Жанр: Любовные романы
Наследство
...sp;— ответил он, — но иногда я
хочу желать большего. Она покачала головой:
— Я не понимаю этого.
— Я тоже, — небрежно сказал он. — По крайней мере, почти
никогда не знаю, чего хочу. — Он подошел к Лоре, и взял ее за
руку. — Я хотел бы чаще видеться с вами. Вы поужинаете со мной завтра
вечером? Лучше, если мы начнем пораньше, выпьем чудесного чая Розы, а потом
уж пойдем куда-нибудь ужинать. Вы сможете?
— Да, — согласилась она. Лора не колебалась и не раздумывала после
того, как согласилась. Он мог быть опасен, но он был тем, кого она могла
любить.
Браслет, который объявился в ломбарде в Нью-Йорке, купила бабушка Ленни
Сэлинджер в дар своей тринадцатилетней дочери, чтобы смягчить горечь
расставания с родным домом и начало жизни в Америке. Он был из чистого
золота с медальоном, украшенным монограммой, внутри которого был портрет
дедушки. Когда полиция возвратила его и Ленни, взяв его в руки, смотрела на
портрет дедушки, улыбающегося, с мягкими, вьющимися волосами, она заплакала.
— Я знаю, это глупо, ведь могло произойти что-то иное, более страшное,
чем потеря браслета, но так важно то, что я получила его обратно и чужие
руки уже не касаются его.
— Это важно, — сказал Феликс, беря запонки, которые он носил
только со смокингом. — И в основном это важно потому, что поможет найти
того сукиного сына, который сделал это.
Ленни сидела за своим туалетным столиком в длинном атласном пеньюаре и ждала
горничную, которая должна была помочь ей облачиться в великолепное платье с
драпировкой, которое она выбрала для бала в опере, последнего в сезоне,
перед тем как все разъедутся на лето.
— Я не уверена, — начала Ленни, — что хочу наказать вора, кем
бы он ни был, но сейчас, ты знаешь, Феликс, единственное, из-за чего я хочу
получить все обратно, — чтобы все украшения перешли к Эллисон, а потом,
когда-нибудь, к ее дочери. Вот почему я больше всего хочу получить колье.
Моему отцу оно досталось от его дедушки и бабушки в Дании, и он подарил его
моей матери, а она — мне, и Эллисон знает, что когда-нибудь оно станет ее.
Вот что это значит для меня. Я не люблю украшения, это просто камни, золото,
серебро, я хочу, чтобы у них была история, чтобы они помогали не терять
связь с прошлым, и как еще это может осуществиться, если не передачей от
поколения к поколению?
— Да, это милый романтический взгляд, — ответил Феликс, сражаясь с
запонками. — Помоги мне, пожалуйста. На романтика в данном случае не
подходит, я вряд ли вспомню о ней, если речь пойдет о наказании
преступника...
— Ты никогда не вспоминал о романтике, — прошептала Ленни.
— ...И когда его найдут, уж я прослежу за тем, чтобы он был наказан.
Этот ублюдок ворвался к нам в дом, взял мою собственность, и человек,
который совершил преступление претив меня, не уйдет от возмездия.
— Это касается нас всех, — спокойно сказала Ленни, — и в то
же время он не наказан. Впервые за три года мы получили ключ к разгадке.
— Обязательно появится что-нибудь еще, я гарантирую. Это прекрасно,
благодарю тебя. Не понимаю, почему я никак не научусь справляться с
запонками после всех этих лет. Поторопись, а то мы опоздаем.
— Мы никогда не опаздываем. Ты — единственный мужчина в мире, который
приезжает минута в минуту. — Она вдела застежку бриллиантовой серьги в
аккуратную дырочку в ухе и застегнула ее.
— Я слышал, что Клэй Фэрчайлд очень хорошо справляется со своими
обязанностями в Филадельфии. Феликс посмотрел на нее, потом взял пиджак.
— Разве это не странно, — сказала Ленни, — как только я
подумаю о Лоре и Клэе, мы заговариваем о краже. Это совсем неверно, они
бедны, это не их вина, что они начали работать у нас в то ужасное лето.
Благодарение небесам, они не испугались и не сбежали. Оуэн обожает Лору, и
она так прекрасно относится к нему, я никогда не видела его более
счастливым. Роза сказала, что Оуэн устроил ее на работу как помощницу Жюля,
а в свободное время он учит ее управлению отелями.
