Жанр: Любовные романы
Оазис
...одмигнула ему.
В атриуме Ноа и Тед Дарнелл вели оживленный диалог.
— Я нашел парня, который известил Синди Ходжез о том, что случилось в
тот день в Клинике, — сообщил Ноа начальнику полиции. — Это один
из наших сотрудников по имени Джек Ньютон, бывший наркоман. Поверите вы мне
или нет, но он во всем сознался. Я уже не раз предупреждал Хэнкса, что
большая ошибка с его стороны нанимать на службу тех, кто когда-то
злоупотреблял наркотиками, не убедившись предварительно, что эти люди не
прикасались к зелью в течение достаточно долгого времени... — Ноа с
отвращением покачал головой. — Во всяком случае, нам удалось выяснить,
что Ньютон с некоторых пор был осведомителем у Ходжез, предоставляя ей за
плату информацию о внутренней жизни Клиники. Более того, именно он снабжал
Билли Рипера наркотиками.
— И что вы предприняли? — спросил Дарнелл.
— Стерлинг Хэнкс, само собой разумеется, приказал ему немедленно
убираться вон.
— Вам бы следовало позвонить мне. Если Ньютон занимался перепродажей
наркотиков, мы могли бы засадить его за решетку.
Ноа снова покачал головой:
— Хэнкс не хотел разглашать тот факт, что один из наших сотрудников
снабжал пациента Клиники наркотиками. В сущности, мне бы не следовало
говорить об этом никому, даже вам, но я уже сыт всей этой историей по горло.
Дарнелл кивнул:
— Что ж, раз он убрался из города, то находится вне моей юрисдикции. А
как насчет того певца, Рипера? Неужели его могла довести до безумия доза
кокаина? Мне это кажется немного странным.
— Тут нет ничего странного. С ним уже случалось подобное. Но на сей раз
это был не кокаин, а
ангельская пыль
. Фенциклидин — очень опасный
наркотик. Билли и так уже был не в себе, и одного приема фенциклидина
оказалось достаточно, чтобы он сорвался.
— И что с ним теперь будет? — спросила Сьюзен, которая до сих пор
только прислушивалась к разговору.
— В данную минуту он заперт в отделении детоксикации и покинет Клинику
при первой же возможности, — ответил Ноа угрюмо. — Его менеджер
обещал прислать завтра кого-нибудь, чтобы забрать этого паршивца.
— И в этом случае надо было вызвать меня, — заявил Дарнелл. —
Он ведь украл револьвер у вашего охранника. Мы могли бы предъявить ему
обвинение в вооруженном нападении, возможно, даже с намерением совершить
убийство.
— Я бы с радостью сдал его вам, если бы это зависело от меня, однако
Стерлинг Хэнкс никогда этого не допустит. Арест Билли станет лишним темным
пятном на репутации Клиники. Разумеется, я цитирую слова Хэнкса. Меня самого
это не особенно заботит.
— В обоих случаях имело место уголовное преступление, — заметил
Дарнелл, бросив на него суровый взгляд. — Если строго следовать букве
закона, вы и ваши люди обязаны были вызвать полицию, чтобы мы могли
задержать вашего сотрудника и этого рок-певца. Вы не вправе подменять собой
закон.
— Тут я не стану с вами спорить, начальник. Рипер все еще здесь, если
вы хотите его арестовать. Только имейте в виду, что Лейси Хьюстон не
собирается предъявлять ему никаких обвинений.
— Черт с ним! — Дарнелл расслабился. — Пока дело
ограничивается стенами Клиники, зачем брать на себя лишние хлопоты?
Начальник полиции не счел необходимым добавить, что Отто Ченнинг и мэр
Уошберн уже предупредили его, чтобы он в данном случае ни во что не
вмешивался.
Зоя подошла к ним, дымя маленькой сигарой. Она уселась в кресло, с улыбкой
взглянув на Ноа.
— Быть может, вам любопытно будет узнать, молодой человек, что Рем
сделал остановку у стойки бара в гостиной.
Ноа насторожился:
— Проклятие! Наверное, мне лучше...
