Жанр: Любовные романы
Наследство
...с тобой навсегда.
— Может быть, — усмехнулась Лора. Все было как прежде, и она опять
чувствовала себя прекрасно. Клэй не сможет отказаться от настоящего дома,
когда она все устроит, и тогда она сможет заботиться о нем. И не будет
одинока.
— Если я останусь на лето, ты не передашь Эллисон, что я сказал?
— За кого ты меня принимаешь? Конечно, нет. Это наш секрет.
Насколько она помнила, это был их первый, чудесный секрет. Из этого,
конечно, ничего не могло получиться, потому что осенью Эллисон уезжала в
колледж, а Клэю предстоял еще год учебы в школе, но это удерживало его здесь
и делало их друзьями. Когда вечером она увидела его с Эллисон в саду, то
подумала, что он даже красивее, чем ей казалось.
Они с Эллисон срезали цветы для вечера у Дженсенов, который был назначен на
сегодня, и Лора видела их мельком, когда работала с Розой на кухне.
— Не могу понять, почему я всегда готовлю для Дженсенов десерт, —
ворчала Роза, пересыпая муку в большую посуду. — Завтра вечером прием
на яхте, к которому я готовилась, не разгибаясь, две недели, потом просто
готовила еду для гостей. С таким же успехом я могла готовить в гостинице. И
еще помяни мое слово, все потребуют как следует перекусить перед обедом в
понедельник, после приема на яхте!
— Вы же любите, когда Барбара Дженсен просит вас приготовить ваш
фирменный торт и не доверяет своей кухарке или торту, сделанному на заказ.
Роза хмыкнула:
— Ты становишься все более уверенной в себе, моя юная мисс. Месяц назад
ты бы так не сказала, чтобы не вывести Розу из себя.
— Вы никогда не выходите из себя, а я была просто запугана.
— А сейчас ты уже не боишься. И за это мы должны быть благодарны
мистеру Оуэну.
— И вам. Я должна благодарить вас.
Они работали весь день, перебрасываясь время от времени фразой, или молча,
занятые каждая своим делом, строго следуя расписанию, которое установила
Роза.
Я — часть того, что составляет кухню Розы, а это означает,
что я — часть всего хозяйства. Я принадлежу этому месту, и мне здесь
хорошо. Она принадлежит всем им, думала она в этот вечер, когда была у Дженсенов.
Она помогала Розе, они устроились в сторонке, сами по себе, и держались
отдельно от людей, которых наняли на обслуживание этого вечера. Через
открытую дверь она видела, как Клэй и Эллисон, под огромным белым тентом,
натянутым на лужайке, расставляли букеты на изящных круглых столиках,
накрытых чудесными кремовыми льняными скатертями. Клэй был в темных брюках,
белой рубашке с галстуком, Эллисон — в длинном шелковом платье, которое
вместило всю нежную палитру цветущего сада, и они дружески болтали, когда
ставили в хрустальные вазы изысканные лилии и красные розы.
Заходящее солнце окрасило небо в медный и розовый цвета, воздух был
прохладен, все вокруг, казалось, замерло, и мир выглядел таким прекрасным,
что Лоре хотелось поцеловать кого-нибудь, а Роза была так близко, и поэтому
поцелуй достался ей.
— О Боже мой! — воскликнула Роза, просияв. — Кажется, ты
любишь сегодня всех.
— Да, — коротко ответила Лора, и когда Оуэн остановился просто
поздороваться с ними, перед тем как все приглашенные собрались, он увидел
что-то новое в глазах Лоры, какое-то новое выражение лица.
Более
спокойное, — подумал он, — уже нет того взгляда испуганного
ребенка, как тогда, на пляже. И еще что-то — она стала более открытой, будто
наконец поверила, что ей не нужно больше прятать свои чувства
.
Ему было интересно, кому же удалось сделать это — Эллисон, которая
предлагала ей дружбу, или Розе, которая по-матерински опекала ее, а может,
он сам имел к этому отношение тем, что дал ей почувствовать, что она нужна
ему тоже.
Он думал об этом и следил за членами своей семьи, которые переходили от
одной группы гостей к другой, знакомясь со знаменитостями от политики или
искусства, которых пригласил Феликс, чтобы оживить жизнь летом на Кейп-Коде.
Феликс амбициозен и агрессивен, — отметил Оуэн. — Он похож на
меня
.
