Жанр: Любовные романы
Наследство
...о дыхание участилось, руки стали хватать воздух.
— Видел его в сейфе. Когда украл картины Роуалтса, — он
почувствовал, как она напряглась, — прости, прости, прости. Теперь это
не имеет значения. Сейф! Черт возьми! Слушай! Стараюсь сказать тебе. Важно.
Заставь Феликса открыть сейф. В присутствии других людей. Хорошо?
Лора посмотрела на Бена.
— Не понимаю, какой толк от этого. Письмо написано много лет назад...
— Адвокат, — с отчаянием в голосе сказал Клэй. — Найдите
адвоката. Не могу сказать почему... ужасно хочу спать. Чертовски удачный
выстрел. Почти попал, но не совсем... Феликс! Обещай насчет Феликса! Обещай!
— Обещаю, — сказала Лора. — Не волнуйся, Клэй, обещаю.
Он облегченно вздохнул:
— Хорошо, очень хорошо.
На его бледных губах под бравыми усами мелькнуло подобие улыбки.
— Я собирался написать... Рассказать тебе об этом. Никогда не думал,
что окажусь у тебя... на коленях. Сумасшедший, правда? Я люблю тебя, Лора.
Хотел, чтобы ты любила меня и... гордилась мной...
Слова отлетели с длинным вздохом, который становился все тоньше и тоньше и
наконец пропал вовсе.
— Клэй! — воскликнула Лора сквозь хлынувшие слезы. Они заполнили
ее глаза, текли по щекам, и когда она наклонилась к нему, оставили мокрый
след на его лице.
— Клэй, все будет хорошо! Мы позаботимся о тебе, ты поправишься и
начнешь все заново. Ты начнешь, начнешь, любой может начать заново! В тебе
так много хорошего, я знаю! Клэй, ты начнешь заново, и на этот раз...
Слова тонули в слезах. Она оплакивала их мечты и надежды, повороты судьбы,
красоту окружавшего их мира, которая может разбиться, если они не будут
беречь и защищать ее. Она плакала о Клэе, которого любила, о котором
заботилась, которого никогда не знала по-настоящему. Тело ее содрогалось от
рыданий, потому что было уже слишком поздно, впереди ни на что не оставалось
времени.
— Лора, — сказал Бен, — дай я тебе помогу. Она покачала
головой:
— Не надо. Я хочу держать его. Но затем она подняла голову, посмотрела
на Клэя и поняла, что хотел сказать Бен.
— О! Нет! Нет, нет...
Слова прозвучали как сдавленный крик. Она целовала щеки и лоб Клэя, мокрые
от ее собственных слез. Приложила палец к его губам.
— Бедный Клэй, — прошептала она. — Бедный, милый Клэй. Всегда
такой гордый, такой счастливый и такой возбужденный, когда... когда думал,
что он взрослый человек... О Господи! Так жалко, — она
заплакала, — Я думала, все обойдется, думала, впереди у тебя много
времени, чтобы вырасти, а теперь... все... навсегда... Нет, не может быть,
что он умер! — крикнула она Бену. — Не может быть! Он так молод!
В глазах Бена стояли слезы. Он гладил Лору по голове.
— Да, он был очень молод, — мягко проговорил он.
Лора положила голову ему на колени, и они оба зарыдали, оплакивая Клэя. Так
их и застали врачи
Скорой помощи
: всех троих, впервые собравшихся вместе
после того обеда на пристани на Кейп-Коде, который был одиннадцать лет
назад.
ГЛАВА 34
Когда они возвратились с кладбища, перед домом Лору ожидал Колби. Он первым
заметил Поля, обнимавшего Лору.
Что за чертовщина? — подумал
Колби. — Так вот почему он передумал с фильмом
.
Глаза Лоры расширились от изумления, когда она увидела Колби.
— Извините за вторжение, мисс Фэрчайлд...
— Черт подери, Сэм, — раздраженно проговорил Поль, — нельзя
разве подождать день-другой? Лора не тот человек, которого ты разыскиваешь.
Мы все расскажем тебе позже; поверь мне: это не Лора.
— Знаю, что не она, — спокойно ответил Колби, — попридержи
лошадей. Дело не терпит отлагательства, иначе я не был бы здесь. Мне
необходимо побеседовать с мисс Фэрчайлд, если вы меня пригласите.
