Жанр: Любовные романы
Фиктивный брак
...орда Дюрана?
— Д-да, конечно, — медленно ответила Эбби, а в голове мгновенно
пронеслась мысль, что ее номера нет в справочниках и, значит, Корд сам дал
его этой женщине. Разумеется, звонок мог быть деловым, хотя, насколько ей
было известно, Корду никогда не звонили домой по делам. — Минутку,
пожалуйста. — Она протянула трубку Корду. — Это тебя.
— Спасибо. — Корд пересек комнату, снова приводя все шары в
движение. — Корд Дюран, — произнес он в телефон.
Эбби заторопилась покинуть раскачивающиеся, танцующие шары, чтобы Корд мог
спокойно поговорить.
Однако его замешательство обнаружилось тотчас же и было столь очевидным, что
Эбби замерла в дверях гостиной.
— Как ты узнала этот номер, Эш?
....
— Но я же предупреждал Дэнни, чтобы он не давал его.
....
— Да, разумеется, все в порядке, но...
....
— Нет, не могу.
....
— Нет, Эш, я в самом деле не могу.
Это был не деловой звонок! Эбби приподняла подбородок и направилась на
кухню, чтобы не слышать продолжения. Корд по собственному желанию пообещал
быть верным. Сама она предложила ему всего лишь соблюдать рамки приличия.
Так почему же откровенно личный звонок женщины отдается такой болью?
Заметив, что духовка включена, Эбби заглянула в нее и увидела превосходную
грудинку, уже покрывшуюся золотистой корочкой. Замечания Корда по поводу
своих кулинарных способностей были в высшей степени скромными. Он готовил
намного лучше ее, творил просто настоящие чудеса из мяса и овощей. Чуть
подучившись, он бы мог стать шеф-поваром. И этому, конечно, помешали только
любовь и невероятные способности к фотографии.
Его способности, похоже, безграничны. Он необычайно начитан и образован,
занимается несколькими видами спорта, прекрасно развит физически, у него
исключительный вкус — одевается он превосходно, он красив, он полон шарма,
он... он...
Слезы подступили к горлу, и Эбби резко хлопнула дверцей духовки. Чувствуя
себя несчастной, она подошла к столу за сумочкой. Вне всякого сомнения,
события развиваются по худшему из возможных сценариев: прошел какой-то месяц
полублизости без намека на интимность, и она готова влюбиться в своего
временного мужа.
Эбби собралась уйти из кухни, когда в дверях появился Корд. Его взгляд был
твердым, но явно обеспокоенным.
— Это звонила старая знакомая, Эбби.
Эбби выдавила веселую улыбку:
— Я так и подумала.
— Неправда.
— Будь так добр, не говори о том, чего не знаешь. Ты не можешь читать мои
мысли. — Эбби попыталась пройти мимо, но он не отодвинулся, чтобы
пропустить ее. — Пожалуйста, дай мне пройти. Я хочу снять эту одежду.
Корд стиснул зубы.
— Я тоже хочу, чтобы ты сняла эту одежду.
Краска залила лицо Эбби.
— Мне неприятны твои намеки.
— Эбби, я не давал Эшли Данн этот номер.
— Но она считает себя вправе звонить, не так ли? — парировала
Эбби. — Должно быть, ты сообщил ей, что наш брак всего лишь удобное
соглашение.
— Я ей ничего не говорил, Эбби. Не могу же я запретить людям общаться со
мной. Ты бы могла? Хоть кто-нибудь мог бы?
— Я что-то не вижу у моих дверей очереди из мужчин. А ты?
— Очереди из женщин там тоже нет!
Эбби отвернулась.
— Дурацкий спор. Ты имеешь право делать все, что тебе хочется и с кем
хочется.
— На свете существует одна-единственная женщина, с которой мне хочется что-
нибудь делать, и она стоит передо мной.
Взгляд Эбби метнулся обратно к нему. Неужели он говорит серьезно? Лицо его
напряглось, как будто он старался обуздать себя.
Ее сердце глухо заколотилось. Он поднял руки, и она сделала шаг назад.
— Нет... Не надо.
— Эбби... Черт возьми! — Он сделал шаг к ней, а она опять
отступила.
— Это... нелепость, — прошептала она.
— Это жизнь, — пробормотал Корд, — это реальность, Эбби. Мы
женаты. Мы живем в одном доме. Когда я ночую здесь — неужели ты считаешь,
что я могу не думать о тебе, лежа в постели в соседней комнате?