Но на самом деле он знал, что Феликс не похож на него. Последние несколько
лет, когда он старел и отдалялся от семьи, он постепенно принял и смирился с
тем, что его старший сын — напыщенный, жесткий человек, без чувства юмора,
который считал, что вправе навязывать свои взгляды окружающим.
Я не был
таким, — думал Оуэн, — Айрис сказала бы мне, если бы я был таким
бесчувственным, совершенно глухим ко всему. Все бы сказали мне об этом. И у
меня все еще много друзей — видимо, я все-таки приятный, легкий в общении
человек. Я не жду от Феликса, что он станет приятным в общении, а жаль: у
него тоже очень милая жена
.
В другое время мысль о неожиданных ловушках, что подстраивает жизнь,
позабавила бы его, но сегодня ему было жаль Ленни и грустно оттого, что ни
один из его сыновей не был так привлекателен и любим, как его внучатый
племянник Поль, который стоял неподалеку и скучающе-вежливо слушал о чем-то
пространно повествующего сенатора.
Я плохо себя чувствую, — подумал Оуэн, — вот почему все кажется
таким печальным. Я устал. На самом деле я чувствую себя здесь ужасно и асе
спрашиваю себя: зачем я пришел? Какого дьявола я провожу вечер с людьми,
которые меня вовсе не интересуют?
Он подошел к Ленни и спокойно спросил:
— Дорогая, как ты думаешь, Барбара не будет в обиде, если я удалюсь
сразу после кофе?
Тревога, как облачко, затуманила ее глаза:
— Вы плохо себя чувствуете?
— Просто устал, — ответил он. — И, сознаюсь, немного утомился
от знаменитостей.
Она улыбнулась:
— Феликс их коллекционирует, так ведь?
— Да, — вздохнул Оуэн. — Я думаю, у него могло быть и худшее
хобби. Это — дорогое, но не опасное. Он слишком обеспокоен управлением
отелями, ему действительно нужно что-то, что помогало бы расслабиться.
— Было бы чудесно, если бы за этим он приходил к своей жене, —
проговорила Ленни. Оуэн пристально взглянул на нее:
— Ты предлагала ему это?
— Когда последний раз Феликс прислушался к тому, что вы ему предлагали?
— Когда ему было лет пять. Но если ты скажешь ему, что несчастна?
— Но я вовсе не несчастна, дорогой Оуэн, не волнуйтесь за меня.
— Ты несчастна. Это я всегда могу отличить.
— Если это так, то я позабочусь об этом. Берегите себя, не волнуйтесь.
Вас проводить домой? Или попросить Клэя, он помогает в буфетной, но они
отпустят его. Думаю, вас не следует оставлять одного.
Оуэн покачал головой:
— Если я не смогу ходить один по поместью, мне не следует покидать дом без инвалидного кресла.
Они улыбнулись друг другу, и когда допили кофе, а официанты разносили
коньяк, Оуэн тихонько поднялся и покинул вечер. Через открытую дверь он
мельком увидел Лору на кухне, рядом была Роза и вся остальная прислуга.
Было темно, луна скрылась за ночными облаками, но он знал дорогу по памяти.
Направо — здесь, налево — здесь, пройти розовый сад Ленни, к двери
собственного дома. Он вошел в дом, голова немного кружилась, было трудно
дышать.
Может, съел слишком много, — подумал он, — чертовски
глупо было так наедаться, когда уже чувствовал себя нездоровым
. Оуэн почти
дошел до своего кресла, когда услышал, как где-то в главном особняке
тихонько закрылась дверь.
Кто-то из прислуги
, — подумал он, потом вспомнил, что в доме никого
не было. У кого-то выходной, кто-то на обслуживании вечера. Тогда ветер. Но
ветра не было, ночь тихая и теплая.
Случайность, — решил он. —
Должно быть, Феликс или Ленни вернулись домой. Лучше проверить, все ли в
порядке
.
Дверь была приоткрыта, и он тихо вошел на галерею, постоял там,
прислушиваясь.
Ничего. Воображение
, — сказал он себе. Уставший,
пожилой человек, которому почти не о чем думать. Вдруг он услышал тихий звук
осторожных, крадущихся шагов в верхнем холле. Шаги слышались со стороны
комнат Ленни. Мгновение спустя Оуэн различил их уже на лестнице прямо перед
собой.
