Жанр: Любовные романы
Оазис
...попадется под руку, лишь бы это помогло мне продержаться. — Он взял
Ньютона за руку и вложил ему в ладонь четыре сотни долларов. — Ты
сможешь сделать это, Джек. Я знаю, что сможешь.
Ньютон сунул деньги в карман и поспешно покинул комнату.
Чувствуя себя свободнее в предвкушении кайфа, Билли закружился по комнате в
танце. Жаль, что при нем нет его гитары! Если бы она была здесь, он бы смог
сыграть и спеть пару своих композиций для этой компании в
Змеином логове
.
Черт побери, что за жалкая кучка хлюпиков! Их просто необходимо немного
взбодрить, а кто может сделать это лучше Рипера?
Билли подумал о Лейси Хьюстон. Аппетитная цыпочка, ничего не скажешь. Он был
удивлен тем, как хорошо она выглядит, принимая в расчет ее возраст.
Будь он проклят, если не найдет способ подобраться к ней! Возможно, в
следующий раз ему удастся убедить старину Джека раздобыть для него порошка
побольше, и тогда он уговорит Лейси вдохнуть пару доз наркотика вместе с
ним. Сейчас она, должно быть, изнывает от его отсутствия.
Когда тем же вечером после обеда с Ноа Сьюзен вернулась к Зое, та была в
атриуме, на плече у нее сидела Мадам.
— Я очень интересно провела день в Клинике, — сказала девушка.
Зоя уже подметила то обстоятельство, что Сьюзен стала называть это место
Клиникой. Неужели она лишилась одной из самых преданных своих сторонниц?
Стряхнув с сигары пепел, она произнесла чуть насмешливо:
— Ну что ж, рассказывай.
— Ты можешь смеяться надо мной, но мне это действительно показалось
занимательным. Мне представилась возможность поговорить с Лейси Хьюстон. Она
очень мила, Зоя, по-настоящему мила.
Зоя пожала плечами:
— А разве я когда-либо это отрицала? Многие наркоманы бывают милейшими
людьми, пока что-нибудь не примут.
— И Рем... то есть Тодд Ремингтон. Тот самый актер, бывшая звезда
вестернов, который испортил тебе вечеринку и выставил себя на посмешище...
Зоя насторожилась.
— И что же Рем?
— Теперь, когда он трезв, он тоже показался мне очень приятным
человеком. Он буквально напичкан всевозможными голливудскими историями и
доставил нам всем массу удовольствия, делясь воспоминаниями.
— Он называл в разговоре мое имя? — небрежным тоном спросила Зоя.
— Нет, по крайней мере насколько я помню. Учитывая, что в тот день Рем
был пьян в стельку, я сомневаюсь, что он вообще помнит, как попал на прием,
а тем более — кто ты такая. — Во взгляде Сьюзен мелькнуло
любопытство. — А почему он должен о тебе спрашивать?
— Я знала его раньше. Когда я рассказывала тебе о своем прошлом, то ни
словом не упомянула о Реме.
Она вкратце поведала Сьюзен, какую роль играл в ее прошлой жизни Тодд
Ремингтон.
— Но он был так пьян, что скорее всего не узнал тебя.
— О нет, он меня узнал. Он позвонил мне через несколько дней после
вечеринки и предложил встретиться, чтобы поговорить о старых добрых
временах. У меня такое ощущение, что он хочет выжать из меня деньги в обмен
на молчание.
— На меня он произвел совсем другое впечатление, Зоя. Шантаж? Вряд ли
он на это способен.
— Я знаю, Тодд Ремингтон — человек вполне порядочный. Но он —
алкоголик, моя дорогая, а я уже давно убедилась на опыте, что ни в коем
случае нельзя доверять алкоголикам. Кроме того, Рем всегда жил с размахом, а
в последнее время покатился по наклонной плоскости. Меня удивляет даже то,
что у него нашлись деньги на лечение в Клинике. Скорее всего он где-нибудь
их одолжил. Даже порядочные люди могут поступить бесчестно, если их прижать,
а я подозреваю, что Рема в данный момент именно приперли к стене.
— Иногда меня поражает твой цинизм, Зоя. Должно быть, это осталось в
тебе от прошлого, ведь ты видела так много темных сторон жизни... О! —
Сьюзен поднесла руку ко рту. — Прости меня. Мне не следовало говорить
это.
