Жанр: Любовные романы
Влюбленная вдова
...бовалось, что согревать мужу постель. Во всяком
случае, если она хочет сохранить уважение к
себе - иначе она просто начала бы казаться себе шлюхой, с которой забавляются
время от времени, а потом отсылают прочь,
чуть только надобность в ней отпадет, - она просто обязана сделать все, чтобы
дом виконта стал и ее домом. Однако Эбби
уже успела заметить, что ее попытка подружиться со слугами по какой-то
непонятной причине не слишком пришлась по
вкусу его светлости.
Так же как и ей его неуклюжие посягательства на ее гардероб, с неожиданной
злостью подумала она.
Она надеялась, что они смогут неплохо поладить, а теперь у нее появились
сомнения. Их недавняя стычка показала,
что супружеская жизнь может стать для них полем битвы, а это было бы просто
ужасно! Представив, как они с виконтом
ругаются из-за каждого пустяка и выросшая между ними стена непонимания с каждым
днем становится все толще, Эбби
совсем пала духом.
Закрыв глаза, она поклялась себе, что впредь поостережется устраивать
скандалы по любому поводу. Она избавится от
своей проклятой вспыльчивости, постарается держаться в тени и не будет мешать
мужу жить так, как он жил до встречи с
ней. В конце концов, ведь именно об этом он просил ее в тот день, когда сделал
предложение. И это в общем-то не слишком
много, если вспомнить, сколько она получила взамен - богатство, положение в
обществе и огромный великолепный дом. А
самое главное - его имя.
- Если вы гадаете, не прыгнуть ли вам вниз, чтобы разом покончить со всем
этим фарсом, так не стесняйтесь! Я
помогу вам перебраться через перила!
Вздрогнув от неожиданности, Эбби резко обернулась. Женский голос, чуть
хрипловатый и какой-то неестественно
певучий даже сейчас, когда каждое произнесенное слово буквально сочилось ядом,
почему-то ее испугал. Обладательница
этого голоса, судя по всему, исходила от ненависти.
- Леди Скелтон, - изумленно протянула Эбби, увидев, кто перед ней. -
Простите, я вас не заметила... Вас что-то
расстроило?
- Расстроило? - удивленно переспросила Роксана. Изящные полукружия ее
бровей поползли вверх, губы
искривились в насмешке. Но это нарочитое презрение отнюдь не обмануло Эбби, и
она вдруг почувствовала, как в душу ее
закрадывается злость.
Роксана подошла к ней почти вплотную, и Эбби невольно отодвинулась
подальше от балюстрады. Брезгливость и
омерзение, как в присутствии ядовитой змеи, сковали ее тело. Роксана, как будто
почувствовав се настроение, смерила Эбби
надменным взглядом, разом оценив ее платье и прическу, и презрительно фыркнула.
Эбби, собравшись с духом, ответила ей тем же. И взгляд, каким она окинула
леди Скелтон, был таким же
оценивающим, как и у ее соперницы.
Потому что они соперницы - в этом не было ни малейших сомнений.
Каждая из них с первого взгляда угадала в другой смертельного врага, так,
как это под силу только женщинам - не
зная ничего, кроме имени друг друга, не обменявшись ни единым словом, они сразу
же поняли, что их разделяет нечто
большее, чем простая неприязнь. Какой-то непостижимый, древний инстинкт
подсказывал женщинам, что им суждено
возненавидеть друг друга, и так будет продолжаться до тех пор, пока хоть одна из
них ходит по земле.
Словно две разъяренные кошки, они описывали круг за кругом, обмениваясь
ненавидящими взглядами. Казалось, обе
только и дожидались удобного момента, чтобы, вонзив друг в друга когти,
почувствовать солоноватый, дразнящий запах
свежей крови.
- Похоже, милочка, у вас кислое настроение. Может быть, приказать принести
слив, чтобы хоть чуть-чуть
подсластить вам жизнь? - медовым голосом проворковала Эбби, постаравшись, чтобы
ее слова прозвучали до приторности
сладко, и яд, которыми она щедро их пропитала, не сразу проник в сознание
Роксаны.
