Вересковая пустошь

страница №8

... от Мелани
выражение лица.
- Он... очень добрый,- наконец вымолвила она. — Я имею в виду
— это было очень любезно с его стороны взять надо мной опеку.
- О да, он добрый, — кивнула Мелани. — И умеет быть нежным.
А еще у него отвратительный характер, я сама видела, как он избил парня,
который дурно отозвался о его мамаше. Но у него есть обаяние, а за это
многое можно простить. — Она задумчиво гладила прохладную сталь мойки.
— Почему ты не поехала с ним в Лондон? — Вопрос прозвучал
внезапно.
Домине опустила голову.
- Я... я не знаю, — призналась она. — А что?
Мелани с подозрением уставилась на нее:
- Послушай, ребенок, надеюсь, тебе не пришло в голову в него влюбиться?
Я знаю признаки — сама через это прошла.
- Я не ребенок, ты же знаешь! — с достоинством ответила Домине.
Мелани улыбнулась:
- Да ну? Для меня, возможно, и нет, но Джеймсу Мэннерингу ты годишься в
дочери. Ему тридцать семь, тебе семнадцать! В двадцать лет он уже вполне мог
сделать ребенка.
Домине покраснела.
- Мне почти восемнадцать, — тихо отметила она, отбрасывая челку
со лба. — В любом случае это бессмысленный спор. Я не влюбилась в
Джеймса, а уж он-то точно не влюбится в меня!
- Что ж, может, и так, — кивнула Мелани. — Единственное,
чего я боюсь, так это того, что Джеймс может заставить тебя страдать.
- О, не говори глупостей! — воскликнула Домине. — Посмотри,
кофе сейчас убежит!
Мелани сняла турку с плиты и поставила ее на тележку, которую собиралась
отвезти в гостиную, затем задумчиво взглянула на Домине.
- Ты привлекательная девушка, Домине, — тихо произнесла она.
— Когда я тебя в первый раз увидела, ты устала с дороги, промокла,
замерзла и казалась жалкой и какой-то потерянной. Но теперь, спустя три
недели, хорошая деревенская пища и свежий воздух сделали тебя совсем другой,
и я просто боюсь, что... — Мелани закусила губу и покачала головой.
— Не позволяй Джеймсу причинить тебе боль, — сказала она и,
больше не проронив ни слова, покатила тележку в гостиную.
Домине нахмурилась. Она могла сказать Мелани, что та немного опоздала со
своим предупреждением. Джеймс уже причинил ей боль.
Шла вторая неделя после отъезда Джеймса, и Домине опять начала впадать в
уныние, но однажды утром в Грей-Уитчиз заглянул Винсент Морли и пригласил
девушку прокатиться в Скарбороу. Там жила его мать, он собирался навестить
ее и думал, что Домине обрадуется возможности увидеть побережье и сам город.
Миссис Мэннеринг любезно согласилась отпустить ее.
Домине сперва хотела отказаться — ей неловко было бросать подругу одну
на ферме, но та мягко настояла на том, чтобы она приняла приглашение
Винсента.
- Он хороший парень, — произнесла Мелани в своей обычной ехидной
манере, — и находиться в его обществе гораздо приятнее, чем выгребать
навоз.
Домине поперхнулась чаем, но все же бросила на Мелани благодарный взгляд.
Собираясь в дорогу, она с удовольствием думала о том, что сможет пройтись по
магазинам и потратить часть денег на новые наряды и подарки к быстро
приближавшемуся Рождеству.
И она нисколько не пожалела о том, что согласилась. Винсент действительно
оказался приятным спутником, и она узнала о нем много нового. Был один из
тех морозных ноябрьских дней, когда воздух удивительно прозрачен и пьянит,
как вино; Домине расслабилась в тепле салона лендровера и весело болтала,
уже не чувствуя себя тем застенчивым созданием, которое Джеймс Мэннеринг
увозил из монастыря Святых Сестер. Пожив в одном доме с миссис Мэннеринг и
Меланй, она научилась искусству словесной пикировки и за словом в карман не
лезла.
В Скарбороу они некоторое время побродили по магазинам, и Домине была
поражена количеством бутиков, где продавалась одежда для подростков и
молодых женщин. Она выбрала себе рыжее пальто, укороченное по последней
моде, и хотя оно было не так богато украшено, как пальто Ивонн, и покроено
из дешевой ткани, оно очень шло к ее смуглой коже. Под него Домине купила
светло-голубое платье из тонкой шерстяной ткани, красиво облегавшее фигуру в
тех местах, где следует, а также высокие, до колен, кожаные сапоги, о
которых давно мечтала, пару перчаток и сумочку, подходившие к наряду.
