Жанр: Любовные романы
Новолуние
... не рассказывал, чем они занимаются?
— Нет, — ответила я, чувствуя, как озадаченно поднимаются брови.
Еще раз взглянув на любопытного бизнесмена, Элис прильнула ледяными губами к
моему уху:
— Брат не случайно сравнил их с королевской семьей... правящим классом.
За несколько тысяче летий они заняли позицию следящих за выполнением правил
контролеров, что на деле сводится к наказанию нарушителей.
От изумления мои глаза стали совсем круглыми.
— Каких еще правил? — пожалуй, слишком громко спросила я.
— Тш-ш!
— Разве меня не должны были предупредить? — сердито зашептала
я. — То есть... мне же хотелось стать одной из вас! Почему никто ничего
не разъяснил?
Элис только усмехнулась:
— Белла, все не так сложно! Об основном правиле ты легко догадаешься
сама.
Я задумалась.
— Нет, не получается.
Дочь Карлайла разочарованно покачала головой:
— Наверное, все слишком очевидно: нужно держать наше существование в
тайне.
— О-о-ой! — вырвалось у меня: и правда, совершенно очевидно.
— Ограничение разумное, и большинству из нас надзиратели не
требуются, — продолжала девушка. — Однако со временем одни
начинают скучать, другие сходят с ума... Вариантов море. Тут на сцене
появляются Вольтури, чтобы смутьяны не скомпрометировали их и всех
остальных.
— Значит, Эдвард...
— Собрался попрать это правило в их родном городе, который Вольтури
охраняют на протяжении трех тысячелетий, со времен этрусков. Аро, Кай и Марк
так пекутся о мире и спокойствии, что даже охотиться в его стенах не
разрешают. Так что можно сказать, Вольтерра — самый безопасный город на
земле, по крайней мере в плане нападений вампиров.
— По твоим словам, они почти никуда не выезжают... Чем же тогда
питаются?
— Вольтури на самом деле не выезжают. Еду ввозят из-за пределов города,
а порой и из-за границы. Зато охранникам есть чем заняться, когда не
истребляют бунтарей и не защищают хозяев от разных...
— Неприятностей вроде Эдварда, — договорила я. До чего легко
сейчас произносить его имя — даже удивительно. Что изменилось? Может, дело в
том, что разлуке скоро придет конец? Или, если опоздаем, не только разлуке,
а вообще всему. Какое утешение — понимать, что смерть будет быстрой и
безболезненной!
— Вряд ли Аро, Каю или Марку доводилось сталкиваться с чем-то подобным.
Вампиров-самоубийц не так много.
Из груди вырвалось чуть слышное
ох!
, которое Элис приняла за приглушенный
крик боли. Тонкие, но удивительно сильные руки обняли меня.
— Белла, мы сделаем все, что можем. Битва еще не проиграна.
— Пока... — Пусть успокаивает, я-то знаю: шансов практически
нет. — Стоит поднять шум, и Вольтури быстро нас успокоят.
Элис насторожилась:
— Тебя послушать — чуть ли не радуешься...
Я пожала плечами.
— Белла, немедленно прекрати, иначе в Нью-Йорке мы пересядем и полетим
обратно в Форкс!
— А что такое?
— Сама знаешь! Не успеем спасти Эдварда — я в лепешку расшибусь, чтобы
вернуть тебя к Чарли, так что смотри, никаких фокусов! Поняла?
— Конечно, милая!
Подруга отстранилась, чтобы перехватить мой взгляд.
— Никаких фокусов!
— Честное скаутское! — пробормотала я.
Девушка закатила глаза:
— Теперь дай сосредоточиться: я попытаюсь проникнуть в его планы.
Рука Элис продолжала обнимать меня за плечи, но голова откинулась на
подголовник кресла, а глаза закрылись. Свободная рука прижалась к щеке,
кончики пальцев запорхали по виску.
Целую вечность я следила за ней, затаив дыхание. Вот Элис замерла, лицо
превратилось в профиль со старой монеты. Минуты сменяли одна другую, и, не
знай я ее, решила бы, что она спит. Прерывать и спрашивать, в чем дело, я не
решалась.
