Жанр: Любовные романы
Летние грозы
...ка, плескалась вода. Николь молчала.
— Хорошо, — проговорил он, наконец, ледяным тоном. — До
соревнований на кубок осталось три недели. На это время ограничимся только
рабочими отношениями. Ты согласна? — Да, — твердо ответила
Николь. — Договорились. Но после этого я заставлю тебя признать то,
что и так очевидно. — И что же это? — Что ты влюблена в меня.
— Нет! И никогда я в этом не признаюсь. — И не нужно, —
неожиданно спокойно ответил он. — Ты признавалась мне в этом не раз,
различными способами. Я намерен заставить тебя признать сам факт. Это
разные вещи.
Его холодная самоуверенность доводила ее до бешенства. И, однако, не стоило
тешить себя надеждой на то, что ей удастся победить его в этом поединке
духа. Как показал опыт, он всегда добивался того, чего хотел. — Ну
хорошо, если ты все сказал, можно я пройду?
Не дожидаясь ответа, Николь быстро пошла дальше по мостику. Еще через
минуту она яростно крутила педали велосипеда, двигаясь к дому Петерсонов.
А дальше все было в точности так, как обещал Джеймс. На работе он не давал
им передохнуть. При этом ни разу, ни словом, ни намеком не обмолвился об их
тайных отношениях. Вернее, об их противоборстве. Можно было подумать, что
он потерял к ней всякий интерес. Однако Николь это совсем не радовало,
наоборот.
Стив, заметив ее затравленный взгляд, решил, что она просто нервничает
перед состязаниями. Эмили Петерсон тоже забеспокоилась: — Ники, что
происходит? По-моему, ты похудела за последнее время.
Эмили приготовила восхитительный обед — жареную голубую рыбу,
приправленную имбирем и зеленым луком. Николь насильно заставляла себя
есть, только для того, чтобы не обидеть Эмили. — Почему ты не ешь
десерт?
-Десерт? — слабым голосом переспросила Николь. — Да, у нас
сегодня на десерт ванильное мороженое с малиной.
Малина! Николь почувствовала, что ей сейчас станет плохо. Выручил Фрэнк,
отнюдь не страдавший отсутствием аппетита. — Самое оно! —
воскликнул он, поглощая свою порцию с неимоверной быстротой. — Как
раз то, что нужно. На работе творится черт знает что. У босса уже которую
неделю настроение — хуже некуда. Не пойму, какой бес в него вселился.
Ты случайно не знаешь, Ники? — Он смотрел на нее, хитро прищурив
глаза.
Николь вспыхнула. — Нет, я ничего не знаю.
Можно было только надеяться, что он не заметил, как дрожит ее голос.
После трогательного внимания, которым окружали ее друзья, холодная
требовательность Джеймса, казалось, приносила даже некоторое облегчение.
Он, как всегда, взял все дело в свои руки. На следующий день прочитал
священной шестерке
небольшую лекцию, предварявшую последнюю неделю
практических занятий. Когда он держался так надменно и покровительственно,
Николь легче было помнить о том, что она его ненавидит. Однако моменты
прошлой нежности, взаимопонимания, теплоты тоже не забывались. И как назло,
он сейчас казался еще красивее, чем раньше.
Он читал ребятам лекцию, а Николь рассматривала его лицо в ясном утреннем
свете. Эти классические черты с возрастом ничего не потеряют. Конечно,
появится больше морщин, но грубая привлекательность, резкость и угловатость
черт останутся при нем. Интересно, каково это — стареть рядом с ним?
Воображение унесло ее слишком далеко. Она представила себе осенний вечер.
Они с Джеймсом идут рука об руку по деревенской дороге. Шагают по сухим
листьям. У него поседели волосы. На ней теплый шарф — защита от
холодного осеннего воздуха. Они идут молча. После стольких лет, прожитых
рядом, нет нужды в долгих разговорах. Они наизусть знают мысли и чувства
друг друга.
Это все, конечно, фантазии, но какие захватывающие! На самом же деле ее ждет совсем другое будущее.
Ее ждет Нью-Йорк. И невозможно предугадать, как изменится ее характер под
влиянием жизни в большом городе.
Нью-Йорк... Она окажется там уже через две недели... А пока Николь
постаралась выбросить из головы мысли о Нью-Йорке: Сейчас она не могла
загадывать дальше состязаний на Кубок Бентона. И еще где-то в глубине
сознания маячила мысль, что она не хочет уезжать из Мэнниэссета. Не хочет
уезжать от...
