Жанр: Любовные романы
Новолуние
...ктически соприкасались. Здесь гуляющих было
даже больше. Элис затормозила, а я распахнула дверцу раньше, чем машина
окончательно остановилась.
Подруга махнула рукой туда, где, расширяясь, улица выходила на открытый
участок.
— Сейчас мы на южной оконечности площади, а тебе нужно ее пересечь.
Беги к башне с часами, а потом направо! Я попробую обойти... — Она
осеклась, а когда вновь обрела дар речи, голос превратился в шипение:
— Они повсюду!
Я будто приросла к месту, но Элис вытолкнула меня из машины.
— Забудь о них! У тебя всего две минуты. Скорее, Белла, скорее! —
выбираясь из салона, кричала она.
Я побежала, даже дверцу не захлопнула. Пришлось оттолкнуть с дороги крупную
женщину и бежать что есть мочи, не видя ничего, кроме мелких камешков под
ногами.
Вылетев из темного проулка на площадь, я чуть не ослепла от яркого,
безжалостно жгущего солнца. Налетевший ветер растрепал волосы и залепил
глаза.
Неудивительно, что толпу я заметила, только когда в нее врезалась.
Между телами ни щелки, ни просвета. Расталкивая людей, я яростно отбивалась
от тех, кто мешал, и слышала, как на непонятном языке кричат от раздражения
и боли. Лица слились в гневно-удивленное пятно, окруженное каймой
вездесущего красного. На меня рассерженно смотрела платиновая блондинка, а
алый шарф вокруг ее шеи напоминал ужасную рану. Сидящий на отцовских плечах
ребенок улыбнулся, обнажив пластиковые вампирские клыки, от которых
неестественно растягивались губы.
Толпа мощной рекой кружила меня, унося совершенно не в том направлении. Как
хорошо, что видно часы, иначе бы точно с намеченной траектории сбилась! Увы,
обе стрелки показывали на палящее солнце, и я, как отчаянно ни билась,
понимала, что опоздаю. Мне ни за что не успеть. Из-за присущей смертным
глупости и нерасторопности мы все погибнем.
Может, хоть Элис уцелеет? Может, наблюдая из густой тени, она поймет, что
ничего не вышло, и вернется домой к Джасперу?
Отчаянно вслушиваясь в возмущенный ропот, я пыталась уловить какой-нибудь
звук, означающий, что Эдвард обнаружен: вопль или удивленный крик.
Среди гуляющих неожиданно образовалась брешь — я увидела свободное
пространство, бросилась вперед и, лишь больно ударившись голенью о плитку,
поняла, что в центре площади находится большой фонтан.
Чуть не рыдая от облегчения, я перелезла через бортик и вошла в воду.
Глубина — примерно по колено, и мощные струи тотчас промочили меня насквозь.
Даже на солнце ветер казался ледяным, а влажная одежда делала холод
пренеприятным. Фонтан очень широкий, и центр площади удалось пересечь за
считанные секунды: вот я у противоположного бортика и, как с трамплина,
ныряю с него в толпу.
Теперь прохожие сами расступались, сторонясь ледяных брызг, слетающих с
промокшей одежды.
Я снова взглянула на башню.
Гулкий удар часов эхом раскатился по площади. Мостовая заходила ходуном.
Затыкая уши, перепуганные дети начали плакать, а я прямо на бегу —
закричала.
— Эдвард! — звала я, понимая: с толпой состязаться бесполезно, тем
более от напряжения голос сел. Однако молчать просто не могла.
Часы пробили снова. Я пронеслась мимо матери с ребенком на руках; на
ослепительном солнце волосы у малыша казались почти белыми. Высокие
итальянцы в красных блейзерах возмущенно закричали: я чуть с ног их не
посшибала.
За группой в красных блейзерах — очередная брешь между бесцельно бродящими
по площади туристами. Я старательно пыталась высмотреть узкий проулок с
правой стороны от широкого квадратного здания под башней. Мостовую не
разглядеть: на пути слишком много людей.
Еще один удар часов.
На открытом месте ветер хлестал по лицу, обжигая глаза. Не знаю, этим
объяснялись неожиданно нахлынувшие слезы или поражением, которое с каждым
ударом часов казалось все неотвратимее.
В начале проулка семья из четырех человек. Две девочки в малиновых платьях с
малиновыми ленточками в темных волосах, к счастью, их отец совсем невысок...