— Почему бы и нет, дитя мое? Я выжила только потому, что всегда
подозревала в людях самое худшее. Гораздо легче совершить ошибку и потом
попросить прощения, чем проявить наивность и потом горько за нее
расплачиваться.
— Я все же думаю, что ты ошибаешься насчет Рема, — не отступала
Сьюзен.
— Если так, я охотно принесу извинения...
Тут ее прервал телефонный звонок. Зоя направилась в кухню и взяла трубку.
— Зоя? Это Мэри Ли Босуорт.
Мэри Ли Босуорт совсем недавно стала сторонницей их дела и, как все вновь
обращенные, отдалась ему со страстностью евангельского проповедника.
— Привет, Мэри Ли. Чем могу быть полезной? — спросила Зоя.
— Не знаю, в курсе ты или нет, но на следующей неделе в Палм-Спрингс
должно состояться собрание агентов, занимающихся торговлей недвижимостью.
— Да, кажется, я что-то об этом слышала.
— Насколько я понимаю, Отто Ченнинг собирается устроить для
потенциальных застройщиков экскурсию по Оазису. Мы тут поговорили между
собой и решили, что это самое подходящее время для проведения очередного
митинга. Мы могли бы даже организовать пикет против дальнейшего роста
Оазиса, тем самым дав понять непрошеным гостям, что им лучше убраться
отсюда. Но надо, чтобы ты непременно выступила на митинге.
— О, я не знаю, что тебе ответить, Мэри Ли. Всю эту неделю я была не
совсем здорова.
— Но без тебя наша затея может потерпеть крах. Ты нужна нам.
— Хорошо, я подумаю. Это все, что я могу пока обещать.
Зоя некоторое время оставалась на кухне, размышляя над угрозами Ченнинга и
той потенциальной опасностью, которую представлял для нее Тодд Ремингтон.
Когда она вернулась в атриум, Сьюзен спросила, кто звонил.
Зоя хотела было солгать, но в конце концов передала Сьюзен содержание
телефонного разговора.
— Почему ты ей отказала?
— Я не отказала, а просто обещала подумать.
— Прежде в таких случаях у тебя не было нужды в долгих размышлениях. Ты
ведь собираешься отказаться, да? — В голосе Сьюзен прозвучал укор.
— Вероятно, мне не стоит рисковать. — Зоя тяжело опустилась в
кресло.
— О каком риске идет речь? Я же тебе говорила, что мой отец будет
держать язык за зубами.
Зоя взглянула на нее с любопытством:
— Да, но ты так и не объяснила мне, каким образом тебе удалось его
запугать.
— Тебе не нужно об этом знать. Просто поверь мне на слово: Отто Ченнинг
и словом не обмолвится о твоем... бурном прошлом.
— Не забудь Рема. Он тоже знает.
— Мне с трудом верится, что он станет использовать это против тебя. Но
если даже допустить, что я ошибаюсь, каким образом твое выступление против
дальнейшего роста Оазиса может заставить его перейти к решительным
действиям? Для него эта тема не представляет ни малейшего интереса. Скорее
всего он даже ничего не узнает о митинге. Пациенты Клиники не читают газет и
не смотрят телевизионные новости.
— Пожалуй, ты права. Я просто уклоняюсь от прямого ответа...
— Что совсем несвойственно тебе, Зоя. Неужели я должна напоминать тебе
о том, что поставлено на карту? Ты — наш признанный лидер.
— И в этом ты тоже права. — Зоя поднялась, вновь почувствовав
решимость. — Я перезвоню Мэри Ли и скажу ей, что все обдумала и почту
для себя честью выступить на митинге.
Глава 19
Охваченный волнением, Джеффри лежал на койке без сна, когда во всей Клинике
уже воцарилась ночная тишина. К счастью, Рем спал как убитый, правда, с той
разницей, что громко и беспрерывно храпел. В первую же ночь, которую им
пришлось провести в одной палате, Рем похвастался, что в отличие от
большинства алкоголиков, которые в трезвом виде испытывают проблемы со сном,
он всегда спит крепко, независимо от того, трезв он или пьян.
Спустя несколько минут после того, как часы пробили полночь, Джеффри откинул
одеяло и встал с постели. Он был полностью одет, за исключением ботинок. Все
на нем было черного цвета — свитер с высоким воротом, брюки и даже носки.
Натянув на ноги темные кеды, он бесшумно направился к двери.
