Жанр: Любовные романы
Спящая красавица
...sp;— Старею. О'кей,
так вот. Я могу позаботиться об этой деревенщине, обеспечить тебе перевес
голосов. Могу заставить парней из делового района не перебегать тебе дорогу
и не искать всяких компрометирующих штучек, по какой бы глупой причине это
им не пришло в голову. Работы много, но мы ее вытянем; мое личное мнение —
мы можем добиться выдвижения твоей кандидатуры. Но за все это ты должен кое-
что сделать для меня.
— Должность Государственного секретаря? — спросил Винс с улыбкой. — Посла при дворе?
— Это не для меня, — серьезно ответил Белуа. — Может быть,
это мне и понравилось бы, но я никогда не ходил в колледж, не всегда
правильно выражаюсь и паршиво выгляжу в смокинге. Кроме того, я никогда не
проходил проверки квалификации; вся эта чепуха выбивает у меня почву из-под
ног. Странно, я никогда не говорил об этом ни тебе, ни жене, никому. Чудно:
занимаешься делами и не знаешь, что будет через пятнадцать, двадцать,
тридцать лет, может больше, как будто носишь эту бомбу в кармане, не зная,
что это такое, а потом вдруг получаешь предупреждение и узнаешь, что она
взорвется, если ты сделаешь то-то и то-то, и всегда это именно то, что
чертовски хочешь сделать именно это, только теперь у тебя нет никакой
возможности сделать это. Никогда. Ты понимаешь?
— Мне кажется, это деньги, — сказал Винс, так как Белуа
молчал. — Сколько?
— Иди к черту, Винс. Я говорю не о деньгах. Я говорю о чем-то классном,
о чем-то, подобном положению посла, но лучше, потому что никому не будет
дела до того, кто я такой.
Винс посмотрел на него, как на ребенка.
— Нельзя купить класс.
— Некоторые могут. Я, наверное, не мог бы. Но я могу владеть классом.
Вот что я хочу за все это. Послушай, Винс. Я хочу владеть
Тамарак Компани
.
Винс уставился на него.
— Что?
— Почему бы и нет? Это так же классно, как и то, что ты можешь иметь. И
мне нужно что-то в таком роде. Я скучаю по
Лейк-Форест Девелопмент
, это
было лучшее, чем я когда-либо занимался. Лоррена говорит, мне нужно найти
себе какое-то занятие, чтобы не сидеть дома, встряхнуться. Это будет
здорово, Винс, и классно, это Тамарак. Конечно, у них должны быть проблемы с
Управлением по охране окружающей среды, которое хочет взять образцы почвы на
старых рудничных выработках — вся восточная часть города, верно? Если они
решат, что там просачиваются опасные минералы, у города возникнет масса
проблем. Я знаю, я этим интересовался. Владельцам домов придется платить за
очистку почвы на своих дворах, а это им не понравится. И сразу же
обнаружится куча народа, у которых колет то тут, то там, и они обвинят в
этом загрязнение от рудничных выработок, а значит и компанию, что ими
владеет, то есть твою семью. Так что придется переселять людей в другую
часть города, производить очистку и заново отстраивать... много
неприятностей, много денег. Кто, черт возьми, натравил Управление на твою
семью? У кого-то зуб против них? Или какой-нибудь бойскаут в правительстве
решил отличиться и выбрал для этого модный курорт. Ладно, так или иначе, а я
не передумал заполучить его. Стоит только упомянуть название Тамарак по какому-
либо поводу и люди сразу навостряют уши. Они начинают думать о кинозвездах,
телезвездах, экс-королях — да что там, о настоящих королях тоже — все эти
деньги, блеск и возбуждение. Они думают, это райское местечко. Так оно и
есть. И я хочу его. А твой брат Чарльз хочет продать. Он здорово обделался в
Иллинойсе и ему нужны деньги. Ничего нового я тебе об этом не расскажу.
— Если мой брат хочет продать Тамарак, позвони ему и сделай свои
предложения.
