Жанр: Любовные романы
Маскарад в лунном свете
...она. Он весьма несговорчив в данном
вопросе. Но Ральф, должно быть, уже
говорил тебе об этом.
- Да, - спокойно произнес граф, и сэр Перегрин невольно вновь подивился
про себя тому, как Лейлхем умудряется
говорить, практически не раскрывая рта.
Да, подумал сэр Перегрин, позволив себе на мгновение порадоваться
несчастию старого друга, этот ирландец, похоже,
кое-чего стоит.
- Но ты единственный, кому я полностью доверяю, Перри, - услышал он в
следующий момент. - Мы вступаем
сейчас в очень трудную, щекотливую стадию переговоров, и я хочу быть уверенным в
том, что ты понимаешь, в чем состоят
наши главные интересы.
Сэр Перегрин мысленно выругал себя за плохие мысли о Вильяме. Граф доверял
ему. Он улыбнулся. Конечно же,
Вильям ему доверял, поскольку только у него, сэра Перегрина, и были настоящие
мозги, только он и обладал умом,
позволяющим ему как осуществить их план, так и стать неотъемлемой частью нового
мирового порядка, который будет в
результате этого установлен.
- Спасибо, Вильям, я польщен. - Сэр Перегрин выразил признательность
легким наклоном головы. Совсем ни к
чему было выглядеть подобострастным. - Ральф, конечно, хороший человек, но
иногда он бывает довольно скрытен в
отношении собственных дел, что вполне может повредить нашим планам. Если я могу
что-то сделать, чтобы ты не
волновался... я полностью к твоим услугам... - Он умолк, ожидая дальнейших
инструкций, может быть, поручений.
- Возможно, Перри, возможно. Ты умеешь хранить тайны?
- Да, конечно.
Разумеется, он умел хранить тайны. Он ведь никому не проговорился о том,
что случилось с Жоффреем Бальфуром. А
большего секрета и не могло быть. Все остальное, что они совершили на протяжении
всех этих лет, бледнело по сравнению с
тайной смерти Бальфура. За исключением, конечно, его собственного, личного
секрета о сделанном им колоссальном
открытии.
- Хорошо, Перри. - Лейлхем поднялся и направился к двери. На пороге он,
однако, остановился и, обернувшись,
пристально посмотрел на сэра Перегрина. - Я собираюсь убрать Ральфа с его поста
после отплытия всех пятнадцати судов и
заменить человеком, которому, как я думаю, могу доверять. Таким, как ты. А тем
временем не спускай с него глаз. Мне
кажется, он подумывает о том, чтобы оттеснить нас от американца. Так ты
присмотришь за ним, Перри?
- Почту за честь! - воскликнул, напыжившись от гордости, сэр Перегрин, и
на губах Вильяма появилась еле
заметная болезненная улыбка.
Томас нашел лорда Мэпплтона и сэра Ральфа Хервуда на Бонд-стрит. Оба
прогуливались там в этот час, и лицо лорда
Мэпплтона было красным, как помидор, от тех усилий, которые ему приходилось
предпринимать, чтобы не отставать от
своего длинного спутника.
- Добрый день, джентльмены! - радостно приветствовал их Томас и слегка
коснулся пальцами полей шляпы, ничего
так не желая в этот момент, как прикончить их обоих на месте. По их вине
Маргарита чувствовала себя несчастной. Он не
знал, в чем конкретно состоит их вина. Но это было не столь уж важно. Ему вполне
достаточно было знать, что они вызвали
гнев Маргариты. Он не имел ни малейшего понятия о том, что скажет им при
встрече, но ему страстно хотелось увидеть
сегодня хоть одного из них и попытаться понять, почему Маргарита всех их так
сильно ненавидит, - а может, и боится.
- Донован, - приветствовал Томаса сэр Ральф легким наклоном головы.
- Я надеялся, - признался откровенно Томас, - что в такой прекрасный день
обязательно встречу кого-нибудь из
вас здесь. - Как поживает достопочтенная миссис Роллингз, ваша светлость? Она
выглядела совершенно потрясающе, когда
опиралась вчера у леди Джерси на вашу руку.