- Неужто ты до сих пор не поняла, что он просто воспользовался тобой,
чтобы все эти хорошенькие, свеженькие
девочки, которые спят и видят себя виконтессами, перестали вешаться ему на шею?
- прошипела Роксана, сделав вид, что не
поняла намека.
- Ну, положим, не только девочки! - усмехнулась Эбби. - Еще и почтенные
замужние дамы, тоже вбившие себе в
голову попробовать себя в этой роли, разве нет? - ехидно бросила она в ответ,
едва удерживаясь от соблазна вцепиться
сопернице в глаза. На этот раз отравленная стрела попала в цель. Яркая краска
гнева бросилась леди Скелтон в лицо и
неровными пятнами растеклась по обнаженной груди.
Такого Эбби не ожидала.
Матерь Божия! Неужели эта женщина и в самом деле тешила себя надеждой в
один прекрасный день стать женой
виконта Уиллоуби? И ради этого готова была пойти на все, даже на развод? Неужто
она верила, что он с радостью согласится
на это? Эбби от удивления даже рот приоткрыла.
Теперь она уже не сомневалась, что леди Скелтон куда хуже знает характер
ее мужа, чем она сама. Впрочем, и она,
если говорить честно, не слишком хорошо разбиралась в нем.
Конечно, не исключено, что сам виконт ни сном ни духом не подозревал о тех
планах, что строила на его счет
предприимчивая леди Скелтон. Да ему бы такое и в голову не пришло, решила Эбби.
И тут ее внезапно кольнула мысль,
которая ей совсем не понравилась... А что, если эта несносная женщина была еще
одной, тайной причиной, вынудившей
виконта связать себя узами брака? Уж не для того ли он женился, чтобы попросту
сбежать от надоевшей ему до оскомины и
чересчур требовательной любовницы? Вполне возможно, счастливый брак Мэри и Джека
Колтрейна был не единственной
причиной, из-за которой виконт Уиллоуби вдруг решил, что ему абсолютно
необходимо обзавестись женой. Тогда
неудивительно, что он двумя руками ухватился за то, что казалось ему наилучшим
выходом из положения. Скорее всего брак
с ней был для него единственным шансом одним махом решить все проблемы.
А ведь она и вправду стала для бедняги Киппа чем-то вроде палочкивыручалочки,
с горьким юмором подумала Эбби.
И вместо благодарности он только что, можно сказать, повесил ей на шею одну из
своих проблем в виде оскорбленной и
брошенной любовницы!
Эбби внезапно представилось, что она играет роль одной из героинь ее
любимой Араминты Зейн, по злой иронии
судьбы угодившей в ловушку. В романах такое ей встречалось, и не раз, но до сих
пор она как-то не верила, что жизнь порой
бывает куда изобретательнее и страшнее, чем любые романы. Как ни странно, Эбби
внезапно поймала себя на том, что данная
ситуация ее забавляет.
Видя, что леди Скелтон молчит, словно проглотив язык, Эбби,
расхрабрившись, решила, что самое время перейти в
наступление.
- Именно об этом ведь вы мечтали, не так ли, леди Скелтон? Заполучить
моего мужа, а заодно и титул, который я
сейчас ношу? Фи, как глупо! Еще одна мечта стареющей женщины, рассыпавшаяся в
прах! Представляю, как вы
расстроились, узнав, что виконт оставил вас с носом. Боже, какое унижение!
Смириться с мыслью, что вам предпочли
другую, еще куда ни шло! Но то, что вам предпочли меня, деревенскую простушку!
Ведь я в ваших глазах просто
ничтожество, правда? Да, такое оскорбление трудно проглотить.
- Тебе не удастся им завладеть! Зажмурившись, Эбби сделала глубокий вдох и
призвала на помощь все свое
мужество. Она напомнила себе, что должна сохранять хладнокровие - в конце
концов, все героини мисс Араминты Зейн,
оказавшись в подобной ситуации, умудрялись оставаться восхитительно
хладнокровными.
- Завладеть им? Пока нет, но ведь еще не вечер, вы не забыли? А впереди у
меня целая ночь! Не хотите продолжить
этот разговор... ну, скажем, завтра утром?
- Шлюха! Боже правый, эта деревенская дурочка - самая настоящая шлюха! -
прошипела Роксана.