— Нет, ты еще не уловил, что должен сделать, пока я тружусь, смазывая
тебе колеса на пути к Белому дому. Ты можешь позаботиться об этом дельце
ради меня, все что я хочу, не больше. Поговори со своими родственниками
насчет продажи, некоторые не хотят продавать. И договорись, чтобы продали
дешево. Я не хочу переплачивать; я много раз делал это, и мне это не
нравится, тогда я чувствую себя так, будто надо мной смеются. Тебе это раз
плюнуть, Винс, ты там пользуешься влиянием. Большой сенатор, слава, влияние,
телевидение, все такое. Семьи заглатывают это только так. Ну вот, к чему мы
пришли. Я собираюсь купить
Тамарак Компани
за хорошенькую цену и поскорее;
я не хочу ждать. А перед тобой расстелют красную дорожку к Белому дому. Даю
тебе слово, Винс, ты будешь президентом. Президент Соединенных Штатов
Америки Винсент Четем. У нас впереди великие времена, я гарантирую.
Винс налил себе еще виски.
— Я подумаю об этом.
— Нет, нет, мне надо знать, что ты сделаешь это, Винс. Ты хотел знать о
моей сегодняшней встрече; я тебе мигом рассказал. Так чего же я хочу от...
Зазвонил телефон. Винс снял трубку с аппарата на своем письменном столе и
услышал голос Доры.
— Это моя дочь, — сказал он Белуа. — Продолжим завтра.
— Мы должны решить сегодня.
— Семь тридцать. За завтраком. И приведи кого-нибудь, кто знает
побольше о том, что нам предстоит сделать. Но не гангстера; одного-двоих
парней, которые могут предложить что-то дельное, а не одни пропагандистские
лозунги.
— Ты мог бы перезвонить ей через пять минут максимум.
— Черт побери, я хочу поговорить со своей дочерью! И ничто мне не
помешает!
Белуа, наконец, отстал.
— Какая преданность, — сказал он со вздохом. — Хороший
семьянин, хороший отец, законопослушный, заботливый, достойный доверия
человек. Женщины это особенно ценят. Ладно, до завтра.
— Руководитель моей предвыборной кампании, — сказал Винс в
телефон. Он подождал, пока не хлопнула входная дверь. — Мне понадобится
другой, большего масштаба для того, что предстоит. Послушай: это тебе должно
понравиться...
— Папа, — сказала Дора. — Я наконец-то познакомилась с моей
кузиной Анной.
Винс опустился на стул около стола.
— О чем это ты?
— О моей кузине. Знаешь, папа, ты, конечно, никогда не говорил о ней,
но это же не значит, что она не существует. Я встретилась с нею на прошлой
неделе. Теперь ее зовут Анна Гарнетт; она сменила фамилию, когда уехала,
когда ей было пятнадцать. Почему никто никогда не говорил о ней? Я ее
спросила, но не смогла получить прямого ответа.
Гарнетт, — подумал Винс. — Фамилия ее матери. Это никогда не
приходило в голову ни Итану, ни Чарльзу, ни тем ослам детективам, которых
они нанимали
.
— Откуда ты это узнала?
— Она мне рассказала. Я познакомилась с нею у Гейл, в их тамаракском
доме. Анна была на похоронах; ты видел, помнишь, я показала тебе и сказала,
что все на нее смотрят?
— Она была у Гейл?
— Я только что сказала, что она там была.
— Я об этом ничего не знаю.
? Гейл знала, где она, когда я пришла туда, Анна сидела на террасе и
обедала. С нею связан какой-то скандал или что-то еще? Она интересная
женщина — хотя и не в твоем вкусе: очень сильная и уверенная в себе, гордая.
И очень проницательная, и порядочная. Поэтому я и наняла ее.
— Наняла ее?
— Она мой адвокат. Я говорила тебе, что отказала одному...
— Черт побери! — Винс вскочил со стула, потянув телефон вместе с
собой. — Что ты, совсем ненормальная? Я говорил тебе...
— Не говори со мной так, папа. Я повешу трубку.
Он перевел дыхание.
— Я говорил тебе не начинать этот процесс. Я думал ты так и сделала.
— Конечно, я этого не сделала. Почему это я не должна его начинать?
— Когда ты отказалась от того идиота адвоката, то не бросила эту затею?
— Нет, я отказалась только от него. Он не принял мою сторону. Мне нужен
кто-то, кто бы симпатизировал мне. С самого начала мне следовало обратиться
к женщине. Мужчины не понимают таких вещей. Посмотри на себя: ты не
беспокоишься, справедливо со мной поступили или нет. Тебе не нравился Джош,
тебе никогда не нравилось то, что я делаю.
