Жанр: Любовные романы
Фиктивный брак
...й верх. Так
сложилось, что обстоятельства связали их обоих, пока еще — до рождения
ребенка — не намертво, но все же достаточно прочно. Пора признать
неизбежное, налаживать жизнь, причем по возможности нормальную.
— Я согласна, — тихо сказала она, скрывая за спокойствием
отчаянные усилия уничтожить неприязнь раз и навсегда.
Корд, не отрываясь, смотрел на нее. Эбби — самая скрытная личность на свете.
Всякий раз, глядя на нее, он вспоминал, насколько безудержной она была той
невероятной декабрьской ночью, и поражался тому, что она, судя по всему,
никогда не думает о ней. Вот и сейчас, например. Пусть тема их разговора
чрезвычайно серьезна, но неужели она даже на миг не вспомнит, как они
занимались любовью? Как ей удается совсем не думать о той ночи, когда
зародилась истинная причина их нынешней беседы?!
— С чем ты согласна, Эбби? — спросил он голосом, глубоким от
нахлынувших воспоминаний.
— С... нашим первоначальным соглашением, конечно, — запнулась она,
немного сбитая с толку восхищенным разглядыванием Корда. И вдруг вспыхнула:
он думает о той ночи!
Она встала.
— По воскресеньям я обычно не готовлю, но сегодня утром потушила мясо. Не
хочешь ли пообедать?
Корд тоже поднялся с дивана.
— Да, спасибо.
Ничего не было сказано о том, что он останется ночевать, но Корду
показалось, что они на время нашли общий язык.
Корд привел Эбби в замешательство, последовав за нею на кухню. Она
заметалась от холодильника к столу, от стола к плите, пытаясь привести в
порядок свои расстроенные чувства.
— Я помогу, — сказал Корд. — Скажи мне, что делать.
— Поможешь? Мм... — Эбби стояла у холодильника, но лишь ценой огромных
усилий ей удалось вспомнить, из чего делают зеленый салат. Столь очевидное
воспоминание Корда о злополучной ночи до такой степени взволновало ее, что,
доставая из холодильника листья салата, огурец и сельдерей, она не могла
сдержать дрожь в руках. — Полагаю, ты сможешь приготовить салат.
Корд улыбнулся.
— Черт побери, я специалист по салатам.
Ответом ему была слабая улыбка Эбби.
— Миски и вазы для салата в этом шкафчике, — кивнула она головой.
Корд открыл дверцу и осмотрел посуду.
— Какую взять?
— Какую хочешь.
Тот факт, что она возится на кухне вместе с Кордом, лишал ее спокойствия.
Эбби зажгла газ под кастрюлей с мясом и подошла к другому шкафчику за
тарелками.
— Овощи чистые, — сообщила она Корду, который потянулся за пластиковым
пакетом с салатом. — Я всегда мою их, прежде чем положить в
холодильник.
Корд начал резать салат в хрустальную миску, которая ему приглянулась.
— Увидев твой дом, я понял, что ты очень организованный человек. И то, что
ты моешь овощи перед тем, как убрать их, только доказывает это.
Но как же получилось, что такая сверхорганизованная женщина совершила в
декабре подобную колоссальную ошибку? Черт, как бы ему хотелось задать ей
этот вопрос напрямик. А еще больше хотелось бы услышать от нее честный
ответ.
Что ж, она хотя бы сделала первый шаг. Общий обед — это огромный успех для
них. Было что-то по-дружески интимное в том, как они вместе готовили, были
рядом, в том, как Эбби что-то бормотала, прося прощения, когда пыталась
достать столовые приборы из ящика за его спиной, в том, как он тоже отвечал
извини
и уступал ей дорогу...
Эбби не знала, сможет ли она в этот момент отличить пол от потолка. Корд
волновал ее одним своим присутствием. Она не могла забыть поцелуя в машине.
Ее гнев спрятан достаточно глубоко, и Эбби надеялась, что он не проявится и
не сведет на нет все ее усилия в соблюдении их странного договора. Однако в
ее кухне Корд, казалось, стал еще больше и — к ее ужасу — еще красивее. На
нем были кремовые брюки и такого же цвета тенниска, красными буквами
возвещавшая о том, что он поклонник
Бунтарей
. Эбби болела за ту же
баскетбольную команду Университета Лас-Вегаса, и у нее тоже была подобная
майка, так что хотя бы в одном они сошлись.