— Не сейчас, черт подери! Нас ждут на ленч, а ты отлично можешь
подождать до завтра или до послезавтра
Лора накрыла руку Поля своей:
— Ничего, Поль. Джинни не обидится, если мы немного опоздаем.
Повернувшись, она открыла дверь, и они втроем прошли в библиотеку.
— Что угодно, мистер Колби?
Продолжая стоять, поскольку никто не предложил ему сесть, Колби произнес:
— Во-первых, приношу свои соболезнования, мисс Фэрчайлд. Знаю, что вы
были очень близки с братом, вместе работали. Это большая потеря, примите
соболезнования. То, как это случилось, чрезвычайно сильное потрясение; не
часто людей убивают при ограблении, но когда подобное происходит, то это
подлинное несчастье.
Лора молчала. И если Колби надеялся, что она расскажет ему иное, чем
сообщила полиции относительно ранения брата, то он ошибся.
— Однако я пришел сюда, — продолжил он, — чтобы сообщить, что
ваш брат написал мне письмо.
Лора пристально посмотрела на него.
— Что?
— Вчера поздно вечером я получил от него письмо; оно было отправлено из
Манхэттена, но направлено в мой адрес через редакцию газеты
Дейли ньюс
.
Поэтому оно так долго шло. Мне хотелось поговорить с вами об этом письме, а
затем попросить об одном одолжении.
Непроизвольно Лора взглянула на кушетку, покрытую пледом, под которым
остались следы крови Клэя. Она вздрогнула и повернулась к Колби спиной.
— Извините, присаживайтесь.
Он опустился на край кресла. Лора и Поль расположились на кушетке. Поль
обнимал ее за плечи.
— Ваш брат прислал мне ключи от пяти адресов. Не знаю, где находится
шестой от дома Сэлинджеров на Пятьдесят первой улице, но остальные снабжены
ярлычками, на которых указаны фамилии лиц, пострадавших от ограблений,
делами которых я занимаюсь. Вам они известны.
Лора выжидающе смотрела на него. Она удивленно приподняла брови при
упоминании Сэлинджеров, но не более; Колби готов был поклясться, что она
понятия не имела, где находится шестой ключ или пользовался ли им ее брат
еще раз.
— В письме Клэй рассказал, каким образом, пока гости пребывали в ваших
отелях, он снимал копии с ключей, списывал коды охранной сигнализации,
расписание деловых поездок и так далее, как проникал в их дома, когда знал
об их отсутствии. Он прислал мне две гравюры пятнадцатого века, которые он
решил сохранить для себя, потому что, как он написал, они ему понравились.
Он сообщил, что все остальные кражи были совершены им для брокера, который
нанимал его для выполнения заказов по похищению конкретных картин,
поступавших от частных коллекционеров. Лора покачала головой:
— Брокер? Как он с ним познакомился? Что вы, звучит так организованно,
профессионально — Клэй всегда казался таким молодым и рассеянным.
— Что вы, он не был рассеянным. Он был чертовски умным, осторожным.
Даже талантливым.
Усмешка, очень похожая на всхлипывание, вырвалась у Лоры.
— Ему бы очень понравились ваши слова.
Колби пожал плечами, затем одернул себя; не следует проявлять безразличие,
когда речь идет о только что умершем человеке. Нет, она не кажется убитой
горем, хотя глаза красные от слез, выглядела она внутренне напряженной,
двигаясь, разговаривая и делая мелкие дела внешне совершенно нормально, но
на самом деле отрешенно, не понимая, что происходило вокруг.
Она еще не
пришла в себя, — подумал Колби, — многое еще не воспринимает как
реальность
. Непроизвольно он понизил голос и заговорил мягким тоном, столь
непривычным для него.
— Исходя из присланных вашим братом ключей, гравюр и письма, я
совершенно уверен, что именно он совершил все те кражи, над расследованием
которых я работаю. У меня нет оснований полагать, что вы не работали вместе,
но я верю своей интуиции, а она подсказывает мне, что вы понятия не имели о
происходившем. Вы абсолютно непричастны, и я приношу вам свои извинения за
причиненные неудобства. Смею вас заверить, что не имею никакого отношения к
информации, ставшей достоянием прессы, и проблемам с вашими отелями,
которые, как я искренне надеюсь, вскоре будут разрешены. Надеюсь, что в этом
смогу оказать вам некоторую услугу.