Перед ней стоял Джеймс. Усилием воли Николь заставила себя вернуться в
реальность. — И где это ты блуждала? — Секрет.
Не рассказывать же ему, что она мечтала именно о нем.
Только сейчас Николь заметила, что комната пуста. По всей видимости, он
отправил ребят на море.
Николь поднялась. — Пойду разогрею
Вельбот
. — Подожди
минутку.
Она снова села. Джеймс опустился напротив. — Как ты расцениваешь наши
возможности? — Ты имеешь в виду кубок? — Ну конечно.
Николь молчала. Последнее время текущая работа настолько поглотила ее, что
не было возможности остановиться и подумать. Сейчас, после некоторого
размышления, она поняла, что дела обстоят намного лучше, чем рисовалось в
начале лета. — Все зависит от уровня соперников. Наше преимущество в
том, что мы хорошо знакомы со здешними условиями. Конечно, наша команда
здорово продвинулась. — Согласен. Вопрос лишь в том: достаточно ли?
— Я бы сказала, они не хуже многих, во всяком случае, из тех, кого я
знаю. Например, они вполне могли бы побить мою институтскую команду.
Джеймс помолчал. — Да, пожалуй, они сейчас вполне на уровне. —
А почему ты спрашиваешь? Неужели допускаешь, что мы можем проиграть?
-Нет. Просто хотел услышать твое мнение. Ты, по-моему, немного нервничаешь
в последнее время. Разве не так?
Еще бы! Да она, можно сказать, на пределе. — Николь, —
неожиданно произнес Джеймс, — я знаю, мы договорились не касаться
личных тем, но мне кажется, сейчас имеет смысл об этом поговорить. —
Почему именно сейчас? — Ну, например, потому, что ты не можешь
сосредоточиться на работе. И это в такое время, когда нужно все внимание
направить на тренировки. — Ты считаешь, в этом только моя вина?
— с вызовом спросила она. — Нет, — неожиданно признал
Джеймс. — Все могло бы разрешиться по-другому и гораздо раньше, если
бы я не был так нетерпелив. Просто поразительно, как я теряю голову в твоем
присутствии. Надо было понять с самого начала, что все мои неуклюжие
попытки соблазнить тебя ни к чему не приведут. Я действовал неверными
методами. — Ты думаешь,
верные
методы привели бы к другому
результату?
Он не обратил внимания на ее сарказм. — Николь, ну прекрати же,
наконец, эту бессмысленную борьбу. Признай, что ты влюблена в меня.
Николь внезапно почувствовала смертельную усталость. Это противостояние
совершенно ее вымотало. — Допустим, я это признаю. Ну и что с того?!
— закричала она. — Как я могу позволить себе любить тебя, если
ты все равно меня не любишь!
Джеймс порывисто потянулся к ней. Заговорил слабым, надтреснутым голосом.
— Ты все еще считаешь, что я тебя не люблю. — Но ты никогда не
говорил мне о своей любви. — Моя ненаглядная, да ведь я показывал
тебе свою любовь как только мог. Всеми известными мне способами. Другое
дело, что они тебя не устраивали. Пожалуйста, попытайся понять, Николь, я
не привык выражать свои чувства словами. Но если это имеет для тебя
значение, могу сказать: я люблю тебя. Больше, чем когда-либо мог себе
представить. — Я... я не...
Николь задохнулась. Он говорил искренне, в этом не было сомнений. Она
видела, чего стоило ему это признание. До боли хотелось верить ему, и все
же она никак не могла решиться поверить.
Джеймс, как всегда, прочел ее мысли. — Ты мне не веришь. Я готов это
понять. Нам нужно время. Николь, мы можем быть так счастливы вместе.
Позволь мне это доказать.
Она не поднимала глаз. Не могла решиться взглянуть на него. Он снова
заговорил: — Когда закончатся соревнования, когда мы сможем остаться
одни, без помех, позволь мне показать тебе, как это все может быть. Ты
согласна? — Да, — едва слышно ответила Николь. Только после
этого решилась она поднять на него глаза с надеждой и тревогой. — Да,
— повторила она. — Слава Богу, — пробормотал Джеймс.
Подошел к ней, нежно поцеловал ее руку. — Любовь моя, как только все
здесь закончится...
