Жанр: Любовные романы
Наследство
...у:
— Доброе утро. Рад видеть тебя. Он отодвинулся в сторону, освободив для
нее свое место.
— Присядешь?
— Она не сядет, — губы Феликса слились в тонкую линию. — Это
закрытое заседание! Тут вмешался Коул Хэттон:
— Мне хотелось бы узнать причину, по которой мисс Фэрчайлд находится
здесь.
Лора опустилась на предложенный Беном стул и достала из своего кейса договор
о продаже акций, подписанный ею и Джинни.
— Вирджиния Старрет продала мне свой пай в корпорации
Сэлинджер-
отель
. Поскольку сделка должна быть одобрена правлением, я решила, что
следовало бы прийти лично...
—
Следовало бы!
— Лицо Феликса потемнело; вены по бокам лба
вздулись. — Дерьмо! Ты пришла поднять шум! Ты знаешь, что это правление
не одобрит сделки...
— Феликс, — проговорил Коул Хэттон, — мы еще не обсуждали
этого вопроса. Я, например, понятия не имею, как буду голосовать
относительно приобретения акций мисс Фэрчайлд.
— Это не имеет отношения к делу! — вскричал Феликс. — Покупка
не будет одобрена. Эта женщина...
— Мне не нравится, когда меня перебивают, — сказал Хэттон, кровь
прилила к его лицу.
— У этой женщины нет моральных принципов, она аморальна, она не
достойна владеть частью компании...
— Да, ты утверждал это и раньше, — негромко сказал Томас Дженсен.
Он посмотрел на Лору. Она сидела выпрямившись. Подле нее Бен. Бен продолжал
глядеть на нее странным взглядом, полным удивления, почти изумления, не
исчезавшего с момента ее появления.
Как одинаково они держат головы, —
подумал Томас, — они даже чем-то похожи: есть что-то в глазах...
— Мне кажется, нам следует выслушать Лору. Прошло много времени, много
изменилось, возможно, мы сможем выгадать, использовав ее опыт.
— Этот вопрос не стоит в сегодняшней повестке дня, — заявил
Феликс, — его нужно...
— Что произошло много лет назад? — спросил один из новых членов
правления.
— Что общего имеет моральный облик личности с бизнесом? — спросил
его сосед.
— В отелях, принадлежащих этой женщине, ведется расследование в связи с
преступной деятельностью, — произнес Феликс, повышая голос.
— Преступной? — спросил Томас.
— Хищения произведений искусства, массовые кражи...
— В отелях похищают художественные произведения? — спросил
Хэттон. — Веселенькое дельце для отелей, сказал бы я. Что ж, мисс
Фэрчайлд, расскажите нам. У вас есть осложнения с законом?
— Нет.
— Полиция задавала вам вопросы относительно ваших отелей и их
причастности к кражам произведений искусства?
— Нет.
— Полиция расспрашивала вас о чем-нибудь?
— Нет.
— Полиция вообще говорила с вами?
— Нет.
— Итак, мне ничего более не требуется. Имя мисс Фэрчайлд одно из
известнейших в бизнесе. Не знаю, о каком расследовании ты говоришь, Феликс,
но считаю, что к делу это не относится. Если мисс Фэрчайлд имеет соглашение
с Виржинией Старрет, предлагаю проголосовать его и продолжить заседание.
Простое голосование
за
и
против
. Предлагаю голосовать.
— Пожалуйста, если настаиваешь, — со злостью проговорил
Феликс. — Я голосую
против
. Аса? Аса посмотрел на стол.
—
Против
, — промямлил он.
— Итак, решено, — сказал Феликс. — Для одобрения требуется
три четверти голосов. Аса и я имеем почти треть. Мы продолжаем наше
заседание. Раз так, — он сделал жест в сторону Лоры, не в силах
произнести ее имя, — пусть она уходит.
Наступила пауза. Лора смотрела на свои сомкнутые руки, лежавшие на краю
стола.
— Я жду.
— Конечно, вы вдвоем можете блокировать утверждение сделки, —
сказал Томас, — но мне хотелось бы обсудить этот вопрос. Могу
официально поставить это предложение, если желаете; не хотелось бы, чтоб мы
во второй раз излишне поспешно решали судьбу Лоры. Если сделка законна,
полагаю, она имеет полные права на свою часть собственности. Она внесла
огромную сумму за акции. Я весьма удивлен...
