Жанр: Любовные романы
Обманы
...а, побыла немного и вернулась в Вашингтон. В ноябре Сабрина и
Дентон пришли к соглашению, и она
вернулась в дом на Кэдоган-сквер, который она когда-то отреставрировала. Теперь
он принадлежал ей. А потом, с ноября по
апрель, целый лондонский сезон, она никого не видела и не слышала телефонных
звонков ни от кого из окружения Дентона.
Она потратила долгие часы, работая в магазине Николса Блакфорда, и долгие вечера
в своем изысканном, но пустом доме.
Лондон стал холодным и чужим. Поговорить было не с кем. Кроме Стефании. Но
телефонные разговоры со Стефанией были
роскошью, потому что ей теперь приходилось считать свои деньги: на содержание
дома, на магазин, который она
планировала открыть. "Да, мама, - подумала она, - я решила вернуться к Дентону,
чтобы получить защиту его семьи, его
окружения. В те дни я не думала, что ждет меня впереди. По крайней мере, с
Дентоном я всегда знала, чего он хочет. Я даже
догадывалась в большинстве случаев, с кем он спит".
- Когда ты была здесь прошлой зимой, - сказала она вслух, - до соглашения
об имуществе, я почувствовала себя
так, как будто мне двенадцать лет, и хотела пойти с тобой и Стефанией по
магазинам.
- Ты мне этого не говорила.
- Конечно, оставалось только устроится уютненько у тебя на коленях.
Нелепо, да?
- Миледи, извините, - сказал плотник. - Все ли правильно в ваших планах?
Эта стена не достигает потолка?
- Да, - ответила Сабрина, посмотрев на чертеж, который он держал в руках.
- Но вы будете слышать шум из магазина, даже если закроете дверь кабинета.
- Я надеюсь, что это будут голоса посетителей, и ничего не имею против.
- А, ну конечно, миледи.
- Почему ты так грустно говоришь о своем детстве? - спросила Лаура.
- Потому что ты никогда не позволяла сидеть на коленях, когда я была
ребенком.
Воцарилось долгое молчание. Сабрина посмотрела на лицо матери и пожалела о
том, что сказала. Зачем вспоминать
прошлое, когда они научились быть подругами в настоящем? Лаура была горда и
красива, а Сабрина была счастлива рядом с
ней.
Она нарушила молчание:
- Что, по-твоему, мне следует сделать с новой стеной? Развесить полки или
картины?
- А может быть, и то и другое? Картины здесь, а полки в углу? Или может
быть, поставить мольберт?
- Мольберты? Замечательная мысль. На маленький ковер. Если бюджет
позволит.
- Сабрина, почему ты не потребовала денег у Дентона? К тому времени, когда
ты закончишь, у тебя немного
останется?
- На шесть месяцев хватит, если я буду бережливой. Я не могла просить у
него больше. Он так часто говорил мне,
что я принадлежу ему, поэтому хотелось вырваться от него любой ценой. Конечно,
драматично, но не практично. Я взяла
только то, что мне необходимо для начала самостоятельной деятельности. Тебе не
надо волноваться, мама, я давала
бесплатные советы друзьям Дентона и родственникам несколько лет. Они знают, на
что я способна. Почему я теперь не могу
рассчитывать на успех?
"Если они придут", - подумала она. Она не сказала Лауре, что они избегали
ее шесть месяцев. Ей было стыдно, как
будто в этом была ее вина. И она не хотела, чтобы Лаура волновалась из-за нее.
- Конечно, тебя ждет успех, - согласилась Лаура. Она провела рукой по
панельной стене. - Ты знаешь, я всегда
мечтала об этом! О собственном магазине, вместо того, что бы перелетать с места
на место и подбирать интересные вещи.
- Но ты можешь теперь завести магазин. Ты ведь постоянно живешь в
Вашингтоне.
- О, теперь поздно. Я не могу начинать с самого начала, у меня нет твоей
энергии. Я ее потеряла где-то при переездах
из посольства в посольство. Я могу только помогать тебе с "Амбассадором". Я
очень тронута тем, что ты выбрала такое
название.