Голоса и смех в холле прервали его. В зал ворвались Стюарт и Пэтти. —
Мы готовы. Идете? — спросила Пэтти. — Да-да, мы тоже готовы.
Он подал руку Николь, и через несколько минут они вернулись к работе.
Это был долгий и трудный день. Как раз то, что нужно, чтобы отвлечься от
бесконечных и сумбурных мыслей. Николь сейчас предпочитала не вспоминать о
своем неожиданном признании и обещании, данном Джеймсу.
В последующие дни, к счастью, времени для размышлений не было вовсе, До
состязаний на Кубок Бентона оставалась всего неделя. Соревнования продлятся
три дня. Весь яхт-клуб лихорадочно занимался подготовительной работой.
Объявления и приглашения были разосланы еще в начале лета. В течение двух
последующих дней должны прибыть семьдесят пять команд практически со всей
страны.
Николь с радостью узнала о том, что организация соревнований — совсем
не ее дело, и никто от нее этого не ждет. Этим занималась группа наиболее
преданных членов клуба. Благодаря своему многолетнему опыту они с легкостью
все устроили: нашли жилье для вновь прибывших, организовали их регистрацию,
назначили отборочную судейскую комиссию, скоординировали все мероприятия.
Время было нелегкое для персонала всего яхт-клуба. Стив готовил
дополнительные причалы для семидесяти пяти яхт. Для перевозки гостей
арендовали небольшую флотилию моторных лодок, Питер реорганизовывал свою
столовую в кафетерий-буфет с тем, чтобы все желающие могли быстро поесть во
время ленча. Однажды утром Николь столкнулась с ним в обеденном зале. Он
руководил перестановкой столов. — А... вот и вы, моя дорогая! —
радостно вскричал он и расцеловал ее в обе щеки. — Питер! —
засмеялась она. — А это за что? — Хо-хо... будто вы не знаете.
За то, что всех нас осчастливили. Несколько недель подряд босс на всех
рычал; как разъяренный медведь. Это было просто невыносимо — ничем
ему не угодишь. А теперь все в порядке. И не делайте вид, что не понимаете.
Ах, извините меня... Нет-нет, Чарли, этот стол вот сюда.
Николь пошла дальше, покачивая головой. Вот уж кому не позавидуешь. Кроме
членов команд, будут еще родители, многочисленные зрители и пресса. И всех
надо кормить. А если верить Стиву, многие приезжают специально для того,
чтобы познакомиться со знаменитой кухней яхт-клуба
Уотч-пойнт
.
Регулярные занятия закончились, и теперь Николь осталась без своего
постоянного дела. Поэтому она бралась за любую работу, которая еще
оставалась несделанной. В первый день регистрации, за день до начала
состязаний, из главного холла вынесли всю мебель. На полу прочертили линии
и отметки, разложили паруса, и Николь почти целый день провела на коленках,
вымеряя, соответствуют ли они принятым стандартам. В другом конце холла
толпились взбудораженные спортсмены — им раздавали расписание
состязаний и задания.
После ленча состоялось собрание участников, а позже к вечеру —
пробные гонки, для того чтобы спортсмены могли
настроить
свои лодки.
Николь шла впереди на своем
Вельботе
, украшенном по такому случаю
оранжевым международным флагом. Она показывала спортсменам все отметки и
маршруты.
Через два дня состязаний весь флот из восьмидесяти лодок поделили на две
части и одну половину исключили из дальнейших соревнований. После двух из
пяти финальных состязаний утомленные подростки поставили яхты на прикол и
удалились вместе с родителями на отдых, который был им просто необходим.
Николь с калькулятором в руках осталась изучать результаты соревнований,
вывешенные на доске объявлений в главном холле.
Все два дня соревнований стояла ясная погода, однако направление ветра
постоянно менялось, и это сказалось на результатах. Тем не менее, Алан
Вентуорт и Пол Бендикс вышли в финал с неплохими показателями. Так же, как
Синди и Тодд Бауманы. Возможно, им просто повезло с ветром, и все же шансы
на победу у них, безусловно, есть, отметила Николь. Кто-нибудь из клуба
Уотч-
пойнт
обязательно должен победить. — Ну, что ты об этом думаешь?
— услышала она знакомый баритон.