За его спиной в тени что-то яркое. Отчаянно борясь со жгучими слезами, я
бросилась к ним. Часы снова пробили, и младшая из девочек зажала уши
ладонями.
Старшая, ростом по пояс взрослому, укрывшись за материнскими ногами,
рассматривала темный проулок. Вот крошка дернула мать за локоть и показала
на клубящиеся тени. Послышался еще один удар часов, но я была уже совсем
близко.
Достаточно близко, чтобы услышать ее тонкий голосок. Отец удивленно смотрел,
как я надвигаюсь на них, хрипло бормоча:
Эдвард! Эдвард!
Старшая девочка захихикала и, нетерпеливо тыча пальчиком в темный проулок,
что-то сказала.
Я неловко увернулась от отца — боясь, что собью, он прижал ребенка к себе —
и протиснулась в мрачную, открывающуюся за их спинами брешь. Неумолимые часы
пробили еще раз.
— Нет, нет! — но разве гулкий звон колокола перекричишь?
Наконец я увидела Эдварда; меня он, похоже, не замечал.
Это действительно Эдвард, а не игра воображения! Оказывается, галлюцинации
были не так уж безупречны и не раскрывали его подлинного совершенства.
Неподвижный, словно статуя, он стоял буквально в метре от площади. Глаза
закрыты, ладони разжаты, тонкие пальцы расслаблены. Лицо безмятежное, будто
он спит и видит хороший сон. Грудь обнажена: белая футболка брошена на
мостовую, и проникающий с площади свет дарит бледной коже неяркое сияние.
Никогда не видела ничего красивее! Я задыхалась от безостановочного крика и
отчаяния. Семь месяцев ничего не значили, равно как и ужасные слова, что он
сказал мне в лесу. Равно как и то, что я, скорее всего, ему не нужна. А вот
мне до конца жизни будет нужен только он.
Часы пробили снова, и Эдвард шагнул к залитой солнцем площади.
— Нет! — из последних сил молила я. — Посмотри на меня!
Не слышит! На губах улыбка, нога уже поднялась, чтобы сделать шаг, который вынесет его на солнцепек.
Я врезалась в Эдварда с такой силой, что упала бы на мостовую, не поймай он
меня. От удара из легких вышибло весь воздух.
Темные глаза медленно открылись.
— Ну надо же! — В серебряном баритоне сквозило
замешательство. — Карлайл не ошибся.
— Эдвард!.. — Я жадно глотала воздух, звуки не давались. —
Скорее, нужно вернуться в тень!
Он был потрясен до глубины души и не замечал, что я толкаю его назад.
Впрочем, с таким же успехом можно толкать каменные стены домов. Часы пробили
снова, однако Эдвард никак не отреагировал.
Я понимала, что мы оба в смертельной опасности, но, как ни странно,
чувствовала себя отлично. Полноценным живым человеком. Сердце бодро стучало,
горячая кровь неслась по венам, а легкие наполнял сладковатый, лучший в мире
запах его кожи. В общем, я ожила: не то чтобы выздоровела, а будто никогда
от боли и не страдала.
— Удивительно, как быстро все прошло... Я совершенно ничего не
почувствовал, они молодцы, — задумчиво похвалил Каллен и, снова закрыв
глаза, коснулся губами моих волос. —
Конец хоть высосал, как мед, твое
дыханье, не справился с твоею красотой
, — чуть слышно сказал он, и я узнала
слова Ромео, произнесенные им в склепе семьи Капулетти. Площадь сотряс
последний удар часов. — Ты пахнешь так же, как всегда. Если это ад, я
принимаю его с удовольствием...
— Я не умерла! И ты тоже... Пожалуйста, нам нужно спешить, они совсем
близко.
Эдвард удивленно нахмурил лоб:
— Что ты сказала?
— Мы еще не умерли. Нужно поскорее отсюда выбираться, пока Вольтури...
На прекрасном лице мелькнуло понимание, и, не дав закончить, Эдвард оттащил
меня прочь от клубящихся теней, без видимых усилий перекинул за спину — я
оказалась плотно прижатой к стене — и широко расставил руки.
От кого он меня прячет? Выглянув из-за его плеча, я заметила две темные,
выдвинувшиеся из мрака фигуры.
— Приветствую вас, господа! — вкрадчиво начал Эдвард. —
Сегодня вряд ли понадобятся ваши услуги, однако буду очень признателен, если
вы передадите хозяевам мою искреннюю благодарность.
