Жанр: Любовные романы
Вересковая пустошь
...вовала настроению Джеймса Мэннеринга. Из-за
линии горизонта на небо вползали грозовые облака, распространяя над
торфяниками странную давящую атмосферу, прибрежная полоса была окутана
пеленой тумана. Воздух был сырым и промозглым, и Домине съежилась в седле
— толстый свитер, натянутый поверх старой футболки Мелани, не спасал
от холода.
Наконец Джеймс нарушил молчание:
- Останови лошадь. Здесь есть укрытие, которое я нашел однажды, будучи
ребенком. Там сухо, нет ветра, и мы сможем спокойно поговорить.
Домине заколебалась, но он уже спрыгнул на землю, и ей пришлось последовать
его примеру. Они стояли у подножия крутого склона, и Джеймс взял коня под
уздцы и провел его под нависавшую над вересковым ковром каменную глыбу.
Домине двинулась за ним и, к своему удивлению, обнаружила под глыбой подобие
пещеры, в которую вел узкий проход, скрытый подлеском и колючим кустарником.
Джеймс уже привязал свою лошадь к пробивавшемуся сквозь камни деревцу, и
Домине прикрепила поводья Роузи рядом. Сквозь зияющий провал пещеры она
могла видеть, что далее не было никаких потаенных углублений, просто
сводчатая стена из камня.
Джеймс извлек из кармана пачку сигарет и прикурил, не спуская внимательных
глаз с Домине. Девушка нервно переминалась с ноги на ногу. Она чувствовала
себя так, словно что-то натворила и ее вызвали в кабинет настоятельницы
монастыря Святых Сестер — у Джеймса Мэннеринга сейчас было точно такое
же суровое выражение лица и во взгляде читалось порицание. Он молча курил,
не торопясь сообщить ей, о чем собирался поговорить, и наконец Домине не
выдержала:
- Вы хотели мне что-то сказать? Давайте покончим с этим побыстрее,
здесь очень неуютно. Если вы собираетесь и дальше унижать меня, почему бы
вам не начать прямо сейчас?
Его глаза потемнели.
- Прекрати разговаривать со мной так, словно я твой враг! —
раздраженно воскликнул он. — Что с тобой случилось? Когда я привез
тебя сюда, мы могли, по крайней мере, мирно общаться друг с другом.
Домине сердито пнула ногой камень.
- Вы сами говорили, что мужчины и женщины всегда были противниками,
помните?
Он улыбнулся:
- Ты выдергиваешь мои слова из контекста. Наши с тобой отношения
отличаются от тех, что бывают между мужчиной и женщиной!
- Ах, ну конечно! — выкрикнула Домине. — Я на мгновение
забыла, с кем разговариваю! Пока вас не было в
Грей-Уитчиз
, я убрала все
игрушки. Теперь мне снова придется их достать! — Она опустила голову,
и ее плечи поникли. — Ну почему вы заставляете меня произносить
подобные вещи? Вы никогда не будете обращаться со мной как с равной! —
обреченно выдохнула она.
Мэннеринг наблюдал за выражением ее лица.
- Ну почему же? Когда ты прекратишь вести себя как ребенок, я буду
обращаться с тобой как с взрослой.
Глаза Домине сверкали, но она не вымолвила ни слова, и он продолжил:
- Я хотел поговорить с тобой о Лючии.
Ну вот, опять то же самое — оставаясь с ним наедине, она ждала, что
произойдет что-то очень важное, но каждый раз ее уделом становилось
разочарование.
- Что ты думаешь о ней? — поинтересовался Мэннеринг.
Домине встрепенулась:
- Разве мое мнение имеет какое-то значение?
Джеймс нахмурился, но не отреагировал на этот выпад.
- Лючия собирается остаться в
Грей-Уитчиз
. Так что прошу любить и
жаловать.
Домине наморщила нос.
- Я не персонаж вашей пьесы, — ехидно заметила она. — И не
могу полюбить человека только потому, что вы этого хотите.
Джеймс с видимым усилием сохранял самообладание.
- Из этого замечания я делаю вывод, что она не понравилась тебе,
— сухо произнес он. — И ты была невежлива с ней прошлым вечером,
мало того, что ушла, так еще и не пожелала ей спокойной ночи.
Домине покраснела.
- Мне казалось, вы не хотели, чтобы я мешала вам, — резко
возразила она.
Джеймс бросил окурок на землю и раздавил его каблуком. Домине водила пальцем
по острому краю камня у входа в пещеру.