Джеймс! Он не появлялся в яхт-клубе целую неделю. И, слава Богу — так
ей было легче контролировать свои чувства. Зато теперь сердце бешено
забилось. Она сделала над собой огромное усилие, стараясь говорить
спокойно. — Пока трудно утверждать что-либо определенное. Никто еще
не вырвался вперед. Кубок может достаться любой из оставшихся команд.
Джеймс смотрел на нее изучающе, потирая рукой подбородок. Темные глаза
блестели озорством. — Ну, а ты как? — Я? Спасибо, нормально.
Она попыталась произнести это легко и небрежно. Хотя чувствовала себя
совсем неуверенно. — Не забыла о своем обещании? Завтра вечером
состязания закончатся, И тогда... Николь сглотнула слюну. — Нет, я не
забыла.
Несмотря на смертельную усталость, заснула она лишь под утро. Изо всех сил
старалась отвлечься от мыслей о Джеймсе, о том, что ей предстоит. Радостное
возбуждение сменялось страхом очередного разочарования. Николь всячески
пыталась прогнать эти мысли из головы.
Наступило утро. Хмурое и облачное, явно предвещавшее грозу. Однако первые
две утренние гонки прошли без дождя, хотя и при сильном ветре. На мачте
предусмотрительно подняли спасательный жилет, напоминая спортсменам о
необходимости их надеть.
Николь, в непромокаемом желтом костюме, специально для ветреной погоды,
следила за гонками на своем
Вельботе
. Она и слышать не хотела ни о какой
замене. Сводила в таблицу результаты четвертого тура. Примерно у десяти
команд, включая Алана и Пола, Синди и Тодда, есть шансы на победу.
После ленча сорок яхт вышли из гавани. Ветер завывал, как дикий зверь.
Маленькие лодчонки беспомощно прыгали вверх и вниз по волнам. Юные
спортсмены изо всех сил пытались удержать управление. Спортивный комитет
принял мудрое решение: сократить последние гонки до простого треугольника
между тремя отметками. В подобных условиях умение искусно управлять яхтой
ценится выше, чем изощренная тактика.
Зрительских лодок значительно поубавилось, а члены комитета сменили свои
щегольские белые брюки и голубые блейзеры на непромокаемую одежду. Тем не
менее, Николь почувствовала острый прилив возбуждения, когда прозвучал
сигнал к старту и длинная шеренга яхт одновременно двинулась за стартовую
полосу. Николь на своем
Вельботе
также устремилась к первой отметке.
Вначале погода казалась более-менее сносной. Однако к тому времени, когда
первая яхта обогнула последнюю отметку с подветренной Стороны и начала
двигаться по ветру, он усилился настолько, что некоторые из команд
прекратили борьбу и направили свои лодки в гавань, махнув рукой на
состязания. Другие с трудом поставили паруса по ветру, мечтая, по-видимому,
лишь о том, чтобы как-нибудь завершить гонки.
Последний этап состязаний оказался катастрофическим. После того как
поставили паруса, многие лодки захлестнуло волнами, а некоторые
перевернулись. Николь ринулась на помощь, по пути выкрикивая ободряющие
слова растерявшимся подросткам. Собирала их в свою лодку. Крики смешивались
с воем ветра и плеском волн. С помощью некоторых из зрителей, находившихся
поблизости на своих лодках, всех благополучно доставили в гавань.
Каким-то чудом некоторым командам удалось завершить состязание. Николь,
занятая доставкой в гавань вымокших, дрожащих мореплавателей, этого не
видела. Лишь в конце дня, переодевшись в сухое, смогла она подойти к доске
объявлений и ознакомиться с результатами. И не поверила своим глазам.
Синди и Тодд не только сумели завершить гонки, они победили! Это они добыли
победу яхт-клубу
Уотч-пойнт
. Благодаря им Кубок Бентона остался на своем
месте. Слава Богу, что Джеймс так настаивал на тренировках в плохую погоду.
Вечером в обеденном зале состоялся роскошный банкет с вручением наград.
Синди и Тодд так и сияли. В них появилась уверенность в себе, из-за чего
они теперь выглядели старше своих лет. Алан и Пол набрали в общей сложности
шесть очков. Каждому вручили почетный значок, что вполне удовлетворило
честолюбивого отца Алана. Николь осыпали поздравлениями и словами
благодарности, однако она их едва слышала.