— Не хнычь, ты знаешь, я это ненавижу. Подожди минуту. — Винс
переключил вызов на портативный телефон и начал мерить комнату шагами. Свет
люстры слепил глаза, он выключил ее и постоял спокойно, пока глаза не
привыкли к темноте. Судебный процесс. И Анна.
Судебный процесс. Секс и деньги.
И Анна.
Даю тебе слово: ты будешь президентом, Винс. Президент Соединенных Штатов
Америки Винсент Четем
.
— Подожди минуту, — снова сказал он.
Н а протяжении этих лет страна выбирала президентов с любовницами,
президентов с незаконными детьми... Много чего происходило в прошлом
.
В этом он был уверен.
Процесс, который затеяла Дора, следовало прекратить. Когда судебный процесс
был только процессом Доры, уже было плохо; он знал, какую опасность он может
таить, и категорически запретил ей начинать тяжбу. Но теперь стало гораздо
хуже. Теперь опасность нависла над ним, как большая птица. Адвокат Доры.
Советник Доры. Наперсница Доры. Злобная, мстительная женщина, вползающая в
жизнь его дочери, вползающая в семью, чтобы настроить всех против него. А
потом... когда только?.. выступающая перед журналистами. Чтобы восстановить
против него весь мир.
Ее нужно было остановить. Их обеих, и ее и Дору, нужно остановить. Но судя
по всему, Дора ничего не знала. Пока не знала. Винс перестал ходить по
комнате и постарался сделать свой голос звучным и теплым.
— Дора, мы уже говорили об этом. И я уверен, ты поняла все, что я
сказал, и еще многое из того, что я не сказал. Мне никогда не требовалось
что-то досказывать до конца, беседуя с тобой. Ты не можешь обращаться в суд,
и разумеется не по такому поводу: на нас смотрят люди...
— Это на т е б я смотрят люди, а я невидима.
— Ты слишком умна, чтобы говорить такие вещи. Ты знаешь, у меня есть
враги, которые только и ждут чего-нибудь в таком роде. Моя дочь, в суде, на
скандальном процессе. — Он издал теплый, доверительный смешок. —
Вот такая комбинация. Секс и деньги, и отец — политик. Ты знаешь, пресса
набросится на это моментально. Журналисты не упустят шанса высказать всякие
фальшивые намеки на то, достоин ли я быть сенатором. Дора, послушай меня.
Этот город полон врагов! Вся страна полна ими! Они примутся писать в газетах
передовицы о семейном окружении, о воспитании детей, о морали, Боже мой! Они
будут ставить мне в вину все, что ты наделала, у них будет такой козырь. А У
меня в следующем году выборы!
— Ты ужасно разволновался из-за этого, — сказала Дора. —
Гораздо больше, чем недели две назад. То есть, я имею в виду, ты особенно не
радовался моему процессу против Джоша, но сейчас просто с ума сходишь. В чем
я провинилась?
Он перевел дыхание.
— Я рассержен и пытаюсь заставить тебя понять. Обычно, ты больше
беспокоишься о моих делах, Дора, более чувствительна к тому, что касается
меня. Я разочаровался в тебе. Почему этот процесс для тебя так важен, что ты
готова выдать меня врагам? Ведь тебе не нужна известность, ты никогда не
заботилась об этом. Деньги? Я дам столько, сколько ты думаешь получить от
него. Послушай, прогони этого адвоката, забудь все. Приезжай в Вашингтон. В
сентябре я начну непрерывную кампанию, и на моих приемах я не хотел бы
видеть хозяйкой никого, кроме моей милой дочери. Ты познакомишься с
несколькими влиятельными мужчинами, самыми влиятельными в стране, и я найду
тебе самых подходящих холостяков... пора бы тебе познакомиться с кем-то
достойным. Как насчет этого? Сделаешь это для меня?
— Нет, — решительно сказала Дора. — Мне очень жаль, папа, мне
не хочется тебя разочаровывать, но я должна сделать это. Это не деньги и не
известность, а просто то, что я должна сделать. — Оба помолчали. —
Я должна причинить ему боль, — выпалила она. — И не успокоюсь,
пока не сделаю это. И Анна поможет мне. Она жесткая, умная и, как мне
кажется, не любит мужчин. Именно то, чего я хочу.
— Почему она взялась за твое дело? — спросил Винс в следующее
мгновение.