— Почему? — Феликс сдвинул брови. — Он использует ее в
качестве личного секретаря, и я не могу понять почему, когда в офисе к его
услугам дюжина клерков, если ему потребуется, и я знаю, что она работает с
Жюлем и учится в колледже. Что еще ей нужно?
— Она хочет стать кем-то важным. Все молодые женщины сегодня хотят
достичь большего, стать значительнее, чем есть, разве ты так не
думаешь? — Голос Ленни раздался в спальне, подобно тихому журчанию
потока, и Феликс наклонился, чтобы услышать ее. — Она отдает столько,
сколько мы даем ей. Она устроила такой прекрасный вечер в честь помолвки
Эллисон, даже настояла на том, чтобы заплатить Розе за стол. Оуэн заходил и
нашел вечер очень оживленным. Поль тоже был там, сказал он, и был очень
внимателен к Лоре. Конечно, это не имеет значения, слишком разное у них
происхождение, но для Лоры очень хорошо, что она заинтересовалась
гостиничным бизнесом. Ей нужно зарабатывать себе на жизнь, и хорошо, что у
Оуэна есть возможность помогать кому-то, в какой-то мере воспитывать... Ведь
он одинок, ты знаешь, у него так давно не было никого, о ком можно было бы
заботиться. Вы с Асой не были такими уж близкими и любящими детьми. Роза
говорит, что вы держали его на расстоянии вытянутой руки. Он потерял Айрис,
потом ушли вы, и я думаю, это прекрасно, что после всех этих лет он встретил
такого человека, как Лора, — любящую, и внимательную, и позволяющую
помогать себе. И Клэй тоже. Я так рада, что ты нашел ему работу в
Филадельфии, когда Оуэн попросил тебя. Он никогда не нашел бы такой работы,
если бы ты ему не помог. И может быть, он придумает нечто такое, что сделает
работу отеля еще лучше. Бедный, старый отель, он становится совсем дряхлым и
потертым — ты сам так говоришь и не вкладываешь в него капитал. Оуэн
говорит, что ты собираешься продать его, но он никогда этого не сделает: это
его отель, он любит его, и три остальных тоже. Ведь он начинал свое дело с
них, и если Клэй принесет какие-то новые идеи и в то же самое время изучит
бизнес, разве это плохо?
Она застегнула другую серьгу и взяла колье, которое, подходило к серьгам.
— Феликс, можешь мне помочь? — Она закрыла глаза, стараясь
справиться с желанием, которое молнией пронзило ее, когда Феликс прикоснулся
к ее шее.
Нет, это не имеет отношения к Феликсу, — подумала
она. — Это потому, что у меня никого нет. Ни любви, ни страсти... а мне
нужно или то, или другое. Мне нужно найти кого-нибудь, так много времени
прошло уже с тех пор, как я рассталась с Недом...
— Что? — спросила
она.
— Я сказал, когда придет твоя горничная? Я не хочу нервничать из-за
того, что мы опаздываем.
— Она будет через минуту, у нас еще очень много времени. Нет причин
волноваться. — Она наблюдала, как он взволнованно ходит по
комнате. — Нет, ты не нервничаешь, ты возбужден.
— Чепуха.
— Нет, я знаю... Это мой браслет, так? Ты нервничаешь с тех пор, как
нам вернули его. Ты думаешь, они найдут вора даже после всех этих
лет? — Она покачала головой: — Я не думаю. Это кажется невозможным.
— Нет, теперь — возможно. Дело получило новый толчок. Они знают, что
делают. Они не отступают, когда увлечены своим делом. Они не откажутся, не
забудут и найдут этого подонка и его сообщников. Кем бы они ни оказались, у
них нет мозгов, чтобы понять, что такие люди, как мы, никому не позволят
нарушать порядок, который нами установлен, и врываться в нашу жизнь. Когда-
нибудь, поздно или рано, их загонят в угол, и неважно, сколько их, но если я
и хочу сказать что-то об этом, так это то, что их затолкают пинками в дыру,
как отбросы, грязь, которой они и являются, и будут держать там, пока они не
состарятся и не умрут. Жалко, что нам приходится выбрасывать деньги на ветер
и кормить их, вместо того чтобы пристрелить. Единственное, на что они
годятся — это служить наглядным примером тем, кто считает, что в воровстве
есть нечто загадочное и ослепительное. Люди могут изменить свое мнение,
когда будут знать, что их сгноят в тюрьме.