Винсент сложил покупки в багажник лендровера и повез Домине к набережной
— посмотреть на морской берег. Но они не задержались там надолго:
курортный сезон закончился, окна увеселительных заведений были завешены
брезентом, и на набережной царила унылая атмосфера.
Когда Домине надышалась соленым морским воздухом, лендровер покатил к
северному пригороду, где в симпатичном коттедже среди деревьев парка
Пишолм жила миссис Морли. Она давно овдовела, скучала в одиночестве и
очень обрадовалась неожиданным гостям, тепло приветствовав их, отчего Домине
почувствовала себя как дома. Будучи ненамного старше миссис Мэннеринг, мама
Винсента была совершенно лишена высокомерия и жесткости, а когда после
плотного ужина и чая с домашними пирогами и фруктовым бисквитом, пропитанным
вином и залитым сбитыми сливками, Домине и Винсент стали прощаться, в ее
голосе прозвучало искреннее сожаление.

- Ты должна снова приехать ко мне, Домине, — сказала она и
улыбнулась сыну. — Винсент привезет тебя, да, любимый?
Винсент энергично закивал:
- Конечно же. Домине в Скарбороу впервые, и ей непременно нужно увидеть
наш город весной, когда солнце станет по-настоящему теплым и он оживет.
- Да, это верно, — согласилась миссис Морли и, хитро улыбнувшись,
добавила: — Но не жди так долго, чтобы привезти ее, ладно?
В лендровере, по пути в Грей-Уитчиз, Домине сказала:
- Миссис Морли очень милая женщина. Я думаю, она в точности такая,
какой должна быть настоящая мать.
- Ты ей тоже понравилась, — отозвался Винсент, с благодарностью
взглянув на нее. — Она считает, что я становлюсь отшельником, и, когда
я приезжаю к ней с девушкой, почему-то сразу делает скоропалительные выводы.
Домине покраснела, но он не заметил это в наступивших сумерках и продолжил:
- Не подумай, что я вожу к ней много девиц. Она не из тех, кто будет
принимать в своем доме всяких вертихвосток. — Он грустно улыбнулся:
— Я люблю бывать у мамы, наверное, потому, что в моем холостяцком
жилище царит полное запустение. То есть прислуга наводит там порядок и
содержит дом в чистоте, но не особенно-то весело сидеть за столом в полном
одиночестве.
Домине закусила губу. Ей показалось, что Винсент так же склонен к
скоропалительным выводам, как и его мать. Мало кому нравится, когда плохо
знакомые люди торопят события, поэтому Домине сменила тему, они некоторое
время поболтали ни о чем, и девушка уставилась в темноту, гадая, где сейчас
Джеймс Мэннеринг. Со времени своего отъезда он с ней и словом не
перемолвился, хотя миссис Мэннеринг разговаривала с ним пару раз по
телефону. Мелани сказала ей, что интриги тетушки пока еще не увенчались
успехом, иначе та уже раструбила бы о помолвке на весь мир, а в колонке
сплетен Домине прочитала, что Джеймс был замечен в обществе Лючии
Марчинелло, вдовы итальянского судовладельца, — его компания
обанкротилась, он остался без средств к существованию, не смог вынести
позора и покончил с собой. Естественно, это не понравится тетушке
Джеральдине, — прокомментировала Мелани. — Во-первых, синьора
Марчинелло без гроша в кармане, а во-вторых, смерть ее мужа вызвала
приличный скандал пару месяцев назад.
Винсент остановил машину у входа в Грей-Уитчиз и нежно взял Домине за
руки, к ее радости избежав неловкости первого поцелуя.
- Ты не откажешься еще раз прогуляться со мной, Домине? — спросил
он.
- Если хочешь, — кивнула девушка, выпрыгивая из машины. —
Спасибо за то, что ты познакомил меня с твоей мамой и терпеливо ждал, пока я
выбирала одежду в магазинах. — Она улыбнулась, принимая от него
свертки.
- Это доставило мне удовольствие, — пылко заверил ее Винсент,
поднимаясь на крыльцо вслед за девушкой. — Что ж, тогда я не прощаюсь.
- Да. — Домине повернулась к двери. — До свидания, Винсент.
