Жанр: Любовные романы
Скандал из жизни знаменитости
...не
позволено открывать дверь запасным ключом без особой нужды, и... — Он
заметил на полу Аманду и ахнул: — Что с вами? Вы упали? Ушиблись? Вызвать
скорую помощь
?
Проницательный взгляд Стефани на мгновение остановился на лице Аманды.
— Думаю, вы можете возвратиться к работе. Большое спасибо, Джон.
Она не сдвинулась с места, пока за ним не закрылась дверь. Потом, неслышно
ступая, пересекла комнату и опустилась на пол рядом с Амандой.
— Расскажешь?
Аманда покачала головой.
— Вот это было у твоей двери снаружи.
Аманда посмотрела на большой бумажный пакет в руках у Стефани. Он был
тщательно завязан, чтобы никто не смог увидеть содержимое, но Аманде не
составило особого труда догадаться, что там. Ее туфли и еще несколько вещей.
Странно, что Чейз позаботился вернуть их. Мог бы просто вышвырнуть в корзину
для мусора.
Но она сама же и ответила на свой вопрос. Если бы он выбросил ее вещи, Ники
их, скорее всего, заметил бы и начал задавать вопросы.
Ники... Она не придумывала имя своему ребенку, потому что знала почти с самого
начала — ей не суждено сохранить сына. Казалось, так ей будет легче. Но,
увидев снимок в журнале и узнав имя, выбранное Чейзом и Дезире, она приняла
его всем сердцем. Это имя так шло ему.
— Что происходит? — небрежным тоном поинтересовалась
Стефани. — Чейз позвонил мне до неприличия рано, чтобы узнать адрес
детского садика. Ты не заболела?
— Нет.
Стефани положила теплые ладони на плечи Аманде и принялась осторожно
массировать напряженные мышцы шеи и спины.
— Тогда что случилось? Вчера ты казалась такой счастливой, когда
уходила с вечеринки.
— То было вчера.
— Расскажи.
— Я не могу.
В голосе Стефани послышались нотки нетерпеливого раздражения.
— Аманда Бейли, какого черта, для чего, как ты считаешь, нужны друзья?
Ты для нас всегда тут как тут, готова прийти на помощь, и вот теперь, когда
помощь понадобилась тебе...
Она перестала растирать Аманде шею, но не убрала с нежной поверхности кожи
мягкие, успокаивающие пальцы. Затем протянула руку и взяла с крышки сундука
крошечный пластиковый браслет.
Аманда ждала.
Стефани потрясенно ахнула.
— Младенец Бейли, — сказала она. — Я понятия не имела.
— Ты и не должна была знать. И никто в Спрингхилле.
— Когда это произошло?
— На втором курсе колледжа.
Стефани быстро подсчитала в уме.
— Четыре года назад?
— Чуть больше. Он родился в начале июня.
— И ты рассказала Чейзу, что у тебя был ребенок, а он разозлился?
— Мягко говоря. Только я ему ничего не рассказывала. Он сам догадался.
— Догадался? — Стефани непонимающе замотала головой. —
Извини, Мэнди, я что-то никак не возьму в толк.
Аманда взяла у нее из рук браслетик и погладила его, словно это были
кудрявые волосики Ники.
— Мой малыш... — Она замолчала. Слова давались ей с трудом; до сих
пор она никогда не называла его так. С Чейзом было легче — он ведь знал, что
она собирается сказать. — Мой малыш — это Ники Уортингтон. — Ее
терзала боль, но одновременно она испытала и нечто похожее на облегчение,
совсем как в тот миг, когда ее сын наконец родился и ее измученное тело
могло отдохнуть.
Рука Стефани на ее шее замерла.
— Понятно. — После долгого молчания она поднялась.
Аманда сама не понимала, хочет ли она, чтобы Стефани ушла, как не знала и
того, куда собирается идти ее подруга и что она собирается сказать. Ведь не
отправится же она к Чейзу?
— Стефани, пожалуйста...
— Я никуда не пойду. Просто подумала, что нам обеим не повредит чашка
чая, ют и все. — Она на мгновение сжала плечо Аманды. — Неужели ты
решила, что я брошу тебя? Да, конечно, для меня это сюрприз, но я и сама
заметила, что у вас похожие манеры. Только я решила, что он невольно
подражает тебе, проведя с тобой неделю, но ведь есть еще и улыбка, и форма
подбородка...
