Жанр: Любовные романы
Ломая рассвет
... рада, что
держала Эдварда за руку, но я также почувствовала, что мне следовало прийти
сюда одной. Вырвать страницу и принести ее Джасперу — это было так странно
со стороны Элис. Мне показалось, что в ее действии был какой-то знак,
который я совсем не могла понять. Но это была моя книга, так что послание
должно быть мне. Если б она хотела, чтобы Эдвард что-то узнал, она бы
вырвала страницу из одной из его книг...?
— Дай мне только минутку, — сказала я, освобождая свою руку, когда
мы дошли до двери.
На него на лбу образовалась складка.
— Белла?
— Пожалуйста? Тридцать секунд.
Я стала дожидаться его ответа. Я бросилась к двери, закрыв ее за собой. Я
прошла прямо к книжной полке. Запах Элис был еще свеж, ему было меньше
одного дня. Огонь, который я не разжигала, горел в камине слабо, от него все
ещё отходил жар. Я взяла с полки
Венецианского купца
и, раскрыв, открыла
титульный лист.
Там, возле срезанного края левее вырванной страницы, под словами:
Венецианский купец
Уильям Шекспир, — была записка.
Уничтожь это.
Под этим было имя и адрес в Сиэтле.
Когда Эдвард вошел в дверь спустя тридцать секунд, ровно тридцать, я
наблюдала за горящей книгой.
— Что происходит, Белла?
— Она была здесь. Она вырвала страницу из моей книги, чтобы написать
записку.
— Почему?
— Не знаю.
— Зачем ты ее сожгла?
— Я... Я..., — я нахмурилась, позволив всему моему разочарованию и
боли отразиться на своем лице. Я не знала, что Элис пыталась сказать мне, но
я точно знала, что она скрыла подробности ото всех, кроме меня.
Единственной, чьи мысли Эдвард не может прочесть. Так что, она, должно быть,
хотела оставить его в безвестности, и на то, наверное, была весомая
причина. — Так надо.
— Мы не знаем, что она задумала, — тихо сказал он.
Я уставилась на пламя. Я была единственной на свете, кто мог обмануть
Эдварда. Этого ли хотела от меня Элис? Это ее последняя просьба?
— Когда мы были в самолете, направляясь в Италию, — прошептала я
(это не было ложью, может, за исключением контекста), — спасти
тебя...она солгала Джасперу, так что он не приехал за нами. Она знала, что
если он встретится с Волтури, он умрет. Она была готова умереть сама, нежели
чем втянуть его в опасность. Позволить умереть мне, позволить умереть тебе.
Эдвард не отвечал.
— У нее есть свои приоритеты, — сказала я.
Мое бесшумное сердце заболело от осознания того, что мое объяснение никоим
образом не казалась ложью.
— Я не верю в это, — сказал Эдвард. Он не произнес это так, будто
бы спорил со мной — он произнес это так, будто бы спорил с собой. —
Может, просто Джаспер в опасности. Ее план сработает для нас всех, но он
погибнет, если останется. Может...
— Она могла бы нам сказать это. Отправив к нам его...
— Но разве Джаспер оставил бы её? Может, она вновь солгала ему?
— Может, — я сделала вид, что согласилась.
Нам стоит пойти домой.
Нет времени
.
Эдвард взял меня за руку, и мы побежали.
Записка Элис не придала мне надежды. Если бы был какой-нибудь способ
избежать надвигающееся кровопролитие, Элис бы осталась. Я не могла видеть
другой возможности. Итак, было что-то еще, что она предоставила мне. Не путь
к побегу. Но что же ещё, по её мнению, я могу желать? Возможно, способ
спасти что-то? Было ли что-нибудь, что я все еще могла спасти?
Пока нас не было, Карлайл и остальные не сидели без дела. Мы разминулись с
ними лишь на пять минут, а они уже собирались уходить. Джейкоб, вновь в
человеческом обличии, с Ренэсми на коленях, были в углу, они оба смотрели на
нас с широко раскрытыми глазами.
Розали сменила свое шелковое платье на более надежную экипировку — пару
джинсов, кроссовки и застегивающуюся на пуговицы рубашку, сделанную из
плотной ткани, которую туристы используют для длительных путешествий. Эсме
была одета также. На кофейном столике стоял глобус, но они рассматривали
его, просто ожидая нас.
Теперь атмосфера была куда более позитивной, чем раньше; им нравилось быть
занятыми. Они возлагали надежды на наставления Элис.
Я взглянула на глобус и мне стало любопытно — куда мы сначала направимся.
— Мы остаемся здесь? — спросил Эдвард, смотря на Карлайла. Он
казался недовольным.
— Элис сказала, что нам стоит показать людям Ренэсми, и мы позаботимся
об этом, — сказал Карлайл. — Мы отправим сюда, к вам, любого, кого
встретим. Эдвард, ты лучше всех справишься с этим необычным и опасным
предприятием.
