Жанр: Любовные романы
Летние грозы
... Он притянул ее так, что она задохнулась, и в ответ обхватила руками его
широкую спину. Поцелуи его становились все настойчивее. Он раздвинул ей
губы.
Где-то глубоко внутри ее существа остатки благоразумия подавали голос,
приказывали остановиться. Но голос благоразумия был слишком слаб, а его
натиск слишком силен. Изнутри подымался жгучий огонь желания, прожигая ее
насквозь. Она прижималась к нему с отчаянной страстью, вдавливалась грудью
в его грудь. Руки ее комкали рубашку у него на спине.
Она больше не слышала плеска волн, не чувствовала порывов ветра. Ноги как
будто оторвались от земли. Во всей вселенной не существовало никого, кроме
них двоих, слившихся в тесном объятии, навечно соединенных страстью.
Позже Николь не могла припомнить, что привело ее в чувство. Может быть,
просто необходимость вдохнуть воздух. Однако что бы это ни было, оно
положило конец колдовству. Она внезапно осознала, что происходит. Руки
безвольно упали. Она отстранилась от него. — Нет... нет...
пожалуйста, не надо...
Он ее не слышал. Нежно ласкал губами ее шею. Она изогнулась, откинула
голову назад. Каждый нерв в ней трепетал от возбуждения. Она на краю
пропасти. Еще секунда — и она полетит вниз.
Неимоверным усилием воли она вырвалась из его рук, повернулась и, не помня
себя, побежала прочь.
Вокруг стояла кромешная тьма. До города было несколько миль. А для Николь
было ясно одно — она не может вернуться к нему. Слишком велика его
власть над ней.
Никогда еще она не теряла контроль над собой до такой степени. Напуганная
неизведанным ощущением, которое все еще жило в ней, она бежала, не
останавливаясь. Наконец, выбившись из сил, перешла на шаг.
Луна снова показалась из-за облаков. Николь поняла, что уже вышла на
дорогу, но больше ничего не могла различить. Глаза застилала туманная
пелена. Ее охватило чувство нереальности происходящего. Такие вещи
случаются с другими, но не с Николь Тэннер. Не могла она остаться одна в
темноте поздно вечером, на незнакомой дороге...
Почти бесшумно подъехал
Мерседес
. Николь отступила к обочине дороги.
Дверца машины открылась, и Николь услышала повелительный голос Джеймса:
— Садитесь. — Нет. — Ну почему я всегда должен чуть ли не
силой усаживать вас в машину? — Теперь голос его звучал необычно
мягко. — Садитесь. Пешком вы все равно не дойдете, да и дороги не
знаете.
Это правда, — подумала Николь, — другого выхода у меня нет
.
Она забралась на сиденье, захлопнула дверцу. И, к стыду своему,
почувствовала облегчение.
Обратно они ехали в полном молчании. Николь без помех могла предаваться
своим мыслям. И мысли эти были не из приятных.
Ее влечет к нему, отрицать это бесполезно. Несколько минут назад она
жаждала его так же, как он ее. Каким-то образом ему удалось пробить броню
ее благоразумия. Он сделал это намеренно, и она поддалась, не
сопротивляясь. Выход один — держаться от него подальше. Но возможно
ли это? Он открыто заявил о своих намерениях. А кроме того, он ее шеф, он
собирается руководить ее работой, а значит, они постоянно будут в контакте.
Внезапно ей пришло в голову еще кое-что. Он уверяет, что принял ее на
работу только за профессиональные качества. Но может быть, все обстоит
совсем не так? Может быть, дело в том, что его влечет к ней? Эта мысль
вызвала в ней негодование, и по мере того, как оно росло, Николь припомнила
все случаи, когда он ее унижал, все его трюки, все ловушки, которые он ей
расставлял. Теперь ситуация представилась ей совсем с другой точки зрения.
Если он хочет использовать свое служебное положение, чтобы ее совратить, то
это уже граничит с уголовно наказуемым деянием — сексуальным
домогательством.
Машина остановилась у дома Петерсонов. Николь взялась за ручку дверцы, но
Джеймс удержал ее. — Куда вы бежите? Или бойтесь, что я снова
наброшусь на вас?