Господи, пусть она увидит что-то хорошее! Устала гадать, навстречу каким
ужасам мы направляемся, или, еще хуже, какой шанс можем упустить. Нельзя,
нельзя об этом думать, иначе закричу!
Неизвестность мучила. Если очень повезет, я спасу Эдварда. Но глупо
надеяться, что после этого я смогу с ним остаться. Я ведь по-прежнему самая
заурядная девушка... С чего ему вдруг захочется быть со мной? Увижу его и
снова потеряю...
Грудь пронзила невыносимая боль. Это цена, которую придется заплатить за его
жизнь, и я готова платить.
Во время полета показывали кино, и моему соседу принесли наушники. Я
наблюдала за мечущимися по экрану фигурками, но так и не поняла, комедия это
или фильм ужасов.
Прошла целая вечность, прежде чем самолет начал снижаться над Нью-Йорком.
Элис не шевелилась. Я неуверенно к ней потянулась, но тотчас отдернула руку.
Наконец самолет, как следует встряхнув пассажиров, приземлился.
— Элис! — позвала я. — Элис, нам пора!
Пришлось все-таки коснуться ее руки.
Черные глаза медленно открылись, и несколько секунд девушка сонно качала
головой.
— Что нового? — тихо спросила я, понимая, что любопытный сосед
прислушивается.
— Трудно сказать, — чуть слышно отозвалась Элис. — Эдвард
приближается к городу и сейчас решает, как обратиться к Вольтури.
На пересадку пришлось бежать; пожалуй, так было даже лучше — хоть ждать не
пришлось. Едва самолет оторвался от земли, моя подруга снова погрузилась в
транс. Когда стемнело, я подняла шторку и стала смотреть в бесконечную
черноту, которая была ненамного интереснее козырька иллюминатора.
Хорошо, что за последние несколько месяцев я научилась контролировать мысли.
Вместо того чтобы рассуждать о мрачных перспективах скорого ухода из жизни
(мало ли что пообещала Элис и Джейкобу!), я сосредоточилась на менее важных
проблемах. Например, что при возвращении сказать Чарли? Вопрос оказался
непростым и занял несколько часов полета. А что делать с юным Блэком? Он дал
слово ждать, но кто знает, в силе ли его обещание? А если... если выяснится,
что в Форксе я никому не нужна? Может, при любом исходе не стоит цепляться
за жизнь?
По моим подсчетам прошло всего несколько секунд, а подруга уже начала меня
тормошить. Ну вот, заснула!
— Белла! — прошипела она слишком громко для погруженного в сон
салона.
— Что случилось?
В соседнем ряду горела лампа для чтения, и глаза Элис сверкнули в ее неярком
свете.
Спала я совсем недолго, поэтому мысли просто не успели запутаться.
— Новости неплохие, — улыбнулась девушка. — Пожалуй, даже
хорошие. Хотя окончательный вердикт еще не вынесен, они уже решили ему
отказать.
— Вольтури? — тупо переспросила я.
— Белла, включи мозги! Я вижу, каким предлогом они собираются
воспользоваться.
— Каким же?
Осторожно пробираясь между спящими, к нам на цыпочках подошел стюард.
— Девушки, подушки нужны? — Его чуть слышный шепот звучал как
упрек за наш чрезмерно оживленный разговор.
— Нет, спасибо! — просияла в ответ Элис. Улыбка получилась такой
обворожительной, что стюард будто во сне обернулся и побрел обратно.
— Ну, говори! — чуть слышно попросила я.
— Вольтури им заинтересовались! — зашептала подруга. —
Считают, что талант моего брата может оказаться полезным. Они хотят
предложить ему остаться в Вольтерре.
— И что он ответит?
— Пока не знаю; так или иначе, его ответ равнодушным никого не
оставит. — Элис снова усмехнулась. — Это — первая хорошая новость,
первая удача. Вольтури заинтригованы, уничтожать Эдварда, по их
мнению, — расточительно; именно так выразится Аро. Вероятно, это
заставит брата задействовать весь свой творческий потенциал. Чем дольше он
готовится, тем лучше для нас.
Почему-то новость не показалась обнадеживающей настолько, чтобы заразить
меня оптимизмом. Мы ведь запросто можем опоздать, а если не проберемся за
стены священного города, сестра Эдварда точно утащит меня обратно домой.