В комнате было очень тихо. Сидя за туалетным столиком, подавшись немного
вперед своим тонким, стройным телом, Ленни наблюдала, как он одернул пиджак,
вложил шелковый платок в нагрудный карман и осмотрел себя, чтобы убедиться в
том, что он безупречен. И когда он одобрительно выдохнул, Ленни знала: он
решил, что все безупречно и прекрасно. За блистательной внешностью Альмавивы
в смокинге с белым галстуком скрывался сгусток ненависти, гнева, мести, но
свет этого не заметит. Свет увидит только совершенство.
Ленни встала, когда вошла горничная со свежевыглаженным платьем.
Как
удивительно, — подумала она, — мои руки холодны как лед. Я не
понимаю, почему мне все еще сложно принимать Феликса таким, как он есть,
после стольких лет совместной жизни
.
Она помогла горничной надеть на нее платье, подняв руки.
Нет причины для
огорчения, — утешала она себя. — Как бы Феликс ни поступил с вором
или ворами, которые ограбили нас, ко мне это не будет иметь отношения. Я
просто хочу вернуть свои драгоценности, после этого, если ему хочется как-то
отомстить, он может делать все что хочет. Это меня не трогает, и не трогает
никого из нас, мы слишком далеки от этого. Мы даже не знаем, когда это
произойдет
.
Клэй звонил Лоре в течение трех часов, прежде чем дозвонился.
— Я даже Розе звонил, — бушевал он. — Она сказала, что ты куда-
то ушла.
— Я ужинала с другом. Почему ты так злишься? Я не сходила с ума, когда
звонила утром и не заставала тебя. Я оставила для тебя записку, но ты
перезваниваешь только сейчас, и ее не...
— Я получил твою записку. Что за друг?
— Просто друг. Мы выпили чай здесь, а затем отправились в ресторан под
названием
Жюльен
. Тебе бы он понравился, Клэй там все очень элегантно.
— С каким другом? Твой голос кажется совсем другим. Счастливым, —
добавил он обвиняюще.
— Что в этом плохого? Клэй, что произошло с тобой? Ты разве не хочешь, чтобы я была счастлива?
— Конечно, хочу, просто... черт, Лора, ты знаешь, что я ненавижу, когда
что-то происходит, а я не знаю об этом... когда я вне событий...
— Но не можешь же ты быть в центре всего, — ласково сказала
Лора. — Даже если бы ты жил здесь, я не рассказывала бы тебе обо всем,
что делаю.
— Ты рассказывала бы о большем. Да, что ты хотела мне рассказать?
— Они нашли украшение из числа украденных.
— Они... что?
— В ломбарде в Нью-Йорке. Как ты думаешь, что нам нужно делать?
— Дерьмо, я не... Что они нашли?
— Один из браслетов.
— Только один?
— Это все, о чем они рассказали. Они...
— Что они еще сказали?
— Больше ничего. Они не знают, кто заложил его, но...
— Но парень, которому принадлежит ломбард! Он, должно быть, что-то
рассказал.
— Клэй, если ты дашь мне досказать... Он сказал, что это был молодой
человек со светлыми волосами в темных очках, ничего необычного.
— Но квитанция! Они всегда выписывают квитанции! Полиция должна была
видеть ее.
— Она была подписана Беном Франклином. С фальшивым адресом.
— И это все, что у них есть? Больше ничего?
— Ты даже не удивился имени?
— Да. Совершенно в духе Бена. Это действительно все, что у них есть?
Никаких других улик?
— Они говорят, что нет, но я не думаю, что мне бы рассказали, если что-
нибудь и было бы. Клэй, я не могу подумать о...
— Ты уверена, что они больше ничего не говорили? Может, какая-нибудь
мелочь, которую ты упустила? Черт возьми, подумай об этом! Ты уверена, что
владелец не зацепился за что-нибудь? С чего вдруг он вызвал полицию?
— Он узнал браслет по описанию, которое рассылала полиция. Клэй, я не
могу придумать, что же делать. Что скажешь?