Николь лишь сверкнула глазами, не в состоянии сдержать гнев. Он же в
противоположность ей выглядел спокойным до умопомрачения. На красиво
изогнутых губах играла улыбка. Его все это забавляло! — Еще час назад
мое общество не вызывало в вас отвращения.
Опять он пытается ее унизить. — Это было до того, как вы переступили
границы допустимого. — Ну-ну, не настолько же вы старомодны. В наше
время вполне позволительно целовать девушку, к которой испытываешь
влечение. — Но не в том случае, если эта девушка — ваша
подчиненная и зависит от вас. — Ах, вот оно что! Злонамеренный
хозяин, принуждающий беззащитную подчиненную к сексуальным отношениям?
— Он выпустил ее руку, откинулся на сиденье. — Думаю, вам лучше
как следует подумать, прежде чем обращаться к адвокату. Я ведь не угрожал
вам увольнением, если вы не подчинитесь. И более того, я что-то не заметил
особого сопротивления с вашей стороны.
Он прав, с огорчением подумала Николь. Никто ее ни к чему не принуждал.
Щеки ее вспыхнули при воспоминании о том, как она прижималась к нему, как
отвечала на его поцелуи. — Возможно, я и требовательный начальник,
— спокойно продолжал он, — но не тиран. А в отношениях с вами у
меня и не было необходимости использовать служебное положение. Я с самого
начала заметил вашу уступчивость.
Николь гневно вскинула голову. Наглость этого человека просто невыносима!
— Но вы можете не беспокоиться, — продолжал он все тем же
небрежным тоном. — Никому не запрещено влюбиться даже в собственного
босса. — Что?! — Николь задохнулась от возмущения. — Я в
вас не влюблена! И никогда не влюблюсь. — На вашем месте я бы не был
таким самоуверенным, — неожиданно он наклонился к ней совсем близко.
Николь откинулась назад, однако руки почему-то отказывались открыть дверцу
машины. — Поймите меня правильно, Николь, — произнес он хриплым
полушепотом. — Я человек целеустремленный, В наш первый вечер я
заметил, что вам недостает опыта. Но это дело поправимое. Я дам вам этот
опыт.
Наконец она собрала всю свою волю. Выпрыгнула из машины, хлопнула дверцей
что было сил. Взбежала на крыльцо, со страхом оглядываясь, не идет ли он за
ней.
Но нет. Его автомобиль уже выехал на дорогу, устрашающе сверкая красными
фарами.
К счастью, на следующей неделе начались занятия, и вскоре события этого
вечера отошли в прошлое. Джеймс за это время ни разу не появился, а Николь
занималась лодками — отчищала, красила и оснащала свой флот.
Затем наступили два бурных дня регистрации студентов. Их распределяли по
трем группам — начинающую, среднюю и
продвинутую
. Занятия с
последними будут целиком сконцентрированы на гонках. Наплыв желающих был
немалый, однако, к своему огорчению, Николь обнаружила, что из сорока пяти
подростков лишь шестеро годятся для
продвинутого
класса. Всего шесть
потенциальных защитников Кубка Бентона... Она уже слышала от Стива, что в
прошлом году здесь собралась большая группа необыкновенно способных молодых
яхтсменов, но сейчас все они уже перешли возрастной барьер. Придется
набирать команды из
середнячков
. И все же Николь связывала основные свои
надежды с этой драгоценной шестеркой.
Она чередовала занятия на берегу с практикой на море и таким образом
проводила по два дня с каждой группой. Интереснее всего было с начинающими
— хвастливыми, но жадными до обучения. А так как они были самыми
младшими по возрасту, то и подчинялись охотнее, и справиться с ними
оказалось легче всего.
Средние — ребята постарше — больше интересовались друг другом,
чем занятиями. Но и они оказались достаточно способными, легко впитывали
знания.
Проблемы начались именно с
продвинутыми
, со
священной шестеркой
, как
называла их про себя Николь. Эти яркие личности начали проявлять себя с
первых же дней обучения, каждый по-своему. В начале второй недели из-за
сильного порывистого ветра Николь решила провести занятия на берегу. Все
уселись на полу в главном зале. Николь разложила на ковре наглядные
пособия. Картонная стрелка указывала направление ветра; модель яхты стояла
на смятом листе бумаги, изображавшем волну. — Когда вы идете по ветру
— говорила Николь, — шквал может опрокинуть лодку. Кто из вас
объяснит мне, как это происходит? Алан?