К тому моменту, когда она вернулась в гостиную с двумя дымящимися чашками в
руках, Аманде удалось кое-как взять себя в руки. Она обхватила ладонями
чашку и уставилась в янтарную жидкость.
Стефани взмахом руки указала на стопку альбомов:
— Можно?..
Аманда пожала плечами.
— Ради Бога.
Стефани пролистала самый верхний альбом, задержавшись на том снимке, где
Ники впервые был представлен всему свету.
— Четыре года... — вслух размышляла она. — Они как раз
снимали
Зиму моего сердца
. Но ведь тебя тогда даже в Спрингхилле не было,
как же ты познакомилась с Чейзом?
Аманда удивилась.
— Я и не была с ним знакома. До этого лета, во всяком случае.
— Но... — Стефани вспыхнула. — Это не мое дело, конечно.
Лишь тогда Аманда поняла, что Стефани решила, будто сплетни в прессе в конце
концов оказались правдой.
— Чейз — не отец Ники, Стеф.
Лед тронулся, и рассказ Аманды хлынул полноводной рекой — о юноше из
драматического отделения колледжа, о том, как сильно он не понравился ее
родителям.
— Если бы не их неприязнь, — сказала она, — я бы и сама очень
скоро убедилась в его полнейшем эгоизме. А так... он проявил себя, когда я
сказала, что беременна. Он ответил, что это не его проблемы...
— О, Мэнди. Ну почему ты больше ни с кем не поделилась?
— У меня было не так уж много друзей. Во всяком случае, таких, с
которыми можно разделить подобную тайну.
Стефани кивнула.
— Твои родители отличались особой строгостью насчет тех, с кем тебе
общаться. Тем из нас, кто был старше — и, следовательно, распущеннее, —
ни за что не удалось бы заслужить их одобрение, верно?
— Неужели ты помнишь меня еще с тех времен? — искренне удивилась
Аманда: она была на несколько лет моложе приятелей Стефани и, уж конечно,
далеко не так популярна среди сверстников.
— Ну конечно. Помню, я думала, что если бы ты избавилась от своей
чопорности и добавила капельку авантюризма, то была бы очень даже ничего. Но
ты, оказывается, была совсем не такой, как я себе представляла, верно?
Аманда горестно улыбнулась.
— Чопорной я не была, но была до ужаса стеснительной. И вовсе не хотела
услышать, что скажут мои родители, если я, например, съеду по парадной
лестнице гостиницы на сковородке для пиццы.
Стефани заморгала.
— Нет, мне, похоже, никогда не перестанут об этом напоминать. А знаешь,
я даже помню одно лето, когда мне казалось, что ты очень бледная,
осунувшаяся и больная.
— Должно быть, сразу после родов. После того, как Ники... забрали.
— А я решила, что у тебя дистония или что-то такое. О Господи, ну
почему я не поговорила с тобой тогда? Держать все это в себе столько лет —
просто поразительно, как ты сохранила рассудок. — Она крепко прижала к
себе Аманду, и у той снова выступили слезы. Успокоив подругу, Стефани мягко
спросила: — Почему ты отдала его?
— Я не хотела. Но когда я рассказала родителям...
Стефани вздохнула.
— Могу себе представить, какую помощь они тебе предложили.
— Они пришли в самый настоящий ужас. Я их опозорила! Возможности
сыграть на скорую руку свадьбу не представилось, и тогда они отослали меня к
сестре матери. Я жила там до самого рождения Ники. Предполагалось, что я
беру уроки, которых нет в моем колледже.
— Это они настояли, чтобы ребенка отдали на усыновление?
Аманда кивнула.
— Они заявили, что если я его оставлю себе, то они лишат меня
наследства. Я бы без этого наследства прожила, но как мне было выкрутиться в
тот момент? Я не прокормила бы даже себя, не говоря уж о ребенке, а об
образовании вообще нужно было бы забыть. Я бы никогда не выкарабкалась из
нищеты и обрекла бы на такую жизнь и своего ребенка. Адвокат, которого они
ко мне прислали...
— Кто прислал? Родители?
Аманда кивнула.
— Он все наседал на меня, расписывал, насколько будет лучше малышу,
если я отдам его. — Она отхлебнула чай. — В конце концов я
прислушалась к его словам — и подписала бумаги.