Дело вовсе не в одежде Корда, а в том, как она на нем сидит. Простые брюки
на мужчине, как правило, не вызывают у женщины желания визжать, но у Корда
была самая бесподобная фигура изо всех, которые ей доводилось видеть. Эбби
старательно отводила глаза, но он был слишком велик для ее кухни, и каждый
раз, как она поворачивалась, ее взгляд натыкался на него.
Это было смешно и совершенно не в ее характере. Она не из тех, кто
рассматривает мужчин. Но в это время, когда она металась по кухне, пытаясь
делать вид, что понимает, чем занята, страшная мысль вползла, как червяк, и
застряла в самой глубине ее сознания: только какая-то могучая причина могла
побудить ее сбежать с рождественского вечера вместе с Кордом... отправиться
в его квартиру... заниматься с ним любовью.
Движения Эбби замедлились от внутреннего сопротивления: позволить этому
человеку вновь обнаружить свою силу — значит подставить себя под очередной
удар. А этого ей нужно остерегаться.
Итак... в состоянии ли женщина проявлять дружелюбие, в то время как все ее
существо требует осторожности?
Глава седьмая
— Мясо просто великолепное, — сказал Корд, накладывая себе вторую
порцию с блюда.
Эбби мясо показалось так себе, но она приняла оценку Корда с благодарностью.
За обедом они говорили о погоде, ее районе и политике Лас-Вегаса. Не раз
фразы повисали в воздухе, а вопросы оставались без ответов.
Эбби поднялась и принесла блюдо с бисквитами и фруктами на десерт, потом
стала очищать персик. Корд тем временем заканчивал обед.
Он положил вилку и откинулся на спинку стула.
— Превосходно, Эбби. — (Она слабо улыбнулась в ответ.) — Завтра
приготовлю ужин я.
— Если хочешь.
Он засмеялся.
— Я сильно сомневаюсь в своих кулинарных способностях. До тебя мне, конечно,
далеко, но с цыпленком-гриль я справлюсь. Какую часть ты предпочитаешь?
Эбби пожала плечами.
— Все равно, только не ножки.
— Завтра вечером я приготовлю грудки и ножки.
Их взгляды встретились. Со стороны они казались красивой парой, мирно
беседующей за хорошим обедом. Но обоих в этот момент волновала мысль о том,
насколько они продвинулись в своих взаимоотношениях.
— Ты собираешься остаться сегодня? — тихо спросила Эбби.
— Я бы с удовольствием, если ты не возражаешь. — Корд помолчал, потом
мягко добавил: — Я бы многое отдал за одну твою искреннюю улыбку, Эбби.
Сделать тебя несчастной совсем не входило в мои планы. Обещаю, что и впредь
не сделаю ничего такого, что причинит тебе боль. Пожалуйста, поверь.
Внезапно что-то раскололось в душе Эбби, и жгучие слезы сдавили горло. Не в
состоянии произнести ни слова, она поднялась на нетвердых ногах.
Встревоженный, Корд тоже встал.
— Эбби...
Замотав головой, Эбби поспешно выбежала из кухни. Если уж она не выдержит и
разрыдается, то хотя бы не у него на глазах.
Но Корд, потрясенный испуганным, как у загнанной лани, выражением на лице
Эбби, выскочил следом и настиг ее у самых дверей спальни.
— Эбби, — повторил он, пытаясь прижать ее к себе. Его движение было
лишено всякой сексуальности, сейчас ему просто хотелось защитить ее, такую
несчастную и одинокую.
— Нет, не надо, — хрипло простонала она, отталкивая его. Но плотина
прорвалась, и слезы залили ее лицо.
— Эбби, Эбби, — умолял Корд и прижимал ее к груди до тех пор, пока
она не перестала сопротивляться.
Она громко всхлипывала, а он гладил ее волосы, ее плечи, и у нее не было сил
бороться с этой нежностью. Пока она так стояла, прижимаясь к нему, гнев и
ненависть последних недель превратились в потоки горючих слез. Тенниска
Корда промокла на груди, а он все обнимал ее, и она все рыдала.
Всхлипывания перешли в икоту. Эбби нужен был платок, но ей не хотелось
покидать теплые объятия. Впервые за много дней она чувствовала себя в
безопасности и теперь удивлялась тому, что это ощущение дает ей именно тот,
кто стал причиной всех ее страданий.