Приоткрыв ее на дюйм, Джеффри осмотрелся по сторонам. Коридор был пуст.
Тогда он вышел, затворил за собой дверь и быстро проследовал по коридору к
служебному входу.
Во время первой беседы с Лоуренсом доктор Брекинридж сказал ему:
— Вы вольны покинуть нас в любое время, когда вам угодно, и я не стану
вас останавливать, так же как и никто другой в Клинике. Вы должны оставаться
здесь по своей воле, в противном случае весь курс лечения окажется
бесполезным. Если кто-либо из пациентов нас покидает, он освобождает место,
крайне необходимое тому, кто действительно желает избавиться от недуга.
Однако Джеффри не хотел, чтобы его заметили на входе или на выходе. Если он
сейчас попадется кому-нибудь на глаза, ему придется вернуться к себе в
палату. Скоро все узнают, что драгоценности Лейси пропали, и если кто-то
вспомнит, что видел в ночь происшествия Джеффри входящим в Клинику или
выходящим из нее, то рано или поздно подозрение неминуемо падет на него.
Он приехал сюда из Лос-Анджелеса во взятом напрокат
кадиллаке
, который
оставил припаркованным в дальнем конце небольшой автостоянки, примыкавшей к
подъездной аллее Клиники. В запертом багажнике машины хранилась небольшая
сумка с инструментами для взлома. Он был признателен судьбе за то
обстоятельство, что площадка не слишком хорошо освещалась. Хотя автомобиль
стоял здесь уже в течение десяти дней, мотор завелся сразу, и Джеффри
облегченно вздохнул.
Прежде чем покинуть стоянку, он быстро осмотрелся. Пока что все в порядке.
Его не заметили.
Джеффри выбрался на скоростную автостраду, проложенную через город. Он
вспомнил, что проезжал мимо мотеля
Холидей инн
по пути в Клинику. Но,
оказавшись на автостраде, сразу же свернул в сторону центра города и вскоре
притормозил возле автобусной станции, на пересечении Бродвея и автострады.
Здание станции было ярко освещено изнутри, там на жестких скамьях дремали
трое пассажиров, однако касса не работала и дежурного на месте не оказалось.
Выйдя из автомобиля, Джеффри направился к ячейкам автоматической камеры
хранения, расположенным вдоль одной из стен, опустил в прорезь две монеты по
двадцать пять центов и закрыл ячейку.
Затем он поехал к мотелю
Холидей инн
и оставил машину в одном из
прилегавших к нему переулков. Теперь Джеффри предстояла самая сложная часть
дела, для успеха которой понадобится определенная доля везения.
На территории мотеля Джеффри увидел двухэтажное здание в форме подковы,
плавательный бассейн и площадки для парковки автомобилей вокруг него.
Площадки были наполовину заполнены.
К счастью, имелся обходной путь к автостоянкам — мимо холодильной установки
и автомата с прохладительными напитками. Джеффри потихоньку пробрался через
служебный вход и, стараясь оставаться в тени, окинул взглядом нужную ему
площадку.
Шел уже второй час ночи, и если не считать ярко освещенной конторы, свет
горел только в двух комнатах, да и те находились на втором этаже. Нетрудно
было заметить среди автомобилей белый
роллс
Лейси — он оказался третьей по
счету машиной от того места, где притаился Джеффри, и стоял вплотную к стене
здания. Яркий свет фонаря, прикрепленного под балконом второго этажа, падал
прямо на
роллс
. Без сомнения, именно комнату под фонарем, расположенную на
первом этаже, занимал шофер Лейси.
Джеффри глубоко вздохнул. Это дело было самым рискованным из всех, за какие
ему когда-либо приходилось браться. Если он издаст хотя бы один неосторожный
звук, то привлечет внимание шофера, и тот сразу же бросится сюда —
разумеется, с оружием в руках. Да шофер и сам может выглянуть в окно и
застать Джеффри прямо на месте преступления.
Обладай я хотя бы малейшей долей здравого смысла, — подумал
Джеффри, — то просто потихоньку сел бы в кадиллак
и укатил обратно в
Лос-Анджелес
. Но это невозможно — он по-прежнему был должен сорок тысяч
долларов, а Берни — безжалостный кредитор. И тут Джеффри почувствовал то
особое возбуждение, которое испытывал всякий раз, когда приходилось
сталкиваться с невыполнимой на первый взгляд задачей. Соблазн был слишком
велик.