— Кто здесь? — спросил он и зажег свет. Яркие огни люстры ударили
в глаза, он прикрыл их и услышал бегущие шаги и скорее почувствовал, чем
увидел очертания чего-то темного, что бросилось на него. — Черт, —
закричал он, — отпусти меня!
Но это вырвалось у него придушенным, едва слышным голосом. Он лежал на полу
лицом вниз, стараясь освободиться от давящей на спину тяжести. Потом грудь
обожгла сильная, как пламя, боль.
Я умираю
, — подумал он и,
погружаясь в полузабытье, полетел в ужасную темную пропасть.
ГЛАВА 5
— Как ты мог? — плакала Лора. Телефонная трубка была мокрой от ее
слез, и они все капали, падая ей на руку, когда она, сгорбившись, сидела в
телефонной будке, вытирая лицо скомканной салфеткой. Сквозь стеклянную дверь
она видела посетителей ресторана, которые собирались на ленч, и повернулась
к ним спиной, поставив локти на маленькую полочку под телефонным
аппаратом. — Ты обещал, что не сделаешь этого! Ты сказал мне, ты сказал
Клэю, ты сказал, что не будешь это делать.
— Я ничего не делал! Лора, черт побери, послушай же меня хоть одну
проклятую минуту!
— Я послушала однажды, и ты солгал мне!
— Я не лгал! Я сказал тебе, что не буду их грабить...
— ...И я поверила тебе! Я доверяла тебе! А ты перешагнул через всех и
сделал это! Не важно, чего я хочу, тебя не волнует, что нужно мне.
Единственное, что тебя занимает — это твои проклятые кражи, а у Оуэна был
сердечный приступ, и он в госпитале, и все сходят с ума от беспокойства...
—
Заткнись и слушай! Я не грабил твоего проклятого
Сэлинджера. Я был в Нью-Йорке с тех пор, как расстался с тобой на Кейп-Коде,
а прошлую ночь я провел с друзьями...
— Это случилось не прошлой ночью, это произошло три дня назад.
— И три дня назад я тоже был с друзьями. Почему ты не позвонила, когда
все это произошло?
— Я звонила. Я звонила все три дня! Тебя не было, Где ты был, неважно.
Я знаю где. Ты продавал драгоценности, которые украл... после твоих
обещаний!
— Я сдержал свое обещание! Слушай, к черту все, я же так не работаю. Я
бы не стал сбивать его с ног только потому, что он включил свет.
— Откуда ты знаешь, что он включил свет?
Некоторое время он молчал.
— Ты мне сказала.
— Я не говорила. Я только сказала, что у него сердечный приступ и он в
госпитале. Я ничего не говорила о свете.
— Ну, хорошо. Я это вычислил. Не было никакой другой причины бросаться
на него, так ведь? Но это — не мой стиль работы, и ты знаешь это. Я держусь
подальше от людей и выхожу из дела чистым; я не завариваю подобную кашу.
— Это сделал ты. Ты все это устроил. Везде полиция, я напугана до
смерти. У меня такое ощущение, что все, что я имела, разваливается на части.
— У тебя есть я. Я с тобой.
— Тебя нет! Я не доверяю тебе. Я никогда не смогу больше тебе доверять.
— Я не делал этого! Черт возьми, я же сказал тебе...
— Хорошо, если это сделал не ты, тогда кто же? Как удалось кому-то
оградить дом так, как планировали вы с Клэем, и практически в ту ночь, когда
это собирались сделать вы?
— Я не знаю. Ты спрашивала Клэя?
Кровь прилила к вискам.
— Он был со мной весь вечер. Как бы то ни было, он не работает один и
не смог бы! Никогда, никогда больше не говори плохо о Клэе! Как ты можешь?
— Хорошо, хорошо. Извини. Единственное, что я имел в виду — это чтобы
ты поговорила с ним.
— Ты обвинил его! Перекладываешь вину на... ребенка... потому что у
тебя нет оправданий!
— Мне не нужны никакие оправдания! Слушай, я заботился о тебе три года.
Ты не можешь поверить...
— Ты больше не будешь обо мне заботиться! Я тебе не позволю!
— У тебя нет выбора. Я — твой опекун, и ты будешь делать то, что я
скажу. А я говорю тебе, чтобы ты возвращалась в Нью-Йорк. Это приказ, Лора!