- Что? Что? Признаюсь, не заметил вас, Дадли. Я вообще мало кого замечаю
теперь, когда у меня есть моя богатая...
э... моя прекрасная Джорджиана, от которой я не могу оторвать глаз. Слышишь,
Ральф? Тебе следует тоже подумать над тем,
чтобы найти себе богатую жену. Хотя, я забыл, ты ведь богат, как Крез. И при
этом не тратишь ни пенни. А я вот трачу даже
слишком много, стараясь не отстать от Принни. Но долги меня не пугают.
Провалиться мне на этом месте, если я вру!
- Заткнись, Артур, - произнес холодно Хервуд, глядя вопросительно, даже
скорее с подозрением на Томаса.
Очевидно, он спрашивал себя, почему американцу вдруг взбрело в голову
встретиться с ним здесь, а не в Воксхолле, как у
них было намечено. - Вы готовы обсудить условия?
Томас улыбнулся, чрезвычайно довольный тем, что ему удалось привести
Хервуда в замешательство. Тебе это явно не
по вкусу, не так ли, ублюдок, когда ты уже считал, что я у тебя в кармане,
подумал он.
- Я ознакомил вас с моими условиями в Ричмонде, сэр Ральф. Мне казалось,
вы, как разумный человек, с первого же
взгляда увидели их достоинства.
Лорд Мэпплтон переминался с ноги на ногу, явно желая покончить с
разговорами и продолжить прогулку.
- Если это все, что вы можете сказать, - он покачал головой, - Ральф
ничего не может здесь сделать, но...
- Добрый день, джентльмены... и вы также, мистер Донован.
Обернувшись, Томас увидел у себя за спиной Лейлхема. Походка графа была
всегда столь бесшумной, что, казалось,
он специально в этом практикуется. Итак, подумал Томас, ему удалось встретиться
с тремя из них. Еще двое, и комплект был
бы полным. Он никогда еще не видел их всех вместе. Возможно, если бы такое
произошло, он догадался бы, что связывает
картежника, охотника за приданым, честолюбивого интеллектуала, бесцветного,
скучного флегматика и мастера интриги,
дергающего их всех за ниточки.
- Ваша светлость. - Он слегка поклонился графу, ничем не показав, что
заметил его откровенно оскорбительное
обращение. - Рад видеть вас в добром здравии. Надеюсь, вы простили мне тот
досадный выпад в "Джентльмене Джексоне"?
Простое везение, не более того. Любой, кто видел нашу схватку, скажет, что вы
лучший боец, чем я. Не так ли, сэр Ральф?
Хервуд проигнорировал его вопрос.
- Что ты делаешь здесь, Вильям? - спросил он, глядя мимо Томаса на графа с
таким выражением, будто ему было
известно что-то такое, чего Лейлхем не знал. - Я думал, ты собирался зайти
сегодня днем к мисс Бальфур, поскольку вчера
тебе не удалось с ней поговорить. Она исчезла так неожиданно. Вы ведь были там,
мистер Донован? Вам не показалось
несколько странным исчезновение мисс Бальфур?
- Я не обратил на это внимания.
Итак, ты что-то заметил, проклятый дьявол, подумал Томас, глядя на
Хервуда. Заметил и хочешь дать это понять. Но
прямо ты об этом не скажешь, не так ли? Нет. Для такого у тебя пороху не хватит.
- Я не знал, Ральф, что какое-либо небольшое изменение в моих планах может
причинить тебе неудобство, -
проговорил спокойно граф.
С удовольствием Томас увидел, как задергалась в тике левая щека сэра
Ральфа. Интересно, имела ли Маргарита какоелибо
отношение к тому чувству откровенной враждебности, которое Ренфру и Хервуд
испытывали друг к другу, или ими
просто владел дух соперничества и каждый из них стремился во что бы то ни стало
одержать верх над другим?
- Но, - продолжал граф, - я все же отвечу на твое замечание: мисс Бальфур
никого сегодня не принимает. Похоже,
она рано уехала вчера вечером с бала, почувствовав легкую дурноту, и сейчас не в
настроении кого-либо видеть. Хотя, как
мне кажется, вы разговаривали с ней несколько минут у леди Джерси, я прав,
мистер Донован?