Сабрина обняла мать за плечи, и они смотрели, как плотники отделывают
стену кабинета в будущем магазине.
Выставочная комната - длинная и узкая с квадратным окном. Стены обшиты темными
дубовыми панелями, потолок покрыт
сделанными из штукатурки восьмиугольниками. Сабрина ощущала дрожь от
удовольствия и удивления каждый раз, когда
проходила в дверь... Это все принадлежит ей, она обратила мечты в реальность,
наполнила свою жизнь новым содержанием и
ритмами. Сабрина никогда не имела такого. От родителей она попала в пансион,
оттуда - в университет, потом к Николсу, а
затем к Дентону. Она никогда не жила по своим правилам и законам. Под влиянием
чувств Сабрина раскинула руки.
- Разве все это не прекрасно?! - воскликнула она. Лаура улыбнулась, и
Сабрина снова положила ей руку на плечи.
Им обеим было хорошо. Им необходимо больше общаться, поскольку время шло
неумолимо быстро. И им необходимо
больше любви: давать и получать.
- Мама, спасибо, что ты приехала. Ты делаешь все на свете замечательным, и
мне не так страшно, когда я рядом с
тобой.
- Спасибо за то, что обращаешься ко мне за советами, - ответила Лаура. -
За то, что даешь мне возможность,
спустя столько лет, иметь магазин. Я думаю, что если мы ждем уже столько
времени, то получим большинство вещей,
которые хотим иметь. Сабрина, почему бы тебе не переехать в Америку? Мы были бы
так рады. Нет ничего, что бы
удерживало тебя в Лондоне.
- Нет, есть. Сейчас здесь мой дом. И я знаю Лондон лучше, чем любой другой
город. Богатые люди, рынки,
конкуренты. И старики. Особенно больные. Мерзкая правда заключается в том, что
единственный путь забрать себе лучшие
антикварные вещи и произведения искусства - это знать, кто умирает, чтобы иметь
готовые наличные деньги, когда их
имущество продают на аукционах. И у меня есть друзья в Лондоне.
- У тебя сестра и родители в Америке.
- Мама, пожалуйста, пойми меня. Я люблю всех вас, мне не хватает вас, но
здесь я потерпела неудачу с Дентоном, и
здесь я должна преуспеть самостоятельно. Я хочу выяснить, что же я могу сделать
сама. Можешь ты понять это?
- Да, - сказала Лаура. Она сделала паузу. - Я думаю, что могу быть
завистливой. - И впервые с тех пор, как
Сабрине было пятнадцать, и она уехала из дома учиться в пансион, она обняла дочь
и поцеловала ее.
- Я горжусь тобой, - добавила она. - И люблю тебя.
Глава 7
Леди Андреа Верной сделала Олдерли-хаус знаменитым своими балами, и когда
Сабрина стояла в дверях рядом с
Николсом и Амелией Блакфорд, она упивалась светом, цветами и музыкой, как будто
этого ей никогда не хватало. Когда
загорелый молодой человек с худым лицом пригласил ее на танец, и они заскользили
по темно-красному с золотом залу, она
впервые за эти месяцы почувствовала себя молодой и беззаботной. Ее платье из
тафты кружилось янтарным облаком, когда
она поворачивалась под музыку, оглядывая зал вокруг себя. С тех пор как она
видела его год назад, в нем многое изменилось.
Ей понравилась реставрация позолоченного потолка. Но она смотрела с недоверием
на светильники на стенах. Они
напоминали венозные носы алкоголиков. Где, ради Бога, раскопал их оформитель,
нанятый Андреа? Она встряхнула головой,
ей так хотелось очистить стены и украсить их просто и красиво, чтобы они
гармонировали с потолком.
- Вам что-то не нравится? - спросил молодой человек.
- О, простите, я замечталась. Что вы сказали? - Она слушала, что он
говорил, но ее мысли возвращались к стенам
зала, принадлежавшего Андреа Верной, и другим стенам, другим залам и комнатам,
которые, как она думала, будут
декорировать с ее помощью.
- Я слышал, что вы открыли магазин, - спросил ее партнер. - Как вы его
назвали?