— Может, продолжим разговор в более подходящем месте? — угрожающе
зашипели из темноты.
— Не вижу необходимости. — В голосе Каллена зазвенел
металл. — Феликс, мне известен круг ваших обязанностей, а еще то, что
никаких правил я не нарушал.
— Феликс просто намекает на опасную близость солнца, —
примирительно заметила вторая тень. Длинные пепельно-серые накидки
незнакомцев колыхались на ветру и полностью скрывали их тела. — Давайте
перейдем туда, где спокойнее!
— Готов следовать за вами, — сухо отозвался Эдвард. — Белла,
возвращайся на площадь, праздник в самом разгаре!
— Нет, девушка с нами! — заявила первая тень, в шепоте которой
невероятным образом слышалась похоть.
— Как бы не так! — Натужная любезность исчезла, Каллен говорил с
неприкрытым вызовом. Он чуть заметно подался вперед, и я поняла: готовится
дать бой.
— Нет! — чуть слышно пролепетала я.
— Тш-ш! — зашипел Эдвард.
— Феликс, только не здесь! — предостерегла вторая, более
рассудительная тень и повернулась к Эдварду: — Аро просто хочет еще раз с
тобой поговорить, на случай, если ты все-таки решил не провоцировать нас на
крайности.
— Согласен, — кивнул Каллен, — но девушку отпустим.
— Боюсь, это невозможно, — с сожалением вздохнула вежливая
тень. — Мы должны соблюдать правила.
— Деметрий, тогда, к сожалению, я не смогу принять приглашение Аро.
— Никаких проблем. — Привыкнув к густому сумраку, я рассмотрела,
что этот Феликс — высокий, широкоплечий и плотный. Сложением он очень
напоминал Эмметта.
— Аро расстроится, — вздохнул Деметрий.
— Ничего, как-нибудь переживет, — буркнул Эдвард.
Феликс с Деметрием незаметно пробирались к площади, рассредоточиваясь, чтобы
при необходимости броситься на несговорчивого гостя с разных сторон.
Понятно, им хотелось оттеснить его как можно глубже в сумрак, чтобы избежать
шума и драки. Стражникам Вольтури солнечный свет не страшен: их кожа надежно
скрыта под накидками. Эдвард даже не пошевелился: похоже, решил защищать
меня любой ценой. Вдруг он развернулся, будто вглядываясь в тень проулка, и
Феликс с Деметрием сделали то же самое, вероятно реагируя на неуловимые для
меня звук и движение.
— Может, попробуете обойтись без сцен? — предложил мелодичный, как
звон серебряных колокольчиков, голос. — Вы же все-таки при дамах!
Пританцовывая, Элис подошла к брату. В каждом движении легкость,
пластичность, ни малейшего напряжения. Рядом с мужчинами она выглядела
маленькой и хрупкой, ручки тонкие, как у ребенка...
Феликс с Деметрием напряглись; серые накидки затрепетали в порыве влетевшего
в узкий проулок ветерка. Феликс заметно поскучнел: равный расклад сил ему не
по нраву.
— Мы не одни, — напомнила Элис.
Деметрий оглянулся. Неподалеку, у самого выхода на площадь, за нами, не
отрываясь, следила, семья с девочками в красных платьях. Женщина что-то
шептала на ухо мужу, но, перехватив взгляд Деметрия, тут же опустила глаза.
Мужчина вышел на солнцепек и дернул за рукав охранника в красном блейзере.
Деметрий покачал головой:
— Пожалуйста, Эдвард, давай вести себя разумно.
— Давай, — согласился Каллен. — Разойдемся миром и не будем
играть мускулами.
— Может, хоть поговорим в более подходящей обстановке? — разочарованно вздохнул Деметрий.
В проулок вошли шестеро мужчин в красном и настороженно следили за
происходящим. Понятно: их встревожило, что Эдвард фактически заслонил меня
собой. Меня так и подмывало закричать:
Бегите, глупцы, бегите!
— Нет! — клацнул зубами Каллен, а Феликс криво улыбнулся.
— Довольно! — из густого сумрака послышался высокий хрипловатый
голос.
Выглянув из-под руки Эдварда, я увидела: к нам приближается маленькая темная
фигурка. Судя по колышущемуся наряду, это кто-то из хозяев города. Конечно,
как же иначе?