Ты возвращаешься ко мне, туда, где твое место, в тот круг, к которому ты
принадлежишь.
— Я никогда не вернусь к тебе! — Лора опять почувствовала, будто
ее разорвали пополам. Она склонялась все ниже, стараясь хоть как-то
держаться, чтобы не дрожал голос. — Я остаюсь здесь. Я хочу хоть как-то
расплатиться за то, что ты натворил.
—
Я не совершал эту проклятую кражу! —
. ..И Клэй остается со мной. Я не позволю ему
вернуться к вору и лгуну... — Слезы душили ее, тыльной стороной ладони она
вытирала нос. — Мы не вернемся к тебе, и это все!
— Я приеду забрать вас. Буду днем. Соберите вещи и будьте готовы
уехать.
— Я буду на работе. У меня работа и
семья, —коротко добавила она.
— Какого черта, что это все означает?
— У меня есть Сэлинджеры.
— Ты сумасшедшая. Ты действительно думаешь, что у тебя есть Сэлинджеры?
Ты рехнулась. Сэлинджерам нет до тебя дела, ты не принадлежишь к их кругу.
Ты
работаешь на них, ради Христа, и если ты думаешь,
что они заботятся о слугах или относятся к ним честно, то ты еще более
глупа, чем я ожидал.
— Если я глупая, а тебе в семье не нужен глупый человек — так ведь,
Бен? — тебе не должно быть никакого дела до того, останусь я или нет.
Опять наступила короткая пауза длиной в одно биение сердца.
— Мне есть до тебя дело. Прости меня, что я так сказал. Я знаю, что ты
не глупая. Ты — чудесная, и я скучаю по тебе. Вы — моя семья, Лора.
— Уже нет, — решительно возразила она.
— Проклятый сукин сын! — Лора услышала, как он ударил кулаком по
столу. Она знала, где он был, она могла себе представить, как он сидит на
кухне, на их кухне, на стуле, который она покрасила в красный цвет, чтобы
немного оживить комнату, и чертит большим пальцем по крышке стола. —
Последний раз, — сказал он, — я не делал этого и жду, что вы
вернетесь. Мы забудем все, что друг другу наговорили.
— Ты лжешь. Ты сказал, что был в субботу в Бостоне и хотел провести
день с нами, а я сказала, что мы будем работать на вечере у Дженсенов,
поэтому ты знал, что дом окажется пустым. — Она покачала
головой. — Я не должна была говорить тебе. Если бы я не сказала, ты не
обокрал бы их. Я ухожу, Бен. Я сказала Розе, что отлучусь на полчаса на
завтрак.
— Ты останешься там, где есть, и будешь слушать! Я сегодня приеду на
Кейп-Код, и если ты и Клэй не упакуете вещи, вы все оставите там, потому что
я забираю вас оттуда! Мы едем в Европу. Тебе ведь хотелось бы этого, Лора,
да? Мы говорили об этом много раз, и я уже купил билеты.
—
Ты купил билеты? Ты знал, что ограбишь их, и
собрался покинуть страну. Ты только притворялся, что все обдумываешь.
— Я купил их, когда еще только собирался сделать это, я просто не
заехал, чтобы сдать их обратно. Слушай, Лора, у нас есть билеты, все
заказано, все решено. У нас целый месяц перед началом школьных занятий, и мы
будем путешествовать по всей... Ты слушаешь? — Она молчала. — Вы
едете со мной домой! — взревел Бен. — С меня достаточно ваших...
Лора бросила трубку, оборвав его на полуслове, остановив этот злобный голос.
У нее дрожали руки. Бен всегда подавлял ее, и сейчас ей захотелось
перезвонить и вымолить прощение, чтобы он снова любил их. Вместо этого она
выбежала из будки, схватив салфетки со свободного стола и не обращая
внимания на любопытные взгляды собравшихся на ленч людей. Она бежала,
вытирая на ходу слезы.
Клэй ждал ее в маленьком парке.
— Бен уезжает, — сказала она. Он вскочил на ноги:
— Куда он едет? Почему он все-таки совершил эту кражу? После того как
он пообещал...
— Он не сказал. — Лора вывезла свой велосипед па дорожку. —
Он даже пытался отрицать это.
Клэй молча ждал:
— И?..
— Он ожидал, что мы вернемся с ним в Нью-Йорк.