- Как вы верно заметили, ваша светлость, всего лишь несколько минут,
которые потребовались ей, чтобы отшить
меня, - спокойно ответил Томас. Пожалуй, решил он, сейчас самое время развеять
несколько опасения его светлости
относительно их с Маргаритой отношений, особенно ввиду намеков Хервуда.
У бедняжки и без того достаточно проблем, как, между прочим, и у меня,
черт побери, подумал он раздраженно,
вспомнив сцену их расставания. - Я по уши влюблен в нее, ваша светлость, но она
не желает иметь со мной никаких дел.
Похоже, ей нравятся более зрелые джентльмены, такие, как вы. К сожалению, я
вынужден теперь раскланяться, хотя мне
чертовски не хочется покидать такую чудесную компанию. Однако я обещал своему
другу, мистеру Дули, встретиться с ним
через четверть часа в конце улицы. Там находится великолепный кабачок - вам всем
непременно следует как-нибудь зайти
туда. До свидания, джентльмены.
Идя вниз по улице, Томас почти физически ощущал, как три пары глаз сверлят
ему спину. Он был так разъярен, что
ему понадобилась вся сила воли, чтобы не обернуться и не потребовать у них
объяснения, почему Маргарита объявила им
всем войну. Однако он подавил в себе этот невольный порыв. Судя по всему, в
течение еще какого-то времени ему придется
довольствоваться ролью стороннего наблюдателя и оберегать Маргариту незаметно,
выступая из тени, только если ему
покажется, что она заходит слишком далеко в своих планах мести.
И каждый день, который он проведет вдали от нее, будет для него подобен
смерти.
- Говорю тебе, мы должны избавиться от Артура, - сказал сэр Ральф, глядя
на графа Лейлхема, который крутил за
ножку свой бокал с вином, уставясь на мерцающую в свете ламп темную жидкость.
Они сидели за столиком в клубе "Уайтс"
вдвоем, поскольку лорд Мэпплтон покинул их, отправившись вновь обхаживать свою
богатую мисс Роллингз. - Он
становится обузой. Каждый раз, как он открывает рот, я боюсь, он предаст нас.
- Исключено, дружище. У нас нет времени на поиски кого-то другого, кого
Стинки мог бы сунуть на его место в
министерство финансов. Но я согласен, положение наше весьма опасно. Пять человек
для такой операции - это слишком
много. Особенно, когда один из этих пяти неверен и думает лишь о себе.
Сэр Ральф почувствовал, как у него противно засосало под ложечкой.
- Неверен? Вильям, я...
- Да, - продолжал граф, не отрывая взгляда от вина в своем бокале. - Перри
ставит свои интересы выше наших
общих интересов.
- Перри? - испытанное сэром Ральфом чувство облегчения при этих словах
Лейлхема было столь сильным, что у
него даже задрожали от слабости колени и он едва не сполз со стула на пол. - Что
ты имеешь в виду?
- Он полагает, его тщеславие равнозначно истинному интеллекту. Господи,
подумать только, что я когда-то считал
его ровней нам с тобой! Стинки с Ар туром всегда, еще со школьной скамьи,
позволяли водить себя за нос. В сущности,
напрашивались на это - высокородные, уважаемые и весьма подходящие для наших
планов. Но от Перри я ожидал много
большего... Да, так возвращаясь к тому, о чем я говорил. У меня есть... м-м...
знакомый в одной из газет, и он передал мне
статью, которая будет напечатана в завтрашнем номере. Довольно любопытно.
- И что в ней? - Настроение Хервуда улучшалось с каждым мгновением. Он
всегда знал, что Вильям был весьма
низкого мнения об остальных, и полагал, он от них избавится, как только они
перестанут быть ему полезны. Но если Вильяма
так занимало вероятное предательство Перри, вряд ли у него будет время на то,
чтобы вникать в его дела с Максвеллом или
интересоваться его встречами с Томасом Донованом. Как и размышлять над его
честолюбивыми планами.
- Этот надутый осел полагает, что он отыскал описание зарытых здесь
римлянами сокровищ. Хуже того, он
подключил к своим планам Стинки, заставив того убедить нашего недалекого принца
Уэльского разрешить ему провести
раскопки возле южной стены часовни Святого Петра.