Он собирался подняться, но Зоя остановила его:
— Нет, доктор, все в порядке. Прошу прощения за то, что не удержалась
от искушения поддразнить вас, однако вам не о чем беспокоиться. Он просто
заказал себе кока-колу.
— Слава Богу! — воскликнул Ноа. — Должен признать, что я
немного нервничаю из-за того, что согласился привести его сюда. У меня и так
на совести достаточно много грехов, чтобы брать на себя еще и
ответственность за то, что так скоро подпустил Рема к алкоголю и стал
причиной его срыва.
— Прошу тебя, дорогой, перестань обвинять себя во всем, что
произошло. — Сьюзен погладила его по щеке. — Как можно осуждать
себя за то, что такой неуравновешенный человек, как Билли Рипер, сошел с
рельсов?
— Я — врач, и мне каждый день приходится иметь дело с наркоманами. Я
обязан был понять, что с Билли что-то не так. Это мой прямой долг...
— О проклятие! — воскликнула Сьюзен, глядя мимо него. — Зоя,
посмотри, кто к нам пришел!
С противоположной стороны атриума к ним приближалась явно взволнованная
Хуанита, за которой следовали Отто Ченнинг и мэр Уошберн.
— Прошу прощения, сеньора Тремэйн. Я объяснила этим людям, что у нас
здесь прием для узкого круга, однако они все равно вошли.
— Все в порядке, Хуанита, ступай, — сказала Зоя. — Что я
вижу, господа? Вы приходите незваными гостями в чужой дом? Или вы оскорблены
тем, что не получили приглашения? Уверяю вас, это не было простым
недосмотром с моей стороны.
— Мы здесь по делу, — заявил Ченнинг нарочито официальным тоном.
— По делу? — Глаза Зои блеснули. — Я не желаю иметь с вами
ничего общего.
— У меня с собой есть кое-что, что вам следовало бы послушать. И моей
дочери тоже. В особенности моей дочери.
Зоя приподняла брови:
— Сьюзен?
Дочь и отец обменялись ненавидящими взглядами.
— Не знаю, к чему нам лишние хлопоты, но если это поможет нам
отделаться от незваных гостей, давайте выслушаем их. Зоя, спроси,
пожалуйста, мистера Ченнинга, что именно он хочет нам сказать.
— Говорить буду не столько я, сколько вот это. — Ченнинг вынул из
кармана кассету. — И, учитывая содержание записи на этой пленке, нам
лучше прослушать ее без свидетелей.
— Мы можем воспользоваться моим кабинетом, — предложила Зоя,
поднявшись с места. — У меня там есть магнитофон.
— Я пойду с вами, Зоя, — сказал Дарнелл, вставая.
— Это тебя нисколько не касается, Тед, — грубовато заметил
Ченнинг. — И что ты вообще тут делаешь?
— Начальник полиции — мой гость, — ответила Зоя, взяв под руку
Дарнелла. — И что бы там ни было на пленке, интуиция подсказывает мне,
что его присутствие нам не помешает.
Ченнинг пожал плечами:
— Как вам будет угодно.
Проводив всех в свой кабинет, Зоя закрыла дверь и протянула руку:
— Дайте мне пленку, Отто.
— Нет! Просто покажите мне, где у вас тут магнитофон.
Зоя исполнила его просьбу. Ченнинг вставил кассету и обернулся к аудитории с
ухмылкой на лице:
— Комментарии тут излишни. Вы все убедитесь в том, что запись говорит
сама за себя.
Он нажал на кнопку воспроизведения.
Сначала тишину нарушал только слабый фоновый шум. Затем хлопнула дверь, и
мужской голос произнес:
— Включить музыку? Может, ты хочешь аперитив?
— Нет, милый. Ты — вот все, чего я хочу. Я соскучилась по твоим
объятиям. Видишь, из-за тебя я совершенно потеряла стыд!
— Вряд ли что-нибудь польстило бы мне больше...
Сьюзен закричала:
— Это же мы с тобой, Ноа!
— Ты, сукин сын, вломился в мою квартиру! — Ноа бросился к
Ченнингу с кулаками.
Тед Дарнелл встал между ними.
— Полегче, доктор, полегче. Я сам с этим разберусь.
Он подошел к магнитофону, выключил его и вынул кассету.