— Да, мы все удивлены, — саркастически проговорил Феликс, —
мы проголосовали, новых предложений не последовало. Но раз уж вы подняли
этот вопрос, если деньги были украдены, как это, вероятно, имело место,
тогда сделка будет признана недействительной уже на одном этом основании.
— Деньги не были украдены, — четко проговорила Лора.
Она встала, подошла к окну и, повернувшись, глядела на них. Голос ее был
удивительно спокоен.
— Я надеялась, что большинство членов этого правления изъявят желание
проголосовать по поводу моего членства без всяких предубеждений. Особенно
надеялась, что Аса... Хорошо, надеялась, что Аса мог бы.
— Это честная сделка, — сказала она, обращаясь к Томасу, —
можете спросить об этом Джинни Старрет, я дам вам номер ее телефона. И вы
правы, полагая, что нуждаетесь в моем опыте работы: кто-то не следит за
пепельницами в фойе.
Со сдавленными ругательствами Феликс отодвинул свой стул и почти выбежал из-
за стола к двери.
— Заседание прерывается! Прерывается!
Он распахнул дверь.
— До тех пор, пока ты не научишься себя вести... — Он остановился,
собрался с духом и, преисполненный официальности, продолжил: — До тех пор,
пока правление можно будет проводить в деловой обстановке.
— Одну минуту! — Бен обошел вокруг стола и встал на место
Феликса. — Я не слышал внесения предложения о перерыве.
Он поочередно оглядел членов правления.
— Разве было такое?
— Я предложил перерыв! — взорвался Феликс. — Ты слышал меня.
— Но я не слышал второго голоса, — спокойно произнес Бен. Его
взгляд впился в Асу, пригвождая его к стулу. Аса, внезапно потерявший
уверенность, не зная, кто обладал реальной властью, на этот раз счел
разумным промолчать. Все молчали.
— Второго голоса нет, — сказал Бен. — Видимо, заседание
продолжается. Лора, слово предоставляется тебе.
Бен ждал, что она объявит себя его сестрой. И откровенно не понимал, почему
она медлит; иначе ей не добиться утверждения сделки. Он испытывал странное
смешанное чувство облегчения и тревоги. Он не знал, что произойдет дальше,
но с того самого момента, как он увидел ее — эту прекрасную женщину, бывшую
ему сестрой — вся его любовь к ней пробудилась. Бен твердо знал, что бы ни
произошло, впредь они не станут отрицать друг друга. Она — моя семья,
подумал он с любовью и гордостью. Он ждал, когда она скажет им, кто она
такая.
Но она молчала.
— Лора, — повторил он, — ты говорила?..
Их взгляды встретились. Она знала, что не сможет произнести этих слов. Ей
казалось, что достигнет желаемого, как только станет владеть частью империи
Сэлинджеров, однако сейчас, стоя в одном шаге от обладания заветным пакетом,
она поняла, что есть еще что-то. Есть Бен. Она любила его; но именно она
причинила ему ужасную боль; нет, она не причинит ему зла повторно.
Пусть
сам скажет правду в свое время, — подумала она, — или не скажет.
Это его личное дело. Я не буду вынуждать его; я верну ему мой долг хотя бы
своим молчанием. Потому что я была слепа не только в отношении Клэя, но и
Бена. Поль, извини, ты оказался более прав, чем предполагал. — Она
закрыла глаза. Как я устала от извинений, — подумала она, — но
сама виновата
.
— Лора, — настойчиво повторил Бен. — Мы ждем. Лора открыла
глаза. Все они выжидающе смотрели на нее. Она посмотрела на Бена и покачала
головой.
— Что все это значит? — потребовал Коул Хэттон. —
Чего мы ждем?
Бен глубоко вздохнул.
Что за чертовщина? — подумал он. — Рано или
поздно это должно случиться. Если бы у меня хватило ума, сделал бы это давным-
давно. Мало приятного чувствовать себя словно на краю пропасти
.
— Что ж, больше не будем ждать, господа, — спокойно проговорил
он. — Мы утверждаем продажу Виржинией Старрет своей доли пая Лоре
Фэрчайлд. Я рад возможности представить ее вам еще раз, но уже по всем
правилам этикета.