Алан, как всегда, смотрел в сторону. Такой же самоуверенный, как его отец.
Ему вот-вот исполнится семнадцать. Опыта у него побольше, чем у остальных,
поэтому он считает себя выше
земных
проблем — всяких там занятий на
берегу и прочего.
Он обернулся к Николь. — Могу объяснить. Если ты круглый дурак, то ты
повернешь против ветра, тебя закружит, трахнет по кумполу — и привет.
Пол Бендикс, из свиты Алана, громко заржал. Николь уже знала, что Алан
говорит в такой манере только для того, чтобы шокировать ее, и поэтому
старалась сохранять спокойствие. Когда это произошло в первый раз, она
рассказала отцу Алана, но тот лишь пренебрежительно хмыкнул. — Не
обращайте внимания. Мне главное, чтобы он привез домой
серебро
и чтобы
отец мог им гордиться.
Тем не менее он, по-видимому, поговорил с сыном — несколько дней
после этого Алан старался попридержать язык.
Сегодня Николь решила поставить его на место: — Боюсь, что ты
ошибаешься, Алан. Кто еще хочет ответить?
Алан был явно обескуражен. Больше никто не вызвался отвечать, и Николь
кратко объяснила сама, какие силы действуют на лодку, когда та плывет по
ветру при сильном бризе, и как этим силам можно противостоять: перенести
всю силу тяжести назад и продолжать двигаться прямо по ветру.
Теперь пора закрепить урок с помощью вопросов. — Синди, как надо
управлять лодкой, когда опускаешься на волне? Как сделать, чтобы лодка не
перевернулась?
Синди Бауман застенчиво повторила все, что говорила Николь. Это была
хорошенькая девочка с длинными золотисто-рыжими вьющимися волосами. Точная
копия брата-близнеца, почти такого же сдержанного, как и сестра. —
Хорошо, — сказала Николь. — Теперь Стюарт. Скажи нам, почему
надо поворачивать румпель на себя, когда накрывает волна?
Стюарт Джонсон и Пэтти Крофт, последние из
священной шестерки
, оба были
способными яхтсменами, однако начавшийся между ними роман поглощал все их
внимание. — Ну... это... потому что... — Он обернулся к ней, но
та только прикрыла рот рукой и хихикнула. В конце концов он вспомнил:
— А, это потому, что волна разворачивает нос лодки, а если потянуть
румпель на себя, лодка не развернется поперек волны. — Будем
надеяться, что, если это произойдет на самом деле, ты вспомнишь быстрее,
— раздался громкий голос с другого конца зала.
Николь подскочила. Сердце гулко забилось. Она, конечно, сразу узнала этот
голос.
Джеймс подошел ближе. На нем была рубашка с высоким воротом и выцветшие
джинсы. Николь уже успела забыть, до чего он красив, и теперь в очередной
раз поразилась этому.
Они не виделись больше недели. Николь почти убедила себя в том, что он
потерял к ней интерес. Однако теперь поняла, что это не так. — Ну
ладно, хватит теории, — скомандовал Джеймс. — Всем надеть
спасательные жилеты — и в лодки.
В первый момент раздался дружный вопль протеста, но в следующую минуту все
члены
священной шестерки
уже были на ногах, автоматически подчиняясь
этому властному голосу.
Николь тоже вскочила на ноги. Дождалась, пока ребята вышли, и обернулась к
Джеймсу. Она вся кипела. — Вы что, не знаете, там ветер пятнадцать
узлов! — Разумеется. Что может быть лучше для усвоения сегодняшнего
урока? — Но мы еще не все прошли. Сегодня у нас подготовительные
занятия. — Никто еще не научился управлять лодкой, сидя на берегу.
Не дожидаясь дальнейших возражений, он повернулся и вышел.
Николь с трудом сдерживалась. У этого человека поразительная способность
действовать ей на нервы. Однако делать было нечего. Она отправилась вслед
за ним.
На берегу, несмотря на сильный ветер, ярко светило солнце. Джеймс уже
спустил на воду маленькую лодку под названием
Бостонский вельбот
, которую
Николь обычно использовала на занятиях для себя. Она забралась в лодку,
встала рядом с ним, все еще кипя от возмущения. Через несколько минут все
члены
священной шестерки
подняли паруса, и вскоре яхты уже качались на
волнах за волнорезом.