- Можно задать вам вопрос?
- Если хочешь. Но ответить не обещаю.
- Зачем вы привезли ее сюда?
Он привычным жестом прошелся рукой по волосам.
- Она же говорила тебе, что журналисты ей проходу не дают.
- И вы ее пожалели?
- Что-то в этом роде.
- Как трогательно! — Теперь в голосе Домине звучала откровенная
насмешка. — Да о вас в газетах писать надо: Джеймс Мэннеринг,
преуспевающий драматург, спасает еще одну девицу в отчаянии. Всего шесть
месяцев назад он предложил кров осиротевшей воспитаннице его... — Она
запнулась, но гнев пересилил страх. — Что мы расскажем почтеннейшей
публике о ваших взаимоотношениях с дедушкой Генри?
- Ты... маленькая негодяйка! — Он одним прыжком оказался возле
нее и, мертвой хваткой сжав запястье, притянул девушку к себе. — На
этот раз я выполню обещание задать тебе трепку!
- Только попробуйте! — словно провоцируя его, выкрикнула она и
похолодела от ужаса, когда он потащил ее в глубь пещеры к широкому и
плоскому осколку скалы.
Перекинув девушку через колено, он несколько раз довольно болезненно шлепнул
ее. Парализованная страхом и унижением, Домине ничего не могла с этим
поделать — да и вряд ли она сумела бы вырваться из его железных рук.
Когда он наконец поставил ее на ноги, она готова была разрыдаться от обиды и
отчаяния.
- Вы... вы... з-зверь! — заикаясь, выдавила она, пытаясь привести
в порядок помятую одежду. — О, как... как вы могли?
Мэннеринг тоже встал, мрачно глядя на нее сверху вниз.
- Ты сама напросилась, — свирепо прошипел он, но в его глазах
Домине заметила беспокойство. — Прости, если я причинил тебе боль, но
надо было дать тебе понять...
- Что понять? — Ее голос сорвался. — Что я нахожусь на
вашем иждивении и вы можете делать со мной все, что вам заблагорассудится?
Что вы можете бить меня, если вам захочется?
- Я не бил тебя! — взбешенно возразил он. — Я просто
применил полезное наказание!
- Полезное наказание! — передразнила Домине. — А вы бы
сделали то же самое с Лючией Марчинелло, если бы она посмела дерзить вам?
Или с Ивонн Парк? Или, может быть, с Мелани? — Она подошла ближе,
презрительно глядя ему в глаза. — Ах, ну да, я забыла, что все они
— жертвы фатальной привлекательности Мэннеринга и не станут вести себя
с вами как невоспитанные малолетки! Какие способы женщина, подобная Лючии
Марчинелло, использует, чтобы убедить вас принять ее точку зрения? Я
понимаю, что мои действия довольно неопытны и наивны и я опрометчиво говорю
то, что думаю, не следя за языком, но должны быть способы...
- Я предупреждаю тебя, Домине... — начал он.
- Предупреждаете о чем? — Она смахнула слезы, горевшие в уголках
глаз. — Каким еще наказанием вы можете меня напугать? Вы сделали все,
что было в ваших силах. Хотя нет — вы могли бы конфисковать мою новую
одежду конечно же или запретить мне покидать свою комнату, но...
- Прекрати это! — Джеймс почти кричал. — Я привез тебя сюда
с единственной целью — обсудить появление в доме Лючии. Но что
происходит? Ты умышленно превращаешь слабую надежду на общение в крестовый
поход против возможных несправедливостей! Я сполна получаю свою долю брани
от матери!
- В отличие от вас я лишена даже этого удовольствия, — тихо
сказала Домине. Ее голос дрогнул, и она отвернулась, часто дыша, пытаясь не
разрыдаться.
- О, Домине, ради бога! — простонал он нетерпеливо. —
Хорошо, хорошо, я извиняюсь. Я потерял самообладание, и это было
непростительно. Приношу свои извинения. — Он вздохнул. — Но ты
подстрекала меня, и это было невыносимо! Последняя пара недель была для меня
просто адом! Я спал по три-четыре часа в сутки и, возвращаясь сюда, мечтал
об отдыхе, но вместо этого столкнулся лицом к лицу с бушующей мегерой!
— Он тряхнул головой. — Я не пытаюсь оправдать свои действия, я
просто пытаюсь объяснить... — Он замолчал и, аккуратно взяв девушку за
плечи, развернул так, чтобы она смотрела ему в лицо. — Ты слушаешь
меня?