— Ничего. Держись от этого подальше. Мы ни в чем не замешаны, никто
ничего о нас не знает. Но как вышло так, что Бен в Нью-Йорке? Я думал, он в
Европе. Ты же с ним переписываешься. Он писал тебе, что собирается в Нью-
Йорк?
— Нет, я ничего об этом не знаю. Ты думаешь, он позвонил бы, если бы
приехал?
— Ты же велела ему не звонить.
— Да, знаю. Но если он и правда хочет увидеться с нами... иногда я
думаю, как приятно было бы встретиться с ним.
Воцарилась тишина.
— Да, наверное, — наконец-то отозвался Клэй. — Да, он был
замечательный, временами... Помнишь, как мы грабили квартиру в Бруклине и
владельцы неожиданно вернулись домой, а мы выбрались через окно по крышам?
Мы были так напуганы, а Бен все шутил с нами и повел нас в кино, а потом
купил хот-дог и мороженое. Дерьмо, теперь я все время ем мороженое, и на
вкус оно получше, чем то, которое покупал Бен. Кроме... О Боже! Если он
втянет нас в беду!
Опять воцарилось молчание.
— Я лучше пойду, — сказала Лора. — Оуэн ждет меня. Поговорим
с тобой через несколько дней. Но позвони мне первым, если что-нибудь
придумаешь.
— Просто держись спокойно и холодно. И позвони, если случится еще что-
нибудь. Будь осторожна, особенно теперь.
— Да, буду. Я люблю тебя, Клэй.
— Я тоже.
Клей выругался, повесив трубку.
Черт возьми
, — думал он. Все было так
хорошо, он уже начинал строить планы, и вот теперь это произошло.
— Господи, три года, — ведь можно думать, что любой приличный
ломбард уже давно выбросил описание драгоценностей, о которых ничего не было
слышно в течение нескольких лет. Что же там за идиоты, неужели они никогда
ничего не выбрасывают? Ни на что нельзя рассчитывать в эти дни. Думаешь, что
все прошло, а потом...
— Клэй, сам с тобой разговариваешь?
Он вздрогнул и стрельнул взглядом, когда менеджер промычал это из своего
офиса. Сукин сын, все еще пугал его, хотя не поднимал никакой шумихи и не
пытался его уволить. Клэй знал: они не любят его, но какого черта они должны
его любить. Ему было всего двадцать, за всю свою жизнь он ни разу не работал
в отеле, и Феликс Сэлинджер навязал его им, сказав, что Клэй теперь — новый
помощник администратора, независимо от того, нравится им это или нет. Что им
оставалось делать? Радоваться?
Они не слишком-то радовались, но и не поднимали шума вокруг него. Они были
старыми и потрепанными, такими же, как и отель, и знали, что Феликс хочет,
чтобы Оуэн продал отель и построил новый, сказочно красивый, что будет
означать конец их работы. Они не знали, почему Оуэн Сэлинджер не сделал
этого, но они и не спрашивали — держали рот на замке и надеялись, что все
забудут о
Филадельфии Сэлинджер
. Отель был старым, отслужил свое, но для
старичков
он был домом.
Все это не мешало им, однако, относиться к Клэю, как к дерьму, ставя его
дежурства в ночные смены, и обсуждать его, когда он находился в комнате. Но
последнее время он стал брать верх над ними. Почему-то Оуэн Сэлинджер очень
любит этот отель. Клэй вычислил, что если он верно разыграет свои карты, то
когда-нибудь займет место Уилларда Пейна и будет сам управлять отелем. Лора
повторяла, что с Сэлинджерами они обретут будущее, так почему бы ему и не
стать новоиспеченным руководителем? В конце концов, если Бен смог стать
экспертом в службе охраны в отеле в Европе, почему бы Клэю не преуспеть в
отеле Сэлинджера в Америке?
— Извините, — сказал он, входя в офис менеджера. — Я
разговаривал со своей сестрой в Бостоне. Она шлет вам свою признательность и
благодарность, что вы присматриваете за мной.
Уиллард Пейн чинил свои очки в металлической оправе.
— Дерьмо!
Клей усмехнулся, присел на краешек стола, наклонившись и говоря почти в
самый слуховой аппарат:
— Она сказала, что я должен вас слушаться. Я говорил ей, что вы
спускаете с меня семь шкур, и она считает, что это для меня хорошо, потому
что мне нужно определиться и осесть, и я многому могу научиться от человека,
который так давно в бизнесе, как вы. Думаю, что она права.