- "Амбассадор", - сказала она.
- Хорошее название. Все идет успешно?
- Успешно? - Она старалась говорить уверенней. - Конечно.
- Хорошо, - кивнул он. Сабрина понимала, что на самом деле он ее не слушал
или же решил не обращать внимания
на дрожь в ее голосе, чтобы не спрашивать, какие она испытывает проблемы. Никому
на балу не хотелось знать, что
красивая, молодая женщина испытывает трудности.
Правда заключалась в том, что нигде никто не хотел этого слышать. Сабрина
никому не говорила, что у нее просто нет
покупателей. Вокруг нее была аристократия и богатые деловые люди, на которых она
рассчитывала. Однажды они были ее
друзьями. Она сделала ставку на эти дружественные отношения. Но прошло восемь
месяцев, и она все больше убеждалась в
том, как она ошиблась. Ни один из них не пришел.
Она разослала объявления всем, кого знала. Николс посоветовал обратить
особое внимание на Оливию Шассон.
"Куда идет она, туда идут и другие. Если ты завоюешь ее расположение, тебе
будет не о чем беспокоиться".
Каждый день Сабрина с надеждой отпирала дверь магазина и ждала в своем
кабинете Оливию Шассон и ее друзей,
чтобы пройти с ними в украшенный гобеленами зал, который Лаура оформила в духе
салонов знаменитых домов и замков
Англии восемнадцатого столетия. Надежды угасали. Первоначальные восторги прошли.
Она ждала того самого шума,
который, как сказал плотник, будет слышен в кабинете из выставочного зала. Она
молилась каждый день, чтобы услышать
хотя бы редкие звуки, вроде шороха. Но только несколько туристов зашли из
любопытства и мало кто делал покупки.
Теперь деньги были на исходе. Сабрина взяла кредит в банке. И скоро она
будет вынуждена продать дом. После
этого... Но она не хотела даже думать об этом.
- Обед. - Ее партнер по танцу отвлек ее от грустных мыслей. - Пойдемте
поедим. Они наполнили тарелки и сели
на диванчик в алькове из занавесок. Ели молча. Сабрина мечтала о том, чтобы
поговорить со Стефанией. Ей нужен был друг,
с которым можно было забыть об этих тоскливых днях и вечерах, и поговорить,
посмеяться, а может, и поплакать. Она
теперь мечтала о тех приглашениях, которые обычно отклоняла, когда была женой
Дентона.
- Но если она вышла замуж за Дентона ради его денег, - раздался женский
голос из-за занавесок, - почему она не
потребовала больше денег при разводе?
Сабрина сидела не шевелясь. Когда мужчина начал было говорить, она прижала
палец к своим губам. Второй голос
ответил высоко и негодующе:
- Откуда ты можешь знать, сколько она получила? Дентон - джентльмен, он не
скажет правды, но я знаю, что она
потребовала три миллиона фунтов плюс Тревестон и новую яхту. Ее поверенный был
возмущен, но вы знаете, как Дентон
обожает ее, он отдал ей все, чем владеет.
- Кроме Тревестона, - сказал сухо голос первой женщины, удивительно
знакомый Сабрине.
- Ну, дорогая моя, не мог же он отдать национальное сокровище, каковым
является Тревестон. Тебе известно, что
она отобрала у него лондонский дом?
- Мои дорогие бальные сплетницы, - раздался мужской голос. - Можно ли мне
догадаться, кто попался на ваш
острый язычок? Может быть, красивая леди Лонгворт? Лучше человека ударить ножом
в темноте, чем уничтожать так, как
вы.
- Питер, как некрасиво! - сказал голос негодовавшей женщины. - Мы просто
обсуждали соглашение, которого
достиг бедный Дентон.
- Бедный Дентон? - холодно добавил голос первой женщины. - Дал ей так
мало, что он, наверное, отнес это в
графу "разные мелкие расходы". Сабрина получила мелочь по сравнению с тем,
сколько он постоянно проматывает.