Удивительно, но теперь она не была так несчастна, как раньше.
Эта гроза зрела давно, с самой встречи с доктором Лейтоном, а может, и
раньше. Может быть, даже с декабря.
Слабо улыбнувшись, Эбби выскользнула из— под кольца сильных рук.
— Мне нужно высморкаться.
— Хочешь мой платок? — предложил Корд.
— Нет, спасибо, я возьму салфетку.
Она прошла через спальню прямо в ванную. Не обращая внимания на опухшие
глаза, умылась и вытерла лицо. Трудно было поверить в то, что кошмарное
напряжение в самом деле исчезло. Ситуация вдруг стала вполне терпимой — и
договор с Кордом, и даже необходимость притворяться перед всеми до рождения
ребенка. Жизнь не закончилась оттого, что она попала в такую переделку; Корд
не такой уж людоед.
Сравнение насмешило Эбби, она с удовольствием взглянула в зеркало и
удивилась искренности своей улыбки. И вздрогнула, вспомнив слова Корда, как
ему хотелось бы увидеть такую улыбку на ее лице.
Пора уже прийти в себя, нормально поговорить с Кордом, согласиться с его
отношением к ребенку и пойти ему навстречу в их странном договоре.
Нужно было бы так выплакаться много дней, а может, и недель назад, подумала
она, причесываясь и подкрашивая губы.
Спокойная и собранная, Эбби вышла из ванной. Она нашла Корда на кухне, он
убирал со стола.
— С тобой все в порядке? — застыл он с тарелкой в руках.
— Все хорошо. — Эбби подошла к стулу и положила руки на спинку. — Я бы хотела извиниться.
— В этом нет необхо...
— Нет, есть. Я прошу прощения за свое... в общем, за то, что вела себя
глупо. Наверное, неожиданная новость, которую я узнала у доктора Лейтона,
повергла меня в шок, и я до сих пор не могла оправиться от нее.
— Ты была очень напряжена.
— Невероятно, — согласилась Эбби. — Тем не менее... теперь я
готова сотрудничать в... этой нашей ситуации.
Корд шагнул к шкафчику и положил тарелку.
— Я очень рад, Эбби. Мне бы хотелось стать твоим другом. — Он слегка
прищурил глаза, подумав о том, что ему хотелось бы чего-то большего, чем
дружба с Эбби. Она его жена, и если для нее это ничего не значит, то для
него значит очень много. Когда она плакала у него на груди, он почувствовал
огромную, можно сказать, полную ответственность за нее. Возможно, его
чувства были столь острыми и тревожными потому, что он никогда раньше не был
женат, и все же, подумал Корд, с любой другой женщиной все было бы не так.
— Другом, да. Я постараюсь.
Он поверил ей.
— Спасибо, Эбби. Ты об этом не пожалеешь.
— Вот так, — сказала Эбби, пригубив сок, — мы и живем с тех
пор. — Месяц спустя они с Шерри обедали в кафе Хеллермана. До
сегодняшнего дня им не удавалось поговорить, поскольку Шерри была в
командировке в Рено. В этот четверг они наконец встретились.
Шерри улыбнулась.
— Я так рада, Эбби. Я все время волновалась за тебя.
— Но не ожидай чего-то большего, чем дружба между мной и Кордом, —
предупредила Эбби.
— Разумеется, нет.
— Что-то ты слишком гладко отвечаешь, — сказала с укором Эбби. —
Ты же не надеешься, что мы останемся вместе?
— Ради Бога, нет, конечно.
— Шерри! Не смотри на меня, как кошка на блюдце со сливками!
Шерри рассмеялась.
— Ты чересчур подозрительна, Эб. Я знаю, что ваш брак временный, но вот
что я тебе скажу: если бы Корд Дюран был моим мужем, он бы так легко от меня
не избавился.
— Хотела бы я, чтобы он был твоим мужем, — парировала Эбби.
Шерри приподняла бровь:
— И чтобы я была беременна?
— Ну... — запнулась Эбби, — думаю, нет. — Устремленный вдаль
взгляд стал несказанно нежным. — Ребенок. Интересно, мальчик это или
девочка.
— Ты же можешь выяснить это!
— Да, знаю, доктор Лейтон сказал мне. Я подумываю об этом.
— А что Корд говорит?
— Я... это с ним не обсуждала.
— Но по крайней мере собираешься?
Эбби вздохнула:
— Еще не решила.