Сэр Ральф расхохотался.
- В стенах Тауэра!? Он совсем очумел?
- Может быть. Но что если этот дурак окажется прав впервые в своей жизни?
А? Что тогда, Ральф? Не решит ли он,
что теперь, когда он добился славы и уважения, ему совершенно незачем
участвовать в нашем деле? Даже хуже того... Не
придет ли он к заключению, что мы никогда не будем ценить его столь высоко,
когда придем к власти, как его оценит принц?
Подумай над этим, Ральф. Можем мы допустить, чтобы в наших рядах оставался
столь близорукий, напыщенный
идиот?
Хервуд потер подбородок, лихорадочно соображая.
- Он практически уже все подготовил, и ему осталось лишь отдать приказ о
передаче товара из военного
министерства. Как только я... то есть, как только мы достигнем соглашения с
Донованом, Перри нам станет не нужен. Но,
Вильям... мы всегда это знали. Мы, правда, никогда не обсуждали этого вслух, но
в сущности, как только мы начнем
реализовывать наш план, все они нам будут не нужны.
- Ты прав. Но, в отличие от тебя, я был готов проявить щедрость. Однако
теперь, учитывая то, что Перри решил
действовать сам по себе, я пересмотрел свою точку зрения в этом вопросе. Он
знает слишком много, как о наших планах, так
и о наших делах в прошлом. Ты помнишь наши прошлые дела, не так ли, Ральф?
- Ты имеешь в виду Жоффрея Бальфура? Об этом ты говоришь, не так ли,
Вильям? - Хервуд не нуждался в том,
чтобы ему напоминали о Жоффрее Бальфуре. Он как воочию видел его лицо каждую
ночь перед тем, как окончательно
погрузиться в сон. Видел ужас. Испытывал страх. - Артур тоже представляет в этом
смысле опасность, Вильям, - заметил
он. - Возможно, даже большую, чем Перри, особенно сейчас, когда он собирается
жениться на богатой женщине.
Вильям Ренфру отставил свой бокал и поднялся.
- Какая кровожадность! Ну, хорошо, Ральф, если ты настаиваешь. Я думал
только о Перри, да и то не серьезно. Но
теперь я думаю: ты прав, и разрешаю тебе убить их обоих - избавиться от всех
них, - но только после того, как мы
закончим наши дела с Донованом.
- Я? - выдохнул Хервуд, не в силах поднять голос более чем до шепота.
Как случилось, что все это свалено на него, а Лейлхем опять ни при чем?
Как удалось Вильяму повернуть разговор
так, что он первый заговорил об убийстве? И как он может отказаться теперь,
когда он, он сам и сказал, что все они должны
умереть? Хервуд откинулся на спинку стула, в ошеломлении провожая глазами
Лейлхема. Черт его побери! Этот ублюдок
опять его перехитрил!
На город уже опускались сумерки, когда сэр Ральф, проведший весь день в
глубоких раздумьях, добрался до особняка
лорда Чорли на Горсвенор-сквер. На ступенях парадного входа он увидел трех явно
чем-то очень недовольных мужчин.
Хервуд обошел их и, взяв в руки дверной молоток, постучал. В следующий
момент дверь отворилась, и лорд Чорли,
схватив его за локоть, втащил в дом.
- Стинки! Что, черт побери, здесь происходит? Где все твои слуги? И что
это за люди на улице?
Лорд Чорли, седеющие волосы которого были в полном беспорядке, а жилет на
обширном животе расстегнут, знаком
показал сэру Ральфу следовать за ним в гостиную.
- Ушли, Ральф. Все мои слуги покинули меня. Ушли сразу же, как только
начало слетаться все это воронье, что ты
видел на улице. Скатертью дорога, скажу я... тем более что я задолжал им всем
жалованье, по крайней мере, месяца за три.
Хервуд начал понимать, что здесь происходит. Похоже, его задача окажется
даже легче, чем он предполагал.
- Эти люди на улице, Стинки... Они, как я понимаю, кредиторы? Тебя осадили
твои кредиторы?
Лицо лорда Чорли сморщилось, и из глаз его покатились слезы.