- Тогда откуда она взяла магазин на Бромптон-роуд? - требовательно
спросила негодовавшая женщина. - Я
проходила как-то мимо и увидела, что там, на окнах ставни ценой не меньше чем
две тысячи фунтов.
- Роза! Ты проходила мимо и не зашла?
- Моя милая Роза не зайдет, - отрезал мужской голос, - до тех пор, пока
этого не сделают остальные.
- Питер, не будь так груб. Ты только в лицо ей посмотри, сразу поймешь,
почему она вышла замуж за Дентона. Она
даже не пыталась ничего скрыть, разводясь с ним, меньше чем через год после
смерти его отца, передавшего Дентону по
наследству титул виконта. Американки очень откровенны, разве не так?
Сабрина сидела, выпрямившись и опустив глаза, как будто обдумывая, что она
собирается делать завтра, послезавтра и
в последующие дни.
Она услышала скрип стула и голос первой женщины, раздавшийся из другого
места:
- Она никогда не играла по вашим правилам, и вы никогда не прощали ее.
Думаю, я смогу сделать что-нибудь для
нее.
Сабрина повернула голову. Наконец-то она узнала голос.
Он принадлежал той, которая очень давно говорила, что ей придется играть
по "их" правилам. Ее партнер коснулся ее
руки:
- Хотите, я отвезу вас домой? Сабрина взглянула на него. Глаза ее горели.
- Нет, спасибо. - Ее голос стал тверже. - Я предпочитаю еще потанцевать.
"И решить, как бороться с ними, -
подумала она, - теперь, когда я знаю, что происходит".
Его глаза смотрели на нее с обожанием.
- Храбрая леди. Они несколько вульгарны, эти Рэддисоны, особенно Роза,
но...
- Какая приятная встреча, ну и загадочная штука жизнь... - сказал
спокойный голос со стороны занавески, и
Сабрина повернулась, чтобы увидеть ленивую улыбку княгини Александры Мартовой. -
Твой друг извинит нас? -
спросила княгиня. - Я собираюсь взять тебя под свое крылышко.
Александра Мартова была владелицей шикарного каменного четырехэтажного
особняка. Она прибыла в Лондон одна,
не имея ничего, кроме того, что получила при разводе: счет в швейцарском банке,
дом на острове Майорка, квартиру в
Париже, алименты в десять тысяч долларов ежемесячно и датского дога, которого
она назвала Максом в честь друга. Она
была высокой и стройной блондинкой со слегка раскосыми голубыми глазами и
волосами, ниспадавшими ей на плечи. От
нее исходил дух уверенности, решительности, которого не было, когда Сабрина
впервые встретила ее на яхте Макса
Стуйвезанта.
- Я решила устанавливать свои правила, - сказала она Сабрине. - Похоже, ты
тоже. Я приехала в Лондон, потому
что мне скучно. Никто не знает, как организовать хороший прием, вечеринку.
Поэтому я решила показать, как это делается.
Душенька, я намереваюсь стать самой знаменитой хозяйкой в Европе.
Но, прежде всего ей был нужен дом. Она нашла такой в Белгрейве: высокий и
узкий, с высокими окнами,
напоминавший викторианскую леди, удивленно поднявшую брови. Там была красная
дверь с головой льва. Александре очень
нравился внешний вид здания, но было совершенно неприятно его убогое и мрачное
внутреннее оформление. Поэтому она
выбросила внутренности, оставив скорлупу.
- Я хочу, чтобы ты переделала его для меня, - объяснила она Сабрине. -
Сверху донизу. Выпей еще вина. - Она
сдула пыль от штукатурки с бутылки и наполнила хрустальные бокалы, которые
принесла в корзинке для пикников. Сабрина
сидела на одном из тюков, попивая легкое винцо "Божоле" и осматривая то, что
было вторым этажом дома Александры.
Поскольку внутренние стены были удалены, она видела весь этаж. Остался
невыброшенным только мраморный камин. Лучи
солнца, танцуя с пылинками, освещали куски дерева и мрамора, что напоминало
Сабрине те антикварные изделия, которые
они покупали с мамой, зная, что они засияют, если их почистить и отполировать.