Сначала показалось, что это паренек: подошедший был миниатюрным, как Элис, с
коротко стриженными каштановыми волосами. Накидка почти черная — куда
темнее, чем у Деметрия с Феликсом, а скрытое под ней тело — тонкое и как
будто бесполое. Но лицо для парня слишком миловидное. Широко расставленные
глаза, пухлые губы — по сравнению с ним лица ангелов Боттичелли покажутся
уродливыми, пусть даже у ангела в темной накидке малиновая радужка.
Незнакомка была необыкновенно хрупкой, и реакция на ее появление поразила.
Деметрий с Феликсом тотчас успокоились и, перестав теснить Эдварда с Элис,
слились с тенью высоких стен.
Каллен опустил руки и тоже успокоился, признавая поражение.
— Джейн... — вздохнул он, будто смирившись с безнадежностью
ситуации.
Элис с совершенно невозмутимым видом сложила руки на груди.
— Следуйте за мной! — В детском голосе Джейн не было ни торжества,
ни угроз. Отвернувшись, она беззвучно погрузилась во мрак.
После вас!
— жестом показал Феликс и ухмыльнулся.
Не дожидаясь особого приглашения, Элис пошла за миниатюрной Джейн; Эдвард,
обняв за плечи, потащил меня следом. Постепенно сужаясь, улица чуть заметно
шла под горку. Конвоиров наших слышно не было, но я не сомневалась: они идут
следом.
— Ну, Элис, — как ни в чем не бывало начал Каллен, —
наверное, не стоит удивляться нашей встрече.
— Я совершила ошибку, — столь же непринужденно отозвалась его
сестра, — а потом решила ее исправить.
— Что случилось? — подчеркнуто вежливо поинтересовался Эдвард,
будто ему было совершенно неинтересно. Наверное, опасался внимательных,
ловящих каждое слово ушей.
— Долго рассказывать. — Темные глаза Элис метнулись в мою
сторону. — Если коротко, Белла прыгнула со скалы, однако сводить счеты
с жизнью не собиралась, просто экстремальными видами спорта увлеклась.
Зардевшись, я уставилась прямо перед собой: в сумраке даже собственной тени
не видно. Нетрудно представить, что сейчас читает Каллен в мыслях сестры:
чуть не утонула, якшалась с оборотнями, пыталась преследовать вампиров...
— Хм, — недовольно хмыкнул Эдвард, тотчас от бросив напускное
безразличие.
Плавно спускаясь под горку, проулок чуть изгибался, и по-военному
укрепленный тупик я увидела, лишь наткнувшись на глухую кирпичную стену.
Малышки Джейн уже и след простыл.
Без малейших промедлений Элис шагнула к стене, а затем с той же
непринужденной грацией скользнула в зияющую на мостовой яму.
Канализационный люк? Пока Элис не исчезла, я его даже не видела, хотя
решетку наполовину вытащили на мостовую. Отверстие такое маленькое и
темное...
Я замерла в нерешительности.
— Не бойся, Белла! — тихо сказал Каллен. — Элис тебя поймает.
Я с сомнением посмотрела на канаву. Думаю, Эдвард залез бы первым, если бы в
спину не дышали Деметрий с Феликсом, молчаливые и страшно довольные.
Присев, я свесила ноги в узкое отверстие и дрожащим шепотом позвала:
— Элис!
— Белла, я здесь! — ободряюще ответила подруга.
Ее голос прозвучал издалека, и я не успокоилась, а, наоборот, испугалась еще
сильнее.
Взяв за руки — тонкие сильные пальцы были холоднее обледеневшего
камня, — Каллен стал опускать меня во мрак.
— Готова? — спросил он.
— Да, — отозвалась его сестра, — отпускай!
Глаза нужно закрыть да покрепче зажмуриться, чтобы не видеть жуткую тьму, а
рот зажать — не дай бог, закричу!
Все прошло быстро и бесшумно. Буквально полсекунды кожу обдувал прохладный
ветерок, и, не успев выдохнуть, я упала в объятия подруги.
Синяки гарантированы: руки-то у Элис тверже мрамора! Девушка поставила меня
на ноги.
Под землей вовсе не сосущая чернота, а полумрак. Падающие в отверстие лучи
солнце отражались от влажных камней, на которых мы стояли. На секунду стало
совсем темно, потом рядом со мной появилось бледно мерцающее лицо Эдварда.
Держась за холодную как лед руку, я то и дело спотыкалась на скользких
камнях. Будто подчеркивая безысходность положения, над головой заскрежетала
металлическая решетка.