Она уже подняла было руку, чтобы влепить ненавистной сопернице пощечину,
как вдруг неожиданно какая-то сила
резко ее развернула, а затем правую руку, словно стиснутую железным обручем,
завернули ей за спину. Роксана жалобно
взвизгнула. Через мгновение она оказалась прижатой к балюстраде, и ее уха
коснулся шепот Эбби:
- Если вы гадаете, не прыгнуть ли вам вниз, чтобы разом покончить со всем
этим фарсом, так не стесняйтесь! Могу
даже предложить вам руку, чтобы помочь перебраться через перила! Так, кажется,
вы говорили? Хотели запугать меня, да не
вышло!
Выпустив наконец руку Роксаны, Эбби отступила на шаг и с жалостливой
улыбкой оглядела соперницу. Интересно,
когда же она в последний раз прибегала к силе, чтобы защитить себя, попыталась
вспомнить Эбби. Кажется, это было в тот
раз, когда Гарри, вернувшись домой в стельку пьяный, решил затащить ее в
постель. Губы ее дрогнули в улыбке. Приятно
сознавать, что ты по-прежнему в отличной форме, развеселилась она.
Роксана шагнула к ней и снова занесла руку, но, увидев выражение глаз
Эбби, вовремя опомнилась.
- Не знаю, почему ему вдруг пришло в голову жениться на тебе, но я это
узнаю. И тогда, миледи Уиллоуби, тебе
конец!
От этих слов, от ярости, звучавшей в голосе оскорбленной женщины, Эбби
внезапно почувствовала смертельную
усталость. Почему она решила, что вдереди ее ждут удобный брак и счастливая
спокойная жизнь? Она замужем всего лишь
один день, даже меньше, а проблемы растут словно снежный ком, и брак ее можно
назвать каким угодно, но только не
спокойным.
Пожав плечами, Эбби направилась к дверям, ведущим в бальный зал.
- Как вам угодно, леди Скелтон, - небрежно бросила она через плечо, даже
не взглянув на свою взбешенную
соперницу. - Не буду вам мешать.
Но не успела она переступить порог балкона, как едва не налетела на Игги.
Эбби от удивления приоткрыла рот, когда
он чуть не бегом бросился в другой конец зала, словно перепугавшись, что его
застукали на месте преступления.
- Проклятие! - выругалась она сквозь зубы.
Неужто она и правда надеялась обрести в этом браке не только
независимость, о которой страстно мечтала, но и
душевный покой? До сих пор, во всяком случае, все происходило наоборот. Если она
и получила что-то кроме обручального
кольца, так это еще одного человека, о котором следовало заботиться и чей покой
охранять.
Может быть, она появилась на свет только для того, чтобы постоянно о комто
заботиться?
Интересно, существует ли на свете вообще человек, который позаботится о
ней?
Глава 15
Они танцевали три раза. Два раза - какой-то деревенский танец, оставивший
ее совершенно равнодушной...
И один раз вальс!
Эбби, как бабочка, порхала по своей новой спальне - глаза ее были закрыты,
руки лежали на плечах воображаемого
партнера, обутые в ночные туфельки ноги едва касались пола. Бедная Салли Энн
бегала за своей хозяйкой, стараясь на ходу
расстегнуть бесчисленные пуговки и крючки. Служанка измучилась повторять, что
уже очень, очень поздно и ее светлости
пора лечь в постель, а Эбби, судя по всему, ничего не слышала.
- Ах, видела бы ты меня, Салли Энн! - воскликнула она, остановившись
наконец перед своей заваленной подушками
кроватью. Голова у нее кружилась. Чтобы не упасть, Эбби ухватилась двумя руками
за бело-золотое изножье и прижалась к
нему пылающим лицом. - О, я так боялась вначале, ты не поверишь! Но его
светлость - необыкновенно искусный танцор,
и через пару минут я уже и думать забыла о своих страхах! Как это было чудесно!