Сабрина ощутила то же самое желание, которое было у нее тогда, когда она с
завистью смотрела на умелые руки
матери. Сияя глазами, она повернулась к Александре:
- Спасибо тебе.
Александра подняла бокал:
- Я рассчитываю, что мы будем помогать друг другу. Тебе нужно, чтобы
процветал твой магазин, мне нужно
большее: дом и респектабельность, уважение других. Я знаю всех в Лондоне, но,
грустно признаться, я для общества тоже
загадка. После тех лет и всех кроватей в Монте-Карло и западнее быть княгиней
еще не достаточно. Мне нужно достичь
многого. Вот и все. Сабрина грустно покачала головой:
- Я, наверное, не тот человек...
- Душенька, ты многому научилась с тех пор, как вышла замуж за Дентона.
Тебя просто потрясло то, что тебе
удалось услышать, и ты рассуждаешь не вполне трезво. Так вот. Ты поможешь мне, а
я тебе. Разве ты не слышала, когда я
сказала, что беру тебя под свое крылышко? Ты сделаешь мой дом красивым. Мы
покажем его всему свету, устроив
грандиозный прием. А в результате через неделю люди будут говорить, что если
леди Сабрина Лонгворт не снизошла до
того, чтобы быть вашим консультантом по оформлению дома, значит, вы - никто,
включая высокопоставленную и
могущественную Оливию Шассон. - Александра взяла бокал и пошла по этажу,
оставляя следы на пыльном полу. - А
когда взлетит твоя ракета, взлетит и моя, и я прочно буду членом
Респектабельного общества, которое окажется у моих ног.
- Потому что, скажу тебе, Сабрина, похоже, ты не понимаешь, что эти люди в
неистовом восторге от тебя. Ты
очаровательная женщина - гораздо больше, чем я, чего бы я не допустила больше ни
в ком. Ты забавна, оригинальна, и
никто не может заранее предугадать, что ты скажешь или как ты поступишь. С твоим
именем не связан никакой скандал, и
люди, ненавидящие друг друга, тем не менее, любят тебя. Знаешь ли ты, когда я
впервые услышала о тебе? Сразу же после
того, как ты вышла замуж. Где бы я ни была - в Рио, в Каннах, на Майорке - люди
говорили о тебе. Целый год я ждала
встречи с тобой. Потом на суденышке Макса ты была такой невинной и несчастной,
что я просто не могла поверить, что ты
это ты, а потом ты мне начала нравиться. Вот какая чепуха. - Она села на тюк,
скрестив свои длинные стройные ноги. -
Понимаешь, единственная причина, почему они сходят с ума, заключается в том, что
никто не знает, из-за чего вы с
Дентоном разошлись и что ты за это получила. Ты должна была рассказать им... И
не качай так головой, я говорю только, что
так считаю. Они уверены, что ты появилась ниоткуда, вышла замуж за одного из
них, бросила его, получив Бог знает сколько
денег, и открыла великолепный магазин. Такое, мол, у тебя хобби, финансируемое
бедным Дентоном. А бедный Дентон
рассказывает о своем разбитом сердце в каждой постели, в которую забредет. Я
знаю, что ты получила. Так уж вышло, что у
нас был один и тот же поверенный при разводе, и он просто стонал, как много ты
упустила. Это твоя история, поэтому я ее
никому не рассказывала, но большинство ждет, чтобы ты доказала их неправоту.
Сабрина, слушай.
Александра разлила остатки вина в бокалы. Солнце светило в окна не так
ярко, поскольку день шел к концу, и при
бледном освещении она казалась похожей на мраморную статую.
- На мой взгляд, ты само совершенство. У тебя есть стиль и независимость.
Я приглашаю тебя оформить мой дом.
Ты будешь стоять рядом со мной, когда я дам первый прием. Что ты на это скажешь?
Сабрина смотрела куда-то вдаль. Она слышала все, что говорила Александра,
но в то же время была далеко.
Мысленно она уже оформляла этот дом, прикидывая размеры комнат, стиль
мебели и ее расположение, работу
художников, занавески, ковры. Ей не терпелось начать. Но она хотела быть
уверенной в одном.