Поль пристально посмотрел на него.
— Как? Ты же не готов выступить в печати.
— Правильно. Не готов. Но если помните, я сказал, что собираюсь
попросить об одном одолжении. Причина того, что я не готов выступить в
прессе, в том, что расследование еще не закончено. Вор не является моей
настоящей целью, понимаете. Я работаю на страховые компании, и печальная
правда заключается в том, что их меньше интересуют грабители, чем
возвращение украденного. В этом и состоит моя настоящая работа, потому что,
если я не верну картины, моим боссам придется выложить солидные суммы,
которые они, разумеется, предпочли бы не платить. Поэтому я все еще
продолжаю работу над этим делом. Я непременно осмотрю квартиру вашего брата
в Сохо, но сначала хотел бы, с вашего позволения, взглянуть на то, что он
имел при себе. Лора подняла брови.
— Вы ищете имя его брокера?
— Верно, — просиял Колби; замечательно, когда его понимали. —
Он упомянул, что имел отношения с одним из них, но не назвал его имени. Как
я предполагаю, он намеревался продолжить работать с ним в будущем...
Колби увидел, как лицо Лоры напряглось.
— Не будем строить догадки по этому поводу. Но мне необходимо имя. Оно
может помочь распутать все дело в течение ближайших нескольких дней; я,
конечно, не уверен, но возможность имеется. В этом случае я непременно дал
бы информацию в прессе, которая могла бы представить большой интерес для
тех, кто останавливается в ваших отелях
— Пресса взбесится, — проговорила Лора, — как только имя Клэя
появится во всех газетах и теленовостях.
— Так или иначе в любом случае это произойдет, — сказал Колби как
можно мягче. — Из того, что я понял, вы могли сделать это сами, чтобы
убедить людей, что ваши отели в полном порядке. Если я раскрою имя брокера,
то, может быть, именно оно останется в памяти многих. Я абсолютно уверен,
что ваш брат помнил наизусть его имя и номер телефона. Но все равно есть
большая доля вероятности, что он где-нибудь записал его. На это я, честно
говоря, и надеюсь. Поэтому это так важно, и я был весьма признателен...
— Сейчас вернусь, — сказала Лора и вышла из комнаты.
Колби искоса посмотрел на Поля.
— Ей повезло, что у нее есть такой друг в такое трудное для нее время.
Поль улыбнулся:
— Сэм, опять выуживаешь информацию? Тут нет ничего, что сгодилось бы для твоего расследования.
— Согласен. Но может сказаться на фильме обо мне. Если ты так занят ею,
когда ты двинешь меня на телевидение?
— Пока не знаю. Вряд ли это будет телекомпания; эта затея провалилась.
Но я намерен закончить фильм и или же продать его кабельному телевидению,
или для реализации в кинопрокате. Так или иначе я прославлю тебя, Сэм.
— Ты же знаешь, это нужно не мне, — честно сказал Колби, —
это для моих внуков. Они так обрадуются. Поль рассмеялся:
— Еще бы!
На лестнице послышались шаги Лоры.
— У Клэя с собой ничего не было, кроме вот этого бумажника, —
проговорила она, входя в комнату. — Его уже просматривала полиция, но
ничего не обнаружила, кроме ключа от камеры хранения в аэропорту. Там они
нашли сумку, обратный билет до Мехико-Сити. Мы даже не знали, что он
находился там... — она слегка качнула головой. — Сумка в полиции, нам
ее возвратят завтра, если она нужна вам.
— Мне трудно сказать, пока не осмотрю бумажник, — Колби вытянул
руку.
— При условии, что вы осмотрите его здесь. Я его вам не отдам.
— Хорошо. Кстати, если я обнаружу что-нибудь, могу ли попросить вас
никому не говорить, пока я не сделаю соответствующих шагов? Другими словами,
никаких пресс-конференций или ответов на вопросы репортеров, пока не
услышите обо мне. Вы обещаете?
— Сколько времени на это потребуется?
— Не знаю. Надеюсь, не больше нескольких дней. Она кивнула:
— Несколько дней я могу подождать.