Он посмотрел на Феликса, окаменевшего у двери, который с непостижимой
уверенностью понимал, что грядет нечто страшное. Бен вытянул руку, а Лора
шагнула вперед, чтобы опереться на нее, ее глаза широко раскрыты, на губах
трепетала улыбка.
— Позвольте представить вам мою сестру, — торжественно проговорил
Бен, обнимая ее рукой. Так они и стояли рядом, глядя на членов совета
директоров корпорации
Сэлинджер-отель
.
Три комнаты, которые Лора занимала прежде, оставались в неприкосновенности,
такими же, какими она оставила их, и сияли на солнце, которое пробилось
сквозь остатки туч отшумевшей грозы.
— В них все так прекрасно, чтобы что-то менять, — сказал Бен,
когда Лора проходила по ним. Она молчала, стараясь удержать воспоминания,
которые всплывали у нее в голове: любовь и смех проведенных здесь лет
возбуждение, сопровождавшее процесс созидания новой замечательной жизни,
пробуждения и осознания того, кем может быть Лора Фэрчайлд, что она может
чувствовать и что делать.
— Какое-то время мы использовали комнаты для Джада, но теперь решили
оставить их для гостей. Эллисон планирует разместить в них сестренку Джада,
когда она подрастет.
— Точно, что будет сестренка? — спросила Лора. Она удивилась,
насколько обычно звучал ее голос.
— Так считает Эллисон.
Лора остановилась у камина, глядя на фотографию трех детей, строящих
песочный замок, сделанную Полем.
— Мне всегда казалось, глядя на них, что это мы трое, — мягко
проговорила она. — Ты и Клэй, жаждущие поднять пиратский флаг, и я,
мечтающая о ленточках и собственной комнате.
— Замечательная фотография, — сказал Бен. — Ты его видела с
тех пор?
— Встречала иногда.
Бен уловил перемену в ее голосе:
— Ты все еще любишь его?
— Я была сильно занята, — неопределенно проговорила она, — не
было времени влюбиться в других.
Бен готов был сказать, что задал вопрос серьезно, но сдержался. Не стоило
ожидать, что она доверит ему свои чувства, по крайней мере, не так скоро;
сначала им надо привыкнуть друг к другу. Это было так трудно и так
удивительно. Интересно, выглядел ли он таким же напряженным, как все еще
чувствовал себя; все произошло так быстро и продолжало разительно меняться,
от минуты к минуте, он еле поспевал.
— Тебе удается поспевать за событиями? — спросил он.
— Почти. — Она улыбнулась. — Я готовилась. Понимаешь: я
знала, что приду на это заседание. Но тем не менее... видеть тебя, быть
рядом с тобой... Бен, нам нужно о многом поговорить.
— Может быть, пройдешь и посмотришь оставшуюся часть дома?
— Не сейчас. Я хотела взглянуть на комнаты Оуэна и на свои. Давай я
приготовлю ленч, поговорим в гостиной.
— Проклятье.
Ее лицо залилось краской.
— Извини, веду себя так, словно живу здесь.
— Ты должна жить здесь.
— Мне хотелось, чтобы...
Бен обнял ее:
— Нет, что ты!
Она прижалась к Бену, затем отстранилась.
— У меня свой замечательный дом в Нью-Йорке, там моя работа; я не могу
жить здесь, даже если ты предоставишь этот дом в мое распоряжение. Мне
нравится, что здесь живете ты, Эллисон, Джад и сестричка Джада. Кстати,
когда они вернутся?
— Понятия не имею. Приехала Ленни из Нью-Йорка, она теперь живет здесь,
слышала? Она оставила Феликса.
— Не знала. Странно, я всегда думала о них как о единой семье. Знаю, я
изменилась и годы пронеслись мимо, но они с Феликсом представлялись мне теми
же.
— Никто не остался прежним; подожди, пока не увидишь Эллисон. Они будут
здесь часам к пяти, надеюсь. Когда Ленни и Эллисон вдвоем отправляются за
покупками, на это у них уходит большая часть дня. Джад, наверное, сейчас в
парке, поскольку гроза закончилась, няня приведет его часа в четыре-пять.