- Первый прибыл утром, после того, как я уже ушел... во всяком случае, так
он мне сам сказал, когда я по
возвращении наткнулся на него в холле и увидел у него в руках мои канделябры.
Похоже, человек, с которым я играл в карты
на протяжении последних нескольких недель, продал все мои долговые расписки
какому-то ростовщику или еще кому-то в
том же роде, и новый владелец требует немедленной уплаты долга. Не успел
появиться первый кредитор, - продолжал
Чорли, - как остальные тут же об этом пронюхают. С требованием немедленно уплаты
по счетам пришли даже люди от
бакалейщиков и торговцев свечами, которые, мне всегда казалось, должны были
знать, что джентльмен в первую очередь
платит карточные долги, а уж затем расплачивается со своими поставщиками. Один
из этих людей сейчас на кухне -
собирает там горшки и кастрюли, - а другой в столовой. Этот отказался уйти, даже
когда я предложил ему взять серебряный
канделябр для стола, который мне подарила еще моя матушка. Безобразная, на мой
взгляд, вещь, но должна же она хоть чтото
стоить. Дверь я никому больше не отворяю, поскольку стоит мне ее только
приоткрыть, как в следующую минуту дом
будет кишмя кишеть этими вымогателями... и, в довершение всего, у меня почти не
осталось еды. Я послал записку Принни,
но он на нее не ответил.
Лорд Чорли рухнул в кресло и закрыл лицо руками.
- Ральф... что мне делать? Я не могу обратиться за помощью к Вильяму. Он
предупреждал меня... только сегодня
утром. Черт бы его побрал... он словно сам все это накликал!
Сэр Ральф улыбнулся. Ощущение натянувшейся при этом на скулах кожи было
странным, но не лишенным
приятности. Он пришел к Чорли, чтобы убедить того в том, что Вильям представляет
для них опасность, и сделать его своим
союзником в борьбе с Ренфру. Ни Артур, ни Перри не годились для этой роли.
Первый по причине слабости своей натуры,
второй же - потому что был слишком опасен. Стинки, который постоянно нуждался в
деньгах, был его последней надеждой.
И, как теперь выяснилось, поставив на лорда Чорли, он, в жизни не бравший в руки
карт, сделал самый верный, самый
удачный ход.
- Сейчас у меня почти нет свободных денег, - заговорил он наконец по
прошествии нескольких долгих, долгих
секунд, в течение которых в комнате были слышны лишь отчаянные рыдания лорда
Чорли. Ему нужно было убедить Стинки,
что, помогая ему, он идет на большие жертвы. - Однако, полагаю, мне удастся коечто
наскрести, чтобы тебя выручить.
Сколько ты задолжал?
Лорд Чорли оторвал от лица руки и уронил их безвольно на колени.
- Не знаю. Пятьдесят тысяч фунтов? Сто тысяч?
Сэр Ральф едва не рассмеялся, хотя подобный ответ не укладывался у него в
голове. Да, все оказалось даже слишком
просто. Хервуд и думать забыл, что он сам предлагал убить и лорда Чорли, и всех
остальных. Из головы у него не шла мысль
о жестоком предательстве Лейлхема, и он горел жаждой мести. Хотел обманом
заставить меня убить трех моих старейших и
самых дорогих друзей, а, Вилли? Ну нет, не выйдет. На этот раз ты зашел слишком
далеко. Отныне музыку будет заказывать
сэр Ральф Хервуд!
- А как насчет твоих поместий, Стинки? Они заложены?
Лорд Чорли кивнул.
- Все они. Трижды. - Он поднял голову и умоляюще посмотрел на сэра Ральфа.
- Можешь ты мне помочь? У тебя
полно денег и, как мне кажется, ты и пенни из них не тратишь. Помоги мне, Ральф.
Я все верну тебе, как только планы
Вильяма осуществятся. Мы все тогда будем богаты.
- Да, мы будем богаты, Стинки, если только Вильям, одержав победу,
окажется и на деле столь же щедр, как он щедр
сейчас на обещания. Ты подумай только... мы делаем всю работу, а наибольшие
плоды пожнет он. Если бы не то
отвратительное дело несколько лет назад, - которое тоже, как ты знаешь, было
идеей Вилли, - никто из нас не связал бы с
ним свою судьбу. Да, конечно, кое-что нам удавалось. Но ты помнишь Амьенский
договор? Питта? Все это провалилось.