— Это только копия, Тед. У меня есть и другие. Стоит прослушать пленку
до конца. — Ченнинг хрипло рассмеялся. — Дальше будет еще
интереснее, намного интереснее.
— И какую пользу вы надеетесь извлечь из этой записи, Отто? —
спросила Зоя.
— Это же очевидно. Как, вы считаете, воспримут ваши сторонники известие
о том, что ваша главная помощница спит с ведущим врачом Клиники, между тем
как вы сами с таким ханжеским упорством противились появлению подобного
заведения в Оазисе?
— Мы надеемся, что отныне вы будете держать язык за зубами, иначе копии
этой записи разлетятся по всему городу, — заявил мэр Уошберн.
— И еще это означает, что вы прекратите всякую поддержку инициативы по
ограничению роста города, — добавил Ченнинг.
— Ну и парочка, — произнесла Сьюзен с отвращением. — Кажется,
нет такой низости, на которую вы не были бы готовы пойти.
Отец бросил на нее гневный взгляд.
— Не тебе меня укорять после того, чем ты мне недавно пригрозила.
— Как я уже говорила тебе, отец, у меня был хороший наставник.
— Дискуссия зашла в тупик. Вам не придется этим воспользоваться. —
Дарнелл протянул Ченнингу кассету.
— Объясни почему, — недоверчиво посмотрел на него Ченнинг.
Тут заговорила Зоя:
— По очень простой причине. Мы уже обсуждали это с начальником полиции.
Он составил письменное признание, где изложены все подробности некоторых
грязных сделок, в которых он был замешан вместе с вами и мэром. Так что если
вы оба не отступитесь, это признание попадет к газетчикам.
Злобный взгляд Ченнинга устремился на начальника полиции:
— Ты не посмеешь! Ведь это будет стоить головы не только нам, но и тебе
тоже.
Дарнелл с серьезным видом кивнул:
— Это правда. Но я готов пойти на такой шаг, если понадобится. С волками жить — по-волчьи выть.
— Так что я бы назвала положение тупиковым. Вы со мной не
согласны? — не без издевки спросила Зоя.
Уошберн побледнел:
— Я не верю тебе, Тед. Ты просто блефуешь!
Дарнелл натянуто улыбнулся:
— А ты хочешь попробовать?
По лицам Ченнинга и Уошберна Зоя поняла, что они отнюдь не намерены
рисковать.
— А теперь, — заговорила она не терпящим возражений тоном, —
я бы попросила вас немедленно покинуть мой дом. И еще я советую вам, Отто,
подыскать себе другое место жительства, а что до вас, мэр, у меня есть
серьезные сомнения, сохраните ли вы свои полномочия после осенних выборов.
Ваша политическая карьера подходит к концу. Уж я об этом позабочусь!
Не сказав больше ни слова, Ченнинг и Уошберн удалились. Когда звуки их шагов
замерли в вестибюле, Зоя повернулась к начальнику полиции:
— Я очень благодарна вам за поддержку, Тед.
Он едва заметно усмехнулся:
— Не думаю, что в ней была необходимость. Вы по-настоящему стойкая
леди, Зоя. — Тут он погрустнел. — Я уже некоторое время подумывал
об этом, однако сейчас, здесь пришел к твердому решению. Я подаю в отставку.
— Вам незачем это делать, — возразила Зоя. — Те двое
досаждали нам в последний раз. У них не хватит смелости снова встать у меня
на пути.
— О, я уверен, что тут вы правы. Но я не гожусь для службы в полиции. Я
уже давно это знал, но почему-то упорно гнал от себя подобные мысли.
— Что ж, решение за вами, однако я хочу сказать, что вы завоевали мое безоговорочное уважение.
— Благодарю вас. Для меня это большая честь.
Зоя тяжело вздохнула. Но ее лицо тут же прояснилось.
— Думаю, нам стоит за это выпить.
Когда они вместе шли через атриум, из гостиной до них донесся чей-то пьяный голос. Зоя нахмурилась:
— Что там еще такое?
Она ускорила шаг. В гостиной ее глазам предстало невероятное зрелище —
растрепанный, небритый Дик Стэнтон, чудом державшийся на ногах.