— А когда ты ночуешь не здесь? О ком ты думаешь тогда, Корд? — Она
уперлась спиной в шкафчик, дальше отступать было некуда.
— Тогда я стараюсь вовсе не думать. — Он сжал ладонями ее
запястья, и ощущение близости с ним пронизало ее с головы до ног.
В ее глазах мелькнул проблеск испуга.
— Зачем ты... делаешь это, Корд?
— А ты как думаешь? — Он придвинулся ближе. — Эбби, я
постоянно вспоминаю нашу ночь. Ты не думаешь о ней? Память о ней не тревожит
тебя? Не изводит? Как ты можешь вести себя так, как будто между нами ничего
не было?
Лицо его дышало волнением. Пальцы еще крепче стиснули ее руки.
— Я... пыталась забыть ее, — подавленно шепнула она, хотя правда
буквально рвалась у нее с языка. Ну почему она не может просто сказать ему,
что ничего не помнит?!
Он легонько встряхнул ее:
— Почему?
— Корд... пожалуйста, не втягивай нас... — Она увидела, как его челюсти
сжались. — Не разрушай...
— Чего не разрушать, Эбби? Мы ходим мимо друг друга на цыпочках. Мы никогда
не поднимаем серьезных вопросов — как этот, например, о нашей ночи. —
Он смотрел, как краска заливает ее лицо. — И не смущайся опять, черт
возьми! Почему нам не говорить об этом? Той ночью мы подарили жизнь нашему
ребенку. Как ты можешь делать вид, что ее никогда не было?
Колени у нее тряслись, не столько от вопросов Корда, сколько от его
близости, от выражения решимости на его лице.
— Ты просто сбросила меня со счетов, Эбби, — мрачно добавил он. —
Узнав о ребенке, ты не захотела открыто и честно прийти и обсудить ситуацию
со мной. И меня очень интересует, почему ты решила, что вилять и темнить —
самый лучший выход из положения?
Эбби перевела дух. Она дрожала всем телом. Значит, эти вопросы все время
скрывались за вежливостью и мягкостью его поведения? Отчего они вырвались
наружу? И зачем в таком случае он пошел на все эти излишества, отмечая
юбилей, о котором обычно помнят лишь искренне любящие пары?
Затуманенное сознание Эбби смирилось перед неизбежностью: пора открыть всю
правду. Губы ее раскрылись, чтобы сказать, чтобы объяснить ему все. Когда
она узнала о ребенке, он был для нее настолько чужим человеком, что обман
казался ей единственным выходом.
Но уже в следующий миг говорить стало просто невозможно, потому что Корд
целовал ее.
Глава восьмая
Изумленно раскрыв глаза, Эбби упивалась губами Корда, их изгибом, их теплой
упругостью. Волны потрясения пробегали по телу, заставляя сердце биться в
бешеном ритме, а колени слабеть.
Тихий стон вырвался из горла Эбби. Ресницы опустились сами собой и закрыли
от нее лицо Корда. Некоторые из поцелуев той декабрьской ночи засели глубоко
в ее сознании и сейчас как будто издевались над ней.
Руки Корда обвились вокруг нее и привлекли к себе. Это была та Эбби, которую
он помнил. Ее мягкие груди всколыхнули воспоминания. Он наконец смог дать
волю своим чувствам, обнимал ее, и в нем вспыхнула страсть. Эта
удивительная, чувственная, сексуальная женщина — его жена. Обуреваемый
внезапным влечением, он проник языком в ее рот.
Она потихоньку вздохнула и вонзила ногти ему в грудь.
— Эбби... Эбби... — хрипло прошептал он, и их губы слились снова.
Голова Эбби закружилась. Она прижалась к нему всем телом, ощущая мощь его
груди, пряжку пояса и внизу — горячее, твердое подтверждение его желания. Ее
руки заскользили вокруг его тела к спине, пальцы прошлись по упругим сильным
мышцам, по ткани легкого свитера.
Хорошо это или нет, но для Эбби все потеряло значение, когда Корд осыпал
поцелуями ее лоб, глаза, губы. Отвечать на его ласки казалось ей гак же
естественно, как и дышать, хотя как раз ее дыхание сбилось, да и Корда —
тоже. И при всех многочисленных отклонениях от нормы она чувствовала себя в
его руках так хорошо. Ей казалось, что она видит, как в ней все расцветает и
открывается ему навстречу — ее сердце, душа, страсть.