Бедный Жоффрей!
Хервуд усмехнулся, изумленный тем, что может, не поморщившись, произнести
имя Бальфура, - теперь, когда у него
был Максвелл!
- Тогда все мы и разошлись, - продолжал он, - на какое-то время, пока,
разумеется, не был задуман этот новый
проект. Но он также может провалиться, и тогда что с нами будет? Что будет с
тобой, Стинки?
- Боже милосердный! Меня упекут во "Флит"*, и мне придется, как какому-то
арестанту из простолюдинов, спускать
через окно прохожим внизу корзину, прося у них фартинги!
- Вот именно! - Сэр Ральф подошел к креслу, в котором сидел Стинки, и
присел перед ним. - Поэтому-то я и здесь,
Стинки. Я много и долго думал об этом. Очень много и очень долго. Донован
доверяет мне. И потом, он даже не подозревает
об участии в этом деле Вильяма. Я мог бы работать с Донованом напрямую, в обход
Вильяма. Так мы с тобой будем больше
уверены в успехе. Вильям уже подвел нас однажды, а потом сделал из всех нас
убийц, тем самым, ослабив нас, поскольку нас
тревожит сознание нашей вины. Ты ведь доверяешь мне, Стинки, не так ли?
Предоставь Перри и Артуру самим о себе
позаботиться. А мы с тобой позаботимся о себе. Ведь мы с тобой всегда были
близки, помнишь?
* Долговая тюрьма в Лондоне. Существовала до 1842 года.
- В школе мы жили с тобой в одной комнате, - проговорил лорд Чорли,
вытирая глаза. - Я думал, ты давно забыл
об этом. Сколько ты можешь мне дать, Ральф? Сколько сможешь ссудить до того, как
уговоришь Донована согласиться с
нашим планом?
- Пять тысяч сейчас, чтобы ты смог наконец избавиться от всех этих
осаждающих тебя торговцев, - произнес
медленно, осторожно сэр Ральф. - И двадцать на следующей неделе. Это поможет
тебе избежать тюрьмы. Но в обмен на это
мне нужна твоя преданность.
- Все что хочешь, Ральф, - сказал лорд Чорли, обнимая Хервуда. - Все что
ни пожелаешь, даю тебе в том мое
слово!
- Хорошо. - Сэр Хервуд снова улыбнулся. Он начинал находить удовольствие в
улыбке. Этот толстый идиот был
последним человеком, кого Вильям мог бы заподозрить, последним, кого он стал бы
опасаться. Ему совсем не хотелось
беспокоиться по поводу подозрений Вильяма, когда наступит время действовать.
Какой смысл быть бессмертным и провести
вечность в темницах Тауэра, тогда как Вильям будет сидеть на троне. - Гм... у
тебя есть пистолет, Стинки, ведь так?
ГЛАВА 14
Преобладающая страсть неизменно одерживает победу над разумом.
А. Поп
Маргарита в сопровождении совершенно поникшей миссис Биллингз, следовавшей
в трех шагах позади нее, вошла в
комнату с высоко поднятой головой. Она не повернула ее ни направо, ни налево,
дабы взглянуть на дам и джентльменов
света, которые все еще никак не могли решить, низвела ли себя мисс Маргарита
Бальфур до положения парии своим
вчерашним нарушением всех традиций.
Как будто ее это в какой-то мере заботило! Она была Маргаритой Бальфур, не
какой-то там чувствительной девицей,
которая предпочла бы скорее уйти в монастырь, чем предстала бы перед всеми этими
хмурыми сплетницами, судящими о
людях по одежде, толщине кошелька или тому, состояли ли их родители в браке в
момент их зачатия.
К тому же в этот вечер она была здесь с миссией. Даже с несколькими
миссиями. Записка, полученная ею сегодня от
Максвелла, весьма ее приободрила. Судя по всему, оба они, и сэр Ральф и лорд
Мэпплтон, заглотнули наживку с прямо-таки
восхитительным энтузиазмом, а лорд Чорли был на пути к позору и, в конечном
итоге, к ссылке.