— Спасибо, — поблагодарил он, по привычке поворачиваясь спиной и
приступая к изучению содержимого бумажника Клэя. Среди листков бумаги и
записок, фотографий Лоры, пяти долларов мелочью он обнаружил бумажку со
списком десяти и тринадцатизначных телефонных номеров.
Нью-Йорк, —
отметил Колби, — Женева, Париж, Рим, Лондон. — Он молитвенно
возвел глаза к небу. — Не покидай меня, Господи! Долго мы шли к этому;
если повезет хоть с одним номером, считайте, что дело завершено
.
Он положил обратно в бумажник все, кроме сложенной бумажки, и возвратил его
Лоре:
— Спасибо, мисс Фэрчайлд.
— Вы оставили себе одну записку. Могу я взглянуть?
Колби протянул ей листок.
— Вы сообщите мне результаты ваших звонков по этим телефонам? —
спросила она.
— Сразу же, как только что-нибудь выясню, — заверил Колби, забирая
листок с номерами телефонов. — Можете на меня положиться. С вашего
позволения я откланяюсь. Ценю ваше содействие. Поль, надеюсь, мы скоро
увидимся, верно?
— Уверен, — с улыбкой ответил Поль. Последнее, что видел Колби,
закрывая за собой дверь, это лицо Лоры, когда она повернулась к Полю.
Счастливый парень, — подумал он с завистью. — Счастливый парень
.
Но размышлять о Поле было некогда. Список номеров телефонов жег карман. Еще
в такси, везущем его в офис, он начал внимательно изучать его. Пришлось
ждать следующего утра, прежде чем он начал звонить, и непрерывно звонил на
протяжении четырех часов. Пять номеров не были включены, по трем не
отвечали, четыре изменились и были переданы магазинам в Женеве и в Риме. По
двум автоответчик указал номера в Риме и Милане. Когда Колби позвонил по
названным номерам, оба оказались ошибочными. Проклиная итальянские
телефонные компании, Колби, не прекращая молиться, снова и снова набирал
номера телефонов. Снова он услышал неправильные номера.
Не может такого
быть, — подумал он, — должно быть, он неверно мог записать один
номер, но не два же
. Колби внимательно посмотрел на номера. Оба начинались
на тридцать девять, а заканчивались на девяносто три.
О, вздохнул
Колби. — Хитрый черт
. Код выхода на Италию — тридцать девять. Он
набрал цифры номера в обратном порядке и через пять минут уже беседовал с
мажордомом, фамилию владельца которого Колби тут же узнал: ни в чем не
нуждающийся плейбой, коллекционирующий старинные монеты и красивых женщин.
Он также был известен как азартный игрок — скачки, рулетка и покер, —
вероятно, на этой стезе, подумал Колби, он и встретил Фэрчайлда.
Прочитав еще одну молитву, Колби позвонил в римское отделение Интерпола.
Он откинулся в кресле. Сотрудникам Интерпола потребуется некоторое время,
прежде чем они позвонят ему. Колби вновь подумал о выражении лица Лоры,
когда она повернулась к Полю. Да, что и говорить, Поль везучий парень. Но
самый везучий изо всех, пожалуй, все-таки он, Сэм Колби, который добился
такого успеха, что его с запасом хватит на многие годы вперед. Спасибо Клэю
Фэрчайлду. Сэм отдал ему честь, вскинув руку к воображаемой фуражке. Как-
никак, но этот парень, имевший привычку приносить людям несчастье, поскольку
думал только о себе, в конце концов умудрился сделать по-настоящему полезное
дело: прислал письмо, сознался в содеянном и предоставил кучу доказательств
именно тому человеку, который мог извлечь из них наибольшую пользу. Он
избавил сестру от серьезных неприятностей, а Сэму Колби предоставил
возможность избежать выхода на пенсию и продолжить активную работу.
Возможно, единственное доброе дело за всю его эгоистическую жизнь, но какое
дело. Действительно, он достоин, чтобы ему воздали должное.
За неделю до гибели Клэя Лора направила письма всем клиентам, кто хоть
однажды останавливался в отелях
Бикон-Хилл
, в которых уверяла их в полной
безопасности проживания в них. Она готовила другое письмо, когда стали
приходить ответы. Позвонила Флавия Гварнери:
— Мне хотелось бы вернуться, дорогая, но сохраняющаяся боязнь опасности
сдерживает. Ты тут ни при чем. У меня нет никаких сомнений в отношении тебя.