Молодой человек медлил и смотрел на нее так, будто собирался поцеловать, но
все же не решился и поспешил вниз по ступенькам к лендроверу. Когда
Домине, отворив тяжелую дверь, на мгновение остановилась на пороге,
освещенная ярким светом, падавшим из холла, он помахал ей на прощание рукой.
На следующей неделе Домине три раза встречалась с Винсентом. Он сводил ее в
кино, на собрание любителей мотоциклов и на ужин в придорожный ресторан по
пути к Йорку. На третье свидание Домине надела новое голубое платье и пальто
со всеми аксессуарами, включая высокие сапоги из черной кожи. Современная
одежда совершенно преобразила ее, а Мелани, считавшая себя знатоком в
подобных вещах, подстригла ей волосы до плеч и завила кончики так, чтобы они
загибались вверх.
Когда за ней зашел Винсент, Домине с удовлетворением заметила в его глазах
огонек восхищения и страстного желания. Молодой человек галантно помог ей
сесть в лендровер и опечаленно произнес:
- Такая девушка, как ты, достойна ездить в первоклассных спортивных
машинах, но, поскольку мне приходится много колесить по территории поместья,
пришлось купить внедорожник...
Домине тепло улыбнулась ему.
- Мне совсем не важно, какая у тебя машина, — сказала она.
— И ты вовсе не обязан передо мной извиняться.
Винсент на мгновение прикоснулся к ее руке.
- Я считаю, что ты просто восхитительна, — честно признался он.
— Сегодня... — Он покачал головой, подбирая слова. — Ты
выглядишь совсем иной... Эта одежда... Светлые тона очень идут к цвету твоей
кожи.
- Спасибо, Винсент, — застенчиво произнесла она. Винсент был
таким славным, таким симпатичным, таким милым. Домине удивлялась, что до сих
пор ни одна девушка не прибрала его к рукам. Ведь его, должно быть, так
легко полюбить...

Легко ли? — спорил с ней внутренний голос. Он обычный парень,
беззаботный, с легким характером. Жизнь с ним может быть скучной —
очень скучной! Домине наморщила носик. В любом случае это не имело никакого
отношения к ней. Что бы он о ней ни думал, они останутся друзьями, и не
более того. В конце концов, меньше чем через четыре месяца она навсегда
покинет этот край и вряд ли когда-нибудь вновь увидит Винсента.
Ресторан на обочине дороги сверкал неоновыми огнями и оказался весьма
респектабельным и дорогим заведением, а изысканные блюда могли сравниться
разве что с первым светским ужином, приготовленным Грэхемом для Домине и
Джеймса в тот самый вечер после отъезда из монастыря. Когда они поели,
Винсент взялся учить ее танцевать, и они неуклюже кружились по площадке,
наступая друг другу на ноги, громко смеялись и полностью расслабились.
Потом они возвращались в Грей-Уитчиз по залитой лунным светом вересковой
пустоши, и Домине чувствовала себя счастливой и очень красивой. Был
изумительный вечер, прохладный и морозный, звезды казались более яркими в
глубине прозрачно-синего бездонного неба. Холлингфорд тонул во тьме, погасив
огни, — его обитатели привыкли рано ложиться и рано вставать, зная,
что их ждет работа на фермах, — но окна Грей-Уитчиз были освещены, и
когда лендровер свернул на подъездную дорожку, Домине увидела знакомую
машину, стоявшую у парадного входа, и сердце девушки мгновенно ушло в пятки.
- Это машина Джеймса? — спросил Винсент. Домине кивнула.
- Я не знала, что он вернется сегодня.
Винсент криво усмехнулся:
- Джеймс Мэннеринг сам себе хозяин, и если уж он решил что-либо
сделать, никому об этом не докладывает. Боишься, что он отругает тебя за
позднюю прогулку?
Домине с трудом сглотнула, распрямляя плечи.
- Конечно нет! — поспешно ответила она. — Я не обязана
перед ним отчитываться!
Винсент недоверчиво поднял брови:
- Думаю, Джеймс с тобой не согласится. Ведь он отвечает за тебя, а
сейчас уже поздно.
Домине вздохнула:
- Я не ребенок, Винсент.
- Согласен. Взято на заметку. — Он улыбнулся. — Хочешь, я
пойду с тобой и поговорю с ним?
Домине помотала головой:
- Нет, в этом не будет необходимости, Винсент. К тому же, если Джеймс
только что приехал из Лондона, он наверняка хочет отдохнуть и не обрадуется
гостям.