— Элис!
— Что?
— Не понимаю, почему это видение такое четкое?
Порой ведь тебе открывается нечто туманное, что потом не сбывается...
Темные глаза сузились: интересно, она думает о том же, о чем и я?
— Видение четкое потому, что событие буквально на носу и я как следует
сосредоточилась. А размытые образы, что возникают сами собой, — всего
лишь слабые отблески будущего, вероятные возможности. К тому же себе
подобных, особенно брата, я чувствую лучше, чем людей, — я же на него
настроена!
— Меня ты тоже иногда видишь! — напомнила я.
— Увы, не так четко, — покачала головой Элис.
— Было бы здорово, окажись ты права насчет меня... Я ведь тебе и до нашего знакомства являлась!
— О чем ты...
— Ты видела, как я присоединяюсь к вашей семье, — чуть слышно
прошелестели мои губы.
— В то время это было возможно, — вздохнула девушка.
— В то время, — повторила я.
— Вообще-то, знаешь... — неуверенно начала она, а потом решилась:
— Если честно, все это дошло до абсурда. Сейчас вот думаю, не изменить ли
тебя самой...
Я смотрела на подругу круглыми от удивления глазами, и на секунду холодный
рассудок воспротивился ее предложению. Верить и надеяться нельзя: что со
мной будет, если у Элис изменятся планы?
— Неужели испугалась? А я думала, ты только этого и хочешь.
— Еще как! — выдохнула я. — Давай, Элис, скорее! Я бы
помогала тебе вместо того, чтобы мешать... Укуси меня...
— Тш-ш-ш! — прошипела она. Стюарт снова смотрел в нашу
сторону. — У нас нет времени, завтра нужно быть в Вольтерре. А ты
будешь несколько дней мучиться от боли... — Элис скорчила выразительную
гримасу: — И вряд ли остальные пассажиры спокойно на это отреагируют.
Я закусила губу:
— А потом ты не передумаешь?
— Нет, — с несчастным видом покачала головой она, — боюсь,
что нет. Конечно, он взбесится, но, по большому счету, что сможет сделать?
Сердце пустилось бешеным галопом.
— Абсолютно ничего!
Девушка негромко засмеялась:
— Белла, ты слишком надеешься на мои способности! Не уверена, что у
меня вообще получится... А если не выживешь?
— Ну, это мой любимый расклад.
— Ты очень странная, даже для смертной.
— Спасибо...
— Пока все это только фантазии, для начала нужно завтрашний день
пережить.
— Тоже верно! — Что ж, по крайней мере, есть на что надеяться.
Если Элис сдержит слово и ухитрится меня не убить, тогда пусть Эдвард
сколько хочет носится за своими развлечениями — я смогу за ним следить и
особо развлекаться не позволю. А может, если я стану красивой и сильной,
никакие развлечения не понадобятся?
— Попробуй заснуть, — посоветовала подруга. — Появятся
новости — разбужу.
— Хорошо, — буркнула я, хотя сон давно пропал.
Сбросив обувь, Элис забралась с ногами в кресло и притянула колени к груди.
Пытаясь сосредоточиться, она опустила голову и стала раскачиваться взад-
вперед.
Откинувшись на спинку сиденья, я во все глаза следила за подругой. Р-раз — и
она опустила козырек иллюминатора, за которым медленно светлело восточное
небо.
— Что случилось?
— Они сказали Эдварду
нет
, — тихо ответила Элис. Как ни странно,
облегчения в ее голосе не послышалось.
— Что он намерен делать? — прохрипела я: страх ледяными щупальцами
вцепился в горло.
— Сначала четкого плана не было, я видела лишь вспышки его
беспорядочных идей.
— Каких еще идей?
— Отчаявшись, брат решил поохотиться, — прошептала девушка и,
видя, что я не понимаю, добавила: — Поохотиться в черте города. Чуть было не
сорвался, передумал в последний момент.
— Наверное, не захотел разочаровывать Карлайла, — буркнула я. Все-
таки не захотел...
— Да, пожалуй, — согласилась Элис.
— Мы успеем? — спросила я, и в эту секунду давление в салоне
начало меняться: самолет пошел на снижение.