Сегодня у нашего повара выходной, так что давай приготовим ленч вместе,
идет?
— Отлично!
На кухне, где прежде хозяйничала Роза, новая повариха по-своему перевесила
сковородки и расставила тарелки, Лора почувствовала раздражение: что плохого
в том, как их хранила Роза?
— Копченая курица, — проговорил Бен, доставая упаковки из
холодильника. — Шевре. Порезанные томаты. — Он порылся в
буфете. — Бисквиты. Чай или кофе?
— Чай, пожалуйста.
Молча расставили блюда по подносам; о многом предстояло поговорить, но они
не знали, с чего начать. Для Лоры эти мгновения были первыми по-настоящему
спокойными после вчерашнего разговора с Полем в своем кабинете.
Неужели это
было только вчера
, — подумала она. В ней что-то расслабилось, тишина
дома и уют окутали ее, успокоили бурю, бушевавшую под внешне невозмутимой
наружностью. Затишье напоминало паузу между двумя фазами урагана. В одном
Поль был прав: с чем бы ей ни пришлось столкнуться по возвращении в Нью-
Йорк, где Колби продолжал свое расследование, сейчас она пребывала в
безопасности в Бикон-Хилле, в этом дорогом сердцу и любимом ею доме, и
вместе с Беном.
Лора и Бен перешли с подносами в гостиную и разместились на софе, которую
Эллисон поставила около устроенного в нише окна, выходившего на мощеную
булыжником и усаженную высокими деревьями Маунт-Вернон-стрит. Гроза сорвала
с деревьев множество красных и бронзовых листьев, и теперь они лежали
подобно кусочкам разбитого стекла на тротуарах, поблескивая под лучами
дневного солнца.
— Почему ты молчала? — спросил Бен, наливая чай. — Я ждал,
что ты им все скажешь.
— Не хотела, чтобы из-за родственных связей у тебя возникли осложнения.
Если бы ты хотел, рассказал бы им раньше, но, как я поняла, не хотел. Знаю,
что приходится пережить, когда опасаешься разоблачения секрета, поэтому не
могла так поступить с тобой.
— Не понимаю, — он протянул ей чашку, — я считал, что ты
ненавидишь меня, со дня той кражи на Кейп-Коде.
— Да, ненавидела, но ошибалась, Бен. Я узнала об этом прошлой ночью...
Это Клэй. Он украл драгоценности Ленни.
Рука Бена застыла. Затем осторожно он разломил бисквит на части и намазал
маслом.
— Я так и думал. Я же советовал тебе поговорить с ним, помнишь? Клэй
никогда не мог преодолеть искушение. Как ты узнала?
— Он украл ожерелье Ленни и хранил у себя в квартире. Я нашла его там и
забрала.
Она рассказала, как осматривала спальню Клэя. Бен вздохнул:
— Идиот. Какого черта он не избавился от него?..
— Я не могла спросить: он ушел. Знаешь, я рада, что он этого не сделал;
теперь я могу возвратить ожерелье Ленни. Я привезла его с собой. Хотела
отдать тебе, чтобы ты вернул ей.
— Теперь можешь отдать сама. Что означает — ушел?
— Мирна, подруга, с которой он живет, позвонила сегодня утром и
сказала, что Клэй ушел из дома, захватив с собой кое-что из одежды. Думаю,
привратник в подъезде сказал, что я приходила, а затем он обнаружил пропажу
ожерелья и понял, что его взяла я. Он удрал. Ему никогда не нравилось, когда
я уличала его; он...
У нее перехватило горло, и она остановилась.
— Я беспокоюсь за него, — произнесла она своим низким
голосом. — Он как мальчишка, старавшийся походить на взрослого, но он
был ласков со мной, а мне очень хотелось, чтобы он достиг успеха и был
счастлив. Чтобы он повзрослел. Но есть еще проблемы, Бен, по крайней мере,
очень похоже, что есть.
Вкратце она рассказала ему о фильме Поля и Сэме Колби.
— Не знаю, причастен ли Клэй к этим делам — не могу поверить, чтобы он
поставил под удар репутацию отелей...