- Это верно, — согласился Винсент, останавливая лендровер рядом
с автомобилем Джеймса. — В любом случае мне придется завтра повидаться
с ним. Я всегда захожу, когда он здесь. Владелец поместья желает быть в
курсе того, что творится на его землях, — усмехнулся он.
- Значит, до завтра? — спросила Домине, выпрыгивая из машины.
— Зайдешь со мной поздороваться, Винсент?
- Конечно! — пылко отозвался молодой человек. — До
свидания!
Когда он уехал, Домине взбежала по ступенькам и вошла в дом через тяжелую
парадную дверь. В холле горела люстра, и по полу были разбросаны серые
чемоданы. Домине нахмурилась — это не мог быть багаж Джеймса, он,
вероятно, привез кого-то с собой. Как раз когда эта мысль пришла ей в
голову, она услышала шаги и, подняв глаза, встретила холодный взгляд
опекуна, стоявшего в дверях гостиной и наблюдавшего за ней. Он внимательно
разглядывал ее, и девушка испытала нелепое чувство удовлетворения от того,
что на ней был новый наряд и она так хорошо выглядела. Она уже не была той
серой мышкой, которую он забрал из монастыря.
- И чем это ты занималась в такой поздний час? — сухо спросил
Джеймс, и Домине поняла, что он с трудом подавляет гнев. Голубые глаза
зловеще сверкали, словно осколки айсберга под северным ледяным солнцем.
- Разве ваша мама не сказала, где я?
Джеймс ступил в холл. В темном костюме, со слегка взъерошенными волосами,
словно он по привычке прошелся по ним пятерней, он выглядел волнующе
привлекательным, но Домине попятилась, напуганная выражением его лица.
- Да, она сказала, — процедил он. — Но сейчас почти
полночь. И я не спрашивал, где ты была, я спрашивал, что ты делала.
- Мы ехали домой из Йорка, — резко ответила она. — Это
занимает определенное время, вы сами знаете. И я не думала, что с этого дня
вводится комендантский час!
- Не дерзи, — сухо сказал он. — Даже моя мать беспокоилась,
куда ты пропала.
Плечи Домине поникли. Она в первый раз вернулась домой так поздно, и надо же
было нарваться на опекуна! Но так или иначе, он не имел права набрасываться
на нее из-за такого пустяка. Кроме того, ее внешний вид не произвел на
Джеймса никакого впечатления, судя по тому, как он сердито смотрел на нее, и
девушку это огорчало больше всего.

- У вас есть еще какие-нибудь претензии ко мне? — со вздохом
спросила она, уже забыв о чемоданах и новом госте. Ее любопытство рассеялось
вместе с хорошим настроением.
- Да, черт побери, есть, — свирепо заявил он. — Что ты
сделала с собой?
Домине вызывающе задрала подбородок:
- Вы сами говорили, что нужно заняться моим внешним видом, разве не
помните? — ехидно спросила она.
Джеймс сжал кулаки, затем сунул руки в карманы брюк.
- А кто обкорнал тебе волосы? — поинтересовался он.
- Мелани. И не обкорнала, а привела их в порядок, вот и все. Я не хочу
выглядеть старомодной замарашкой!
- Ты никогда не была похожа на замарашку, — угрюмо сказал Джеймс.
— Эта одежда тоже новая?
- Да! Уверена, что вы считаете это дурным вкусом. Что ж, я с вами не
согласна! Мне нравятся эти вещи. И Винсенту тоже!
Джеймс пробормотал проклятие.
- Похоже, подстригая тебе волосы, Мелани заодно заострила ножницами
твой язычок! Как ты смеешь разговаривать со мной таким тоном?
- Перестаньте относиться ко мне как к ребенку! — негодующе
воскликнула она и поняла, что в холле появился кто-то третий.
Незнакомая женщина стояла на пороге гостиной и наблюдала за ними с очевидным
интересом. Вопреки ожиданиям Домине, Джеймс привез с собой вовсе не Ивонн
Парк. Гостья была, вероятно, его ровесницей, но выглядела гораздо моложе.
Узкое розовато-лиловое платье подчеркивало стройную, почти девичью фигуру,
по плечам рассыпались невероятно густые пепельно-русые волосы — прямые
и блестящие. Домине отметила тонкие черты лица и красивый разрез глаз.
Длинные изящные пальцы женщины унизывали кольца.