Он побежал к своей машине, достал сумку, натянул пару хирургических перчаток и вернулся к
роллсу
.
Одного беглого взгляда по сторонам было достаточно, чтобы убедиться: вокруг
все по-прежнему тихо. Даже два окна на верхнем этаже теперь погрузились в
темноту. Цепляясь за стену, Джеффри неслышно подобрался к выступу балкона.
Тут он обнаружил, к своему немалому облегчению, что прямо к опоре для фонаря
прикреплен изолированный пластиком провод. Джеффри стал аккуратно снимать с
помощью резака изоляционную прокладку, чтобы обнажить провод. Это было очень
рискованно: либо шофер, либо дежурный в конторе могут заметить отсутствие
света, однако Джеффри предпочитал действовать в темноте.
Быстрым движением он перерезал провод, и фонарь, мигнув, погас. Площадка,
где стоял
роллс
, погрузилась в относительную темноту. Джеффри затаил
дыхание, переводя взгляд от конторы к комнате шофера и обратно. Прошло
несколько секунд, однако он не заметил никаких признаков тревоги.
Джеффри подошел к автомобилю сзади и опустился на колени перед багажником,
ища с помощью карманного фонарика выключатель системы сигнализации. Вот он —
в правом нижнем углу. Пока все шло как по маслу. Он попробовал несколько
ключей из своей связки. Некоторые даже не входили в замочную скважину. Но
вот наконец один из них подошел без труда. Почти не дыша, Джеффри осторожно
повернул ключ. Раздался слабый щелчок. Теперь ему оставалось только
надеяться, что в автомобиле нет дублирующей системы, установленной где-то
еще.
Джеффри осторожно подошел к месту для шофера и снова принялся возиться с
ключами. Система сигнализации, судя по всему, была установлена в Соединенных
Штатах, тогда как дверные замки — в Англии, где был произведен сам
роллс
,
и потому на этот раз удача ему не сопутствовала. В течение пятнадцати минут
он перепробовал все ключи, а дверь так и не открылась. Джеффри выругался про
себя. Придется пойти на крайние меры.
Он перешел на другую сторону автомобиля и присел на корточки. В этот час на
автостраде не было большого движения, однако время от времени проезжал какой-
нибудь случайный грузовик. Он вынул кернер и молоток, поместил кернер как
можно ближе к замочной скважине и стал ждать. Наконец до него донесся рев
мотора. Он выбрал момент, когда грузовик оказался почти напротив мотеля, и
ударил по кернеру обернутым в войлок молотком — раз, другой — и вот все
готово.
Тут Джеффри снова замер, напрягая слух и бросая взгляды то на окно шофера,
то на контору. Удача пока не изменяла ему.
С помощью изогнутого прута он обследовал внутреннюю часть дверной панели,
нашел ручку и осторожно потянул за нее. Теперь настал самый критический
момент. Если в автомобиле есть дублирующая система сигнализации, вся его
затея рухнет. Но дверь открылась легко и без единого звука.
Протянув руку, Джеффри открыл заднюю дверь и проскользнул на сиденье. Он
понимал, что именно здесь логичнее всего было разместить сейф. Во всяком
случае, внутри автомобиля он сам меньше бросается в глаза.
Задняя часть
роллса
поражала своими размерами и роскошью. Здесь имелся
небольшой бар с подбором первоклассных вин, а также телевизионная панель,
встроенная с обратной стороны переднего кресла.
Прежде всего Джеффри откинул подушку сиденья. Пусто. Затем тщательно
осмотрел бар. Там тоже ничего не оказалось. Наконец он переключил внимание
на телевизионную панель. Он нажал на кнопку, однако экран не осветился. По-
видимому, телевизор работал только при включенном зажигании.
Джеффри осмотрел каждый дюйм на корпусе телевизора с помощью карманного
фонарика. С чувством нарастающего волнения он обнаружил, что корпус
представляет собой отдельную секцию, удерживаемую на месте болтами,
расположенными с трех сторон.
Джеффри вынул из кармана ножик и принялся отвинчивать болты, их было всего
шесть. Работа казалась ему ужасно нудной, и он проклинал себя за то, что не
прихватил из
кадиллака
набор отверток. Ему не хотелось возвращаться к
своей машине, а между тем его время стремительно истекало. Он пробыл здесь
почти целый час, однако везение не могло длиться до бесконечности. Рано или
поздно кто-нибудь обратит внимание на то, что фонарь погас, и решит
проверить, в чем дело.