— Вероятно, он считал, что никто не усмотрит связи. Соблазны лежали
перед ним ежечасно, ежедневно, ежемесячно. Ты можешь представить, что кто-
нибудь другой из работников отелей мог совершить подобное?
— Нет. Хотя вторая кандидатура — это я. Так считает Сэм Колби.
— Он осел, если так думает. Никто, кто вложил в отели столько, сколько
вложила в них ты, не поставит под удар их репутацию. Клэй мог, поскольку он
никогда не был способен посмотреть вперед и предвидеть возможные
последствия. — Но, ты-то можешь; если бы ты не могла, то не занимала бы
того положения, которое занимаешь сейчас.
— А как Сэм Колби узнает об этом?
— Мы расскажем ему.
— И обвиним Клэя?
— Что ж, если таков выбор. Боже мой, Лора. Клэй не думал о тебе; он
поставил тебя в чертовски сложное положение...
— Мы же не знаем этого наверняка.
— Нет, знаем. Потому что мы знаем Клэя. Лора нервно сжимала и разжимала
пальцы.
— Я плохо его воспитала, так ведь?
— Ты творишь, как родитель. Ты не можешь нести ответственность за Клэя;
это моя ноша. Это я дал ему плохое начало.
Лора повернулась к Бену:
— Что ты делал после кражи?
— Ты имеешь в виду, продолжал ли я прежний образ жизни? — Он
покачал головой: — После того случая я никогда больше не воровал. Я много
думал над этим — воровство, можно сказать, было моей единственной
профессией, но все, связанное с ним, пагубно. Только в двадцать шесть лет я
пришел к такому выводу. Как насчет моральных устоев? Непременно следует
поднять этот вопрос на собрании членов правления. А Феликс выглядел так,
словно его хватил удар.
— Он, наверное, не понял, что произошло.
— Нет, он даже не понял, что мы проголосовали за приостановление его
полномочий. Он плохо справлялся с обязанностями.
— Да, мы доставили ему несколько горьких минут.
— Такое не случилось бы с ним, будь он приятным парнем.
Они улыбнулись, затем помолчали.
— Все еще не могу поверить, — сказал Бен. — Не могу
разобраться в чувствах. Ты здесь, мы сидим, беседуем, будто бы в порядке
вещей. Но это же настоящее чудо. Боже, я так скучал без тебя; ты понятия не
имеешь, как я скучал, как хотел видеть тебя, как злился на то, что ты мне не
поверила. Ты получила мое последнее письмо?
— Да. А я ненавидела тебя за то, что ты живешь в этом доме.
— Я знал, что будет так. Отослав письмо, я понял, что этот шаг
равносилен самоубийству. Мне следовало позвонить тебе. Но я не мог, не
правда ли, глупо?
— Я тоже не могла, — сказала Лора. — Я много думала, но не
знала, что сказать; во мне еще жили злость и боль. Что за наказание этот
гнев... А затем, через некоторое время, мне показалось, что мы так далеко
разошлись в разные стороны, что больше не интересуем друг друга. Но в
действительности мы никогда не отдалялись, правда?
— Надеюсь, что нет. По крайней мере, когда по-настоящему любим кого-
либо. Ты думаешь о Поле?
Она улыбнулась:
— Я очень много думаю о Поле.
— Ты стала совершенно другой. Никогда бы не подумал, что ты можешь быть
такой спокойной, такой уверенной в себе.
Она рассмеялась:
— Это внешняя сторона, обращенная к миру. Внутри что-то вроде котла, в
котором все кипит. Ты тоже стал другим: вежливее, спокойнее, гораздо
увереннее... Выглядишь симпатичным и благородным в этих очках. Как дипломат,
готовый помирить конфликтующие страны.
Бен улыбнулся:
— Сейчас я хочу собрать всех нас вместе.
— Мы и так вместе, не так ли? То есть мы собрались здесь. Рядом с тобой
я испытываю странное ощущение, ну, не совсем странное, словно я
отсутствовала совсем недолго. Мне хочется услышать
отебе все. Все, что ты не успел рассказать в своих письмах. Но...
Она принялась за еду.
— Роза, бывало, говаривала, что самое важное — это поесть; тогда можно
справиться с любыми трудностями.
— Мудрая женщина.