— А потом адвокат связался с Чейзом и Дезире, и они усыновили ребенка.
Аманда снова кивнула.
— И вот Чейз привозит его сюда. — Стефани вздохнула. — Ну что
за путаница, Мэнди! Что же мы будем делать?
— Ничего. Мне нет места в жизни Ники. Впрочем, я ничего иного и не
ожидала. — Она взяла фотографию новорожденного малыша и произнесла с
мечтательной грустью: — Он чудесный мальчуган, правда ведь?
— Самый лучший, дорогая.
— Я рада, что мне удалось узнать его поближе. Ведь не каждой матери
удается увидеть своего ребенка здоровым и счастливым... — Голос у нее
дрогнул. — Я постараюсь думать только об этом.
Стефани медленно наклонила голову.
— Аманда... а как же Чейз?
— А что Чейз? — Она произнесла это имя так, словно впервые его
услышала.
— Я помню — я говорила, что с твоей стороны неразумно так привязываться
к нему, но потом, если честно, сама поверила, что у вас что-то может
получиться. Вы казались такими счастливыми, Мэнди, что я подумала... о
серьезных чувствах.
Аманда заставила себя рассмеяться. Стефани по крайней мере не знает о
прошедшей ночи. Если ей посчастливится, то ни одна душа не догадается о том,
какую глупость она совершила.
— Ты в высшей степени романтик, Стеф. Да, конечно, летний флирт вполне
мог бы получиться, если бы он не догадался насчет Ники. Но и только, уж
поверь мне. — Она осушила свою чашку. — Который час? Мне пора на
работу.
— Десятый. Ты уверена, что в силах работать?
— Придется. Спасибо за то, что пришла. Спасибо за заботу.
Стефани хмурилась, словно ей не хотелось уходить, но все же встала.
— Звони в любое время, когда понадоблюсь. И приходи вечером ужинать. Ты
не должна оставаться одна.
Аманде удалось выдавить улыбку, но ей было так больно, как будто она
пыталась сделать с мускулами лица что-то противное природе.
— Не знаю, смогу ли. Созвонимся попозже, ладно?
Даже стоять под душем было больно: струйки воды впивались, как иголки, в
чувствительную кожу. Просто удивительно, думала она, что мысли и чувства
способны трансформироваться в физическую боль. Чейз ее и пальцем не тронул,
но, даже если бы он избил ее до беспамятства, она не была бы сейчас более
разбитой.
Она долго стояла перед раскрытым шкафом, не в силах сообразить, что же
надеть. Мозг словно раскололся на две части: одна — та, что отвечала за
обычную ежедневную рутину, — была полностью парализована, а другая,
эмоциональная часть — та, которую она обезболила бы, если бы только знала
как, — эта часть ощущала все с особенной остротой.
В такой ситуации нельзя оставаться одной, сказала Стефани. Другими словами,
она опасалась, что Аманда может пойти на любой шаг, чтобы покончить со своим
горем.
Но дело-то все в том, что Аманда всегда была одна. Она уже привыкла к
одиночеству.
Единственное дитя родителей, которым к моменту ее рождения было уже за
сорок, она росла сама по себе — одиноким, мечтательным, впечатлительным
ребенком. Не то чтобы родители не заботились о ней, но по неопытности
слишком сильно старались уберечь ее от всех опасностей. Другие дети такие
распущенные, считала мать Аманды, такие дикие, они способны сбить ее дочь с
истинного пути. А потому Аманда практически не принимала участия в
развлечениях сверстников.
Родители хотели, чтобы после окончания школы она пошла на курсы секретарш.
Эта профессия казалась им подходящей для девушки, по крайней мере до тех
пор, пока она не выйдет замуж. Они не понимали нового поколения, а оно
далеко ушло от того, что считалось эталоном во времена их юности. Аманда
впервые пошла против воли родителей. Два года она проработала в отеле,
экономя каждую копейку, а затем уехала учиться в колледж.
Лишь на втором курсе, когда все постепенно устроилось и она наконец
убедилась, что сумеет закончить колледж, Аманда открыла для себя радость
актерства — и вот тогда-то она и встретила Эрика.