Уиллард кивнул несколько раз, его усы мягко свисали вниз.
— Шикарная молодая леди ваша сестра, вы могли бы у нее поучиться. Годы
— это мудрость, молодой человек, годы — это мудрость. Ты молод, нетерпелив,
ты еще узнаешь, что годы — это мудрость и приобретешь шик. — Он
отодвинул стул. — Начинай работать, принимай смену. Увидимся завтра.
— Вы очень поздно задержались, — заметил Клэй. — Уже почти
полночь.
— Я кое-что проверял, — уклончиво сказал Пейн. — Увидимся
утром.
Оставшись один, Клэй откинулся на стуле и положил ноги на стол.
— Меня проверял, — пробормотал он. — Относится ко мне, как к
выпускнику школы. — Он знал, что еще совсем молод, и его сводило с ума
то, что он не был лощеным седовласым джентльменом и не походил на политика
или мафиози. Он хотел, чтобы Лора оказалась здесь, ему всегда было легче,
когда она рядом. Она сказала бы, что Пейн ревнует, потому что Феликс
протежировал Клэю и поставил его в привилегированное положение. Но здесь, в
Филадельфии, он был один, и еще не нашел себе подругу, и вообще им никто не
интересовался. Бен ушел навсегда, у Лоры есть Оуэн и еще какой-то парень,
кто бы он ни был, он водит ее в ресторан
Жюльен
. Боже, должно быть, это
стоит целого состояния! А кто был с ним? Никого.
Дерьмо, никто в целом мире не был так одинок, как он.
— Мне нужно выпить, — решил он. Полчаса офис сам может о себе
позаботиться.
Он помахал рукой Терри Левонио, когда шел по переполненному
Брасс-Ринг-
Салуну
, который находился сразу за холлом. Терри усмехнулся сквозь усы,
которые уже стали неотъемлемой принадлежностью интерьера
Филадельфии
.
В
Брасс-Ринге
всегда толкались люди телевидения и прессы. Он был упомянут
в путеводителях и оставался единственным заведением в
Филадельфии
, которое
делало деньги.
— Полночь — время меланхолии, — заметил Терри, когда Клэй занял
последний свободный стул в баре. — И тебе нужен дружок. — Он
виртуозно перемешивал любимый напиток — виски с содовой. — Товарищ,
который оживит и. развеселит в эти темные ночные часы.
— Будь здоров! — Клэй выпил залпом и протянул бокал Терри, чтобы
тот наполнил его еще раз. — Пейн спрашивал обо мне?
— Как обычно. Сколько времени ты проводишь здесь, сколько ты пьешь,
говоришь ли о Сэлинджерах, почему ты попал в отель. Все то же самое. На этот
раз пей медленнее. Я хочу, чтобы мои клиенты пили мои напитки медленно, с
любовью, а не потоком, как чертову Ниагару.
— Почему бы нет? — Клэй потягивал виски. — Замечательные
запонки! — Он загляделся на сверкающие бриллианты и черный янтарь.
— Подарок.
— От кого?
— От меня — мне. — Он отошел, чтобы обслужить двух женщин, стоящих
на другом конце резной стойки бара. В одной из них Клэй узнал диктора
программы новостей, другая дама была ведущей полуденного шоу.
Откуда Терри
берет деньги на черный янтарь и бриллианты в запонках? — лениво
рассуждал он. — И Порше
, на котором он ездит. И галстуки от Брионн, и
кошельки от Картье. Взятые по отдельности, они, конечно, дороги, но не
недоступны
. У Клэя тоже были галстуки от Бриони. Но если сложить все
вместе, стиль жизни Терри был намного блистательнее, чем у Клэя. Клэй знал,
сколько он получает, и мог догадываться о его чаевых.
Есть только один способ, — думал он, приканчивая свой стакан. —
Он ворует
. Он принялся мрачно размышлять над этим.
Дерьмо, ведь парень
ворует, наверное, все время, что я здесь. Что-то происходит прямо у меня под
носом, а я ничего об этом не знаю. Он не может повредить мне. Я — помощник
менеджера, не держит же он меня за дурака
. Вдруг еще одна мысль молнией
пронзила его.