Джеймс руководил упражнениями с помощью рупора. Маленькие яхты, подгоняемые
ветром, сновали вверх и вниз по волнам, как гоночные автомобили. Синди и
Тодд Бауманы были самыми легкими по весу, Николь заметила, что им трудно
удерживать яхту в равновесии. — Джеймс, подойдем к ним поближе,
— попросила она, дотронувшись до его руки.
Это прикосновение вызвало в ней захватывающее ощущение... как от горячей
волны. Но тут Джеймс рванул вперед на полной скорости, и ей пришлось
ухватиться за сиденье. Они подошли к Бауманам, Николь перебралась в их
лодку, взялась за румпель. Джеймс умчался в противоположном направлении.
— Ну, как вы? — спросила Николь. — Н-н-не очень...
— ответила Синди, стуча зубами.
Она ухватилась за полотнище кливера, как за единственное спасение, так что
он туго натянулся. То есть делала как раз то, чего нельзя было делать.
Николь показала, как удержать яхту в нужном направлении, потом по очереди
дала каждому из них румпель. Убедившись, что теперь они справятся сами,
сделала знак Джеймсу, чтобы забрал ее.
Она следила за тем, как маленький
Вельбот
приближается к ним по волнам,
поднимая столбы брызг. Волосы и рубашка Джеймса трепетали на ветру.
Внезапно Николь почувствовала такое острое влечение... почти как приступ
боли. Рассердившись на себя, попыталась подавить это чувство. На смену
пришло раздражение против Джеймса. — Они напуганы до последней
степени. Не следовало посылать их в море в такой ветер. — Но вы же
пришли к ним на помощь. Так что теперь с ними ничего не случится, я
надеюсь. — Дело не в этом. Они просто страшно напуганы.
Николь откинула волосы с глаз. — И все же я считаю, что лучше
встретиться с опасностью лицом к лицу, чем прятать голову под крыло. Разве
не так?
Да, с этим трудно было не согласиться. Тем не менее всю оставшуюся часть
дня Николь выдерживала враждебное молчание.
Наконец практические занятия окончились. Николь уединилась в своем
крошечном офисе на третьем этаже. Усевшись за старый письменный стол,
включила портативный приемник, который купила незадолго до этого.
Приглушила звук, нашла классическую музыку. Зазвучал фортепианный концерт
Равеля, и Николь постепенно успокоилась. Принялась листать журнал по
парусному спорту.
Однако спокойствие длилось недолго. Через некоторое время раздался стук в
дверь. — Войдите, — автоматически произнесла Николь.
На пороге стоял Джеймс. Волосы аккуратно причесаны, весь приглаженный и
свежий. Николь инстинктивно провела рукой по волосам, безуспешно пытаясь
привести их в порядок. И как это ему всегда удается застать ее в самом
неподходящем виде?
Она вызывающе взглянула на него. Положила ноги на край стола. — Да?
Чем могу служить?
Он ответил не сразу. Обвел глазами ее изящную фигурку — длинные
стройные ноги, изгиб бедер. Потом взгляд его скользнул выше, остановился на
груди, вздымавшейся под блузкой из шотландки, на округлом подбородке и,
наконец, на темно-серых сверкающих глазах.
Николь вспыхнула румянцем под этим изучающим взглядом, хотя глаз не отвела.
— Я бы попросил вас не прятаться в то время, когда нам надо обсуждать
дела. — А кто прячется? И что нам еще обсуждать? Сегодня вы ясно
показали, что мое мнение для вас ничего не значит. — Если вы не
будете так торопиться, можете услышать нечто прямо противоположное. И,
кроме того, независимо от вашего настроения нам необходимо иногда
встречаться по делу. Поэтому вам придется меня терпеть, хотите вы того или
нет. Я понятно выражаюсь? — О да, мой повелитель.
Лицо его исказилось яростью. Он вошел и захлопнул дверь, сразу заполнив
собой всю ее маленькую комнатку. Николь вжалась в кресло. — Сарказм
вам не идет, Николь, — произнес он с ледяным спокойствием.
Звук ее собственного имени из его уст подействовал на Николь странным
образом. Если бы он хоть один раз произнес ее имя мягко, нежно... С другой
стороны, она же ничем это не заслужила.