— О нет! — вскричала Зоя с болью в голосе. — Мне бы следовало
понять, в чем дело, когда я разговаривала с тобой по телефону.
Дик резко обернулся, при этом едва не рухнув, и уставился на нее мутными
глазами.
— Зоя! Моя дорогая Зоя! — прохрипел он невнятно. — Я знал,
что ты обидишься, если я не... не приду на твою вечеринку.
— О, Дикки! Как ты мог? Ведь ты уже многие годы не брал в рот ни капли.
Что на тебя нашло?
Он взял со столика рюмку водки.
— За тебя, Зоя. — Залпом осушил рюмку, хотя большая часть ее
содержимого потекла ему на подбородок и за воротник рубашки. — Я должен
был... прислушаться к тебе. Ты была права насчет той сучки. Не сердце, а
лед. — По его щекам струились слезы. — Мало того, она к тому же
не... не...
Его глаза закатились, он начал медленно сползать на пол. Выскочив из-за
спины Зои, Ноа подхватил Дика.
— Он потерял сознание. Как вы считаете, Зоя, не отвезти ли мне его в
Клинику? — Ноа мрачно усмехнулся. — У нас есть свободные места.
— Одно название этого заведения внушает ему беспредельный ужас, —
покачала головой Зоя. Она была настолько расстроена, что казалось, вот-вот
заплачет. — Отнесите его пока в мою спальню, а остальное мы обсудим
позже.
Ноа перебросил безвольное тело Дика через плечо и последовал за хозяйкой
дома.
Было уже поздно, и все гости, кроме Ноа, разъехались. Хуанита и бармен
заканчивали уборку.
Зоя, Сьюзен и Ноа устроились в атриуме, чтобы выпить по рюмке на прощание.
Мадам сидела на плече у хозяйки.
— Как Дикки? — спросила Сьюзен.
— Он все еще не пришел в себя, — ответила Зоя. — Я заглянула
к нему всего минуту назад.
— Ему действительно необходимо обратиться в Клинику, по крайней мере
для того, чтобы выйти из запоя, — заметил Ноа. — Если не в
Клинику, то в какое-нибудь другое подобное заведение или даже в госпиталь.
— Знаю, знаю, — произнесла Зоя грустно, затянувшись
сигарой. — Но ведь кто-то должен поместить его туда и подписать все
необходимые документы?
— Да, безусловно. У него есть родственники?
— Насколько мне известно, нет. У Дикки даже нет близких друзей, кроме
Сьюзен и меня.
— Не мог бы ты провести с ним сеанс терапии в частном порядке,
Ноа? — предложила Сьюзен.
— Пожалуй, если только он сам на это согласится. Судя по тому, что вы
обе мне о нем рассказали, рискну предположить, что ему предстоит примириться
со своей гомосексуальностью. Если ему это удастся, он сделает очень важный
шаг к избавлению от алкогольной зависимости.
— Будь я проклята, если возьму на себя ответственность и помещу его в
ваше заведение! — с жаром воскликнула Зоя. — Прошу прощения, Ноа.
Тот слегка пожал плечами:
— Мне нечего вам прощать. Я знаю, как вы к этому относитесь.
— Нет, не знаете. Во всяком случае, не до конца. Возможно, когда-нибудь
я поведаю вам всю историю. Но если даже исключить личные мотивы, сама по
себе Клиника подобна миражу. Это нечто призрачное и эфемерное. Многие из
пациентов так никогда и не получают полного исцеления. Уверена, что даже вы
сами с этим согласитесь. Они возвращаются туда снова и снова — если не в это
место, то в другое такое же, в тщетной надежде на чудо возрождения.
— Разумеется, в этом вы правы, — вынужден был признать Ноа. —
Доказательство тому — губернатор Уильям Стоддард. Он покинул Клинику в тот
же самый день, когда произошел инцидент с Билли, узнав, что Синди Ходжез
собирается разоблачить его на страницах своего бульварного листка. Как раз
сегодня он позвонил мне и сообщил, что навсегда оставил карьеру политика. Он
был пьян и сам мне в том признался. — Ноа тяжело вздохнул. — Но
какую альтернативу вы можете предложить, Зоя? Алкоголизм и наркомания
требуют лечения.