— Почему? Почему бы и нет? Она — адвокат. Я — клиент.
— Почему она сделала тебя своим клиентом?
— Наверное, ей понравился мой случай. Или я. Какая разница?
Винс вернулся к столу. Он сел и положил перед собой блокнот.
— Она носит фамилию Гарнетт?
— Это ее фамилия. А что?
— Название ее фирмы?
— Энгл, Саксон и Джаут. Папа, что с тобой? Она родственница; она твоя
племянница. И ты еще не рассказал мне, почему никто никогда не говорил о
ней. Что тогда случилось? Это было, действительно, что-то скандальное? Может
быть, по сравнению с этим мой маленький скандальный процесс будет выглядеть,
как невинный земляной орех? Ну-ка, папа, что это был за скандал?
— Не было никакого скандала, — он положил карандаш поперек фамилии
Анны и названия фирмы, написанных его острым почерком. — Я не знаю,
почему другие не говорят о ней; мы с твоей матерью не говорили, потому что
Анна ничего не значила для нас. Мы лишь мимоходом узнали, что Анна уехала.
Насколько я помню, она много лгала. Я даже не знаю точно, когда исчезла. Я
занимался компанией, твоей матерью, у меня были проблемы, и нашлись более
важные дела, чем обращать внимание на подростка-психопатку.
— Психопатка? — переспросила Дора.
— Ну да, ненормальная, — небрежно ответил Винс. ? Какой бы она ни
была, однажды сбежала, вот и все. Все мы были заняты другими делами, и не
стоило тратить время, чтобы узнать, где она. Анна была неприметная, никакого
намека на ум, силу или еще что-то, показавшееся тебе впечатляющим. Мне
кажется, именно поэтому никто не говорил о ней. Странно, что объявилась
сейчас, возникла из ниоткуда. Говорила она, что делала после своего бегства?
— Я не спрашивала. Мы беседовали только обо мне.
Винс кивнул сам себе. Дора всегда думала в первую очередь о себе. В
точности, как ее мать.
— Если ты увидишь ее снова...
— Конечно, я собираюсь увидеть ее снова: она мой адвокат.
— Ты не откажешься от этого каприза?
— Я тебе сказала, что это больше, чем каприз; я серьезно настроена. И
ты не привел мне ни одного достойного довода, чтобы отказаться от процесса.
— У меня есть шанс стать президентом. — Слова вырвались сами
собой. — Разумеется, это конфиденциально, но в партии поговаривают обо
мне. Через три года. И перспективы обнадеживающие. Или будут такими, если
моя дочь не свихнется на этом деле. Причинить ему боль. А как насчет того,
чтобы мне причинить боль? Именно этим ты сейчас и занимаешься.
Наступило продолжительное молчание.
— Они в самом деле хотят, чтобы ты был президентом?
— Так говорят. И думают, что я справлюсь с этим. Разве это тебе не
понравилось бы? Быть хозяйкой в Белом доме.
— Ты не собираешься жениться снова? У тебя впереди еще три года.
Вот сука
, — подумал Винс. Но и это ему нравилось в ней, что его дочь
так быстро схватывала, что надо делать. Это у нее от него.
— Я об этом не думал. Я бы предпочел, чтобы дочь была у меня хозяйкой;
ты самая эффектная женщина, которую я знаю. И ты была бы рада, не так ли?
— Конечно. Но папа, если они хотят сделать тебя президентом, небольшой
судебный процесс в Калифорнии за три года до выборов ничего не изменит.
Может быть, некоторые похихикают сейчас, ну и что? Ты такой сильный, это
тебя не затронет. В любом случае, это же не ты; это я, а до меня никому нет
дела. С твоей стороны было бы нечестно запрещать мне делать то, что так
далеко от тебя. А я действительно хочу провести этот процесс, папа, сейчас я
только о нем и думаю. Если бы ты беспокоился обо мне, то понял бы это.
Винс всегда знал, когда сдаться. Он отступил.
— Хорошо, разумеется, я желаю тебе удачи. Надеюсь, ты выиграешь все,
что хочешь. И когда увидишь в следующий раз своего адвоката, постарайся
выяснить, почему она вернулась. Мы все сгораем от любопытства.
— Обязательно, — равнодушно ответила Дора, и Винс понял, что она
не спросит, она слишком поглощена своей тяжбой, чтобы помнить о какой-то
просьбе.