Она не могла думать ни о чем и ни о ком, кроме Джеймса. Роковой час
приближался, и она была счастлива, что пообещала ему себя.
По мере того как проходил вечер, радостное возбуждение начало затухать. Он
так и не появился. Конечно, официально он и не обязан присутствовать на
церемонии вручения наград, и, тем не менее, Николь не сомневалась в том,
что он придет. Она прождала весь вечер до тех пор, пока зал не опустел.
Ждала далеко за полночь. Наконец, кроме нее, в клубе никого не осталось.
Джеймс все не появлялся. Внезапно ее пронзила мысль, что он вообще не
придет за ней. Да и с какой стати? Он получил от нее то, что хотел. Она
сделала свое дело и больше ему не нужна. Она опять оказалась круглой дурой.
Снова поверила в его искреннее отношение. Разве можно доверять такому
человеку, даже когда он говорит, что любит?
Питер уже выключал в зале свет. Собирался запирать на ночь. Не зная, что
думать, Николь вышла из клуба.
Глава 8
Николь еще раз выдвинула по очереди все ящики, чтобы убедиться, что ничего
не забыла. Теперь осталось сложить и упаковать вещи из стенного шкафа. Она
заглянула в большой багажный чемодан, стоявший на полу. Слава Богу, места
достаточно.
Ночь она провела практически без сна, забываясь лишь на короткие моменты.
Встала, как только забрезжил рассвет. За эту ночь она решила, что
единственный разумный выход — уехать из Мэнниэссета как можно скорее.
Оставаться здесь больше совершенно незачем. Занятия окончены, Кубок Бентона
завоеван. Нужно еще подготовить итоговый отчет со всеми оценками, но это
можно сделать в Нью-Йорке и переслать по почте. Жаль, конечно, что вся
работа по разборке яхт и переноске их на зимнее хранение ляжет на Стива, но
тут уж ничего не поделаешь. Чем скорее она уедет отсюда, тем скорее, может
быть, сумеет справиться с этой немыслимой задачей — забыть Джеймса.
За завтраком она объявила о своем решении Петерсонам. Те страшно
расстроились. — К чему такая спешка, Ники?! — воскликнула
Эмили. — Почему бы теперь не отдохнуть здесь как следует? —
Может быть, мы ей уже надоели, — проворчал Фрэнк.
Николь, как могла, постаралась убедить их в том, что это не так, что она
будет по ним, страшно скучать, но теперь ей просто необходимо уехать. Они,
в свою очередь, попытались уговорить ее остаться, но безрезультатно. В
конце концов, они смирились. — По крайней мере, пообещай, что не
исчезнешь, пока я не вернусь с работы, — попросил Фрэнк.
Николь заверила, что дождется его. Да у нее и не было другого выхода:
только Фрэнк мог отвезти ее на вокзал в Бостон. Эмили не водила машину.
Фрэнк, все еще расстроенный, вывел машину, бормоча себе под нос: —
Ничего-ничего, мы скоро узнаем, в чем тут причина.
Однако Николь этого уже не слышала. Она закончила упаковывать вещи. Теперь
оставалось только решить, что уложить в маленький чемодан, чтобы взять е
собой. Багажный чемодан и велосипед придется пока оставить у Петерсонов, до
тех пор пока она не найдет квартиру в Нью-Йорке. Они наверняка не будут
возражать.
Нью-Йорк... Несмотря на все опасения, ей почти удалось уговорить себя, что
она ждет встречи с этим шумным и грязным городом. Какая ирония судьбы....
Николь еще раз оглядела комнату и вспомнила, что не освободила маленький
столик у окна. За лето там скопилось множество самых разнообразных мелочей.
За окном стоял великолепный августовский день. При других обстоятельствах
она бы наверняка не устояла перед искушением либо выйти в море под парусом,
либо обследовать окрестности на велосипеде. Но сейчас она отошла от окна и
вернулась к своим чемоданам.
Снизу раздались громкие голоса. Слов Николь расслышать не могла. Ясно было
одно: там о чем-то спорили. Может быть, у Эмили какие-то неприятности?
Пойти посмотреть?
Прежде чем она успела что-либо предпринять, на лестнице послышались шаги.
Слишком быстрые, слишком энергичные для Петерсонов. Незнакомец перепрыгивал
через три ступеньки. Николь замерла. Сердце бешено заколотилось.