Зоя вынула изо рта сигару, пытаясь найти ответ, но ее размышления прервал
звонок в дверь.
— Кого еще, черт побери, принесло в такой поздний час? — Она
повысила голос: — Хуанита, пожалуйста, открой дверь.
— Да, сеньора, — донеслось до них из кухни.
Несколько минут спустя в дверях атриума появился какой-то мужчина.
Ноа в изумлении вскочил:
— Мистер Хейнман!
Карл Хейнман натянуто кивнул:
— Я приношу свои извинения за то, что явился без приглашения, но мне
сообщили в Клинике, что вы отправились сюда на прием, доктор Брекинридж.
— Это Зоя Тремэйн, хозяйка дома. Зоя, позвольте мне представить вам
Карла Хейнмана. А со Сьюзен вы уже знакомы.
— Мисс Ченнинг... — Миллиардер слегка склонил голову, затем
отвесил поклон Зое. — Еще раз прошу прощения за то, что вторгся без
приглашения.
— Вам нет нужды извиняться. Кроме того, прием уже окончен. — Зоя с
любопытством рассматривала его, весьма заинтригованная появлением столь
легендарной личности. Ей пришлось признать, что его внешность не произвела
на нее особого впечатления. — Не желаете ли чего-нибудь выпить, мистер
Хейнман?
— Я не пью, мэм. — Он взглянул на Ноа. — Не могли бы вы
уделить мне несколько минут, доктор Брекинридж?
— Разумеется. — Ноа указал на кресло: — Пожалуйста, садитесь.
— Я хотел бы поговорить с глазу на глаз.
— Эти люди — мои друзья, — ответил Ноа, снова заняв свое
место. — Что бы вы ни собирались мне сказать, сэр, вы можете свободно
говорить в их присутствии.
— Как вам угодно. — Хейнман осторожно уселся в кресло. — Я
только сегодня утром узнал о прискорбном инциденте с певцом и вылетел сюда
так быстро, как мог.
— Да, это была... довольно неприятная история.
— Я уже провел по этому поводу совещание со Стерлингом Хэнксом.
Ноа с улыбкой откинулся на спинку кресла.
— И что именно сообщил вам наш уважаемый руководитель, Серебряный
Стерлинг?
— Очень многое, доктор. Он привел огромное число всевозможных
оправданий, ни одно из которых я не счел удовлетворительным.
Ноа с серьезным видом кивнул:
— Да, на это он способен.
— Я предложил ему подать в отставку, доктор.
Ноа выпрямился:
— И как он на это отреагировал?
— Я не оставил ему выбора. Решение о его отставке входит в силу с конца
следующей недели.
Ноа был поражен:
— Вот так поворот!
Хейнман пристально смотрел на него.
— Его место не может долго оставаться вакантным. Я здесь для того,
доктор, чтобы предложить вам пост директора Клиники.
Вот и пришло время сделать свой выбор
, — подумал Ноа. Он взглянул на
сидевшую рядом Сьюзен и взял ее за руку.
— Я высоко ценю оказанную мне честь, мистер Хейнман, однако я решил
покинуть Клинику.
Лицо Сьюзен осветилось счастливой улыбкой.
Хейнман нахмурился:
— Вы хорошо все обдумали? Вы отказываетесь от больших денег и огромного
престижа.
Ноа крепче сжал ладонь Сьюзен.
— Да, я понимаю это, сэр, однако считаю, что мне следует применить свои
таланты, какими бы они ни были, в другом месте. В любом случае я хочу на
некоторое время взять отпуск. Видите ли, я собираюсь жениться. Если,
конечно, та леди, которую я имею в виду, согласна.
Хейнман встал.
— Разумеется, решение остается за вами. Желаю вам всем спокойной ночи.
Прежде чем Зоя успела подняться, чтобы проводить его до двери, Хейнман
вышел. Она растерянно взглянула на Ноа:
— Вы же знаете, что ему вас не понять. Ему кажется невероятным, что кто-
то может отказаться от высокого поста и тех денег и власти, которые с ним
связаны.
— Знаю, — отозвался Ноа и привлек к себе Сьюзен, широко
улыбаясь. — Мне от души жаль беднягу, а вам?
Закладка в соц.сетях