Сейчас, вспоминая с некоторым недоумением, какой она была в юности, Аманда
понимала, что случившееся было предопределено судьбой: наивная даже для
своего возраста, неопытная девчонка, довольно хорошенькая, она только и
ждала, чтобы ее кто-нибудь приласкал. Эрик говорил, что она прекрасна, что
она вся светится хрупкой свежестью. И она поверила, что он любит ее так же
сильно, как она его.
Как раз в этом родители оказались правы — с ее стороны это была глупость. И
все же результатом злосчастной связи стало появление на свет чудесного
мальчугана по имени Ники.
Она опустилась в кресло-качалку у себя в спальне и взяла небольшой конверт с
прикроватного столика. Осторожно раскрыв его, достала три мягких темных
локона. Остальные она отдала Чейзу, но об этих он не узнает.
Она пригладила локон, накрутила его на палец. Ее малыш родился с целой
копной волос, темненьких, мягких, кудрявых. Он был таким прелестным
ребенком.
Она называла его своим милым, сонным зайчонком. Ему так нравилось, когда его
брали на ручки, прижимали к теплому телу. Казалось, он инстинктивно
догадывался, что ему недолго суждено быть рядом с мамой, и все льнул к ней и
жалобно плакал, когда она клала его в кроватку. Ее ни капельки не удивил
рассказ Чейза о первой встрече с малышом. Конечно, Ники должен был сразу
зарыться носиком ему в шею.
Ее губы тронула легкая улыбка, когда она подумала, что теперь у нее есть так
много новых воспоминаний о Ники. Эти воспоминания помогут ей пережить самое
тяжелое время, так же как память о первых трех сутках его жизни поддерживала
ее до сих пор.
Она наконец оделась и вернулась в гостиную, чтобы надежно спрятать свои
сокровища: фотографию, браслет, моточек шерсти. Только на этот раз она почти
торжественно добавила к коллекции крошечный конвертик с локонами. А еще
сняла с дверцы холодильника нарисованную фломастерами картинку — ту, где
Ники изобразил себя, несчастного, больного, с неправдоподобным количеством
оспинок, — и опустила ее на дно сундука. Эти несколько вещиц — все, что
осталось ей на память, и она хотела быть уверенной, что они всегда под рукой
и в безопасности.
Она уже направилась было к выходу, как вдруг вспомнила о попугае. Аманда
сдернула покрывало с клетки, Флойд высунул из-под крыла голову и с интересом
поглядывал на нее, пока она подсыпала ему еды и наливала свежую воду.
Купание подождет; она и так уже страшно опаздывает, так что вопрошающих
взглядов не избежать.
Флойд склонил голову набок и осторожно попросил:
— Скажи
Ники
!
У Аманды задрожали губы.
— Нет, Флойд, — сказала она. — Нет, больше не нужно.
— Пер-рвый удар, — почти сочувственно отозвался Флойд.
Она поехала на лифте, поскольку на спуск по лестнице у нее, похоже, просто
не хватило бы сил. Лифт почему-то работал сегодня медленнее и скрипел
сильнее; она перечитала отметку о ежегодном осмотре и поняла, что пришла
пора для следующей проверки подъемника. Нужно подумать — как бы отложить
проверку хоть на полмесяца, до тех пор, пока не уедет съемочная группа. При
переполненной гостинице просто невозможно отключить пассажирский лифт на
полдня.
Двери лифта открылись, и она почти что налетела на Чейза. Он был один.
Неужели успел отправить Ники обратно в Калифорнию? Хотя нет, Стефани
упоминала что-то о садике...
Она сделала шаг вперед, и ее каблук попал в щель от дверей лифта. Чейз ее
удержал — холодным, ничего не выражающим жестом. Он даже не взглянул на нее
и отнял руку, едва она выпрямилась, после чего зашел в кабину и нажал
кнопку. Двери лифта со свистом захлопнулись.
Ни один из них не произнес ни слова.
Аманду била дрожь. Ночью они были любовниками; днем же не смогли даже
обменяться фразами типа
Спасибо за помощь
и
Надеюсь, с вами все в
порядке
.
Но у нее все же есть чему радоваться. Есть за что испытывать благодарность.
По крайней мере она не призналась, что любит его.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Ближе к вечеру позвонила Стефани, чтобы окончательно договориться насчет
ужина, и Аманда приняла предложение. Проще, конечно, было бы забраться, как
в нору, в свою квартиру и предаться воспоминаниям, но за последние четыре
года она ни разу не струсила — и сейчас не собиралась.