- Полная свобода действий? - спросила она мягко.
Брови Александры поднялись вверх насмешливо-удивленно.
- Ха, ну а зачем же иначе ты мне нужна? Благодарной, приятной несколько
минут назад Сабрины теперь не было. На
ее месте была уже другая Сабрина, уверенная в себе, профессионал. Она осмотрела
дом и спросила:
- Какую сумму ты бы хотела потратить на это?
- Сколько понадобится. Сабрина кивнула.
- Расскажи мне, какого эффекта ты хочешь добиться, и я все сделаю.
- Слушаюсь, мадам. - Александра улыбнулась восхищенно.
- К вашим услугам, мадам. - Они засмеялись и слегка чокнулись бокалами
перед тем, как допить остатки вина.
- Когда начнешь? - спросила Александра. Сабрина надела пальто.
- Я уже начала.
Они встречались за ленчем и обедами и проводили так много часов вместе,
что, в конце концов, Александра
перебралась из своего номера в "Коннот-отеле" в одну из гостевых комнат дома
Сабрины. Они говорили об Александре, а
Сабрина тем временем набрасывала чертежи и эскизы интерьеров. Она наняла того же
подрядчика, который переделывал
"Амбассадор", чтобы он наблюдал за работой электриков, водопроводчиков и
штукатуров. Специалисты выложили сложный
паркет, который она задумала. Через несколько недель прибыла мебель: настолько
оригинальное, нетрадиционное сочетание,
какого Александра даже представить себе не могла.
Там были элементы стиля неорококо из 1850-х годов в плавных изгибах и
завитках с перламутром. Этот стиль как бы
означал стройную, гибкую, фривольную Александру и ее приемы. Сабрина
противопоставила этому мебель Георга Джека
1890-х годов: обманчиво простую, украшенную сикомором и другими сортами дерева,
вписывающимися одно в другое. Это
была Александра, которая мечтательно говорила об "одном прекрасном дне", когда
она сделает что-нибудь такое, что
потрясет всех. И, наконец, Сабрина добавила несколько потрясающе современных
"карет" Сорианы и оттоманок Скарпы:
низких, почти у самого пола, сделанных из мягкой кожи с хромированной сталью.
Это - Александра, мягкая и твердая
одновременно. Расчетливая и любящая, земная, сексуальная, сдержанная, но такая
удобная, когда она отдыхает с тобой.
Александра ходила по комнатам, залам, вверх и вниз по ступеням, трогая все
руками, присаживаясь и вскакивая,
чтобы бегать снова.
- Мне нравится это, мне нравится то. Я хочу, чтобы все это работало на
меня. Я хочу устроить прием. Можем ли мы
начать этим заниматься?
Церемонно Сабрина подала ей ключ, которым пользовалась четыре месяца, и
список гостей, которых следовало бы
пригласить. Она составила его предыдущим вечером. На следующий день они стали
планировать взлет Александры.
Это был первомайский бал, начавшийся в десять вечера и окончившийся
завтраком утром следующего дня. Он стал
триумфом сезона 1976 года, единственным событием общественной жизни, одинаково
освещенным как в отделах светской
хроники, так и на страницах, посвященных архитектуре, мебели и домашнему уюту,
как британских газет, так и
международных журналов.
"Опытный глаз нашел бы обстановку в доме Мартовой возмутительной и
хаотичной, - писал известнейший в Европе
критик по дизайну и интерьеру. - Но только по- началу. Вскоре этот глаз
обнаружил бы, что оформление освежает, поет и
отражает сильную индивидуальность оформительницы, знающей себя и своего
клиента".
"Что же касается самого бала, - писал репортер светской хроники, чей отчет
был иллюстрирован фотографиями
наиболее выдающихся из двухсот гостей, - то оркестр был приятнейший, так же как
и любовные песни, исполнявшиеся
одетыми в соответствующие костюмы певцами и танцорами в салоне. Наряды дам, были
произведением величайших
мастеров мира, а столы никогда не пустовали, заполняясь экзотической пищей.