Эдвард быстро кивнул но выглядел все еще недовольно.
— Большое же расстояние вам придется приодалеть.
— Мы разделились, — ответил Эмметт. — Роуз и я ищем
странников.
— Ты похлопочешь здесь, — сказал Карлайл. — Семья Тани будет
здесь утром, и они не имеют представления, в чем причина. Во-первых, ты
должен убедить их не реагировать так же, как Ирина. Во-вторых, ты поймешь,
что имела в виду Элис, сказав о Элеазаре. Теперь, после всего этого, примут
ли они нашу сторону? Все начнется заново, когда прибудут другие, если мы
сможем убедить кого-нибудь прийти для начала, — вздохнул
Карлайл. — Твоя работа, скорее всего, будет самой сложной. Мы вернемся,
чтобы помочь, так скоро, как только сможем.
Карлайл положил на мгновенье свою руку на плечо Эдварда, а затем поцеловал
меня в лоб. Эсме крепко обняла нас обоих, а Эмметт ударил кулаком нас по
руке. Розали выдавила с трудом улыбку мне с Эдвардом, послав поцелуй
Ренэсми, а затем скорчила прощальную гримасу Джейкобу.
— Удачи, — сказал им Эдвард.
— И тебе тоже, — сказал Карлайл. — Она нам всем понадобится.
Я смотрела, как они уходят, желая, что бы я могла почувствовать ту же
надежду, которая поддерживала их, и остаться одной всего на несколько
секунд, чтобы сесть за компьютер. Я пыталась понять, кем был этот Д.Дженкс,
и почему Элис пошла на такие меры, чтобы его имя стало известно только мне.
Ренэсми завертелась на руках Джейкоба, чтобы прикоснуться к его щеке.
— Я не знаю, придут ли друзья Карлайла. Надеюсь на это. Кажется у нас
небольшое численное превосходство на данный момент, — пробормотал
Джейкоб Ренэсми.
Итак, она знала. Ренэсми уже, несомненно, поняла, что происходит. В целом
процесс
запечатленный оборотень дает объекту своего запечатления все, что
она захочет
быстро набирал обороты. Разве ее защита не была важнее ответов
на ее вопросы?
Я заботливо посмотрела ей в лицо. Она не выглядела напуганной, только
встревоженной и очень серьезной, в то время как беседовала с Джейкобом своим
молчаливым путем.
— Нет, мы не можем помочь, мы останемся здесь, — продолжил
он. — Люди придут посмотреть на тебя, а не на пейзаж.
Ренэсми нахмурилась.
— Нет, я никуда не уйду, — сказал он ей. Затем он взглянул на
Эдварда, и на его лице выступило потрясение, когда он понял, что может
ошибаться. — Ведь так?
Эдвард колебался.
— Ну, выкладывай, — сказал Джейкоб, его голос звучал грубее от
напряжения. Это была его точка кипения, как и у нас.
— Вампиры, которые прибудут помочь нам, не такие, как мы, — сказал
Эдвард. — Семья Тани единственная, кроме нашей, которая чтит
человеческую жизнь, и даже они невысоко ценят оборотней. Я считаю, что будет
безопаснее...
— Я могу о себе побеспокоиться, — прервал Джейкоб.
— Для Ренэсми будет, — продолжил Эдвард, — если решение о
том, поддержать нас или нет, не затронет наша связь с оборотнями.
— Эти ваши друзья. Они, что, могут поменять своё отношение к тебе
только потому, кто сейчас живет у тебя?
— Я думаю, они были бы терпимее при обычных обстоятельствах. Но тебе
нужно понять: им всем будет непросто принять Несси. Так зачем же все
усложнять?
Карлайл объяснил законы, касающиеся бессмертных детей Джейкобу прошлой
ночью.
— Бессмертные дети и вправду были так плохи? — спросил он.
— Ты и представить не можешь, какие глубокие шрамы оставили они на душе вампирского сообщества.
— Эдвард... — Было все еще необычно слышать, как Джейкоб называет
Эдварда по имени без злобы.
— Я знаю, Джейк. Я знаю, как тяжело, находиться вдали от нее. Мы будем
принимать решение по ситуации — посмотрим, как они отреагируют на нее. Во
всяком случае, Несси придется то и дело скрывать следующие несколько недель.
Ей понадобится оставаться в коттедже до тех пор, пока не наступит время,
чтобы мы могли представить, ее. Ну а пока ты будешь держаться на безопасном
расстоянии от главного дома...
— Пожалуй, я могу сделать это. Компания соберется завтра утром, так?
— Да. Самые близкие наши друзья. В данном случае, наверное, будет
лучше, если мы введем их в известность так быстро, как это возможно. Ты
можешь остаться здесь. Таня знает о тебе. Она даже виделась с Сетом.
— Точно.
— Тебе следует разъяснить Сэму, что происходит. Вскоре в лесу могут
появиться посторонние.