Ей стало стыдно. — Извините меня.
Черты его Лица разгладились. Он прислонился к стене. — Вот это уже
лучше. Знаете, когда вы ведете себя нормально, вы очень даже ничего.
Он оглядел маленькую комнатку, голые стены, крошечное окно с видом на
гавань, небольшой шкаф, заставленный журналами по парусному спорту. —
Вам здесь удобно? — Еще один стул не помешал бы. Теперь она
чувствовала себя неловко оттого, что ему приходится стоять. — Будет
сделано, — пообещал Джеймс.- А во-обще-то я пришел с хорошими
новостями. Я договорился о состязании с яхт-клубом
Чэттэм
на среду через
две недели. Они привезут шесть команд. — О, это действительно хорошая
новость! Но всего через две недели... Они нас разобьют в пух и прах.
— Ну-ну, больше веры в свои силы. Мы сумеем подготовиться к этому
сроку. — Мы?.. — Совершенно верно. Все эти две недели я
собираюсь вам помогать.
Помогать! Да знает ли он, что означает это слово! Он умеет только
командовать, настаивать, диктовать свою волю. — А как же завод?
— На несколько часов в день я могу его оставить. Я привез с Ближнего
Востока кучу заказов, так что, в сущности, мне там сейчас делать нечего.
Николь не поверила ни единому слову. — Но это невозможно. Мы не
освоим все, что надо, за две недели. — Не важно. Нам эти состязания
нужны для того, чтобы набраться опыта. Помните? Постоянные соревнования...
-...самый лучший учитель. Я помню, помню, — несчастным голосом
проговорила она.
Глава 5
В этот вечер по дороге домой Николь рисовала себе всевозможные сценарии
неминуемой катастрофы. Конечно, их разобьют... Но еще больше ее страшила
предстоящая работа в тесном контакте с Джеймсом. Такие эмоциональные
нагрузки ей не по плечу. Уже сегодня, после нескольких часов общения с ним,
она чувствовала, что выдохлась окончательно.
Однако на деле его помощь оказалась неоценимой. Во время теоретических
занятий на берегу его ясные, четко построенные лекции помогали сэкономить
время и ускорить прохождение необходимой программы. На море они работали
как одна слаженная команда. Джеймс водил
Вельбот
, Николь в случае
необходимости перебиралась в лодки к ученикам и оказывала каждому из них
практическую помощь.
Что касается
священной шестерки
, то они приняли вызов с энтузиазмом.
Пэтти даже взялась изготовить для всех майки с эмблемой клуба
Уотч-пойнт
.
Группа торжественно преподнесла Николь голубую майку с яркой надписью
Тренер
на спине.
Из средней группы отобрали еще пятерых участников, и теперь они
тренировались вместе с
продвинутыми
. Синди и Тодд Бауманы настояли на
том, чтобы их оставили в одной команде. Николь соглашалась с тем условием,
что они будут сменять друг друга за штурвалом. Она решила, что это прибавит
им уверенности в себе.
Дни летели незаметно. Мало-помалу Николь все больше привыкала во всем
полагаться на Джеймса. К тому же он перестал домогаться ее, и страх ее
перед ним постепенно прошел.
В день состязаний стояла солнечная мягкая погода. Дул легкий юго-восточный
бриз. В назначенное время прибыла команда клуба
Чэттэм
, все самоуверенные
и чванливые до крайности. Поначалу Николь сочла эту самоуверенность
необоснованной, однако после трех утренних гонок они шли впереди, правда, с
небольшим, но явным разрывом.
Наступило время ленча. Члены команды клуба
Уотч-пойнт
расположились на
крыльце, мрачно жуя сандвичи. Николь ела яблоко, просматривая записи,
сделанные утром во время гонок. Джеймс еще не появлялся, и от этого она
чувствовала себя брошенной, забытой. Незнакомое доселе чувство...
Наконец он появился, и она моментально воспрянула духом. — Введите
меня в курс дела, — сказал он.
Николь кратко обрисовала ситуацию, думая при этом о том, какой красивый у
него загар. Джеймс был в обрезанных выше колен джинсах и белой спортивной
рубашке. — Ну что ж, придется нагонять, — небрежно произнес он.
— Давайте соберем ребят. Надо поговорить.