Джеффри показалось, что прошла целая вечность, прежде чем ему удалось снять
все болты. Было более чем вероятно, что система сигнализации срабатывала при
попытке удалить корпус телевизора, — если только сейф действительно
спрятан за ним. Еще один риск, на который ему придется пойти.
Чуть дыша, он приподнял корпус. Это оказалось легким делом. И там, на месте
проводов и ламп телевизора, Джеффри увидел сейф.
Он сделал несколько глубоких вдохов и какое-то мгновение сидел неподвижно,
откинувшись на спинку кресла и разминая онемевшие пальцы.
В памяти промелькнул обрывок одного из бесчисленных поучений его наставника
Мейсона Богарда:
Люди обычно крайне глупо подбирают комбинации цифр для сейфов. Они
используют свою дату рождения — год, месяц и число; номера страховых
свидетельств или что-нибудь еще в этом роде, что легко запомнить...
Изучая прошлое Лейси Хьюстон, Джеффри запомнил дату ее рождения. Когда его
пальцы снова обрели чувствительность, он медленно набрал год ее рождения,
месяц и день. Ничего не произошло.
Он набрал те же цифры в обратном порядке и спустя мгновение услышал слабое
щелканье тумблеров. Джеффри повернул ручку, и дверца сейфа распахнулась. При
свете фонарика он увидел три футляра с драгоценностями.
Дрожащей рукой Джеффри вынул футляры и, установив их в ряд на полу машины,
благоговейным жестом открыл крышку первого. Сияние камней, отразившееся в
луче фонарика, походило на звездную россыпь. Он быстро открыл остальные
футляры, и сердце его учащенно забилось от волнения.
Бриллианты, словно высыпавшиеся из рога изобилия, — бриллианты в
кольцах, браслетах и ожерельях, не говоря уже о множестве неоправленных
камней. Да ведь это же целое состояние! Он не отрывал от них взгляда,
совершенно загипнотизированный ослепительным блеском...
Тут Джеффри очнулся, и у него вырвалось короткое восклицание. Пора
сматываться отсюда. Он закрыл сейф и снова установил на место корпус
телевизора. Кража и так будет обнаружена довольно скоро, и ему незачем
торопить события, оставляя лишние улики.
Достаточно было бегло осмотреться по сторонам, чтобы убедиться: до сих пор
ему удалось остаться незамеченным. Прижимая одной рукой к груди футляры с
драгоценностями, Джеффри выскользнул из автомобиля, поспешил под прикрытие
балкона и, прокравшись через служебный выход, устремился к своему
кадиллаку
. Заведя мотор, тут же рванул с места и вздохнул свободно, лишь
когда его отделяли от мотеля несколько кварталов.
Он направился через деловой центр города в сторону автобусной станции.
Уложив футляры с драгоценностями в холщовую сумку, вышел с ней из автомобиля
и пошел на станцию, с облегчением обнаружив, что она теперь совершенно
пуста. Джеффри поместил сумку в ячейку камеры хранения и опустил в прорезь
автомата еще пару монет из того запаса, который всегда имел при себе, когда
шел на дело. Каждой монеты хватало ровно на сорок восемь часов, а это
значило, что ему придется приходить сюда через день и опускать новые монеты,
пока он не выберется из города. Впрочем, если на этот раз ему удастся
незамеченным проникнуть обратно в палату, это не должно доставить ему особых
хлопот, независимо от того, как долго он решит оставаться в Клинике.
Джеффри уже подумывал о том, чтобы этой же ночью вернуться в Лос-Анджелес,
однако предпочел задержаться тут до тех пор, пока страсти после обнаружения
кражи не улягутся. Но, отъехав от станции, Лоуренс задал себе прямой вопрос:
кого он, собственно, пытается обмануть? Все, что от него теперь
требовалось, — это вернуть взятый напрокат
кадиллак
, уладить дела с
Берни, поторговаться с ним насчет цены за украденные ценности и исчезнуть,
взяв себе новое имя.
Нет, единственной причиной, по которой он хотел остаться, была Лейси, хотя
сам Джеффри не представлял себе, к чему могут привести их отношения.