Домине провела тыльной стороной ладони по глазам.
- Каждое слово. Хорошо, вы все объяснили. Теперь мы можем ехать домой?
- Домине! Что ты хочешь услышать от меня? Я извинился! Что еще я могу
сделать?
Девушка пожала плечами.
- Ничего конечно же, — уныло ответила она, охваченная ужасным
чувством отчаяния.
- Домине, — почти умоляюще произнес он. — Взгляни на меня!
— И, когда она сделала это, добавил: — Ты простила?
Домине до боли закусила губу.
- Я не собираюсь облегчать вашу совесть, говоря
да
, — ответила
она, чувствуя, как ее снова охватывает негодование.
Внезапно пальцы Мэннеринга крепко обхватили ее предплечья, и он посмотрел на нее с мукой во взгляде.
- Ты хочешь получить то, что тебе причитается? — хрипло произнес
он. — Хорошо, Домине, ты получишь это... — И он прижал ее
дрожавшее тело к себе.
Взяв девушку за подбородок, он заставил ее посмотреть ему в лицо, и она
затрепетала под взглядом блиставших голубых глаз. Затем его губы, жадные и
требовательные, уничтожая все ее невинные представления о том, каким должен
быть первый поцелуй, приблизились к ее губам. Его руки скользили по ее
спине, ласкали талию, прижимая ее все теснее, так что она чувствовала
горячий жар его тела. Пока его рот ласкал каждый дюйм ее лица и шеи, он
распустил ее косу, и шелковистая волна заструилась по ее плечам. Когда его
губы снова вернулись к ее рту, она обвила руками его шею, взъерошила волосы
на затылке, притягивая к себе.
Она не знала, как долго пробыла в его объятиях, но поняла, что хотела бы
остаться в них навсегда. Он разбудил какую-то силу, дремавшую в ее душе, и
она испытала голод, который мог утолить только мужчина.
Но едва осознав свои желания, она почувствовала, как что-то мокрое ударило
ее по руке, и в следующий миг непрерывный поток воды накрыл их обоих. Они
стояли у выхода из пещеры, и сквозь нависавшие над ними кусты прорывался
осенний ливень. Этого было достаточно, чтобы привести Джеймса в чувство, и
он оттолкнул Домине в сторону почти с яростью.
- Боже мой! — пробормотал он. — Спасибо небесам за дождь!
Я, должно быть, схожу с ума!
Домине потрясенно смотрела на него, заметив неподдельный страх, тенью
прошедший по смуглому лицу. Повернувшись, она уставилась на внезапно
потемневшее небо и прозрачную монолитную стену дождя за границей их
маленького убежища.
Изо всех сил пытаясь вести себя естественно, Джеймс произнес напряженным
голосом:
- Нет смысла нам обоим мокнуть. Я поскачу назад с лошадьми и вернусь за тобой на
лендровере
.
- Я не хочу оставаться здесь, — ответила девушка, дрожа от холода
и волнения. — Я скорее решусь ехать под дождем.
- Но ведь льет как из ведра! — нетерпеливо воскликнул он. —
Ты замерзнешь насмерть. Это не займет у меня много времени, а ты будешь
здесь в безопасности.
- Я хочу ехать с вами, — с мольбой прошептала она. — О,
Джеймс, почему вы опять сердитесь? Ничего ужасного не случилось! Или... вы
не хотели целовать меня?
Его глаза немедленно помрачнели.
- Хотел, — чуть слышно пробормотал он. — Но я презираю себя
за этот порыв!
- Почему? Почему?!
- Потому что ты намного моложе меня и я твой опекун! — сурово
ответил он. — Я не могу снова извиняться. Но если это тебя утешит,
знай, что я ненавижу себя за этот поступок!
- Но вы признаете, что я не ребенок? — настойчиво спросила она.
Джеймс прошел мимо нее и размотал поводья гунтера.
- Да, — взбешенно рявкнул он, — ты не ребенок! И если это
доставит тебе удовольствие, у тебя есть способность провоцировать поступки,
на которые раньше я не был способен! — Он посмотрел вверх на темное,
мрачное небо. — Но это больше никогда не произойдет. Я обещаю.
Сердце Домине на мгновение перестало биться, и она спросила с горечью:
- Как вы можете говорить так уверенно?
Он ловко оседлал гунтера, вскочил в седло и взглянул на девушку сверху вниз.
- Потому что я намерен устроить так, чтобы между нами пролегли тысячи
миль, — резко ответил он. — И чем быстрее, тем лучше!