Дерьмо, если в любой из служб отеля обнаружится утечка денег,
кого в этом обвинят? Меня, кого же еще! Боже, когда я вышел на прямую дорогу
и чем-то занялся, появляется этот сукин сын со своими штучками
.
Он даже не поднял глаз, когда подошел Терри, чтобы наполнить его стакан. Он
обдумывал: как может кто-то незаметно воровать в баре? Самый простой способ
— брать себе деньги за каждый третий или четвертый напиток и не платить за
него через кассу.
Вот это он и делает, — решил Клей. — Он слишком
весел, чтобы быть честным, беспрестанно улыбается
.
Клэй принялся наблюдать. Проходили часы. Он продолжал следить за пальцами
Терри, которые, подобно вихрю, летали, наливая, смешивая, подавая, нажимая
на кнопки кассы, принимая деньги и опуская их в отделения кассы.
— Кто на твоем месте? — спросил Терри уже после двух часов ночи.
— Они позвонят, если я буду нужен, — сказал Клэй.
— Один мудрый парень сказал мне: мыши играют, когда кошка спит, —
весело заметил Терри. Клэй кивнул:
— Я думал о том же.
Но наблюдая за Терри два часа, он мог поклясться, что тот не клал деньги
себе в карман и пропускал их через кассу. Значит, было еще что-то.
Мне
нужно знать, — подумал он. — Бен говорил мне, что настоящий вор
делает все так, что его дела выглядят абсолютно легально
. Он соскользнул со
стула.
— Запиши на мой счет, — попросил он Терри. — Увидимся завтра. Во сколько ты придешь?
— В три часа, как тебе прекрасно известно. Ты сам проверяешь карточку
моих сверхчеловеческих часов работы.
— Но не каждый же день ты работаешь!
— Завтра работаю. Позвонить тебе через пару часов, чтобы ты не заснул
за своим столом?
— Я не засну. Я знаю, как не заснуть.
Уходя, он помахал рукой, а на следующее утро, когда в баре было темно и все
слуги были наверху, он тихо проскользнул в комнату для персонала, которая
находилась в цокольном этаже, и стал вскрывать замок в шкафчике Терри.
Он чувствовал себя детективом, который раскрывает преступление. Но он ощущал
также и другое. То прошлое восхищение и возбуждение.
Как в старые
времена, — подумал он, чувствуя прохладный металл шпильки и внутреннюю
силу. — Подожди, я еще расскажу Лоре, что пока могу делать это. Нет,
Лоре не могу сказать, она не оценит. Это мой собственный секрет. Потому что
если я что-то обнаружу, то остановлю его, навсегда
.
Поль взобрался на дамбу и обернулся, чтобы помочь Лоре. Но она уже была
наверху, сделав широкий шаг, и остановилась рядом с ним. Они вместе смотрели
на серебристо-голубой океан. Эта часть берега Кейп-Анна, кусочек суши,
которая глубоко врезалась в северную часть Бостона, была будто разлинована
огромными камнями: после мелиорационных работ они образовали стену,
тянувшуюся насколько хватал глаз. На камнях небольшими группками устроились
чайки, вдали над океанскими волнами кружили королевские чайки с роскошной
белоснежной грудью, перепоясанные темным пояском, резко ныряя вниз и
схватывая рыбу, которая выплывала почти на поверхность, а затем, сильно
ударяя крыльями, набирали высоту и исчезали в яркой дневной дымке. Волны
бились о камни под ногами Поля и Лоры, и когда ветер менял свое направление,
чудесный дождь из блестящих капель обрушивался на них, а волосы Лоры были
усыпаны крошечными, сверкающими, как драгоценные камни, мельчайшими каплями
воды, сияющими в свете вечернего солнца. Поль дотронулся до одной капельки,
потом до другой, и они остались у него на руке, когда он обнял ее.
— Ты шла по камням, как по лестнице, — сказал он. — Мне никак
не удается проявить галантность. Но ты не говорила мне, что умеешь лазать.
— Я давно этим не занималась. — Она откинула голову, чувствуя себя
сильной и свободной. — Я привыкла лазать по скалам Хадсона вместе с
братьями.
— Твоими братьями?
— Друзьями моего брата.
Она немного отошла и села на камни, затягивая шнурки дрожащими пальцами. Она
злилась и чувствовала себя разбитой. Ей не хотелось лгать.
...Закладка в соц.сетях