Последние солнечные лучи утонули во мраке. Во влажной тьме разносилось эхо
моих нетвердых шагов, удивительно широких, хотя, возможно, мне так только
казалось. Других звуков не было — лишь бешеный стук сердца и нетерпеливый
вздох, который однажды послышался за спиной.
Эдвард крепко сжал мою ладонь. То и дело волосы раздувало его прохладное
дыхание. Понимая, что в такой ситуации о большем и мечтать не приходится, я
так и льнула к нему.
Я ему нужна! От этой мысли отступал даже страх перед подземным туннелем и
крадущимися по пятам вампирами. Едва лба касались прохладные губы, я
забывала обо всем: какая разница, зачем и почему Эдвард меня целует. Умирая,
буду рядом с ним, это куда лучше, чем долгая жизнь!
Вот бы спросить, что сейчас случится! Страшно хотелось выяснить, как мы
умрем, словно, если узнать заранее, будет легче! Однако спрашивать нельзя,
даже шепотом: вокруг чуткие уши, которым слышен каждый вздох, каждый удар
моего сердца.
Каменная тропка спускалась все ниже и ниже под землю, и у меня появилась
клаустрофобия. Если бы не прохладная ладонь Эдварда на моей щеке, точно бы
закричала!
Непонятно, откуда взялся свет, но чернота постепенно стала темно-графитовой.
Мы шли по низкому, причудливо извивающемуся туннелю. На серых стенах
выступали траурные следы влаги, будто они кровоточат тушью или чернилами.
Меня колотило, и я сначала решила, что от страха, и, лишь когда застучали
зубы, поняла: от холода. Одежда еще не просохла, а под землей температура
была по-настоящему зимней. Равно как и у рук Эдварда.
Похоже, Каллен тоже это понял и быстро убрал ладонь от моего лица.
— Н-нет! — пролепетала я, прижимая его к себе. Замерзну? Ну и
пусть! Кто знает, сколько нам осталось?
Холодная рука принялась растирать мое предплечье, пытаясь таким образом
согреть.
Мы быстро — во всяком случае, так казалось мне — шли по туннелю. Наша с
Эдвардом скорость кого-то — похоже, Феликса — раздражала: за спиной то и
дело слышались тяжелые вздохи.
В конце туннеля решетка: прутья ржавые, зато толщиной с мою руку. Маленькую,
из металла потоньше дверцу предусмотрительно оставили открытой. Ловко
протащив меня, Эдвард поспешил в следующий, чуть ярче освещенный зал. С
громким
Вам!
дверца захлопнулась, и сухо щелкнул замок.
Оглянуться я не решилась.
По другую сторону длинного зала — массивная деревянная дверь. Массивная и
толстая, я увидела это потому, что она тоже оказалась открытой.
Мы вместе перешагнули через каменный порог, и, изумленно оглядевшись по
сторонам, я непроизвольно расслабилась, а вот Эдвард, наоборот, судорожно
стиснул зубы.
Глава двадцать первая
Вердикт Мы стояли в прихожей, ярко освещенной, но довольно непримечательной. Светло-
кремовые стены, на полу скучный серый ковер. На потолке через равные
промежутки самые обычные люминесцентные лампы. Зато, к моей великой радости,
здесь намного теплее. После жуткого лабиринта канализационного коллектора
прихожая казалась чуть ли не раем.
Эдвард мое мнение не разделял: он мрачно смотрел в противоположный конец
помещения на закутанную в черное фигуру у лифта.
За спиной скрипнула тяжелая дверь, и послышался лязг задвигаемого засова.
Джейн ждала нас у лифта. На прекрасном лице полное безразличие.
Войдя в кабину, три вампира, принадлежащие к семье Вольтури, совсем
успокоились. Мужчины скинули накидки, серые капюшоны сползли на плечи. Кожа
у обоих с оливковым оттенком, что в сочетании с мертвенной бледностью
смотрелось престранно, волосы — иссиня-черные, только у Феликса короткая
стрижка, а у Деметрия — кудри до плеч. Радужка по окружности малиновая, а
ближе к зрачку — черная. Под накидками самая обычная, вполне современная,
ничем не примечательная одежда. Съежившись от страха, я ни на шаг не
отходила от Эдварда, который машинально растирал мое предплечье и буквально
поедал глазами Джейн.