Ей не приходило в голову, что она может быть не единственным гостем у
Кендаллов, до тех пор, пока она не увидела припаркованную рядом с их домом
незнакомую машину. Она даже разозлилась сначала: Стефани ведь ни словом не
обмолвилась, что это званый вечер, пусть и домашний.
Хотя, с другой стороны, в присутствии чужих людей разговор не будет
крутиться вокруг Ники и страданий Аманды. Возможно, Стефани именно поэтому
все так и устроила, инстинктивно чувствуя, что на данный момент Аманде
важнее иметь возможность улыбнуться и вести отвлеченную беседу, чем
разговоры о ее личных проблемах.
С Ники она ничего не может поделать, кроме как принять реальные факты;
ничего не изменится от того, что она станет снова и снова мысленно
возвращаться к возникшей ситуации. Так что чем скорее она вернется к
друзьям, к обычной жизни, тем легче ей будет впоследствии. Еще четыре года
назад Аманда поняла, что жизнь — карусель событий, она не останавливается
из-за того, что у кого-то все планы полетели прахом, и чем скорее человек,
которого жизнь вышвырнула на обочину, вновь заберется на карусель, тем менее
болезненным будет для него удар.
Хорошо еще, что это не машина Чейза, взятая им в Спрингхилле напрокат.
Такого бы с ней Стефани не сделала, ну а встреча с кем-нибудь другим — все
равно что пикник.
Аманда набрала побольше воздуха в легкие и постучала в дверь со стороны
кухни. Ей открыла Кэти со стопкой тарелок в одной руке.
— Ой, вот хорошо, ты как раз вовремя! Поможешь мне накрыть на стол!
— Кэти, — оборвала ее мать. — Мэнди наша гостья.
— Нет, не гостья. Она член семьи. — Даже не оглянувшись, чтобы
проверить, идет ли Аманда за ней, Кэти направилась через кухню в столовую и
принялась не то чтобы расставлять, а, скорее, расшвыривать по столу тарелки.
Если и гость, то не слишком важный, отметила Аманда, поскольку в противном
случае хозяева накрыли бы стол в гостиной и подали бы парадный сервиз.
Стефани водила пальцем по кулинарной книге.
— Соус, мед, ананасовый сок... Ой, чеснок забыла. Ну, как дела,
дорогая?
Аманда пожала плечами.
— Не хуже, чем можно было ожидать. А кто еще придет на ужин?
— Никто. С чего такой вопрос?
— У дома стоит чужая машина.
— А, это Джордан на ней приехал — хочу ее испытать, а свой
ягуар
продать. — Она накрошила чеснок в соус, булькавший на плите, и
обернулась к Аманде, чуть приподняв брови: — Ты что, решила, что я тебя
сватаю?
— Я очень надеялась, что сегодняшний ужин — не причина для того, чтобы
познакомить меня с новым менеджером Джордана.
Стефани напустила на себя обиженный вид.
— Может, мне и хотелось, но я же кое-что понимаю. Могла бы хоть
капельку мне довериться.
Аманда натянуто улыбнулась.
— Спасибо, Стеф.
В столовую вошел Джордан Кендалл с Заком на плечах. Он поставил малыша на
пол и обнял Аманду.
— Давно тебя не видел, — отметил он. — Досталось тебе, наверное, с этими киношниками.
Аманда с некоторой подозрительностью всматривалась в него.
— Сегодня вечером съемки проходят в Сентинел-Оук Можно взглянуть после
ужина, — предложил Джордан.
Стефани усердно мешала соус.
— А почему бы тебе не съездить туда с детьми? А мы бы с Амандой просто
прошлись.
— Взять детей в Сентинел-Оук? Одному? Да ты шутишь, Стеф!
— Почему? Ты же их всюду с собой берешь.
— Ну, я надеялся по крайней мере урвать поцелуй. Это же самая
знаменитая аллея влюбленных во всей округе!
Стефани вспыхнула. Аманда рассмеялась было, но улыбка ее тут же погасла,
когда она вспомнила, что, сложись обстоятельства по-другому, она и сама
могла бы поехать сегодня в Сентинел-Оук вместе с Ники...