- Что происходит, Джеймс? — спросила она глубоким, низким
голосом, в котором едва уловимо звучал акцент. — Кто это? Твоя
подопечная?
Мэннеринг повернулся, недовольный, что их прервали, и, овладев собой,
произнес:
- А, Лючия, я не слышал, как ты подошла. Позволь тебе представить мою
подопечную, Домине Грейнджер. Домине, это синьора Марчинелло.
Домине сделала шаг вперед, переступив через чемодан, и довольно неохотно
поздоровалась за руку с итальянкой. Это была та самая вдова, о которой она
читала в газете.
- Как поживаете, синьора? — вежливо сказала девушка. —
Поездка была приятной?
Лючия Марчинелло томно улыбнулась:
- Настолько, насколько это возможно, учитывая ваши сумасшедшие
английские дороги. — Она легко прикоснулась ко лбу кончиками пальцев с
идеальным маникюром. — Джеймс, ты захватил мой аспирин?
Мэннеринг оторвал суровый взгляд от упрямого юного личика Домине и вынул
руки из карманов.
- Боже мой! — воскликнул он. — Я совсем забыл о нем. Где,
ты сказала, он был?
- В машине, в отделении для перчаток, дорогой. Прости, что причиняю
тебе столько беспокойства...
- Не стоит, — любезно ответил Джеймс и, оставив женщин вдвоем,
исчез за дверью.
Внимание Лючии переключилось на Домине, и, взяв девушку под локоть, итальянка увлекла ее в гостиную.
- Пойдем, — сказала она, — мы должны познакомиться
поближе... А знаешь, я представляла тебя совсем другой. Джеймс сказал, что
ты еще ребенок.
Домине старательно контролировала выражение своего лица.
- Мой опекун довольно старомоден. Он полагает, что до двадцати одного
года человека надо кормить с ложечки и подтирать ему нос!
- Ну, ты преувеличиваешь, детка! — рассмеялась Лючия.
Домине сжала губы.
- Вы останетесь надолго, синьора?
Итальянка откинулась на спинку кресла, утомленным жестом прикоснувшись
пальцами к переносице.
- О, я пока не знаю. Но мне необходимо было уехать из Лондона. —
Она тяжело вздохнула. — Ты же знаешь этих журналистов — они
никогда не оставят человека в покое, если чуют, что у него есть что
рассказать. — В этот момент в гостиную вошел Джеймс и протянул Лючии
аспирин. Взяв таблетки, женщина задержала его руку в своих ладонях. —
Но Джеймс был таким чутким, не так ли, дорогой? Он предложил мне свой дом в
качестве убежища, и я воспользовалась приглашением. Газетчики знают все
места, где мы бывали с Джулио, моим бедным мужем, и куда бы я ни поехала,
меня там уже поджидала пресса. Но это место такое уединенное и надежное. Я
уверена, что здесь никто меня не найдет, правда, Джеймс?
- Будем надеяться, — лаконично сказал он и выпрямился,
высвобождая руку из плена ее ладоней, когда в гостиную со стороны кухни
вошла Мелани, толкая сервировочный столик, на котором стояли кофейник и
блюдо с бутербродами и бисквитом. — Спасибо, Мелани, — кивнул
он. — Очень мило с твоей стороны.

- Пустяки, — равнодушно отозвалась девушка. — Ты не
возражаешь, если я вас покину? Уже поздно, а завтра мне рано вставать.
- Ты не выпьешь с нами кофе? — возмутилась Лючия. — Ну вот,
я всем причиняю только беспокойство...
- Что вы, мне действительно завтра надо рано вставать, — сухо
заверила ее Мелани и подмигнула Домине: — Эй, привет, гулена. Хорошо
провела время?
Домине закивала и, когда Мелани направилась к двери, поспешила за ней.
- Домине! — остановил ее Джеймс. — Куда ты собралась?
- Спать. Мне... мне тоже надо завтра рано вставать, — неуверенно
извинилась Домине и, стараясь не глядеть на Джеймса, выскользнула из
гостиной вслед за Мелани. В холле она схватила подругу за руку и прошептала:
— Когда они приехали?
- Как раз перед тобой.
- А где миссис Мэннеринг?
Мелани улыбнулась:
- У нее внезапно обнаружилась сильная головная боль, и ей пришлось лечь
в кровать. Похоже, тетушка не обрадовалась гостье! — ответила она
усмехаясь и, внимательно взглянув на Домине, положила руку ей на плечо.