- Да, мэм, - терпеливо пробормотала маленькая горничная, воспользовавшись
этим, чтобы расстегнуть последние
пуговицы, и тут же принялась упрашивать Эбби, чтобы та позволила розовому
шелковому платью соскользнуть с ее плеч на
пол. Наконец после долгих понуканий и уговоров ей это удалось. - Вот и хорошо,
миледи. А теперь, может быть, вы просто
переступите через платье? - взмолилась она. - Одну ножку... потом вторую... о,
вот как славно!
Освободившись наконец от платья, Эбби снова принялась кружиться по комнате
с блаженной улыбкой на лице.
- И раз... и два... и три, - бормотала она про себя, кружась все быстрее и
быстрее. Ночные туфельки со стуком
слетели с ее ног, но она и не подумала остановиться. Перед глазами у нее все
кружилось, а в голове пели скрипки.
- Их светлости виконт Уиллоуби и его высокочтимая супруга. И все смотрят,
все шепчутся у нас за спиной, охают,
ахают и изумляются, не веря собственным глазам. Подумать только - я ведь теперь
леди, Салли Энн! Самая что ни на есть
настоящая леди! - задыхаясь, проговорила Эбби и снова привалилась к кровати,
чтобы перевести дух. Перед глазами у нее
все плыло. Немного отдышавшись, Эбби рухнула на постель и все с той же блаженной
улыбкой принялась разглядывать
висевший над ней балдахин.
Раскинув руки и ноги поверх скользкого атласного покрывала, она
завертелась ужом, изображая "ангелов в снегу", как
когда-то играла в детстве. С губ ее сорвался озорной смешок.
И вдруг ее словно ударило. Подпрыгнув как ужаленная, Эбби тут же пришла в
себя.
- Салли Энн! - завопила она, кубарем скатившись с постели. - Господи
помилуй! Совсем из головы вон! Его
светлость сейчас будет здесь, а на мне бог знает что! Ужас какой! Салли Энн,
помоги мне надеть ночную сорочку! Живо!
- Вот уж никогда бы сама не догадалась! - хихикнула Салли Энн, и яркий
девичий румянец вновь залил ее щеки.
Кое-как оправившись от смущения, она подала Эбби ее лучшую ночную сорочку.
Эбби довольно долго разглядывала это одеяние, потом со вздохом пожала
плечами.
- Ну что ж, думаю, на одну ночь сойдет. Но уж завтра прямо с утра, обещаю
тебе, Салли Энн, мы с тобой устроим
настоящий набег на Бонд-стрит! Между прочим, теперь у меня есть свои деньги -
его светлость выделил мне весьма щедрое Кипп уснул, едва коснувшись головой подушки, и проспал как убитый до
самого утра. Что весьма его удивило, когда
он наконец открыл глаза. Было уже около девяти, и бесшумно возникший на пороге
лакей почтительно подал ему поднос с
завтраком.
Позавтракав, Кипп поспешно оделся. Ему не терпелось спуститься вниз, чтобы
встретиться со своей женой. Тем более
что Эбби, как сообщил слуга, проснулась с первыми петухами и уже позавтракала
внизу на целый час раньше, чем он сам.
Предупредив лакея, что и он тоже начиная с завтрашнего дня будет
завтракать в столовой, Кипп сбежал вниз.
Одергивая на ходу полы сюртука, он не переставал гадать, как встретит его Эбби,
уже заранее предвкушая удовольствие
увидеть ее порозовевшее от смущения лицо. Наверняка ей сейчас не по себе -
особенно если учесть, с какой необузданной
страстью она отдавалась ему прошедшей ночью! Да, вероятно, так оно и есть! По
крайней мере Кипп очень па это надеялся.
Но его постигло жестокое разочарование.
- Доброе утро! - весело приветствовала его Эбби, когда они столкнулись в
холле. Обоим вдруг что-то срочно
понадобилось в гостиной. Эбби выглядела чудесно - судя по всему, она прекрасно
выспалась и сейчас ее просто
переполняла энергия. На ней было то же самое платье, что и вчера, во время их
венчания. Кожа цвета слоновой кости
казалась гладкой и матовой, только щеки розовели здоровым румянцем, а глаза
весело сверкали. Жизнь кипела в ней ключом.
- Надеюсь, вы хорошо спали? А вот я спала отлично. Впрочем, и
неудивительно - перина на постели такая мягкая,
просто как пух. И никаких комков - не то что та, на которой мне приходилось
спать на Халф-Мун-стрит или даже в Систоне!