— Надеюсь, особенно если Эдвард не изменит свой последний план.
— Что за план?
— Все гениальное просто: он всего лишь выйдет на солнцепек.
Выйдет на солнцепек, и только...
Этого вполне достаточно. Услужливая память тотчас воскресила образ: Эдвард
на лесной поляне, бледная кожа сверкает, словно обсыпанная алмазной крошкой.
Смертному такое зрелище не забыть, так что Вольтури подобных поступков
разрешать не должны ни в коем случае, если не хотят привлекать внимание к
своему городу.
Сквозь не закрытые козырьками иллюминаторы в салон сочилось светло-серое
сияние.
— Мы опоздаем! — борясь со стиснувшим горло ужасом, прохрипела я.
Элис покачала головой:
— В эту самую минуту брат склоняется к более мелодраматичному варианту.
Хочет собрать побольше зрителей, поэтому выбрал центральную площадь под
башней с часами. Дома там высокие; придется ждать, пока солнце не окажется в
зените.
— Значит, у нас есть время до полудня?
— Если повезет и он ничего не переиграет, то да.
В салоне послышался голос пилота, объявившего сначала по-французски, потом
по-английски, что самолет идет на посадку. На световом табло появилось
указание пристегнуть ремни безопасности.
— Вольтерра далеко от Флоренции?
— Как поедешь... Белла!
— Что?
В темных глазах горел вопрос.
— М-м... Ты очень возражаешь против угона автомобиля?
Ярко-желтый
порше
с крикливым шильдиком
турбо
, серебристым курсивом
красующимся на багажнике, затормозил буквально в двух шагах от меня. Все,
кто стоял у здания аэропорта, восхищенно разинули рты.
— Скорее, Белла! — опустив окно со стороны пассажирского сиденья,
прокричала Элис.
Распахнув дверцу, я прыгнула в салон, искренне жалея, что не могу натянуть
на голову черный чулок с прорезями.
— Боже, Элис, — прошипела я, — неужели нельзя было угнать
машину поскромнее?
Обивка из мягчайшей черной кожи, затемненные окна создавали ощущение
спокойствия и комфорта, как теплой южной ночью.
Подруга уже пробиралась сквозь плотный поток транспорта у выезда из
аэропорта, ловко и быстро, слишком быстро лавируя между автобусами и
легковушками, а я нервно теребила ремень безопасности.
— Лучше бы спросила, не могла ли я угнать машину побыстрее и
помощнее, — поправила она. — По-моему, нам очень повезло.
— Вот будет здорово, если нарвемся на патруль!
В салоне серебристым колокольчиком зазвенел смех Элис.
— Уверяю тебя, милая, этого красавца ни один патруль не догонит! —
Будто решив подтвердить свою правоту, лихая гонщица нажала на педаль газа.
Наверное, следовало смотреть в окно сначала на Флоренцию, затем на
тосканский пейзаж, проносящийся мимо с головокружительной скоростью. Это мое
первое путешествие за рубеж и, вполне возможно, последнее. Но пугала бешеная
езда, хотя я знала: Элис как водителю вполне можно доверять, да и тревога
была слишком сильной, чтобы наслаждаться бескрайними холмами и обнесенными
стеной городами, которые издалека напоминали замки.
— Что-нибудь еще видишь?
— В Вольтерре что-то происходит, — пробормотала девушка, —
похоже, праздник. На улицах полно людей, дома украшены флагами. Какое
сегодня число?
— По-моему, девятнадцатое мая, — неуверенно ответила я.
— Вот так ирония судьбы! Сегодня день святого Марка.
— И что это значит?
Сестра Эдварда мрачно усмехнулась:
— В Вольтерре этот праздник отмечают ежегодно. По легенде, полторы
тысячи лет назад девятнадцатого мая христианский проповедник, отец Марк — а
именно Марк Вольтури, — очистил город от вампиров. Потом он якобы умер
мученической смертью в Румынии, спасая страну от гнета кровопийц.
Естественно, легенды — полная чепуха, Марк никогда не выезжал из Вольтерры.
Зато они порождают многочисленные суеверия. Например, сказки о крестных
знамениях и силе чеснока пошли именно отсюда.
