стола. В углу стоял
маленький холодильник и на нем — кофейник.
— Пожалуй, это самая важная комната во всем здании, в чем-то сродни
операционной в больнице, — сказал Ноа.
Сьюзен осмотрелась вокруг.
— Мне она кажется совершенно обычной.
На его губах играла усмешка.
— Некоторые из наших пациентов так не думают. Они прозвали ее
Змеиным
логовом
.
Его слова до того поразительно совпали с тем, о чем Сьюзен подумала всего
лишь минуту назад, что она ахнула.
— Да, как в том старом фильме. Именно здесь пациенты пытаются бороться
с обуревающими их демонами. Они огрызаются и рычат друг на друга, раскрывая
свою внутреннюю сущность. Когда я здесь, мне приходится быть отчасти
третейским судьей, отчасти укротителем хищных зверей, отчасти отцом-
исповедником, отчасти заклинателем злых духов — и все в одном лице. Это
комната для сеансов групповой терапии. Тут мы поверяем друг другу свои
секреты, делимся своими кошмарами и разыгрываем психодрамы. Мы пытаемся
заставить пациента открыть свою душу перед другими такими же, как он,
алкоголиками и наркоманами. Если пациенту это удается, то он или она уже на
полпути к выздоровлению.
— Очень любопытно, — заметила Сьюзен. — А вы хоть изредка
допускаете сюда посторонних? Как студентов в колледже, свободно посещающих
лекции.
— Ни в коем случае... — Он вдруг пристально поглядел на
нее. — Вы хотите?..
— Вы же сами говорили, что намерены показать мне, как вы тут работаете.
Можно ли придумать лучший способ?
— Это стало бы нарушением прав наших пациентов и подорвало бы их
доверие к терапевту. А для успешного лечения доверие между врачом и
пациентом должно быть полным.
— А если они сами позволят мне присутствовать на сеансе?
Ноа встревоженно посмотрел на нее:
— Погодите минуту! Уж не думаете ли вы просить у них разрешения?
— Нет-нет, Ноа, не волнуйтесь. — Она коснулась его руки. —
Это не входит в мои намерения.
— Слава Богу! — воскликнул он с облегчением. — Хэнкс, наш
уважаемый директор, и так уже на взводе из-за того, что я вообще впустил вас
сюда. Стоит вам сделать что-нибудь подобное, и нам обоим не сносить головы.
Они направились к выходу из комнаты.
— Все ваши пациенты подвергаются групповой терапии?
— Почти все, но время от времени терапевт проводит сеанс один на один с
пациентом.
— С некоторыми из ваших знаменитостей? Вряд ли им придется по вкусу
каяться в своих слабостях в присутствии других.
— Разумеется, мы обеспечиваем полную секретность, если они сами того
желают. Но я настоятельно рекомендую пациентам групповую терапию, и лишь
немногие из них упрямятся.
— Я была бы не прочь познакомиться с Лейси Хьюстон, — произнесла
Сьюзен задумчиво. Теперь они медленно шли по коридору. — Едва ли она
станет возражать. После заметки Синди Ходжез всему миру известно, что она
здесь.
— Сначала нужно спросить у нее, — ответил Ноа несколько
натянуто. — Мисс Хьюстон производит на меня впечатление довольно
замкнутой натуры.
— Я знаю, это звучит банально, но что на самом деле представляет собой
Лейси Хьюстон? Мнения о ней настолько расходятся, что...
Двери, ведущие в боковой коридор, с шумом распахнулись, и оттуда выскочил
молодой человек в больничной одежде. Он резко остановился, оглядываясь по
сторонам.
— Билли! — Сделав два больших шага, Ноа оказался рядом с ним и крепко схватил его за руку.
Длинные, нечесаные белокурые волосы падали на лоб молодого человека, из-под
этой завесы смотрели темные глаза, горевшие фанатическим огнем. Взгляд его
остановился на Сьюзен. Ей глаза этого пациента показались безумными, однако
от них исходило какое-то гипнотическое притяжение.
Молодой человек попытался вырваться, но тут раздался сигнал тревоги, и он
сразу сник. Свободной рукой Ноа вынул из-за пояса передатчик и рявкнул в
него:
— Говорит доктор Брекинридж. Выключите этот проклятый звонок!
Через мгновение звон прекратился.
— Кто приказал включить сигнал тревоги? — продолжал Ноа
гневно. — Им можно пользоваться только в экстренных случаях. Вы,
наверное, уже напугали до смерти всех в этом помещении.
— Но случай действительно экстренный, доктор, — донесся слабый,
как жужжание насекомого, голос из передатчика. — Билли Рипер потерялся
где-то в коридорах Клиники.
— Теперь уже нашелся. Он со мной. Как ему вообще удалось выбраться? Я
же распорядился, чтобы двери в его палате всегда оставались запертыми.
— Мы не знаем, доктор.
— Так выясните, черт бы вас побрал!
Ноа снова закрепил передатчик у себя на поясе, и как раз в этот момент они
увидели устремившегося к ним по коридору Бада Лонга. Охранник остановился
перед Ноа, тяжело дыша, с пунцовым от бега лицом.
— Ради всего святого, Бад! Как он выбрался из палаты?
Охранник пожал плечами, засовывая револьвер в кобуру.
— Понятия не имею. Должно быть, кто-то забыл запереть дверь.
Ноа мрачно взглянул на певца:
— Может быть, ты объяснишь мне, Билли?
— Ни за что! — На губах Билли появилась злобная ухмылка. —
Единственное, что тебе нужно знать, док, это то, что старину Билли никто не
запирал.
— Если бы это зависело от меня, ты бы немедленно вышел отсюда прямиком
через главный вход, — произнес Ноа с отвращением. — Тебе нужно не
лечение, а хороший сторож. Но если принять во внимание, как ты
одет... — Ноа ухмыльнулся. — В больничной одежде, с голой
задницей, обдуваемой ветром, — и в таком виде ты предстанешь перед
своими поклонниками?
Билли усмехнулся в ответ:
— Им это может даже понравиться, док.
— Ну ладно, я провожу тебя в палату. — Ноа, обернувшись, бросил
взгляд на девушку: — Оставайтесь здесь, Сьюзен. Я скоро вернусь.
Ноа повел Билли прочь. Прежде чем дверь закрылась за ними, певец обернулся,
откинул со лба волосы и подмигнул Сьюзен.
Все это время она с испугом наблюдала за происходящим. Пациент, с диким
видом носящийся по коридорам, — это уже больше похоже на то, что она
ожидала здесь увидеть. Сьюзен улыбнулась, понимая, что Ноа, судя по всему,
теперь просто кипит от ярости. Безусловно, это совсем не то зрелище, которое
он хотел ей показать.
Оставшись одна, она неуверенно осмотрелась вокруг. Коридор был пуст.
Возможно, ей представился случай для небольшого самостоятельного
расследования. После некоторого колебания она направилась в конец коридора.
По правую сторону находился солярий, и двери его были открыты.
Сьюзен вошла туда. Высокий мужчина и стройная женщина, стоящие у восточной
стены, с беспокойством поглядели на нее. Сьюзен подошла ближе к ним.
— Из-за чего тревога? — спросил мужчина. — Не пожар ли? Мы
уже подумывали, не покинуть ли нам здание.
— Нет, вам не о чем беспокоиться, — ответила Сьюзен.
Присмотревшись
...Закладка в соц.сетях