Княгиня Александра казалась статуей богини
в белом платье с ожерельем из изумрудов. Звездой вечера была леди Сабрина
Лонгворт в платье цвета золота, фаворитка
лондонского светского общества с того времени, как она вступила в брак со своим
бывшим мужем, лордом Дентоном
Лонгвортом, виконтом Тревестоном (который не присутствовал на этом балу).
Прекрасный дизайн дома княгини Александры
в Белгрейве - дело рук леди Лонгворт. Среди гостей были Питер и Роза Рэддисон
(компания "Автомобили рэддисон"), леди
Оливия Шассон и Габриэль де Мартель, дочь министра финансов Франции, которая
сказала, что будет подыскивать себе
собственную квартирку в Лондоне".
Сабрина ходила по комнатам и залам дома, созданного ею. Она забыла о
репортерах и едва замечала гостей,
толпившихся, чтобы поздравить ее с прекрасным оформлением. Она слышала, как
говорили о том, как бы "поскорее
собраться вместе", и знала, что этот вечер был ее триумфом, но она двигалась, не
желая разговаривать, только осматривая
дом, оживленный светом, разговорами и смехом. Она уже оформляла другие места:
дом, который Дентон купил для нее на
Кэдоган-сквер, и "Амбассадор" - но она делала это только ради собственного
удовольствия. Этот случай был первым, когда
она сделала дом для кого-то еще как место для жизни, любви и возвышения.
Стефания гордилась бы ею, думала Сабрина в тот день, когда послала ей
фотографии каждой комнаты. На одной из
них было изображено нечто личное, против чего она не могла устоять. В темном
углу салона на первом этаже она убрала
пять секций паркета и заменила их дополнительным украшением, выразительной
буквой "S" (с которой начинаются имена
Сабрина и Стефания), единственной в этом доме. Никто даже не заметит. Но она
оставила свою отметку.
Воскресенье было днем восстановления сил. А в понедельник утром, стирая
пыль с мебели в выставочном зале, она
услышала нежный звон восточного колокольчика, звякнувшего, когда открылась дверь
магазина. Она вышла приветствовать
улыбкой леди Оливию Шассон, пожелавшую посетить "Амбассадор".
Промозглым октябрьским утром Сабрина и Стефания стояли на Кэдоган-сквер,
откуда шел длинный ряд пятиэтажных
викторианских особняков из красного кирпича. На противоположной стороне
располагался закрытый частный парк,
принадлежащий владельцам особняков. К последним относилась Сабрина; особняк ее,
подобно остальным, был украшен
множеством готических башенок и арок, балконов, веранд и стрельчатых окон с
затемненными стеклами. Миссис Тиркелл
внесла наверх чемоданы Стефании.
- Хочешь все осмотреть? - спросила Сабрина. Стефания кивнула. Еще никуда
не поднявшись с первого этажа, она
ощутила, как ее окутывает холодная элегантность всего окружающего. Внизу
находились приемная для посетителей,
столовая и кухня. Второй занимала большая гостиная. Третий - кабинет и
бильярдная, разделенные книжным стеллажом,
который можно было поворачивать к стене, и тогда получалась одна большая
комната. На четвертом этаже были спальни. В
каждой из них Стефания помедлила, восхищаясь гармонией и равновесием света и
тени, которых удалось достичь Сабрине,
сочетанием мягких полутонов и ярких пятен, элегантных извивов струящегося шелка
и строгости вельвета, полированной
мебели, приглушенных обоев, светящемуся прожилками мрамору.
- Мне бы так жить, - вздохнула она. - Дом моей мечты.
Спальня Сабрины, которая при Дентоне была оформлена коричневым с золотым,
теперь казалась по-павлиньи пестрой
и была украшена слоновой костью. Там же находились две комнаты для гостей.
- Выбирай любую, - сказала Сабрина, и Стефания, не задумываясь, прошла в
ту, что бледно-розовыми и зелеными
тонами напоминала цветущий весенний сад.
- А на пятом этаже - квартира миссис Тиркелл и склад, - добавила Сабрина,
помогая Стефании разобрать вещи. -
А не пора ли нам перекусить? Какое чудо,
...Закладка в соц.сетях