Но если Чейз вечером работает, то кто присматривает за Ники?
Теперь ее это больше не касается. По сути дела, никогда и не касалось, так
что будет лучше, если она это хорошенько запомнит.
Аманда расхваливала цыпленка под ананасовым соусом, приготовленного Стефани,
хоть и смогла проглотить лишь пару кусочков, а после ужина отдала дань
восхищения новым обоям в гостиной, вслух гадая, узнают ли они сами этот дом
осенью, когда фильм
Бриллианты в росе
появится на экране телевизора.
— Понятия не имею, — ответила Стефани. — И вообще, хоть я
следила за съемками, все равно даже приблизительно не могу себе представить
содержание фильма. То, что я видела, — сплошной сумбур, который
невозможно связать во что-то целое.
— Когда будут показывать фильм, устроим вечеринку, — добавил
Джордан. — Может, общими усилиями удастся понять, что к чему.
Аманда готова была сразу же отказаться от приглашения. Она прекрасно
понимала, что не выдержит никакой вечеринки. Более того, она сомневалась,
сможет ли высидеть весь фильм до конца или хотя бы любоваться видами
Спрингхилла и дома Стефани без того, чтобы не утонуть в воспоминаниях о
кратких мгновениях счастья, украденных у лета.
Кэти тянула ее к лестнице.
— Дальше я тебе все покажу. Мою комнату тоже снимали, а вот комнату
Зака — нет. Слишком много игрушек. — Она скорчила рожицу. — Папа
говорит, что иначе как экскаватором их бы не выгребли.
— Не думаю, чтобы Мэнди интересовали такие подробности, —
вмешалась Стефани.
— О! — Кэти поразмыслила над этим замечанием. — Ну ладно.
Можно, я сегодня поеду к тебе и останусь на ночь, Мэнди? Ты меня этим летом
ни разу у себя не оставляла.
Не мать ли подсказала ей напроситься в гости? Неужели Стефани и вправду
боится оставлять ее одну?
— Я не думаю, чтобы... — начала было Стефани.
— Да, конечно, — отозвалась Аманда. Перехватив вопросительный
взгляд Стефани, она тихонько добавила: — Жизнь продолжается, Стеф. Не могу
же я просто сидеть и ждать того, что никогда не случится.
Стефани кивнула.
— Я понимаю.
— Возможно, я даже подумаю о перемене обстановки, — сказала Аманда скорее для себя самой.
— То есть уйдешь из гостиницы?
— Уеду из Спрингхилла. — Она всерьез не думала о таком, но слова,
единожды сказанные, начали жить своей жизнью. — Пожалуй, это и так уже
запоздалое решение. Ведь в Спрингхилл я вернулась на время, потому что отец
болел, и пошла на это очень неохотно. Я не жалею, нет, конечно. Нам все-таки
удалось преодолеть наши разногласия перед его смертью.
— Неужели он извинился?
— По-своему, я бы сказала. Он ведь был несовременным, болезненно
консервативным и старомодным, но не жестоким по большому счету. — Она с
трудом проглотила застрявший в горле комок. Не так-то просто тревожить
воспоминаниями ушедших из жизни. — И я даже рада, что осталась потом в
городе. Мне по крайней мере посчастливилось узнать Ники.
И Чейза, конечно, хоть ей и недостало сил произнести его имя. Одно дело —
что Стефани знает о Ники; совсем иное — обнажить свое сердце и открыть ту
безнадежную любовь, которую она испытывает к Чейзу.
И все равно — даже этому недолгому, проведенному рядом с ним времени она
была рада, хотя именно в этот миг сердце у нее изнывало от тупой ноющей
боли. Позже боль утихнет — уж кому, как не ей, знать об этом! А когда самые
тяжкие страдания уйдут в прошлое, у нее по-прежнему, как драгоценный
подарок, сохранятся воспоминания об одной-единственной ночи с ним — той
самой ночи, когда она была уверена, что небезразлична ему, что он пусть
совсем немножко, но любил ее.
Джордан Кендалл сидел так тихо, что Аманда едва не забыла о его присутствии.
— Если решишься на перемены, — сказал он, дай мне знать. Я мог бы
предложить тебе место в своей фирме. А если в самом деле хочешь уехать из
Спрингхилла... у меня масса знакомств
...Закладка в соц.сетях