Николь вскочила на ноги. Собрала свою команду. Все уселись в тесный кружок.
Джеймс заговорил легким, небрежным тоном: — Слушайте меня
внимательно. Если хотите побить этих шутов гороховых, надо думать головой и
не распускаться во время трех последних гонок.
Воодушевленная его уверенностью, команда явно приободрилась. — Теперь
дальше, — продолжал Джеймс. — Все утренние гонки они выиграли
благодаря одному из своих шкиперов. Алан, ты заметил, кто это был?
Алан явно рвался в бой. — Да! Я бы ему... — Спокойно, парень,
— прервал его Джеймс. — Злостью делу не поможешь. Если хочешь
побить его, надо успокоиться. Так ведь? — Так, — неохотно
согласился Алан. — Хорошо. Вот что нужно сделать. Вы с Полом
повиснете у него на хвосте. Жмите на него изо всех сил, и тогда он точно
начнет делать ошибки. Уяснили? — Еще как!
Николь следила за этим разговором с восхищением и завистью. Ей самой не
пришло в голову сыграть на стремлении Алана отомстить за поражение. —
Прекрасно. Теперь остальные. Нам сегодня с ветром повезло. Но обычно в
таких случаях где-то после полудня ситуация меняется. Поэтому я хочу, чтоб
вы были начеку. Синди, скажи мне, за чем надо следить?
Синди слушала его с напряженным вниманием, и мгновенно вспомнила. —
Надо следить, не появятся ли темные пятна на воде. Не появятся ли облака.
— Умница. Стюарт, а что ты должен делать в тех случаях, когда
ожидается перемена ветра? — Двигаться навстречу.
Так Джеймс еще раз быстро освежил в памяти учеников соответствующие уроки
за прошлые дни. Николь снова не могла не признать, что это правильный и
мудрый подход. Связь между предстоящими гонками и знакомым материалом,
пройденным на занятиях, сделала состязания не такими устрашающими для
ребят.
Во второй половине дня команда клуба
Уотч-пойнт
добилась значительного
перевеса. Лидер клуба
Чэттэм
растерялся, столкнувшись с серьезным
сопротивлением. Синди и Тодд заметили приближавшуюся перемену ветра раньше
всех остальных и тут же воспользовались этим. Они быстро отошли от других
лодок и, в конце концов, выиграли состязание.
Николь была на седьмом небе. Джеймс, однако, отнесся к этому спокойно.
— Надеюсь, в следующий раз мы покажем лучший результат, —
только и сказал он.
И действительно, в июле
Уотч-пойнт
выиграл еще несколько состязаний,
причем каждый раз победа давалась немного легче, чем в предыдущий.
Джеймс теперь полностью переключился на свою основную работу. Николь
разрывалась между двумя противоположными чувствами — тоской по его
обществу и неясной надеждой на то, что он о ней забыл. Дни ее проходили в
бесконечных занятиях с учениками. Вечерами же она безуспешно старалась чем-
нибудь отвлечься.
Все было бесполезно. Горы книжек лежали на столике у кровати. Она бросала
их, едва прочитав несколько страниц. И телевизор больше не успокаивал. Как
Николь ни старалась, она не могла забыть о предупреждении Джеймса: в один
прекрасный день он явится и предъявит права на нее. У нее не было никакой
уверенности в том, что, если это действительно произойдет, она сможет ему
противостоять.
Однако он все не появлялся, и она не знала, где он. Может быть,
разочаровался в ней и решил не тратить время попусту? А может быть,
наоборот, выжидает, старается выиграть время? Николь чувствовала себя, как
солдат накануне битвы — и ждала и страшилась ее.
Ситуация прояснилась благодаря Фрэнку. Однажды вечером Николь сидела на
крыльце, наблюдая, как солнце опускается за крыши. На коленях у нее лежала
вечерняя газета, так и не прочитанная. Фрэнк вышел на крыльцо. Рукава
рубашки закатаны — он только что мыл посуду. — О-о-х, —
вздохнул он, опускаясь в кресло. — Как раз то, что я люблю. Спокойные
солнечные деньки и тихие вечера, когда ничего не надо делать, кроме как
переваривать обед.
Николь улыбнулась. — А я и не знала, что у вас каникулы. — Да
нет
...Закладка в соц.сетях