Отец Маркпользовался ими, как настоящий виртуоз. Да и вампиры город не трогают, так
что, по всей видимости, чудодейственные средства срабатывают. — Улыбка
Элис стала саркастической. — Со временем праздник превратился в день
города и чествование полиции: в конце концов, Вольтерра — на редкость
безопасный городок, так что все лавры достаются блюстителям порядка.
Теперь понятно, почему подруга говорила об иронии судьбы.
— Настоящим блюстителям не понравится, если Эдвард испортит день
святого Марка, правда?
Элис мрачно покачала головой:
— Конечно, нет. Они будут действовать молниеносно и беспощадно.
Я резко отвернулась: надо же, чуть губу не прокусила! Сейчас только
кровотечения не хватает... Небо бледно-голубое, а солнце уже так высоко!
— Шоу по-прежнему запланировано на полдень? — уточнила я.
— Да, брат решил подождать, а стражники уже его караулят...
— Скажи, что мне делать?
Подруга не спускала глаз с извилистой дороги, стрелка спидометра касалась
правого края шкалы.
— Ничего. Эдвард просто должен увидеть тебя прежде, чем выйдет на
солнцепек, и прежде, чем заметит меня.
— И как это устроить?
Мы так стремительно обогнали маленькую красную машину, будто она двигалась
назад.
— Подойдем как можно ближе к месту событий, а потом ты что есть силы
побежишь, куда я скажу.
Я кивнула.
— Постарайся не споткнуться, — добавила Элис. — На раны и
телесные повреждения сегодня элементарно нет времени.
Что ж, это очень в моем духе: в критический момент проявить чудеса
неуклюжести.
Казалось, Элис гонит
порше
прочь от поднимающегося над горизонтом солнца.
Оно было таким ярким, что у меня засосало под ложечкой: вдруг Эдвард не
дождется полудня?
— Нам туда. — Подруга показала на древний, притаившийся на вершине
холма город.
Вглядевшись в него, я поежилась от страха. С прошлого утра, когда Элис
впервые упомянула Вольтерру, я ежеминутно чувствовала леденящий холодок, но
то чувство было совершенно иным. Сейчас, рассматривая светло-коричневые
стены и венчающие крутой холм башни, я содрогнулась от другого,
воплотившегося в конкретный образ ужаса.
Вероятно, туристы считали город прекрасным, у меня же он вызывал трепет.
— Вольтерра! — мрачно объявила Элис.
Глава двадцатая
Вольтерра На узкой дороге у подножия холма образовалась пробка. Чем выше, тем плотнее
стояли машины и тем сложнее было Элис между ними лавировать. В конце концов
влившись в общий поток, мы поползли вслед за желтовато-коричневым
пежо
.
— Элис! — взмолилась я.
— Другой дороги нет, — попыталась успокоить меня подруга.
Автомобильный поток едва двигался, а солнце с каждой секундой приближалось к
зениту.
Один за другим водители пробирались к городу, а когда подъехали мы, я
увидела: люди ставят машины у обочины и идут пешком. Сначала я решила: у них
просто кончилось терпение, что было бы совершенно неудивительно. Однако
после очередного поворота у городской стены показались практически
заполненная автостоянка и толпы входящих в ворота людей. В Вольтерру на
машинах не пускали!
— Элис! — взволнованно прошептала я.
— Знаю! — Лицо подруги будто изо льда высекли.
Ехали мы очень медленно, и, оглядевшись по сторонам, я поняла, что на улице
очень ветрено. Толпящиеся у ворот придерживали шляпы и убирали с лиц волосы.
Еще в глаза бросалось обилие красного цвета. Красные шляпы, красные юбки,
красные флаги, длинными лентами полощущиеся на ветру. Сильный порыв сорвал
алый шарф, который молодая женщина повязала на голову. Извиваясь, словно
змея, легкая ткань стала подниматься к небу. Хозяйка подпрыгивала, пытаясь
поймать беглеца, но он кровавой струйкой ускользал к древним, блекло-
коричневым стенам.
— Белла, — взволнованно зашептала Элис, — не знаю, как
поведут себя стражники, но если мой план не сработает, тебе придется идти в
город одной. Вернее, не идти, а бежать. Нужно спросить Палаццо дей Приори и
на всех парах лететь, куда скажут. Постарайся не потеряться!