Домине склонила голову.
- Вы полагаете, что можете вот так, без эмоций, спланировать свою
жизнь? — неуверенно сказала она. — Разве чувства ничего не стоят
для вас?
Он вздрогнул.
- Какие чувства ты имеешь в виду?
- Например, любовь... — тихо пробормотала она.
- Любовь? — Его глаза безжалостно блеснули. — Что такое
любовь? Я сомневаюсь, что ты знаешь ответ, и я, если честно, тоже не знаю.
Эта роскошь мне недоступна.
- Но ваша мать любит вас! — воскликнула Домине.
- Неужели? А может, она любит власть, которую я невольно вложил в ее
руки? — Он презрительно рассмеялся. — И если ты думаешь, что
внезапное физическое влечение, которое мы оба только что испытали, имеет какое-
то отношение к этому великому чувству, тогда ты очень далека от истины.
Признаю — я хотел тебя, Домине. Но с тобой или с другой девушкой
— удовольствие было бы одинаковым! — Почти выкрикнув последние
слова, он развернул лошадь и ускакал прочь.
Домине смотрела ему вслед, медленно поднявшись на склон, не обращая внимания
на ливень. Она чувствовала, как горячие слезы незаметно скатываются по
щекам, смешиваясь с дождевыми каплями, и ощущала на губах солоноватый
привкус.
О, как он мог? — думала она. — Неужели все мужчины
похожи на него? Неужели их голод может удовлетворить любая женщина?
Чувствуя себя опустошенной, она соскользнула со склона и отвязала Роузи. По
крайней мере, Джеймс не забрал ее лошадь. Что ж, если он решит вернуться на
лендровере
, то попросту потеряет время: у нее не было намерения оставаться
здесь и ждать его, а затем терпеть невыносимую пытку, сидя в машине рядом с
ним.
К счастью, Мелани видела, как она въезжала на конюшенный двор, и Домине
надеялась, что подруга скажет своему кузену о благополучном возвращении его
подопечной. Проигнорировав немой вопрос в глазах Мелани, она спросила, стуча
зубами от холода:
- Можно оставить Роузи конюху? Я промокла и замерзла до костей! —
и поспешно исчезла в доме. Она пробежала сквозь холл и уже поднималась по
лестнице, когда столкнулась с миссис Мэннеринг.
- Домине! — воскликнула та, цепко ухватив ее за руку. — Где
ты пропадала? Ты насквозь промокла! Боже мой, а что приключилось с твоей
косой?
Домине потупилась, избегая смотреть в глаза миссис Мэннеринг.
- Я... я случайно зацепилась о... — Она мучительно придумывала
ответ и наконец выдавила: — О ветку. Мы... мы с Роузи так спешили
домой в бурю, что ничего не замечали вокруг.
Объяснение прозвучало малоубедительно, и миссис Мэннеринг с подозрением
нахмурилась.
- Ты встречалась с Винсентом на вересковой пустоши, так? —
поинтересовалась она.
Домине устало вздохнула.
- Нет, конечно же нет.
- Но вчера вы вместе провели вечер и ты вернулась домой очень поздно?
- Да. Я виновата и обязательно постараюсь больше так не задерживаться.
- Хорошо, — кивнула миссис Мэннеринг. — Ты познакомилась с
нашей новой гостьей?
- Синьорой Марчинелло? Да, еще вчера.
- Что ты о ней думаешь? — Брови миссис Мэннеринг недовольно
сошлись на переносице. — Джеймс, кажется, собирается взять под крыло
всех несчастных девиц.
Домине не считала слова
несчастная девица
подходящим определением для
такой красавицы, как Лючия Марчинелло, и тихо проговорила:
- Синьора Марчинелло нуждается в тишине и покое. По крайней мере, так
она сказала.
- Что ж, она притащила с собой столько багажа, что сможет обеспечить
себе лет сто тишины и покоя. Видимо, она пробудет у нас неопределенно долгое
время, пока не поймет, что это не гостиница и что я не собираюсь скакать
вокруг нее на цыпочках! У меня и без нее достаточно забот. Я думаю, это было
верхом безрассудства со стороны Джеймса...
- Извините, — не выдержала Домине, — не могли бы мы
оставить этот разговор на потом? Я замерзла, и с меня уже натекла целая лужа
дождевой воды — боюсь испортить ковер на лестнице.
Миссис Мэннеринг надменно пожала плечами.