Даже сравнить нельзя!
Проклятие! Что она такое говорит?! Кипп кипел от возмущения. Решила
сделать вид, что между ними ничего не было?
Что это не она стонала от страсти, когда он целовал ее и занимался с ней
любовью? Что это не ее руки ласкали его, возбуждая
до такой степени, что он терял голову... Или это не она едва не рыдала от
нетерпения, а потом, когда он удовлетворил ее
желание, обмякла, словно сломанный цветок, в его объятиях?
Да... похоже, его молодая жена решила держаться так, словно между ними
ничего не было.
Ну уж нет! Кипп почувствовал, как в нем закипает гнев. Он не позволит ей
отодвинуть его в сторону, словно какую-то
ненужную вещь.
Эбби уже взялась за ручку двери, ведущей в гостиную, но Кипп оказался
проворнее. Он перехватил жену на пороге.
Взяв ее за руку чуть выше локтя, он быстрым движением повернул ее к себе и
заглянул в глаза.
- И это все, что вы можете мне сказать, Эбби? Неужели только ваша новая
перина, от которой вы пришли в такой
восторг, явилась причиной того, что вам замечательно спалось в эту ночь?
- Чем вы опять недовольны? - возмущенно забормотала Эбби. - Неужели нельзя
было найти более подходящее
время и место для того, чтобы устроить мне выволочку? Чего вы ожидали от меня -
чтобы я упала к вашим ногам, обливая
их слезами благодарности за то, что вы для меня сделали?.. Между прочим, за
вашей спиной стоят трое лакеев, вы что -
забыли об этом? А еще Эдвардина! Она...
- Вы теперь моя жена, Эбби, и мне плевать, что подумают другие! А что до
моих лакеев, пусть они проваливают ко
всем чертям! Или повесятся, если им захочется! - прорычал взбешенный Кипп.
Эбби опешила. А он, обхватив ладонью ее затылок, запрокинул ей голову и
впился в ее губы.
Ноги у Эбби подкосились. В глазах потемнело, а мысли вихрем закружились в
голове. Что лучше?
Вцепиться в лацканы его сюртука и повиснуть у него на шее, словно спелая
груша? Или мешком свалиться на пол,
прямо к его ногам? Последнее, без сомнения, обрадовало бы Киппа больше всего,
решила она.
Пахло от него так, что у нее кружилась голова. И весь он был такой
мускулистый, твердый, как будто состоял из одних
мышц! Грудь его крепко прижималась к ее груди, бедра, обтянутые бриджами,
казались каменными.
Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы муж, подхватив на руки, унес ее
наверх, в их спальню...
Но еще больше ей хотелось его придушить.
- Эбби? Где ты? Эбби-и!
Вздрогнув от неожиданности, Кипп слегка отодвинулся, но даже не подумал
отпустить жену.
- Какого черта?! Господи, что за вопли? Кто это - попугай? Вы обзавелись
попугаем, а мне не сказали ни слова? У
Софи тоже есть попугай, но не так давно его сослали в деревню навечно. Приговор
- поведение, несовместимое с
правилами, принятыми в приличном обществе. Ну, что вы молчите?
Эбби сделала глубокий вдох, мысленно похлопала себя по щекам, чтобы
немного прийти в себя, и наконец нашла в
себе силы высвободиться из железных объятий мужа.
- Какой еще попугай? Это Эдвардина! Я ведь пыталась вам объяснить...
Вытянув шею, Кипп попытался поверх головы Эбби заглянуть в гостиную.
- Что, наша малютка пригвоздила себя к креслу шляпной булавкой? И вообще -
что она там делает? Я хочу сказать,
в нашей гостиной!
- В основном плачет, - с тяжелым вздохом ответила Эбби. Противная девчонка
явилась около часа назад и с тех пор
не переставала рыдать и сморкаться. Разве только на минуту - напомнить Эбби про
ее обещание, что она всегда - всегда -
придет ей на помощь, если это будет нужно. Черт побери! Дала ей обещание! Ну
надо же!