— Палаццо дей Приори, Палаццо дей Приори, Палаццо дей Приори, —
снова и снова повторяла я, пытаясь запомнить название.
— Или башню с часами, если местные говорят по-английски. Я обойду
вокруг стены и отыщу место, где можно пробраться в город.
— Палаццо дей Приори, — продолжая шептать, кивнула я.
— Эдвард будет к северу от башни. Обрати на себя внимание прежде, чем
он выйдет на солнце.
Я возбужденно закивала.
Желтый
порше
приближался к воротам. Там одетый в темно-синюю униформу
мужчина регулировал поток транспорта, направляя машины от переполненной
автостоянки. Водителям приходилось разворачиваться и искать место на
обочине. Наконец пришла очередь Элис.
Даже не подняв глаз, мужчина махнул рукой: мол, мест нет, давайте обратно.
Прибавив скорость, моя подруга проехала мимо него к воротам. Лентяй в форме
что-то крикнул вслед, однако с места не сдвинулся, лишь отчаянно
жестикулировал, чтобы остальные водители не последовали дурному примеру.
У самых ворот стоял еще один тип в точно такой же форме. По мере нашего
приближения заполонившие тротуар туристы расступались, с любопытством глядя
на нахальный ярко-желтый
порше
.
Охранник в синем выступил на середину улицы. Элис развернулась и подъехала к
нему с другой стороны. Теперь солнце било в мое окно, а она осталась в тени.
Р-раз! — молниеносным движением подруга выхватила что-то из лежащей на
заднем сиденье сумочки.
С грозным видом мужчина в синем подошел к машине и возмущенно забарабанил в
окошко.
Элис приоткрыла окошко, и лицо охранника вытянулось: моя подруга — настоящая
красавица.
— Простите, мисс, в город сегодня пропускаются только экскурсионные
автобусы, — объяснил он по-английски, но с сильным акцентом. Из
раздраженного тон стал извиняющимся: охраннику было жаль огорчать такую
очаровательную особу.
— У нас частный экскурсионный тур, — ослепительно улыбнулась Элис
и, открыв окно, протянула итальянцу руку. Прямо под палящее солнце! Я
онемела от ужаса, но тут же поняла: на ней длинные, до локтей перчатки
телесного цвета. Ловко схватив ладонь охранника, которую он, постучав в
окно, так и не опустил, подруга затянула ее в салон, что-то вложила и
заставила сжать пальцы.
Лицо мужчины вытянулось: он смотрел на плотный рулончик купюр. Снаружи
лежала тысячная.
— Это что, шутка?
Улыбка Элис стала еще ослепительнее.
— Ну, только если вам смешно.
Охранник смотрел на нее во все глаза, а я нервно глянула на часы. Если планы
Эдварда не изменились, у меня осталось пять минут.
— Видите ли, я немного тороплюсь, — продолжала улыбаться подруга.
Часто-часто замигав, итальянец спрятал деньги в карман куртки, сделал шаг
назад и махнул рукой: проезжайте! Махинацию никто из прохожих не заметил.
Элис покатила в город, и мы обе вздохнули с облегчением.
Центральная улица была очень узкая, мощенная камнями в тон высоким светло-
коричневым домам, которые отбрасывали густую тень, и вообще больше смахивала
на переулок. На стенах красные флаги, полощущиеся на сильном ветру буквально
в нескольких метрах друг от друга.
Огромное количество пешеходов не позволяло набрать приличную скорость.
— Уже близко, — успокоила Элис.
Готовая выпрыгнуть по первому сигналу, я сжимала ручку дверцы.
Передвигались мы рывками: то вырывались вперед, то останавливались, а
прохожие грозили нам вслед кулаками и сыпали проклятиями, которые я, к
счастью, не понимала. Подруга свернула на улочку, для машин явно не
предназначенную, и, увидев ярко-желтый
порше
, перепуганные горожане жались
к дверям. Пришлось найти другую улочку: на ней дома были еще выше и,
смыкаясь, загораживали свет, так что солнечные лучи на мостовую не падали, а
развевающиеся на ветру флаги пра
...Закладка в соц.сетях