Но работающий у тебя персонал вызывает недоверие. Понимаю, разве легко найти
надежную поддержку? Но как только ты сможешь заверить нас, что все проблемы
решены, все будет совершенно иначе.
Позвонил Карлос Серрано:
— Как только опять приеду в Нью-Йорк, уверяю, остановлюсь в твоем
очаровательном отеле. Черт с ней! Я бы сказал, что жизнь полна опасностей.
Готов заявить журналистам и любому, что Карлоса не испугать маленькой
угрозой!
Не надо мне никаких поблажек, сказала сама себе Лора. Однако поблагодарила
его.
— Надеюсь скоро увидеть тебя, Карлос. Лейгтоны не позвонили; они просто
появились в
Вашингтон Бикон-Хилле
, пробыли три дня и уехали. В письме,
присланном ими позже, отмечалось, что качество обслуживания было, как
всегда, высоким, а Келли Дарнтон лучшая из всех известных им менеджеров.
Однако из их знакомых никто не пожелал остановиться — в
Бикон-Хилле
, пока
не будет гарантии безопасного пребывания в них.
Никто не может быть в абсолютной безопасности
, — подумала Лора и
подшила их письмо вместе с другими.
Бритт Фарлей находился в Европе; он телеграфировал Лоре, что не приедет в
США довольно длительное время.
Даниэль Иноути не ответил. Не пришли ответы и от сотен других, кому она
направила свои письма.
А затем смерть Клэя оживила интерес репортеров к Лоре, которую они было
оставили в покое на несколько дней: почти мгновенно от них посыпались
телефонные звонки, а некоторые из них заняли свои привычные места в фойе
отеля. Лора отказывалась давать интервью. Секретарь повторяла о вооруженном
нападении на Клэя. Один из репортеров
Дейли ньюс
знал о письме,
направленном Клэем Сэму Колби, но помалкивал: Колби обещал ему первому
сообщить всю информацию о расследовании. Поэтому он был совершенно не
заинтересован даже намекать кому бы то ни было о том, что что-то намечается
на ближайшее время. Остальные журналисты писали статьи, где с разных сторон
прослеживали деятельность Лоры и ее отелей. Но никакой новой информации не
поступало, и постепенно они переключились на другие новости.
В тот вечер, когда Лора и Поль направились на обед с родителями Поля, никого
из журналистов в фойе не было. Сидя за одним из столов в атмосфере строгой
элегантности ресторана
Шантрель
, Поль и Лора поведали Томасу и Барбаре о
том, что в скором времени могло получить огласку.
— Мы не уверены, — сказал Поль, завершая рассказ, — почему
важно присутствие свидетелей, когда Феликс откроет сейф и извлечет оттуда
письмо, но наиболее вероятно, для того чтобы Феликс не смог отрицать, что
оно было у него.
Томас слегка нахмурился:
— Что это даст после столько лет? Лора и так имеет почти все, что Оуэн
оставил ей.
— Клэй полагал, что это важно, — сказала Лора, — а я
пообещала ему сделать это. И сделаю, так или иначе. Мне хочется получить
письмо. Просто для себя. Поэтому я обязательно найду способ, как его
получить.
— Мы найдем, — мягко поправил ее Поль. Он повернулся к отцу и
спросил: — Могли бы мы придумать повод для того, чтобы провести собрание
акционеров в Нью-Йорке в доме Феликса? Большинство из нас либо живет, либо
проводит здесь большую часть времени; если сумеем найти убедительные
аргументы, могли бы собрать здесь человек двадцать. Всегда найдутся вопросы,
требующие обсуждения, не так ли? Поэтому даже если факт обнаружения письма
не будет иметь серьезного значения, то в этом не будет никакого вреда, зато
мы проведем собрание. — Он улыбнулся Томасу: — Думаю, ты мог бы взять
на себя заботу поговорить с Феликсом.
Томас улыбнулся сыну в ответ.
— Стараешься переложить это на меня? — Но затем, задумчиво глядя в
чашку с кофе, сказал: — Мы с Коулом обсуждали возможность смещения Феликса с
поста президента корпорации. Разговор имел место после того, как мы
почувствовали, изменения в делах корпорации. Мы не планировали выносить этот
вопрос так рано, но может быть...