Ни разу она не подумала об отказе. Она принимала его поцелуи и отдавала их,
нежно постанывая от его ласк, и наслаждалась его реакцией на свои
прикосновения.
На ней были юбка и блузка навыпуск. Обычно она носила сильно заталенные
платья. Теперь, несмотря на почти незаметную полноту, большинство нарядов
стало ей тесно. Скоро придется покупать что-то более подходящее, потому что
среди ее платьев и костюмов практически не было одежды такого удобного,
свободного покроя, как та, что на ней сейчас.
Такой фасон оказался весьма подходящим для соблазнения, подумала она, когда
руки Корда проникли ей под блузку. Эта мысль восхитила ее, и она засмеялась
глубоким грудным смехом.
Корд содрогнулся от нарастающего в крови возбуждения. Он опять приник
жадными губами ко рту Эбби, втягивая ее теплое дыхание в свои легкие,
впитывая каждой своей клеточкой. Его руки двигались под мягкой тканью
блузки, гладили кружево, шелк, атласную кожу тела. С величайшей
осторожностью он тронул ее грудь, так как слышал, насколько нежной она
бывает у беременных.
Он сгорал от страсти к Эбби. Этот огонь зажегся в нем три месяца назад, и
его не утолила одна-единственная ночь. Огонь этот только сильнее разгорался
от постоянного сдерживания, от глупых споров, пустых бесед и непреодолимой
бездны взаимной неприязни.
Бездна исчезла, их влечение само преодолело ее. С этого момента, думал он,
все будет прекрасно. Все возможно, если между ними такое чувство.
Ему хотелось раздеть ее. Острое желание отдавалось физической болью.
Но кухня — не место для их любви после столь долгого ожидания. Не произнеся
ни слова, он вытащил ладони из-под блузки, наклонился и подхватил ее на
руки.
Он видел, что она удивилась, но все же обняла его за шею. Окрыленный тем,
что она не протестует, он шагнул из кухни и по коридору пронес ее в свою
спальню.
Он опустился на кровать и посадил ее себе на колени. Ее припухшие губы
манили его. Их ответное движение ударило в голову как вино.
Но, едва оторвавшись от его рта, Эбби прошептала:
— А стоит ли нам делать это?
— Не спрашивай ничего, — шепнул в ответ Корд. — Все
правильно. Правильно было в ночь нашей встречи — и правильно сейчас.
Ей тоже казалось все это так несказанно, так волшебно правильно, что она
согласилась с Кордом. Может быть, ничего другого ей и не остается,
промелькнула у нее быстрая мысль. Никогда раньше она так не хотела мужчину —
во всяком случае, не помнила такого. Без сомнения, он точно так же волновал
ее той ночью в декабре. Иначе чем можно объяснить безрассудство ее
поведения?
Корд поискал пуговицы на блузке, нашел сзади, на изящном воротничке, две
крошечные кнопочки и легко справился с ними. Он не прекращал целовать ее,
нежно ласкать лицо губами. Ресницы ее поднялись и упали, но он успел поймать
чувственный призыв, наполнивший теплом его сердце.
Она вдруг выгнулась и подняла руки к его волосам, шепча его имя, и пальцы ее
запутались в темных прядях. Эбби чувствовала, как исчезает ее природная
стеснительность. Еще несколько минут она отдавалась все более и более нежным
ласкам, прежде чем ощущение своей полной уязвимости и беззащитности стало
проникать в нее.
Поцелуи Корда затмевали все, что ей раньше доводилось испытывать. Ее
дрожащее, истосковавшееся по мужской ласке тело не позволит ей покинуть эту
спальню, эту постель, не получив удовлетворения.
Но неумолкающий голос в мозгу твердил об опасности, предупреждал не
раскрываться до конца. Занимаясь любовью, они подвергают огромному риску
себя и свои успехи за прошедший месяц. В постели они ведь не потому, что так
внезапно влюбились, что не могут с этим ничего поделать. В объятия их
бросило сексуальное желание, поскольку нельзя отрицать, что физически их
влекло друг к другу с самой первой встречи, и это влечение захватило их
снова. Об этом она не должна забывать. Мысли о любви и совместном будущем
приведут к еще большему риску.
Однако все мысли ее умчались прочь, как только она почувствовала руку Корда
под юбкой. Их одежда перекрутилась и сбилась, но он ловко пробрался к ее
обнаженным бедрам над чулками. От прикосновения его жарких пальцев к ее
горячим нежным бедрам она судорожно вздрогнула.