Чертов подонок
, — крыл он Джоша Дюрана. Почему не мог он сделать Дору
довольной и послушной? Винсу он никогда не нравился, с того раза, как Дора
привела его на ужин однажды вечером, когда Винс был в Лос-Анджелесе. Джош
оказался слишком уверенным в себе, слишком осторожным и спокойным. Высокий,
нахальный сукин сын, гораздо выше Винса. И умный: ничего о себе не выдал.
Винс ушел из ресторана, зная не многим больше, чем знал, когда они
встретились. И в тот же вечер сказал Доре, что этот подонок не из тех, кому
можно доверять; она не согнула бы его ни на дюйм. А она не поверила.
Он еще долго сидел за столом после того, как Дора сказала до свиданья.
Президент Соединенных Штатов Америки Винсент Четем. Впереди у нас великие
времена, гарантирую
.
Он опустил глаза и прочел то, что написал раньше. Анна Гарнетт. Он увидел ее
в своем воображении такой, как она выглядела на похоронах Итана: черные
волосы, черная шляпа, черный костюм, бледное, застывшее лицо, высоко
поднятая голова, королевский вид. Он вспомнил девочку, какой она когда-то
была: тонкая, неуклюжая, с растрепанными черными волосами, с большими,
пустыми глазами, смотревшими на него.
Двадцать четыре года он не думал о ней. А теперь она вернулась, чтобы
уничтожить его.
Если только он не уничтожит ее первой.
Он потянулся к телефону и позвонил Рею Белуа.
ГЛАВА 10
Анна встретила Дору в шумном, битком набитом коридоре рядом с залом суда
незадолго до десяти часов утра.
— Очень хорошо, — сказала Дора, быстро оглядев фигуру Анны,
прикидывая на глаз стоимость бледно-серого костюма и белой шелковой блузки,
старинных серебряных часов, портфеля из мягкой кожи. — Мне нравится
костюм. Это Валентино?
— Нет, — сказала Анна. Она помолчала, положив руку на ручку
двери. — Стой рядом со мной и держись спокойно. Ты не забудешь?
— Я помню все, что ты мне говорила, — ответила Дора с самым
серьезным видом. Она прислонилась к стене, так как толпа рядом с ними
находилась в движении. Крупный мужчина в тенниске тянул за руку женщину в
юбке с оборкой. Молоденькая девушка в джинсах, толкая коляску с плачущим
ребенком, торопливо пробиралась через толпу. Женщина поправляла мужчине
галстук. Какая-то парочка целовалась в углу. Юристы в темных деловых
костюмах стояли среди истцов, ответчиков и охранников в униформе; стук
каблуков по твердому полу выделялся среди шума громких разговоров;
августовское солнце, льющее свой жар сквозь высокие окна, ложилось полосами
на жестикулирующую толпу, нагревая воздух, несмотря на работающие
кондиционеры.
— Здесь жарко, как в преисподней, — сказала Дора, — Как тебе
удается выглядеть так холодно. Ты похожа на лед.
— Помни о спокойствии, — сказала Анна и открыла Дверь.
— Я буду спокойна, если только Джош не начнет лгать.
— Если он прислушивается к советам своего адвоката, то будет держаться
спокойно, — отрезала она. — Дора, повторяю тебе еще раз. Это еще
не сам судебный процесс, сегодня утром судья заслушивает запросы в суд. И
все. Они собираются подать запрос, чтобы судья отклонил твое судебное
разбирательство как необоснованное. Мы расскажем судье, почему его нельзя
отклонять. Это займет не более получаса, наверное, меньше. Говорить буду я,
а ты не открывай рта. Потом у тебя будет сколько угодно времени, чтобы
высказаться. А теперь пойдем.
Она прошла в зал суда, такой же шумный и многолюдный, как коридор, и
показала на свободное место в конце одной из скамей, похожих на церковные,
которые заполняли заднюю часть зала.
— Когда назовут твое имя, выйди вперед. Я буду здесь.
Когда она отвернулась, к ним подошел коренастый, седоволосый мужчина. С
грустным, мясистым лицом, большими ушами, кустистыми бровями и широкой,
печальной улыбкой.
— Привет, Анна. Немного времени прошло с последнего раза.