— Замечательная женщина. Бен, извини меня за все, что я тебе
наговорила. — Лора положила вилку и наклонилась к нему. — За те
ужасные слова, что произнесла тогда на Кейп-Коде. Я была молода, но мне
следовало верить тебе, доверять, по крайней мере, подумать, а не рубить
сгоряча. Прошу прощения за все: за причиненную боль, за то, что прогнала, за
то, что не видела того, что должна была видеть...
— Лора, перестань, все в порядке, я все знаю. Я знал это и тогда.
— Нет, ты был уязвлен, злился, но и одновременно страдал. Боже мой, чем
больше зла, тем больше страданий. Я любила тебя, но считала, что ты не
любишь меня.
— Обычная проблема, — сухо проговорил Бен.
Он обнял Лору, а она положила голову ему на плечо.
— Обстоятельства были против меня. А ты любила Оуэна и нуждалась в нем
больше, чем во мне.
— Я размышляла только над этим. Мое
Я
и чего хотела я, а отнюдь не ты
и вовсе не Клэй. Я даже не допускала мысли, что он мог совершить
преступление, раз его не совершал ты; я была слишком занята собственными
проблемами, потерей того, что так страстно хотела...
— Эй, — мягко сказал Бен, — ты перегибаешь палку. Принимаю
все твои извинения теперь и в будущем, и если дашь мне шанс, я готов
принести свои.
Лора рассмеялась:
— Дорогой Бен, как замечательно, что мы опять вместе!..
Она повернулась, чтобы поцеловать его в щеку, и в этот момент в гостиную
вошли Эллисон и Ленни.
— Бог ты мой! — воскликнула Эллисон, — Бен? Что тут, черт
побери, происходит?
Лора и Бен резко повернулись, но прежде чем хоть один из них мог вымолвить
слово, они посмотрели друг на друга и покатились со смеху.
Эллисон, на шестом месяце беременности, раскрасневшаяся от ходьбы и
усталости, стояла посредине комнаты, глядя в направлении окна, устроенного в
нише. Она могла различить только силуэты, а смех тем временем продолжался.
— Что здесь смешного? — спросила она, выходя из себя. —
Соизволит ли кто-нибудь объяснить мне, что здесь происходит...
— Эллисон, — сказала Ленни напряженным голосом. — Это Лора.
— Что? Лора?
Лора? О, во имя всего святого, как ты
посмела?
Эллисон разразилась слезами.
— Будь ты проклята! Неужели не можешь оставить в покое мужчин из этой
семьи?
Смех замер. Бен соскочил с софы и подошел к Эллисон, заключив ее в объятия.
— Все совершенно не так, как ты думаешь. Эллисон, дорогая. Эллисон,
послушай. Пожалуйста.
— Вы
смеялись, — сказала она обиженным тоном.
— Да, но только потому... О Бог ты мой, до чего все сложно...
— Нет, совсем не сложно; все очень просто;
я очень
простая; я никогда не подозревала, никогда даже и мысли не
допускала...
— Эллисон, послушай, я сестра Бена, — сказала Лора. Ее низкий
чистый голос отозвался в сердце Эллисон, словно прорезая рану.
Повисла тишина, затем Эллисон вырвалась из объятий Бена.
— Сестра! Ну-ну! Знаем мы эту старую сказку! Сестра! Не могла придумать
что-нибудь пооригинальнее? Ты всегда была такой умной, ты что, считаешь меня
дурой?
— Нет, — быстро ответила Лора, и прежде чем Бен успел вымолвить слово, встала рядом с ним:
— Вы помогли мне стать тем, что я есть; вы многое рассказали мне об
этом мире; вы сделали меня гораздо умнее, чтобы прибегать к старой сказке,
которой не поверит никто. Но я говорю вам истинную правду — я сестра Бена.
— Не хочу этого слышать!
— Проклятье! Эллисон, послушай меня; я пытаюсь тебе объяснить...
— Не надо! Ты с моим мужем обманываешь меня!..
— Она не лжет! — воскликнул Бен. — Если бы ты только
послушала...
— С какой стати?
— Потому что я прошу тебя! Лора говорит правду, и если ты постоишь
спокойно хотя бы минуту, то, может быть, мы благополучно переживем эту
идиотскую сцену...
Б
...Закладка в соц.сетях