Корд удивился. Эбби явно откликалась на его ласки, но в то же время была
потрясена. Той ночью она ничего не боялась. На мгновение он застыл, пытаясь
убедиться, развеять свои сомнения. В его памяти жила прелестная распутница,
принимавшая любую его ласку и отвечавшая тем же, страстная, соблазнительная
женщина, которая с упоением отдавалась ему.
Та Эбби, которую он сейчас держал на коленях, задыхалась от его
прикосновений, она предоставляла ему полную свободу, но при этом ее словно
что-то сдерживало. Эта мысль немного настораживала Корда, отвлекала от
переполнявших его чувств.
Но желание было так велико, а Эбби так уступчива, что он не мог сейчас
остановиться. Странно только, что она тогда зашла так далеко, совсем не зная
его.
Внезапно в нем вспыхнула уверенность, что он сможет вернуть прошлую Эбби,
какие бы сомнения ни мучили ее. Если бы не их первая ночь, он не был бы так
уверен, но сейчас-то он знает, на что она способна. Один раз он уже испытал
ее неистовую страсть. Вернее, дважды, чтобы быть точным, и именно этого он
добьется снова — полного растворения, неограниченной отдачи.
Он накрыл ее рот своим, рука его забралась под юбкой еще выше. Ладонь легко
отодвинула полоску трусиков, и Эбби затрепетала от интимного прикосновения.
— Ты нужна мне вся, — прошептал он, с нежностью укладывая ее на
кровать. Больше не раздумывая, он сдернул через голову ее блузку и
расстегнул сзади застежку бюстгальтера. Кружевная ткань упала, и его взору
предстала изысканной формы грудь. На мгновение он замер.
— Ты прекрасна, Эбби.
Она смотрела ему в глаза. Их восхитительный синий цвет был ярче, чем обычно,
словно глаза подсвечивались изнутри. Он просто невероятно красив. По
отдельности черты его лица не были совершенными, но, соединенные вместе, да
еще с такой гладкой загорелой кожей, они неизменно задевали сокровенные
струнки в душе Эбби. И разве удивительно, что она недостойно повела себя на
той вечеринке?! И особенно после нее?
Острое желание вспомнить стиснуло сердце Эбби. Наверное, он тогда смотрел на
ее груди с таким же мужским поклонением и неприкрытой страстью в
непостижимых глазах. Самообладание покидало Эбби. Так странно — лежать на
постели полуобнаженной под восхищенным взглядом мужчины! Но ведь мужчина
этот — ее муж! Он не Ник, но он ее муж.
А потом Корд поднял руки к ее груди, и сознание Эбби помутилось. От его
нежных, трепетных прикосновений соски напряглись и отвердели, с губ сорвался
непроизвольный вздох.
— Я люблю дотрагиваться до тебя, — прошептал Корд. — Сегодня все
для меня так же, как и в первый раз. А для тебя?
— Да... Думаю, да. Конечно...
Чуть опустив голову, Корд поцеловал ее груди, коснулся влажным языком
сначала одного нежного розового соска, потом другого.
— Ты совершенство, Эбби. Само совершенство.
Она подняла руки и почти грубо притянула его за волосы, и он решил, что
сделал, пожалуй, слишком поспешный вывод насчет того, что Эбби что-то
сдерживает. Ничто не мешало ее сладостным стонам или чувственным движениям
тела.
Он поспешно оторвался от ее теплого тела и поднялся, чтобы раздеться. Под ее
пристальным взглядом он отбросил в сторону туфли, рывком стащил через голову
свитер, нетерпеливо скинул брюки. Двумя движениями руки освободился от
носков. Сняв часы, он положил их на тумбочку. Эбби не пошевелилась. Он
блеснул улыбкой, возвращаясь к кровати.
— Давай отделаемся от этой юбки, — сдавленно пробормотал он и
принялся за застежку.
Эбби не мешала, но и не помогала, и Корд слегка нахмурился, стараясь
освободить от юбки ее ноги. Она сразу же скинула туфли, но чулки и трусики
все еще были на ней. Он уже знал, что чулки не пристегнуты к поясу, а
держатся вверху на резинках.
Он наклонился, поцеловал ее губы и с облегчением ощутил их немедленное
ответное движение. Ему не совсем понятно было настроение Эбби. Она
самозабвенно и страстно целовала его в ответ на его ласки — как и
сейчас, — но, похоже, не собиралась проявлять инициативу. Ее поведение
настолько отличалось от их первой встречи, что Корд никак не мог связать эту
Эбби с той.