— Привет, Фриц, — она улыбнулась в ответ, с мыслью, что, к
сожалению, из всех юристов Лос-Анджелеса Джош Дюран выбрал того, кто
нравился ей больше всех. Из-за этого Анна могла бы начать лучше думать о
нем, но то, что он выбрал Фрица, не делало его самого другим и не меняло
сути того, что он сделал Доре.
Миллер взглянул на Дору, сидевшую на конце скамьи.
— Я думаю, Анна не будет против, если нас представят друг другу. Фриц
Миллер, мисс Четем. — Он протянул руку. Дора посмотрела на нее, не
двигаясь. — Да, так оно и есть, — он вздохнул и опустил
руку. — Плохо, — сказал он Анне. — В прошлый раз мы пришли к
приятному соглашению, никакой враждебности, все были счастливы.
— Не счастливы, но определенно, какое-то облегчение они
испытывали, — ответила Анна, снова улыбаясь. — Ты видишь какие-
нибудь шансы в этом случае?
Он бросил взгляд на Дору, которая с суровым видом наблюдала за Анной, и
снова вздохнул.
— Это будет не пикник.
Они пошли вдоль бокового придела к низкому барьеру, разделявшему зал на две
части, Миллер открыл для Анны дверцу, пропустив ее вперед, и они
присоединились к толпе адвокатов, которые сидели за большими прямоугольными
столами или стояли группами, беседуя.
— Знаешь, она ведет себя неразумно, — сказал Фриц. — Джош
пытался позвонить ей пару раз, чтобы узнать, не могут ли они — он поймал
удивленный взгляд Анны, прежде чем она успела замаскировать его, —
договориться по-дружески. Парень не питает никаких недобрых чувств к этой
леди, он хотел бы, чтобы она была счастлива, и просто не понимает, почему
должен платить за это, если уже и так дорого заплатил.
— Когда мужчина хочет разорвать отношения, он всегда думает, что уже
достаточно заплатил, — сухо ответила Анна. Она села за один из столов и
открыла свой портфель. — Мы бы хотели уладить это, Фриц, мы вовсе не
стремимся доводить дело до суда. Если ты можешь внести справедливое
предложение...
— Встать! — крикнул пронзительный голос, и в зал суда вошел судья.
Пока назывались рассматриваемые дела, и группы людей вставали перед судьей и
говорили то тихими, то громкими голосами, Анна повернулась, рассматривая
заполненные скамьи, чтобы попробовать угадать Джоша Дюрана среди сидевших.
Дора сказала, что сожгла все его фотографии. Взгляд Анны быстро скользнул по
большинству лиц, которые были или слишком молодыми, или слишком старыми, или
мужчин, о которых нельзя было сказать, что можно представить себе, как Дора
оплакивает их. Она вскользь задержалась на нескольких лицах, потом ее глаза
остановились, встретившись взглядом с человеком, сидевшим в дальнем углу и
наблюдающим за ней с серьезным, мрачным видом.
В уголках его глаз и рта были тонкие морщинки; глубоко посаженные глаза под
темными бровями на широком лбу, твердая, прямая линия рта. У него был
квадратный подбородок с небольшой бородкой, четко очерченные скулы.
Не
очень красивое лицо, — подумала Анна, — но сильное. Такими могут
восхищаться женщины
. Его волосы были светло-каштановыми, начинающие седеть,
слишком длинными сзади, на ее вкус, плечи — широкие, и она вспомнила, как
Дора перечисляла виды спорта, которые он любил. Ей не было видно его рук, но
она представила себе, что они спокойно лежат на коленях. Казалось, он
расслабился, не волновался а выражение его лица ни о чем не говорило. Лицо
не красивое, снова подумала она, но лицо, которое может быть жестким и
высокомерным, а рот может произносить дикие вещи.
Она отвернулась. Ей кое-что было известно о привлекательных мужчинах,
которые могли быть очаровательными в случае необходимости.
Когда их вызвали, Дора и Анна встали перед судьей рядом с Миллером и Джошем.
Джош бросил быстрый взгляд на Дору, лицо у него было, как маска. Дора
смотрела на судью или блуждала взглядом по залу. Анна услышала вздох Джоша,
нельзя было понять, был ли он вздохом нетерпения или сожаления.
— Запрос об отклонении — Четем против Дюрана, — объявил судебный
пристав, и судья прочел заявления истца и отве
...Закладка в соц.сетях