Они принялись за салат из цыпленка, и на несколько мгновений воцарилось
молчание.
— Корд по-прежнему отсутствует несколько ночей в неделю? — спросила
Шерри.
— Ему приходится бывать в своей студии в Лос-Анджелесе.
— А как вы проводите выходные?
— Он... разбирается с делами в студии Вегаса, и... полагаю, у него есть и
личная жизнь, — медленно ответила Эбби. — Я не предлагала ему
проводить выходные вместе, Шерри. Он не приезжает ко мне. — Эбби
заговорила быстрее. — Я понятия не имею, чем он занимается по
воскресеньям, но уж поверь мне, что бы он ни делал, меня все
устраивает. — Она мужественно улыбнулась. — Он имеет право делать
все, что захочет.
— Весьма разумное соглашение, — пробормотала Шерри.
Эбби опустила глаза в тарелку.
— Да уж.
Если оно такое разумное, почему же она иногда задается вопросом — про себя,
конечно, — как Корд проводит свои уик-энды? В первый раз он попытался
провести их совместно, она отказалась. На следующей неделе она была очень
занята по работе, что исключило всякую возможность для совместного отдыха.
Но прошло еще две недели, и Корд исчезал в субботу утром, появляясь лишь в
воскресенье вечером.
Сегодня месяц, как они женаты. Ровно месяц. Конечно, эта дата не повод для
празднования, и все же это число терзало Эбби весь день и она не могла
избавиться от вопроса, помнит ли о нем Корд.
— Ты выглядишь великолепно, — сообщила ей Шерри. — У тебя
потрясающая фигура, и я не вижу и намека на животик.
Эбби выдавила улыбку.
— Я толстею, поверь мне, просто пока это еще можно скрывать.
— Ты уже рассказала на работе?
— Собираюсь объявить на следующей неделе. Я бы сказала и на этой, но Боб в
отпуске. Ты закончила с делами в Рено, Шерри?
— Пока да. Возможно, придется через пару месяцев снова поехать, но это под
вопросом. Кстати, ничего не слышно от брата Корда?
Эбби вытерла салфеткой рот.
— Думаю, Корд регулярно общается с Гэри. — В глазах у нее зажглись
огоньки. — Интересуешься? — поддразнила она.
— Честно говоря, да, — сказала Шерри. — Но вспомнила я о нем вовсе
не поэтому. На свадьбе он намекнул, что собирается как-нибудь приехать на
субботу-воскресенье в Вегас, чтобы познакомиться с тобой поближе, и я просто
подумала...
— Он сказал, что приедет? Когда?
Шерри на мгновение задумалась.
— По-моему, через месяц или что-то вроде этого.
Эбби нахмурилась.
— Корд часто упоминает Гэри, но никогда не говорил, что тот приедет так
быстро. Я стараюсь избегать каких-либо домашних приемов — Шерри, надеюсь, ты
понимаешь, почему. Присутствие Гэри может свести на нет наше с Кордом
перемирие.
— Ты что, именно так и представляешь себе ваши отношения — как
перемирие?
Эбби снова вздохнула.
— Не знаю, почему я назвала их перемирием. Нам спокойно друг с другом. Когда
он здесь, он готовит, иногда — я. По правде говоря, он превосходный
квартирант. В спальне и в ванной всегда убрано и...
— Квартирант, Эбби? Он же твой муж!
Эбби непроизвольно сжала кулаки, потом спрятала руки под скатерть. Ее
нынешнее напряжение сильно отличалось от того, что вылилось с истерическими
рыданиями. Теперь его причиной была улыбка Корда — улыбка, чудный характер,
дружелюбие. Иногда ей удавалось уловить в его взгляде воспоминание, но он
мгновенно отводил глаза. Несколько раз она была готова выложить ему всю
правду о декабрьской ночи, но всегда ее что-то останавливало, вероятно
унизительность этого признания.
— Я знаю, что он мой муж, — низким скованным голосом сказала
она. — Но наш брак лишь название. И забывать об этом — только вызывать
у себя лишнюю боль.
Следы легкомыслия исчезли с лица Шерри.
— Ох, Эбби, все эти разговоры о том, что это будет только дружба... Он ведь
не безразличен тебе, разве не так?
— Я... он меня смущает, Шерри. Он такой добрый и заботливый, но помимо
доброты и заботливости есть что-то еще, что я не могу разгадать. Думаю, это
связано с тем, что происходило той... нашей ночью. Иногда я уверена, что он
вспоминает о ней, и это так ужасно.