- Плачет?! И это вы называете - плачет? Боже милостивый, я сойду с ума! -
Кипп растерянно покрутил головой,
сразу почувствовав себя полным идиотом - впрочем, как и любой другой
представитель сильного пола в присутствии
рыдающей женщины.
- Она очень несчастна, Кипп. Вот она и плачет. Разве что... несколько
громче, чем следует...
- Вот как? Что ж, приношу свои извинения. Простите мою непонятливость.
Весьма благодарен вам за разъяснение.
Конечно, без этого я со свойственной всем мужчинам тупостью наверняка решил бы,
что она рыдает оттого, что счастлива.
Может быть, вы к тому же будете столь любезны и объясните мне, отчего она так
несчастна? И поскорее, пока ваша
очаровательная племянница не устроила в моем доме наводнение!
- Эбби-и! Ты ведь сказала, что только на минутку выйдешь и сразу же
вернешься! Сразу же! А тебя все нет и нет! Я
слышу, как ты с кем-то разговариваешь! Куда ты подевалась, Эбби? Послушай, я
уверена, что ты там! Так вот, я иду к тебе -
прямо сейчас! И не думай, что я этого не сделаю!
И сразу же раздался оглушительный грохот перевернутого стола, возвестивший
о том, что Эдвардина сдержала слово.
А потом послышался звон бьющегося стекла, а вслед за этим истерический вопль. И
все стихло.
Эбби поморщилась:
- Наверняка это была та овечка из китайского фарфора, что стояла на
столике возле дивана. Очень надеюсь, что она
не была вашей любимой статуэткой, милорд. Но тут уж ничего не поделаешь. Сами
знаете - Эдвардина слепа как курица.
Вряд ли она видит дальше собственного носа, бедняжка!
Кипп глухо выругался сквозь зубы. Дьявольщина, сердито подумал он,
вспомнив, как торопился вниз в надежде
приятно провести утро наедине с молодой женой. Идиот несчастный!
- М-да, а теперь, похоже, бедняжка проливает там потоки слез, - без
малейшего сожаления продолжала Эбби. -
Буду очень удивлена, если она вдобавок с размаху не врежется в стену лбом,
приняв за меня один из ваших великолепных
фамильных портретов. Впрочем, если подумать хорошенько, может, оно и к лучшему,
- пожав плечами, невозмутимо
добавила она. - Тогда Эдвардина наверняка грохнется в обморок, и я смогу
подняться наверх, лечь в постель и в тишине
спокойно выпить чашечку чаю.
- Что ж, рад, что я в вас не ошибся, Эбби. Вижу, вас так просто не
запугать. Как бы там ни было, могу ли я повторить
свой вопрос, тем более что я до сих пор не потерял надежды получить на него
ответ: значит, ваша племянница плачет?
Простите, я, кажется, выразился несколько туманно. Я хотел узнать - почему она
решила плакать именно здесь?
Эбби тяжело вздохнула, прекрасно отдавая себе отчет, что сейчас добавит
весьма солидную ложку дегтя в бочку с
медом, в виде которой Кипп скорее всего представлял себе супружескую жизнь
вообще и свою в частности.
- Вы желаете узнать, отчего она плачет, Кипп? Так вот, она плачет -
точнее, рыдает - потому, что ей всего
шестнадцать лет. Рыдать над собственной несчастной судьбой - это как раз то, что
шестнадцатилетние девицы умеют делать
лучше всего. И моя племянница не исключение. Хотя, должна признаться честно, я в
первый раз вижу, чтобы бедняжка
Эдвардина умудрилась подняться до таких высот трагедии. Ну а теперь, если вы не
возражаете, я, пожалуй, пойду к ней, пока
она не сшибла ту восхитительную синюю вазу. Ну, ту, которая стоит на столике
возле обтянутого атласом кресла.
- О-о, я сейчас умру, Эбби! Я сойду с ума, непременно сойду! Бедная я,
несчастная. Никому я не нужна!
- Боже, кажется, она пришла в себя! - испуганно прошептал Кипп. На лице
его отразился ужас. И не мудрено -
вопли Эдвардины достигли такого крещендо, что задрожали оконные стекла. -
Господи помилуй! Неужели вы тоже были
такой в шестнадцать лет?!