Но эта Эбби сейчас в его объятиях, и эту женщину он будет любить, невзирая
ни на какие впечатляющие воспоминания. Аромат ее тела, нежность кожи
опьяняли его. Кроме бесспорного физического влечения к Эбби он всецело
осознавал и то, что она мать его ребенка. Это никогда не перестанет его
волновать.
Возможно, я тоже немного сдерживаюсь, подумал он, вспомнив о ее
беременности. Ведь сейчас любовь с ней не может быть такой бурной, как
тогда, в декабре, когда ими всю ночь владело настоящее безумие.
В промежутках между все более жаркими и настойчивыми поцелуями Корд стянул с
Эбби нейлоновые чулки. На ней оставались лишь трусики. Ее губы, влажные и
зовущие, искали его, когда кружевной лоскуток наконец упал на ковер.
Она хочет его. Наслаждение от этой уверенности затопило Корда. Он вытянулся
на кровати рядом с ней, и она пылко обвила его руками. Корд не хотел
спешить, он собирался продолжить ласки, сделать еще одну попытку довести ее
до того умопомрачительного состояния, которого она так быстро достигла у
него в квартире. Рот его ласкал ее, задерживаясь на горле, груди, бедрах.
Взглянув наверх, он увидел, что лицо ее запрокинулось, глаза закрылись; она
была в другом мире, мире собственных ощущений.
Он покрыл поцелуями ее живот и бедра и собирался было опуститься чуть ниже,
как она вдруг вся сжалась, потянулась к его плечам и заставила его вернуться
в прежнее положение. Невысказанный, но вполне ясный запрет изумил его. Ни
единого запрета не возникло в ту их первую ночь. Но он повиновался, медленно
скользнул по ее телу и поцеловал в губы.
У Корда не возникало сомнения в вожделении Эбби. Ни разу за время их
любовной прелюдии он не почувствовал ее протеста или отказа. Однако
приходилось признать неприкрытую правду: за прошедшие три месяца Эбби
набралась каких-то унылых запретов, стала скованной.
Если бы Корд способен был продлить контроль над своим телом, он постарался
бы разрешить эти сомнения разговором по душам. Но разговор может подождать.
Он был близок к взрыву, да и Эбби тоже, пусть ее теперешние любовные
принципы и не совпадали с теми, о которых Корд хранил воспоминания.
Издав неудержимый стон страсти, он соединил их тела. Ее лоно было влажным,
мягким, отзывчивым — сказочно, прекрасно отзывчивым. Она крепче сжала ногами
его бедра и стала двигаться в одном чувственном ритме с ним. Корд мгновенно
потерял всякое ощущение реальности и окунулся в это самое древнее,
неизбывное переживание, которое только знает человечество. Эбби шаг за шагом
разделила с ним этот потрясающий путь, следуя за ним в полете и облегченном
падении, в неистовых страстных поцелуях, в хриплых глухих словах
благодарности. Сомнение растаяло, как будто его никогда не было. Это был тот
рай на земле, что делает мужчину и женщину особенными и неповторимыми друг
для друга.
Эбби удивилась, ощутив в своих глазах слезы. Любовь с Кордом — это как полет
к звездам. Всей душой она, казалось, была устремлена к Корду и настроена на
его волны. Она уже испытала это... однажды. Первая встреча не сохранилась в
памяти, но теперь Эбби знала — все было точно так же. Точно так же она
чувствовала на себе его тяжесть. Точно так же искали выхода ее эмоции, а
температура тела поднималась до иссушающего предела. И слезы — слезы точно
так же невозможно было унять, будто из глаз прорвался поток чувств.
Она слышала звуки своего голоса как бы со стороны и почему-то чужой голос
Корда. Все было не так, как с Ником; все было нереально. Ей хотелось
крикнуть:
Остановись! Такое не должно происходить между людьми без любви!
Мы с тобой лишь женаты, но не любим друг друга!
Но она не крикнула. И не попыталась как-то остановить все это. Она
прижималась к Корду, слезы текли у нее из глаз. Она позволила себе достичь
вершины. А там, где исчезли разум и твердая почва, она взмыла в небеса и
воспарила.
Парение все длилось и длилось, как самая захватывающая из всех вечностей, и
она постепенно спускалась, пока блаженство полета не сохранилось лишь в
биении ее сердца.