— Черт возьми, Эбби, скажи ему, что ты ничего не помнишь, — пылко
произнесла Шерри. — Почему ты боишься?
— Не знаю. Я пыталась, но у меня слова в горле застревают.
Шерри потерла пальцами лоб.
— Ты не можешь позволить этому случиться, Эбби. Ты не можешь ничего не
сделать и упустить ваш с Кордом шанс. Время летит так быстро. Ты и
оглянуться не успеешь, как родится ребенок — и все закончится.
— Я не могу принуждать себя, Шерри, тем более что я даже не уверена, что
хочу этого. Я сказала, что он смущает меня, но, наверное, только потому, что
он так сильно отличается от... от...
— От того человека, каким ты его представляла, — подсказала Шерри.
— Вот именно.
— Станет ли он хорошим отцом? Будешь ли ты волноваться, когда он будет с
ребенком? Не останешься ли ты с разбитым сердцем, когда он исчезнет из твоей
жизни? Эбби, сделай хоть что-нибудь! Если он тебе хоть капельку нравится —
сделай что-нибудъ!
Сделай что-нибудь. Хороший совет, но туманный, слишком туманный. Не может же
она вот так вдруг начать очаровывать Корда, даже не разобравшись в
собственных чувствах. Смешно представить, что она станет его обхаживать,
когда их перемирие еще так зыбко. О, внешне все просто замечательно! Теперь
они в состоянии спокойно беседовать, не переходя на личности. Могут
обсуждать работу, события общественной жизни, новости дня и свое прошлое —
совсем как любые нормальные мужчина и женщина. Им прекрасно удавались обеды,
когда звучал даже смех по безобидным поводам. Эбби обрисовала свою вражду с
Роном Харрисоном. Корд рассказал о своей дружбе с юным Дэнни Аткинсом,
которого учил фотографии.
Парень творит чудеса с освещением, Эбби. Он
наверняка превзойдет меня в мастерстве
.
Эбби была поражена скромностью Корда в оценке своей невероятно успешной
карьеры. Ей удалось разузнать, что фотопортрет от Корда Дюрана считался
произведением искусства. Многие из его портретов выставлялись на престижных
выставках, а те, что клиенты забирали себе, обходились им в астрономические
суммы. Эбби поняла, что ее полное невежество относительно его репутации
позволило ему заподозрить нечто неладное в тот день, когда она пришла к нему
в студию. Ей пришлось признать, что, если бы она получше подготовилась к
этой встрече, Корд, возможно, никогда не узнал бы правды.
Внешне у них все благополучно, но ясности в отношениях нет. Иногда Эбби
думала, что между ней и Кордом происходит что-то очень важное, а в следующий
момент сама мысль об этом казалась ей смешной. В конце концов, разве он
сделал хоть одну попытку пойти дальше дружбы? Если не считать таинственного
света, что она изредка ловит в его дивных синих глазах, разве есть у нее
причины предполагать, что он испытывает по отношению к матери своего ребенка
нечто большее, чем дружба?
В тот день Эбби в глубокой задумчивости возвращалась с работы. Обеденный
перерыв с Шерри лишь усилил ее растерянность. На самом ли деле Корд ей
небезразличен? А она ему? Разумеется, помимо их перемирия? Помимо их
уважения друг друга?
Подъехав к дому, она обнаружила в гараже машину Корда. Это ее удивило, так
как обычно по четвергам он бывал в Лос-Анджелесе. Сердце ее забилось
быстрее; она кинула быстрый взгляд в боковое зеркальце — проверить помаду на
губах.
Она открыла заднюю дверь и услышала музыку. Было что-то милое в том, что дом
встречает тебя музыкой, и Эбби улыбнулась. По дороге на кухню она позвала:
— Корд?
— Я здесь, Эбби.
Оставив сумочку на столе, она прошла в гостиную и изумленно замерла на
пороге:
— Ради Бога, что здесь происхо... — Комната была полна воздушных шаров
и свежих цветов.
Из-за множества плавающих в воздухе шаров появился Корд:
— С первым юбилеем, Эбби.
Она засмеялась.
— Я все гадала, вспомнишь ли ты об этой дате. Но, Корд, это было
необязательно.
— А тебе нравится?