Но ей обязательно нужно было увидеться с Вильямом. Она приняла бы его еще
днем, не будь ее глаза такими
красными и опухшими. Как бы ей ни хотелось вообще никогда его болыпе не видеть в
своей жизни, она не смела отложить
встречу с ним хотя бы на день, поскольку он был единственным членом "Клуба",
вызывавшим у нее настоящий страх.
К тому же ей не терпелось встретиться с Донованом. Она послала ему в
Пултни записку, в которой написала, что будет
на музыкальном вечере у леди Саутби, куда прибудет в одиннадцать после ужина в
частном доме. Последнее, разумеется,
было выдумкой, но ей хотелось поговорить с Лейлхемом без помех, а это, вне
всякого сомнения, было бы совершенно
невозможно в присутствии Донована.
Томас Джозеф Донован. Он влезал во все, что бы она ни делала. В ее планы
мести, в ее сны... даже сумбур у нее в
голове, и тот был делом его рук. И, однако, без его любви, без его объятий она
не мыслила теперь своей жизни.
И если подобные мысли делали ее распутной женщиной, ну, значит, так тому и
быть. В аду у нее, несомненно, будет
большая компания!
- Мисс Бальфур! Сегодня вечером вы совершенно обворожительны. Как я рад,
что ваше недомогание теперь уже
дело прошлое.
Подавив внезапную внутреннюю дрожь, Маргарита стиснула зубы и,
повернувшись, присела в реверансе перед графом
Лейлхемом, всегда смотревшим на нее так, будто она была вещью, которую он
собирается приобрести.
- Благодарю вас, сэр, - ответила она, широко раскрыв глаза и хлопая
ресницами точно так же, как делала это
молодая женщина по имени Араминта, разговаривая вчера вечером на балу с
Донованом до того, как он подошел к ним с
миссис Биллингз. - Должно быть, вы очень смелый человек, ваша светлость, если не
боитесь, что вас увидят
разговаривающим со мной. Вы ведь знаете, я в опале.
Лейлхем склонился над протянутой ему нежной ручкой и слегка коснулся ее
прохладными сухими губами.
- Вы ошибаетесь, мисс Бальфур, - произнес он, едва шевеля губами, что
невольно приковало ее взор к его рту. -
Позор навлекла на себя ваша компаньонка. Всем известно, что у вас нет матери.
Поэтому, как я уже заметил в разговоре с
нашей хозяйкой, всю ответственность за ваше поведение несет компаньонка.
Полагаю, эта милая леди Саутби уже передает
мои слова всем собравшимся на сегодняшний вечер.
- О, Боже! Я пропала, - простонала еле слышно миссис Биллингз, и
Маргарита, боясь, как бы почтенная дама не
упала в обморок, поспешно подхватила ее под руку и предложила пройти в дальний
конец комнаты, где стояли
приготовленные для музыкантов стулья.
- Может, нам найти стакан лимонада для вашей компаньонки, мисс Бальфур? -
предложил, словно читая мысли
Маргариты, лорд Лейлхем, когда она усадила Билли на стул.
- Да, - ответила она и взяла его под руку, чтобы все могли видеть, что она
с ним, что он принял ее. Ей было
совершенно безразлично, станет или нет она парией, но если бы такое произошло,
ее перестали бы приглашать во многие
дома, а ей непременно хотелось видеть, как падают один за другим сраженные ее
рукой члены "Клуба". - Полагаю, это
было бы самым лучшим. К тому же, надо дать дорогой Билли возможность побыть
одной и прийти в себя.
- О, Господи, - простонала вновь миссис Биллингз и, вздохнув, принялась
рыться в своем ридикюле в поисках
нюхательных солей.
Маргарита с графом прошлись по комнате один раз, приветствуя общих друзей,
причем с лица Маргариты не сходила
улыбка, словно она была весьма довольна собой, и наконец остановились у одного
из дюжины с лишним высоких открытых
окон, сквозь которые вливался из сада насыщенный нежными ароматами вечерний
воздух.
- Сэр Гилберт по-прежнему избегает общества, дорогая Маргарита? - спросил
Лейлхем с таким видом, буд
...Закладка в соц.сетях