Слезы ее почти уже высохли, когда Эбби отважилась пошевелиться. Она стала
ощущать тепло лежавшего рядом с ней мужчины.
— Корд! — прошептала она.
Он поднял голову. Его глаза, спокойные и довольные, заглянули в ее. Медленная улыбка изогнула губы:
— Все в порядке?
Настроение Эбби упало. Если бы он произнес что-то нежное, то, что имеет
значение! Но ей удалось произнести относительно безмятежно:
— Мне нужно встать.
— Конечно, милая, как скажешь. — Он поцеловал ее в губы, переполненный
любовью к этой прелестной женщине, и откинулся на спину. Глаза его излучали
теплый свет. Он проследил, как Эбби стремительно соскочила с постели и
рывком обернула вокруг себя простыню. — Зачем тебе делать это? —
Он снова улыбнулся.
Улыбка недоумения застыла на устах, как только Эбби обернулась и он увидел
выражение ее лица.
— Что-то не так?
Она не знала, что не так. Просто ее что-то ужасно раздражало.
— Ничего, — бросила она и вихрем вылетела из комнаты, оставив после
себя ощущение безвоздушного пространства.
Корд сел на постели, сердце его глухо колотилось. Он все время чувствовал,
что что-то не так! Черт возьми, зачем она согласилась заниматься с ним
любовью, если не хотела этого?
Она хотела заниматься любовью, хотела так же сильно, как и он.
Тогда, черт возьми, что ее так волнует? И откуда взялись все эти запреты?
Удастся ли ему когда-нибудь разгадать Эбби? Может ли ее хоть кто-нибудь
понять?
Зазвонил телефон, и Корд бросил на него ядовитый взгляд. Он не взял трубку,
поскольку у него не было никакого желания разговаривать с кем-либо, кроме
Эбби. Но Эбби была в ванной, а звонивший был настойчив, и чертова штука все
трезвонила.
Наконец он поднял трубку.
— Алло!
Телефон звонил так долго, что Эбби успела выйти из ванной, накинула халат и
побежала по коридору, оставляя за собой влажные следы. Она подошла к комнате
Корда как раз в тот момент, когда он произнес:
Никогда больше не звони
сюда, Эш
— и бросил трубку.
Кошмарное чувство охватило Эбби. Только что она занималась с Кордом любовью,
а у него есть подруга. Женщина не станет звонить мужчине дважды в течение
одного часа, если между ними ничего нет. Эбби дошла лишь до двери и хотела
исчезнуть, чтобы Корд не догадался, что она слышала конец разговора.
Но он обернулся и увидел ее:
— Эбби?
Она уже скрылась с его глаз, но рано или поздно им придется посмотреть в
лицо друг другу и последствиям своей глупости, так уж лучше раньше.
Эбби появилась в двери:
— Да?
— Ты слышала звонок?
— Почему ты так долго не снимал трубку?
Потому что не хотел ни с кем разговаривать. — Корд поднялся с постели с
брезгливым выражением на лице, потянулся за одеждой. — Нужно было дать
этой чертовой штуке звонить до бесконечности. Это снова была Эш. Я сказал,
чтобы она больше сюда не звонила.
— Я так и поняла. Корд, на самом деле твоя подружка может...
Корд грубо выругался.
— Она не моя — позволь мне повторить, — не моя подружка. Я так и
знал, — продолжал он, — что ты об этом думаешь. Эбби, у меня не
было женщины с той самой ночи в декабре. Эта дата, кстати, требует
разговора. Что тогда с тобой случилось? Почему ты убежала на следующее утро,
как будто за тобой черти гнались? Почему была до такой степени смущена?
— Не думаю, что я обязана что-то объяснять.
— Ну конечно, не должна, но с твоей стороны это было бы очень любезно,
учитывая, что мужчина так поражен с тех самых пор, — слегка
саркастически протянул Корд. — Ты сейчас вне себя от злости на меня. Ты
пару минут назад встала с постели вне себя от злости, и я хочу знать,
почему. Мы оба хотели заниматься любовью, не так ли? Разве я принуждал тебя?
Разве тогда, в декабре, я силой заставил тебя?
— Не знаю. Заставил?
Корд стоял всего в шаге от Эбби. Морщина перерезала его лоб, и он оторопело
уставился на Эбби, пытаясь сообразить, что она сейчас произнесла.
— Что ты хочешь этим сказать? Ты что, не помнишь?
— Вообще-то
...Закладка в соц.сетях