— Ну же, не унывай, — ласково сказала она. — По-моему,
Джеймс обалдел, увидев, что ты поменяла имидж!
- Это уж точно, — мрачно вздохнула Домине. — О, Мелани,
зачем он привез сюда эту женщину?
Мелани насупилась.
- Ну, ты же слышала, что она сказала. Наш благородный рыцарь прячет ее
от журналистов.
- А ты не думаешь, что она его... ну... возлюбленная? — Домине
залилась краской.
Мелани захихикала
- Очень симпатичное старомодное словечко, — заметила она. —
А в качестве ответа — едва ли это возможно. В конце концов, синьора
Марчинелло только что овдовела, а Джеймс не лишен тактичности.
Услышав это, Домине испытала безмерное облегчение, но почти сразу же в ее
сердце закрался холодок тревоги: неужели ее настроение настолько зависит от
поступков мужчины, который сам себя назначил ее опекуном?

Глава 7

На следующее утро Домине, как обычно, встала рано и вместе с Мелани засыпала
овес лошадям, когда в конюшню вошел Джеймс. Он был один, и Домине гадала,
как себя чувствует безукоризненная синьора Марчинелло. Конечно, она найдет в
Грей-Уитчиз тот покой, о котором мечтала, при условии, что будет за милю
обходить миссис Мэннеринг.
Джеймс нахмурился, когда увидел Домине, несущую два ведра с водой, и резко
спросил:
- И как долго все это продолжается?
Домине поставила свою ношу на землю и выпрямилась.
- Что — это? — равнодушно спросила она. — Моя помощь
Мелани?
- Да.
- Почти с тех пор, как я приехала сюда. И вы знали, что я помогаю на
ферме.
- Знал, но не думал, что ты встаешь в такую рань и занимаешься тяжелой
и грязной работой. — Он свирепо взглянул на Мелани.
Та развела руками:
- Ее никто не заставлял это делать.
Домине гневно сжала губы — Мэннеринг снова пытался подчинить ее своей
воле.
- Вот именно, — быстро заговорила она, подтверждая заявление
Мелани. — Я сама вправе решать, чем заниматься, и мне нравится
ухаживать за животными! А если вы думаете, что в монастыре из нас растили
белоручек, позволяя бездельничать, то вы ошибаетесь. Там было предостаточно
работы, и мы делали ее. И никто не роптал! — Она гордо вздернула
подбородок. — Вы мало времени проводите в Грей-Уитчиз и
представления не имеете о том, что происходит на ферме, мистер Мэннеринг,
поэтому не думайте, что можете заявляться сюда и командовать!
Выпалив эту гневную тираду, Домине прикусила язык и машинально сделала шаг к
выходу, готовя себе путь к отступлению, — даже Мелани стало не по себе
от этих слов, и она с удивлением воззрилась на подругу, а Джеймс Мэннеринг
заметно побледнел от ярости.
- Ну-ка стой! — резко приказал он. — Я что-то не совсем
понимаю причину этого бунта на корабле. Очевидно, что-то произошло в мое
отсутствие, и мне это не нравится. — Он взглянул на Мелани. —
Что ты успела ей наболтать?
Мелани пожала плечами:
- Ничего, абсолютно ничего. — Она обиженно засопела. — Если
хочешь знать мое мнение, девочка просто начинает познавать мир в целом и
тебя в частности!

- Что это должно означать?
На этот раз Мелани густо покраснела.
- Да так, ничего, — пробормотала она. — Послушай, давай
закончим этот пустой разговор, у меня много работы. — Она повернулась
и пошла в амбар.
Домине снова попыталась поднять свои ведра, но Джеймс остановил ее, схватив
за руку.
- Подожди, — мрачно сказал он. — Я хочу поговорить с тобой.
- А это не может подождать?
- Нет, черт побери, не может! Седлай свою кобылу! Поехали прогуляемся.
Домине хотела отказаться, но не посмела. Выражение его лица подсказало ей,
что он не потерпит никаких возражений, и девушка молча оседлала Роузи и
вывела ее во двор.
Однако простор вересковой пустоши снова вдохнул в нее энергию, и все мрачные
мысли растворились в бесконечной радости свободы. Домине набрала полную
грудь сладкого морозного воздуха и пришпорила лошадь, не обращая внимания на
неодобрительный взгляд опекуна.
Погода тем утром вполне соответст...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12

Закладка в соц.сетях