Эбби, припомнив, какой была она в шестнадцать лет, печально покачала
головой.
Вернее, где она была, когда ей было шестнадцать. В чужом доме, замужем за
человеком, пившим дни и ночи напролет
и протрезвлявшимся лишь для того, чтобы вновь сесть за карточный стол. За
человеком, в один вечер спустившим в карты
все ее приданое. Именно тогда она узнала, что любовь - это дым, который легко
развеивает ветер суровой
действительности. Узнала Эбби и то, что слезы и упреки вряд ли ей помогут. Ей
было как раз шестнадцать, когда она
научилась принимать жалкие крохи сочувствия, которыми ее удостаивал муж, когда
через месяц после замужества она,
похоронив родителей, вернулась к нему, чтобы попытаться спасти то, что еще
оставалось от их брака.
Вот и сейчас она храбро улыбнулась мужу - другому своему мужу. Что бы там
ни было, но гордость не позволит ей
признаться, какую горечь этот нечаянный вопрос поднял в ее душе.
- Ну что вы! Вовсе нет! В ее годы я уже была на редкость уравновешенной и
здравомыслящей юной особой. А уж
закатывать истерики мне бы и в голову никогда не пришло. Но не стоит судить по
мне. Вернее было бы сказать, что в данном
случае я нечто вроде исключения, которое только подтверждает общее правило, вот
и все. Ну а теперь прошу вас...
- А-а-а, вот ты где! - завопила появившаяся на пороге Эдвардина. Каким-то
образом она умудрилась без больших
потерь добраться до дверей и теперь, уцепившись за косяк, возмущенно тыкала
пальцем в сторону Эбби. Точнее, в ту сторону,
откуда доносился ее голос.
Эдвардина вся, с головы до ног, была в бледно-голубом. Светлые кудри в
восхитительном беспорядке разметались по
плечам, залитые слезами глаза были похожи на лесные фиалки, и выглядела она
прелестно. Мужчина помоложе или просто
еще не умудренный жизненным опытом не выдержал бы столь душераздирающего зрелища
и, пав к ее ногам, пообещал бы ей
что угодно, даже звезду с неба, - только бы не плакала! Но Кипп, нимало не
тронутый ее воплями, лишь с досадой
поморщился. Для него Эдвардина в данный момент была просто докучливой
родственницей, досадной помехой, не более. Но
вовсе не потому, что он, как каждый пылкий новобрачный после первой брачной
ночи, желал каждую минуту наслаждаться
обществом любимой жены, тут же добавил он про себя.
Какое-то время Эдвардина молча таращилась в том направлении, где стоял
Кипп, даже не думая поздороваться. Потом,
надув губы, словно капризный ребенок, снова повернулась к Эбби.
- Теперь, когда ты без зазрения совести бросила меня, Эбби, у меня вообще
никого не осталось! - захныкала она. -
Никого - ты это понимаешь?! Дядюшкам нет до меня никакого дела! Игги - просто
самовлюбленный бессердечный
мальчишка, а мама... Для мамы в целом свете существует только Пончик! Нет, ты
только представь себе, Эбби! Променять
меня на собаку!
- Бедная крошка! - Украдкой подмигнув Киппу, Эбби испустила сочувственный
вздох и протянула руки, словно
предлагая зареванной племяннице пасть ей на грудь. - Ты попала в самую точку!
- И даже не один раз! - пробурчал сквозь зубы Кипп, мысленно обозвав себя
негодяем. А потом, круто
повернувшись, широкими шагами направился к выходу, решив ни за что не
возвращаться домой, пока его жена не успокоит
эту истеричку.
Между тем Эдвардина, которую залитое слезами лицо и припухший носик
красили ничуть не меньше, чем ее обычная
сияющая улыбка, всхлипнув пару раз, обрушилась на Эбби.
- Ты же обещала, Эбби! Ты дала мне слово! - опять захныкала она.
В этот момент перед ними неожиданно вырос Кипп.
- Эбби, - осторожно осведомился он, - что именно вы ей пообещали?
- И Игги... Игги тоже! Он говорил, что ты обязательно возьмешь меня с
собой, когда переедешь к мужу! Игги
говори
...Закладка в соц.сетях