Разумеется, у них нет никакого будущего. Даже если она ответит ему
взаимностью, из этого ничего хорошего не получится. Прославленная кинозвезда
и вор? Нет, только не это. И все же ему хотелось быть с нею, видеть ее
рядом, и как можно дольше.
Он вернулся к себе в палату без особых приключений. Рем все еще громко
храпел и, судя по всему, даже не заметил отсутствия соседа.
Джеффри быстро и беззвучно разделся и залез в кровать. Однако ему не
спалось. Обычно после успешного дела он чувствовал себя настолько
утомленным, что сразу же засыпал. Но этой ночью он лежал без сна до тех пор,
пока первые лучи солнца не проникли в палату. Где же то чувство торжества,
которое он обычно испытывал после подобных ночей?
— Я полагаю, сегодня ваша очередь, Лейси, — сказал Ноа.
Лейси вздрогнула и посмотрела на него.
— Что вы имеете в виду?
— Вы еще не принимали участия в наших небольших психодрамах, Лейси.
Сейчас самое время. Давайте сделаем вас звездой.
Лейси окинула взглядом лица, выжидательно смотревшие на нее.
— Это так необходимо?
— Да. — Ноа откинулся на спинку кресла. — Из наших бесед с
глазу на глаз, а также из того, о чем вы говорили в присутствии группы,
следует, что вы утратили доверие к людям, начиная с вашей собственной
матери. Вы считаете, что все они так или иначе пытались вас принизить и в
конечном счете умудрялись причинить вам вред. Поэтому вы утратили доверие к
себе и стали сомневаться, что кто-то способен полюбить вас ради вас же
самой. Вы ведь так на это смотрите?
— Ну... я не думаю, что все так уж плохо. — Она нервно
рассмеялась. — Я все же доверяю некоторым людям.
При этих словах Лейси посмотрела на Джеффри, а тот беспокойно зашевелился в
кресле. Он чувствовал себя неловко под взглядом ее сияющих глаз, светившихся
доверием.
— Например, — продолжала она, — я доверяю вам, доктор.
— Речь не обо мне, — улыбнулся Ноа. — Ваш врач в расчет не
идет. Как вы думаете, хотя бы один из присутствующих здесь любит вас? Есть
ли здесь кто-нибудь, кому вы можете доверять?
— Я не уверена в этом. — Ее взгляд снова обратился к
Джеффри. — Вряд ли кто-нибудь здесь любит меня.
— Вы думаете, что кто-нибудь здесь ненавидит вас?
— Ну... — Она явно колебалась. — Наверное,
ненависть
—
слишком сильное слово...
Ноа окинул взглядом группу:
— Есть ли среди вас кто-то, кто ненавидит Лейси?
— Нет! — ответили хором все, за исключением Билли.
— Я думаю, что все здесь любят и понимают вас, Лейси, — сказал
Ноа. — По моему мнению, это главная составная часть вашей проблемы. Я
знаю, у вас было трудное детство. Вы убеждены, что ваша мать вас предала,
так же как и трое ваших мужей. Разве это неправда?
— Правда! — К своей глубокой досаде, Лейси почувствовала, как у
нее защипало глаза и по щекам потекли слезы. — Все, кого я искренне
любила в жизни, в конце концов предавали меня!
— Тогда вам придется снова научиться доверять людям. Вы должны понять,
что люди принимают вас такой, какая вы есть, без всяких оговорок. И мы
приступим к этому прямо сейчас.
Из своего
дипломата
Ноа вынул большой белый платок.
— Прошу всех встать и собраться вокруг Лейси.
Актриса поднялась первая, остальные окружили ее.
— А теперь я должен завязать вам глаза, Лейси.
Она отступила на шаг.
— Завязать мне глаза?
— Обещаю, что от этого не будет никакого вреда.
Тихо вздохнув, она утвердительно кивнула, и Ноа завязал ей платком глаза.
— Вы видите что-нибудь, Лейси?
Она покачала головой:
— Нет, ничего.
Он взял ее руки в свои и произнес спокойным голосом:
— Лейси, теперь слушайте меня внимательно. Вы никогда не были слишком
высокого мнения о себе — это верно?
Она слабо кивнула, по ее лицу все еще текли слезы.
— Но мы все считаем вас прекрасным человеком. У вас много достоинств.
Вы по натуре добры и сердечны и много работали, чтобы добиться успеха. Быть
может, у вас и есть кое-какие недостатки, но они присущи всем, и
...Закладка в соц.сетях