— Да, вернемся, так ведь? Все изменится. Куда он едет?
— Он сказал, в Европу.
— Мы встречаемся с ним? Где? Когда? — Он ждал. — Лора, когда
мы едем в Европу?
— Мы останемся здесь. — Она села на велосипед. — Я еще не все
решила до конца, но это то, что мы будем делать.
Клэй издал непонятный звук и быстро догнал ее на велосипеде. Всю дорогу до
поместья Сэлинджеров они спорили. В гараже, где они оставляли велосипеды,
Лора положила свою руку на него.
— Теперь нас двое, мы будем заботиться друг о друге, и все будет в
порядке.
Клэй не обратил на эти слова внимания:
— Куда
точно едет Бен?
Она пожала плечами:
— Он сказал, что в Европу.
— Я еду с ним.
— Нет, ты не едешь. — Она хотела сказать, что Бен обвинил его в
краже, но не стала. Пусть думает хорошо о своем сводном брате, которого он
так долго идеализировал. — Ты останешься со мной, закончишь школу,
обучишься чему-нибудь полезному. Потом можешь ехать куда угодно. Клэй, ты
нужен мне, мне больше не на кого рассчитывать, пожалуйста, останься и помоги
мне. Хотя бы... на год, это все, — один год, пока я не привыкну быть
одна, а потом, если ты действительно захочешь уехать, я ничего не скажу. Я
даже помогу тебе.
Клэй, нахмурив светлые брови, смотрел куда-то вниз, изучая носки своих
ботинок.
— Что ты имеешь в виду, говоря
остаться здесь
?
— С Сэлинджерами. Я надеюсь на это. Мы все еще работаем на них,
зарабатываем деньги, и в основном они все хорошо к нам относятся. И если мы
будем упорно работать, то хотя бы немного исправим то, что сделал Бен.
— Это не наша вина, что он их ограбил.
— Нет, наша. Ты придумал, как это сделать, я нашла, где лежат
драгоценности, и выяснила насчет сигнализации. Я рассказала ему, что нас не
будет вечером. Это произошло из-за нас, а теперь Оуэн может умереть. Клэй,
мы им
должны! Все еще глядя на свои ботинки, Клэй спросил:
— Что будет в сентябре, когда они переедут в Бостон?
— Я не знаю. Может быть, мы сможем продолжить работать у них.
— В Бостоне?
— Может быть.
— Мы ничего не знаем о Бостоне.
— Узнаем. Там много школ и колледжей.
— Ты действительно такая, как они.
— Ну, а ты такой, как Эллисон, — сказала она, защищаясь.
— Да, но из-за этого я не меняю всю свою жизнь. Как бы там ни было, она
считает меня простым садовником. — Он подвесил велосипеды на крючки в
гараже. — Если ты хочешь, чтобы я остался, хорошо, я побуду здесь какое-
то время. Не так уж здорово будет жить с Беном, когда тебя нет рядом. И
может быть, я еще год проучусь в школе. Я не обещаю, что закончу, но думаю,
что можно попробовать. Дерьмо, я думал, что уже покончил с этим — чертовыми
маленькими партами, домашними заданиями и людьми, которые ни черта не знают
о настоящей жизни... Я просто попробую, это все. Может, у меня ничего не
получится.
— Нет, получится. Ты очень хороший. — Лора обняла и поцеловала
его. — Я люблю тебя, и я так рада, что ты остаешься. Все будет
хорошо. — Она опять поцеловала его. — Я должна идти. Увидимся
после работы.
Ближе к вечеру Оуэн стал спрашивать о Лоре, и Ленни отправила ее в больницу
в одном из лимузинов, принадлежащих семье. Лора не видела Оуэна с тех пор,
как случился этот сердечный приступ, и когда она на цыпочках вошла вслед за
сестрой в его палату, то думала, что увидит умирающего человека. На самом же
деле он выглядел как обычно и только лежал с закрытыми глазами на плоской
узкой кровати.
— Мистер Сэлинджер, — мягко произнесла сестра, — Лора здесь.
Он открыл глаза.
— О, моя дорогая! — Он повернулся к сестре. — Вы можете идти.
— Я буду тут, недалеко, — сказала она и, уходя, оставила дверь
открытой.
Оуэн подмигнул Лоре в слегка усмехнулся:
— Она — людоед. Теперь можешь поцеловать меня.
Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Лоб был прохладный, почти ледяной.
— Что-нибудь болит?
— Моя гордость. Старый человек, сбитый с ног вором. Нет уважения к
возрасту. Проклятый трус.
— Он бы не сделал этого, если бы знал — я имею в виду, не могу
поверить, чтобы кто-то мог сделать вам больно, если... если бы знал, что вы
намного старше, чем он сам.
— Может, ему восемьдесят. Подумал, что я моложе.
Лора тихонько рассмеялась. Она была вся напряжена, зла на Бена, но защищала
его, любила Оуэна, но сердилась, что он назвал Бена трусом.
Но Бен и был трусом, — мне не следует защищать его, — и
это чудесно, что Оуэн шутит, это означает, что ему скоро будет лучше, он не
умрет, и мы не будем причиной его смерти. — Скоро вы поправитесь, — сказала она.
— Я надеюсь. Садись. Я так не вижу тебя.
Она пододвинула стул поближе к кровати, наклонилась вперед, поставив локти
на кровать и подперев рукой подбородок.
— Сестра сказала, что я могу побыть только несколько минут.
Он покачал головой:
— Я хочу, чтобы ты осталась. — Он раскрыл ладонь и подождал, пока
Лора не положит свою руку на него. — У меня много планов.
У него не было сил, чтобы сжать ее руку, но Лора чувствовала тепло его
ладони и сжала его руку своими крепкими пальцами.
— Какие планы?
— В отношении тебя. Я хочу, чтобы ты приехала в Бостон, жила в моем
доме и помогала мне. Ты не возражаешь?
Волна радости мгновенно захлестнула Лору и так же быстро отступила.
Сэлинджерам нет дела до тебя или Клэя, вы — люди не их
круга. — Я не медсестра. Я ничего не знаю... Оуэн покачал головой:
— Не сестра. Компания. Работа. Говорить со мной, читать мне, помогать в
библиотеке. Там будет больше работы, чем здесь. И беспорядка больше. —
Он опять украдкой взглянул на нее и улыбнулся. — И ты сможешь ходить в
колледж.
У нее вырвался вздох.
— Я думал, тебе это понравится, — сказал Оуэн.
— Да, это все, чего я хотела. Мне это очень нравится. Но... у меня есть
еще Клэй.
— Клэй. — Он замолчал, дыхание было учащенным и
поверхностным. — Ленни нравится Клэй, она найдет что-нибудь для него.
Но ты — это то, что нужно мне. Жесткая и ранимая. Как я сам когда-то. —
Легкая усмешка тронула его губы. — Каким я бываю сейчас иногда. Ты
сделаешь это?
— Да, о да! Спасибо, не могу передать... Спасибо.
Его дыхание замедлилось. Он улыбнулся Лоре, на этот раз очень слабо.
— Теперь почитай мне. — Он слегка повернул голову в сторону окна,
где среди цветов и зеленых растений Лора увидела его любимый сборник
коротких рассказов. Она взяла книгу.
— Что бы вы хотели?
— Что-нибудь забавное, со счастливым концом.
Она наклонилась и быстро поцеловала его, на мгновение прижав губы к его
колючей щеке.
— Я буду заботиться о вас, и вы поправитесь, станете сильным. Я обещаю.
Я люблю вас.
Оуэн медленно поднял руку и положил на голову Лоры.
— Дорогая Лора, лежа здесь, я думал, что не могу еще умереть, слишком
много надо сделать, и Лора мне поможет. — Он закрыл глаза, и рука
бессильно упала на кровать. — Читай. Я должен поспать. Ты не
возражаешь?
Лора улыбнулась, сморгнув горячие слезы.
— Я не возражаю.
— Ты будешь здесь, когда я проснусь?
— Я всегда буду здесь, столько, сколько нужно вам. — Она наклонила
голову, и слезы покатились на книгу, лежащую на коленях. Она осторожно
смахнула их кончиками пальцев. — Спасибо, что думаете обо мне, —
прошептала она. А потом она принялась листать книгу, искать рассказ со
счастливым концом.
В восемь часов утра все корты были пусты, единственным звуком в огромном
зале с высоким потолком был гулкий звук теннисного мяча, отбиваемого на лету
сильным ударом, до тех пор, пока Э
...Закладка в соц.сетях