Поэтому именно Томас Дженсен позвонил Феликсу и сказал, что члены семьи
имеют намерение провести специальную встречу акционеров корпорации.
— Нам хотелось провести ее в Нью-Йорке, — сказал он. — Знаю,
что собираешься появиться там недели через две, мы тоже, а большинство
других членов семьи живет там. Гораздо удобнее для всех.
— Это неудобно, — резко проговорил Феликс, — наша ежегодная
встреча намечена на март, поэтому подождем.
— Ряд членов семьи желают провести встречу сейчас, — его голос,
так же как и голос Феликса, был совершенно лишен эмоций. — Мы
обеспокоены тем, как осуществляется руководство корпорацией. Ввод нью-
йоркского отеля отстает от графика на шесть месяцев, расходы значительно
превысили наши прогнозы, доходы в ряде отелей пошли вниз, и кроме того, мы
получили нежелательную известность. Мы не удовлетворены и не имеем желания
ждать до весны, чтобы обсудить эти проблемы. Если бы я не считал эти вопросы
серьезными, не стал бы поднимать их.
Последовала длительная пауза.
— Ты сказал, что несколько членов семьи требуют собрания. Кто именно?
— Я не хочу говорить от их имени. У всех будет шанс высказаться при
встрече.
— Я подумаю о созыве встречи, но она не будет проведена в Нью-Йорке;
там у нас нет помещения.
— Было бы, если бы отель был достроен, как предусматривалось планами.
Предлагаю провести встречу в твоем доме. Нас всего двадцать два человека; мы
свободно разместимся в библиотеке.
— В моем доме? Не говори глупости.
Феликс раздраженно вздохнул. Ленни входила в состав акционеров. И эта
Фэрчайлд тоже. Их ноги не будет в его доме.
— Никакой встречи акционеров в моем доме не будет, никогда.
— Тогда мы можем снять конференц-зал в каком-нибудь отеле. Конечно, в
этом случае гораздо больше шансов, что кто-нибудь из репортеров пронюхает
про встречу. Не думаю, что это нужно.
— Репортеры? Что ты имеешь в виду?
— В последнее время благодаря твоим усилиям фамилия Сэлинджеров
приобрела определенную популярность, Феликс. Они могут решить, что ты
новость номер один.
Вновь Феликс замолчал. Никто из членов семьи, даже Аса, не упоминал о его
пресс-конференции, а также о разговорах, которые она породила. Про себя он
назвал их всех дураками. Только дураки боятся сделать то, что должно быть
сделано, или же опасаются разговоров. Но сейчас он почувствовал симптомы
тревоги. Его не волновало их мнение, но сейчас он внезапно ощутил первый
признак, что теряет контроль над ситуацией. Как мог Томас говорить с ним про
встречу в Нью-Йорке, если он только что ясно заявил, что ее не будет?
— Я подумаю насчет проведения встречи в Бостоне, — резко сказал
Феликс, — где-нибудь через месяц, если на этом будет настаивать
значительное количество акционеров. До этого обсуждать нечего.
— Думаю, есть, — поправил его Томас. Он начинал сам себе
нравиться. Он привык к положению уступчивого родственника, попавшего в семью
Сэлинджеров путем женитьбы, поэтому шанс принять активное участие в делах
компании, выступить против Феликса был подобен живительной струе.
Если бы
Феликс был более приятной личностью, я бы не чувствовал себя так хорошо
.
— Встреча состоится в Нью-Йорке, ровно через неделю, в три часа дня.
Надеюсь, ты будешь на ней присутствовать, если нет — проведем ее без тебя.
— Вы не можете этого делать.
— Отлично знаешь, что можем. Асы нет в городе, но он вернется ко дню
встречи и как вице-президент сможет вести заседание.
На этот раз Феликс практически не раздумывал; он не мог пропустить этой
встречи и отлично понимал это.
— Я буду. Но никаких заседаний в моем доме. Решение окончательное.
Ищите другое место.
— Я предпринял все возможное. Но если репортеры пронюхают, что мы
намерены обсудить возможность смены руководства компании...
—
Что? — Не сомневаюсь, ты отлично понял, что я имел в виду, гово
...Закладка в соц.сетях