— Шары и цветы? Ну... не знаю, что и сказать.
— Скажи, что тебе нравится. Скажи мне, что я не идиот, — дурачась,
просил Корд.
— Ты не идиот, — сказала она и, играя, прикоснулась к розовому шарику,
что вызвало цепную реакцию, и все шары в комнате пустились в пляс. Улыбка
осветила ее глаза и губы. Зрелище было великолепным. — Как
чудесно! — Она прошла по комнате, наклоняясь над каждой вазой с розами,
гвоздиками. — Ты осчастливил целый цветочный магазин. — Она
вдохнула аромат букета алых роз. — Замечательно.
— Продавщица была в восторге, — согласился Корд с улыбкой, которая,
однако, очень быстро растаяла. — Но я мечтал совсем не о ее радости.
Эбби выпрямилась. С ее сердцем творилось нечто странное. Никто не делал ради
нее ничего менее практичного, чем это празднование даты, которой стоило бы
пренебречь. Голова у нее пошла кругом. Она открыто, искренне и очень тепло
улыбнулась Корду.
— Ты хороший парень, Корд.
Атмосфера в комнате стала странно неподвижной, даже шары как будто замерли.
— Правда, Эбби?
— Да, — ответила она, прислушиваясь к необычному придыханию в своем
голосе. — Правда. — Заволновавшись, она снова повернулась к
розам. — Я не привыкла к такой мысли, ты же знаешь.
— Да, знаю, Эбби.
Он сделал к ней несколько шагов. Эбби чувствовала, что он стоит всего в
нескольких дюймах от нее. Она боялась выкинуть какую-нибудь глупость, если
он до нее дотронется. За последний месяц она открыла в себе загадочное
влечение к Корду, причудливые фантазии обуревали ее ночами, когда он спал в
соседней комнате. Сам факт, что он ее муж, приобрел чудовищные размеры, а
желание вспомнить ту знаменательную ночь превратилось в навязчивую идею.
Из благоразумия она не желала, чтобы их отношения приобрели сексуальную
окраску, но начинала понимать, что благоразумие не всегда совпадает с
всплеском чувств. Сексуальные глупости способны свести на нет все их с
Кордом успехи. Теперь же, зная его уравновешенность и справедливость, она
могла бы доверить Корду их ребенка.
А это безрассудное влечение просто опасно. Они договорились разойтись, когда
малышу будет два месяца, и нет никаких причин для пересмотра решения. В этот
момент, чувствуя присутствие Корда за спиной, Эбби в очередной раз
призналась себе: она ужасно боится влюбиться в него.
— Эбби, — повторил он, и она уловила приглушенность голоса, с трудом
сдерживаемое желание в его хриплом тембре. То, что происходило между ними в
комнате, наполненной шарами и цветами, казалось ей игрой воображения.
— Пожалуйста, Корд, — прошептала она, сжимаясь от страха при мысли, что
будет, если он дотронется до нее. С того дня, когда она рыдала в его
объятиях, они старались не допускать ничего подобного. Каждый жил своей
жизнью. Три-четыре раза в неделю он ночевал под одной крышей с ней, но лишь
для видимости. Их отношения наладились, а такого сумасбродства они избегали.
Сегодня вечером его избежать не удастся. Оно овладело ими в этой заполненной
цветами и шарами комнате. Оно ощущалось в аромате, который Эбби пыталась
вдыхать нарочито спокойно, чтобы Корд не догадался о смятении в ее душе. Оно
было в напряженной позе Эбби, внутри ее.
— Мне хотелось сделать этот день особенным для тебя, — мягко
сказал Корд.
— У тебя это получилось... но в этом не было смысла. Я имею в виду, что
это просто такой же день, как и любой другой. — Она изобразила
улыбку. — Трудно представить, что бы ты совершил ради настоящего
юбилея!
Губы Корда сжались.
— Это и есть настоящий юбилей, Эбби. — Он положил руки ей на
плечи. — Повернись и посмотри на меня.
Зазвонил телефон. Эбби подпрыгнула, как будто в нее ударила молния. Никогда
в жизни она не была так счастлива услышать этот обычно раздражающий звук.
Увернувшись от Корда, она поспешила к телефону. Сердце стучало прямо в
горле, но ей удалось почти нормально произнести:
— Алло!
Незнакомый женский голос сказал:
— О, здравствуйте. Нет ли у вас случайно К
...Закладка в соц.сетях