- Это я извиняюсь, что задержала тебя, — сухо ответила она.
— Я знаю, что всем наплевать на мои чувства. Удивительно, что Мелани
на этот раз со мною согласна — похоже, ей тоже не понравилась новая
подружка Джеймса!
- Синьора Марчинелло только что овдовела, — заметила Домине,
покраснев.
- Думаешь, для таких, как она, это имеет значение? — возмутилась
миссис Мэннеринг. — Дорогая моя, эти вертихвостки не задумываясь
заведут интрижку, если поблизости не окажется ни одного репортера! Но я не
потерплю подобного поведения в моем доме! Ни-ко-гда!
Домине могла бы сказать, что этот дом принадлежит не ей, а Джеймсу, но у нее
не было сил спорить. Вместо этого она с сочувствием покивала и, еще раз
извинившись, почти пробежала остаток пути до своей комнаты.
Очутившись там, она сбросила всю одежду, набухшую и отяжелевшую от воды
— промокли даже лифчик и трусики, — наполнила ванну и уже
собиралась залезть в нее, когда Лили крикнула, что завтрак готов. Не обращая
внимания на приглашение, Домине добавила в воду ароматизированную соль,
медленно опустилась в ванну — сначала кожу защипало от горячей воды,
но потом тепло постепенно ласковой волной проникло до самых костей,
расслабляя окоченевшие мышцы, и девушка, испытывая невероятное блаженство,
сползла пониже, так чтобы вода закрывала плечи.
Она неподвижно пролежала в полудреме около получаса, окутанная дымкой пара,
прикрыв глаза, полностью расслабившись, чувствуя, как тепло рассеивает все
мрачные мысли. Хорошенько согревшись, она выдернула из ванны затычку, и
вместе с водой стало уходить состояние блаженной эйфории. Ее затуманенный
мозг вновь заполнился мыслями о Джеймсе Мэннеринге и утренних событиях. Она
не могла перечеркнуть то, что произошло, так, как это сделал он —
легко и не задумываясь. Сегодня закончилась одна глава ее жизни и началась
другая, и не важно, скольких мужчин она познает в будущем, никто не сможет
взбаламутить ее душу одним-единственным прикосновением. Только Джеймс.
Неистовый жар рождался где-то в глубине ее сердца и пробегал по всему телу,
когда она вспоминала тепло его рук, а вслед за этим накатывало леденящее
осознание того, что она была не первой женщиной, испытавшей подобное в его
объятиях. И не последней!
Она резко поднялась, выбралась из ванны и яростно растерлась махровым
полотенцем. Теперь ее кидало то в жар, то в холод, и она поняла, что виной
тому были не только мысли о Джеймсе. Ее зубы продолжали выбивать дробь, даже
когда она натянула на себя футболку, два свитера и теплую вязаную юбку.
Решив, что нельзя больше откладывать неизбежное, Домине побрела в столовую.
В холле она столкнулась с Мелани. Та была в макинтоше, с которого ручьями
текла вода.
- Дождь все еще идет? — спросила Домине, чихнула и полезла за
носовым платком.
Мелани нахмурилась:
- Льет как из ведра. Что случилось, Домине? Ты выглядишь ужасно! Джеймс
сказал тебе какую-нибудь гадость на пустоши?
Домине помотала головой. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас
откровенничать с Мелани.
- Что ты, конечно нет, — сказала она, предательски покраснев.
— Ох, как я замерзла! Надеюсь, в гостиной разожжен камин.
- Хорошо, не хочешь говорить — не надо, — пожала плечами
Мелани. — Я собираюсь принять ванну — на улице в такую погоду
все равно нечего делать. Кстати, ты пропустила завтрак.
- Я принимала ванну, — объяснила Домине. — А где все?
- Тетушка Джеральдина на кухне, а синьора Марчинелло потребовала
завтрак в постель. Джеймс нагрузил для нее поднос и потащил в комнату.
- Понятно. — Домине с трудом выдавила улыбку, и девушки
разошлись.
Домине была рада, что гостиная оказалась пустой, и, подтащив кресло поближе
к камину, протянула руки и ноги к огню. Очевидно, она успела простудиться,
но по сравнению с ее эмоциональным состоянием это было пустяком.
Вскоре в гостиной появилась миссис Мэннеринг.
- А, вот ты где, Домине! — воскликнула она. — Почему ты не
спустилась к завтраку?
- Я принимала ванну.