Дверь распахнулась. На пороге появился Джеймс, в тонких светло-коричневых
брюках и голубой спортивной рубашке, плотно облегавшей мускулистый торс.
Комнату как будто пронзило электрическим зарядом. Зачем он приехал?..
Николь сейчас не чувствовала себя в состоянии справиться с бурей эмоций,
поднявшихся при одном его появлении. Проще было бы так и уехать в тоске и
отчаянии. И никогда больше его не видеть.
В следующий момент, при взгляде на эту знакомую фигуру, Николь ощутила боль
в сердце и острую радость оттого, что снова видит его. Ну и пусть будет
больно. Счастье побыть рядом с ним еще хоть минутку стоит любой боли.
Джеймс окинул взглядом комнату. В один момент понял, что происходит. Глаза
его сверкнули яростью. И так же молниеносно ярость исчезла. Он обернулся к
ней с выражением холодной решимости на лице.
Николь заранее знала, что не сможет противостоять очередной его словесной
атаке. Но он не произнес ни слова. Молча пересек комнату, подошел к ней
вплотную, обнял, нашел губами ее губы.
Это было как пробуждение от долгого кошмарного сна. В первую ошеломляющую
секунду ей показалось, что все в мире, во всей ее прошлой и настоящей жизни
нереально, кроме ощущения его губ. Вся тоска, все отчаяние прошедших часов
исчезли без следа.
Они держали друг друга в объятиях, казалось, целую вечность. Только тут
Николь поняла, как глупа и ребячлива она была, пытаясь противостоять ему,
когда так легко и так сладко покориться.
Вернувшись к реальности, она почувствовала себя совершенно другим
человеком. Голова ее уютно покоилась у него на плече. Он ласково перебирал
пальцами ее волосы. Николь вопросительно заглянула ему в глаза. — Ну
скажи, почему я все время должен гоняться за тобой как ненормальный?
— Он тихонько засмеялся, с явным облегчением. — Когда Фрэнк
сказал мне, что ты уезжаешь, я думал, что сойду с ума в ту же минуту.
Николь плотнее прижалась к нему, спрятала лицо у него на груди. —
Прости меня. Я не хочу причинять тебе боль. — Тогда больше не пытайся
убегать. — Он ласково приподнял пальцами ее подбородок. — Ты
что, думала, я Не сдержу слово?
Сердце ее сжалось от сознания вины. Действительно, она совсем ему не
доверяла. — Вчера вечером... когда ты так и не появился... я просто
не знала, что подумать. — Я не смог прийти. Если бы ты не оказалась
такой нетерпеливой, сегодня бы узнала причину. Но мы можем стереть из
памяти все, что произошло до этого момента. Если, конечно, ты хочешь.
Скажи... ты пойдешь за мной, куда я скажу? — Да, — выдохнула
Николь. И снова утонула в блаженстве его поцелуя. Когда Джеймс, наконец,
оторвался от нее, ей все еще казалось, будто она плывет где-то в воздухе.
— Как это ни прекрасно, — вздохнул Джеймс, — боюсь, нам
придется прерваться на время. Пора ехать. — Ехать?! Но куда? —
Тихо, любовь моя. У меня нет времени на долгие объяснения. Ты готова
сделать то, что я скажу, и ни о чем не спрашивать? — Да, конечно.
— Вот и хорошо. Джеймс огляделся. — К сожалению, я сейчас не
могу позволить себе такую роскошь, как снисхождение к женским привычкам.
Тебе придется взять с собой минимум вещей. У тебя есть небольшая дорожная
сумка? — Да, но... — Достань ее.
Без единого возражения Николь сделала все, как он просил. Упаковала в
нейлоновую сумку только самую необходимую легкую одежду на неделю. —
Кажется, я готова.
Джеймс стоял посредине комнаты, почти касаясь головой потолка. Странно, эта
мансарда, к которой Николь так привыкла за несколько месяцев, сейчас
казалась совсем крошечной и незнакомой. Как будто она здесь и не жила
никогда. — Если что-нибудь забудешь, не беспокойся, — сказал
Джеймс. — Позже у нас будет время зайти в магазин. Ну, пошли.
Николь послушно взяла сумку и пошла за ним вниз по лестнице. Она понятия не
имела о том, куда он собирается ее везти. Да и не хотела этого знать.
Любовь внезапно превратилась в захватывающее приключение,
...Закладка в соц.сетях