На лифте долго ехать не пришлось: очень скоро мы вышли на этаже,
напоминавшем шикарную приемную. Стены обшиты деревом, на полу — толстые
зеленые ковры. Окон не было, вместо них повсюду висели большие и очень яркие
тосканские пейзажи. Диванчики расставлены уютными группами, в центре каждой
— по блестящему столику с хрустальной, полной пестрых цветов вазой.
В середине приемной высокая конторка из красного дерева. За ней работала
молодая женщина, на которую я смотрела в немом изумлении.
Высокий рост, смуглая кожа, зеленые глаза — незнакомка украсила бы любую
компанию, кроме этой. Она смертная, как и я! Неужели здесь, в окружении
вампиров, смертная женщина чувствует себя легко и непринужденно?
— Добрый день, Джейн! — приветливо улыбнулась она и, взглянув, кто
пришел вместе с ее хозяйкой, нисколько не удивилась — ни Эдварду, обнаженная
грудь которого тускло мерцала в сиянии белых ламп, ни мне, растрепанной и
уродливой по сравнению с остальными.
— Привет, Джина! — кивнула вампирша и сквозь двойные двери провела
нас в кабинет.
Проходя мимо конторки, Феликс подмигнул девушке, и та захихикала.
По другую сторону оказалась еще одна приемная. Там сидел молодой парень в
жемчужно-сером костюме. Он мог запросто сойти за двойника Джейн. Волосы
темнее, губы не такие пухлые, и все-таки он был не менее привлекательным.
— Джейн!
— Алек... — прижимая парня к себе, отозвалась вампирша.
Брат с сестрой
расцеловали друг друга в щеки, и лишь потом Алек удостоил
вниманием нас.
— Уходишь за одним, а возвращаешься с двумя, даже двумя с
половиной, — скользнув по мне взглядом, добавил он.
Джейн рассмеялась: радости в ее смеха было не меньше, чем в первом лепете
младенца.
— Эдвард, добро пожаловать! — приветствовал Алек. — Похоже,
настроение у тебя исправилось.
— В самой малой степени, — бесстрастно ответил Каллен, а я,
заглянув в его лицо, удивилась: неужели он был еще мрачнее?
Не успев спрятаться за спиной Эдварда, я наткнулась на насмешливый взгляд
молодого вампира.
— Так вот из-за кого столько проблем?! — скептически
поинтересовался он.
Ничего не ответив, Каллен презрительно ухмыльнулся, а потом словно окаменел.
— Любовь зла... — будто случайно вырвалось у стоящего сзади
Феликса.
Эдвард обернулся с глухим рычанием, а Феликс, широко улыбаясь, поднял руку и
сжал ладонь в кулак. Да он же на драку провоцирует!
Элис легонько коснулась пальцев брата.
— Успокойся! — негромко проговорила она.
Каллены обменялись долгим взглядом, и мне очень захотелось узнать, что
говорит подруга.
Наверное, убеждала брата не нападать на Феликса, потому что Эдвард тяжело
вздохнул и будто нехотя посмотрел на Алека.
— Аро будет очень рад снова тебя увидеть! — как ни в чем не бывало сказал молодой вампир.
— Лучше не заставлять его ждать, — посоветовала Джейн.
Эдвард коротко кивнул.
Держась за руки, Алек и Джейн провели нас в следующий просторный, богато
украшенный зал. Интересно, сколько их еще впереди?
Не обратив внимания на высокие, облицованные золотом двери в глубине зала,
они остановились у стены и сдвинули обшивку, обнажив еще одну, самую
простую, деревянную. Галантный Алек придержал ее, пропуская вперед Джейн.
Я беззвучно застонала, когда Эдвард толкнул меня в узкий проем: с другой
стороны те же камни, что и на площади, в проулке и канализационном
коллекторе. Камни, темнота и холод...
К счастью, каменный вестибюль оказался недлинным и скоро привел в зал
посветлее, похожий на пещеру или башню древнего замка. Наверное, это и
правда башня. Двухэтажная, с длинными узкими окнами, сквозь которые на
каменный пол падали яркие прямоугольники света. Из мебели только несколько
массивных, высоких, как троны, стульев, расставленных вдоль плавно
изгибающихся стен. В самом центре круга небольшое углубление, а в нем еще
один водосток. Интересно, он, подобно канаве на улице, тоже используется в
качестве выхода?
У водостока стояли несколько человек и о
...Закладка в соц.сетях