- Ну, ничего, Лили через несколько минут принесет мне кофе — могу
поделиться, — благодушно произнесла миссис Мэннеринг, устраиваясь на
диване.
- Спасибо, — улыбнулась Домине и снова уставилась на огонь.
- Ты слышала? Синьора Марчинелло пожелала, чтобы завтрак был подан ей в
комнату! — заметила миссис Мэннеринг, поднимая утреннюю газету и
небрежно пробегая глазами заголовки. — Я, разумеется, отказалась ей
потакать, но Джеймс меня не поддержал. Боже мой, какой стыд! Что подумают
слуги? — Она возмущенно поджала губы и взглянула на Домине. —
Дорогая, по-моему, ты подхватила насморк. И почему тебя понесло на
вересковую пустошь в такую ужасную погоду?
- Когда мы выехали, дождя еще не было, — ляпнула девушка и тут же
пожалела об этом.
- Мы? — насторожилась миссис Мэннеринг. — Кто это —
мы
?
Домине готова была откусить себе язык.
- Я и мистер Мэннеринг, — нехотя призналась она.
- Джеймс? — Миссис Мэннеринг нахмурилась. — Он был с тобой?
- Да.
- Понятно. — Миссис Мэннеринг задумчиво сложила газету. —
Вы поссорились?
Домине поерзала в кресле:
- Почему вы так думаете?
- Потому что за завтраком он рвал и метал, — резко ответила
миссис Мэннеринг, — и я к этому не имею никакого отношения. Так почему
вы поссорились?
- Мы не ссорились, — тихо проговорила Домине, опустив глаза.
- Дорогая, не спорь, это же очевидно. — Миссис Мэннеринг
поморщилась. — Полагаю, без этой Марчинелло здесь не обошлось.
- Нет! — Домине была непреклонна.
- Тогда что же вы не поделили?
- Уверяю вас, это сущие пустяки! — воскликнула Домине. — И
мне... не хотелось бы это обсуждать.
Миссис Мэннеринг тяжело вздохнула:
- О, я и забыла, что в этом доме я всем только мешаю! Каждый считает
своим долгом дать мне понять, что я лезу ему в душу. И это называется семья!
У Джеймса никогда нет на меня времени, а Мелани постоянно доводит меня до
белого каления. Между прочим, я дала ей кров и, казалось бы, могу
рассчитывать на элементарную признательность, так нет же! — Она
грустно покачала головой. — Обо мне никто не заботится.
- Это неправда, — раздался голос за их спинами, и Домине
почувствовала, как ее сердце ушло в пятки: в гостиную вошел Джеймс
Мэннеринг. — Неужели тебе не надоело разыгрывать из себя эдакую
трагическую героиню, мама? — язвительно поинтересовался он. — Ты
отлично знаешь, что все твои приказания в этом доме выполняются в один
момент.
- Я этого не заметила, — отрезала миссис Мэннеринг. — Ты
отнес синьоре Марчинелло ее завтрак? Это заняло у тебя слишком много
времени.
Джеймс проигнорировал последнее замечание и повернулся к девушке:
- Чего это ты так съежилась у огня, Домине? Насморк подхватила?
Домине старательно не обращала внимания на его пристальный взгляд.
- Я только что приняла ванну, — в третий раз за последние полчаса
произнесла она. — Естественно, мне стало холодно, после того как я
вышла.
Джеймс приблизился к камину и встал спиной к огню, задумчиво глядя на
девушку сверху вниз. Он находился всего лишь в нескольких дюймах от Домине,
и ей пришлось крепко сцепить пальцы, борясь с желанием прикоснуться к нему.
- Ты должна была ждать меня в пещере, — строго сказал он. —
Я, между прочим, потратил уйму времени, возвращаясь за тобой на машине.
Домине подняла голову.
- Вы и правда думали, что я буду покорно ждать вас, как кролик в
западне? — вспылила она. — Я хотела побыстрее вернуться домой.
Миссис Мэннеринг удивленно переводила взгляд с одной на другого.
- О чем вы говорите? — осведомилась она наконец. — Домине?
Девушка снова опустила голову, и Джеймс спокойно произнес:
- Это не имеет никакого значения, мама. — Он достал сигареты,
предложил ей закурить и продолжил: — Кстати, утром я уезжаю.
Домине по-прежнему молча смотрела в огонь, но миссис Мэннеринг сдерживаться
не стала:
- Что?! Ты уезжаешь и оставляешь эту женщину здесь?
- Да, синьора Марчинелло поживет у нас пару неде
...Закладка в соц.сетях