— Хорошо. Однако я задолжал ему немного спокойствия после недавней
ночи.
— Обычно стоит того, чтобы послушать Элис.
Зубы Джейкоба заскрежетали, и я поняла, что он разделяет чувства Сэма на
счет поступка Элис и Джаспера.
Пока они говорили, я размышляла у заднего окна, пытаясь выглядеть
растерянной и взволнованной. Это было нетрудно сделать. Я прислонила свою
голову к стене, которая изгибалась от гостиной в сторону столовой, прямо
возле одного из компьютерных столов. Я пробежалась пальцами по клавиатуре, в
то время как смотрела в лес, стараясь, чтобы это выглядело как рассеянное
движение. Делали ли вампиры что-нибудь рассеянно? Не думаю, что кто-нибудь
обращал на меня особое внимание, но я не повернулась, что удостовериться.
Монитор засветился, ожив. Я вновь прошлась пальцами по клавиатуре. Затем я
очень тихо постучала ими по деревянному столу, придавая этому случайный вид.
Очередное постукивание по клавиатуре.
Я всматривалась в экран своим боковым зрением.
Д.Дженкса не было, зато был Джейсон Дженкс. Адвокат. Я легко прикасалась к
клавиатуре, пытаясь держать ритм, как если б была поглощена поглаживанием
кота, о котором почти забыла у себя на коленях. У Джейсона Дженкса был сайт,
посвященный его фирме, но адрес на главной странице был неверным. В Сиэтле,
но под другим почтовым индексом. Я записала телефонный номер, а потом
постучала по клавиатуре в такт. На этот раз я искала адрес, ничего не нашла,
как будто он и не существовал. Я хотела посмотреть на карту, но решила, что
искушать свою судьбу. Еще одно прикосновение, чтобы удалить историю...
Я продолжала смотреть в окно и несколько раз провела рукой по дереву. Я
услышала легкие шаги по полу в мою сторону и повернулась, надеясь, что у
меня было тоже выражение лица, что и до этого.
Ренэсми подошла ко мне, и я распахнула объятия. Она бросилась в них — при
этом я ощутила сильный запах оборотня — и прижала свою голову к моей шее.
Я не знала, способна ли выдержать это. То, как сильно я боялась за свою
жизнь, за жизнь Эдварда, остальных членов своей семьи, отличалось от
выворачивающего меня на изнанку ужаса, который я испытывала за свою дочь.
Должен быть способ спасти ее, даже если это будет единственное, что я смогу
сделать.
Вдруг я поняла, что это было все, чего я желала. Я вынесу все, что придется,
но только не потерю ее. Только не это.
Она была единственной, кого я просто должна была спасти.
Знала ли Элис, что я почувствую?
Рука Ренэсми слегка коснулась моей щеки.
Она показала мне мое собственное лицо, лицо Эдварда, Джейкоба, Розали, Эсме,
Карлайла, Элис, Джаспера, бегло пробежавшись по всем членам нашей семьи
быстрее и быстрее. Сет и Леа. Чарли, Сью и Билли. Повторяя многократно. Она
беспокоилась так же, как и все мы. Хотя она лишь беспокоилась. Джейк утаил
от неё много ужасного, что я бы могла рассказать ей. Например то, что у нас
не осталось никакой надежды, что мы все умрем в течение месяца.
Она остановилась на лице Элис, с сильным желанием и смущением. Где же Элис?
— Я не знаю, — прошептала я. — Но она же Элис. Она как всегда
поступает правильно.
В любом случае, правильно для Элис. Я ненавидела думать о ней подобным
образом, но как же еще понимать эту ситуацию?
Ренэсми вздохнула, и желание усугубилось.
— Я тоже скучаю по ней.
Я почувствовала, как пришло в движение мое лицо, пытаясь найти выражение,
которое соответствовало горечи внутри меня. Мои глаза казались странными и
сухими, они мигали от неудобных ощущений. Я прикусила губу. Когда я
вздохнула в очередной раз, воздух затрясся у меня в горле, как будто я
подавилась.
Ренэсми отстранилась, чтобы посмотреть на меня, и я увидела свое лицо,
отразившееся в ее мыслях и ее глазах. Я выглядела как Эсме сегодня утром.
Так вот как плачут вампиры.
Глаза Ренэсми искрились от влаги, когда она смотрела на мое лицо. Она слегка
прикоснулась к моему лицу, ничего не показывая мне, просто пытаясь утешить
меня.
Я никогда не думала, что увижу, как связь матери-дочери между нами
перевернется, как в случае Рене и меня. Но у меня не было четкого
представления о будущем.
В уголке глаза Ренэсми навернулась слеза. Я стерла ее поцелуем. Она в
изумлении прикоснулась к своему глазу, а затем посмотрела на влагу на
кончике своего пальца.
— Не плачь, — сказала я ей. — Все будет хорошо. С тобой все
будет хорошо. Я найду способ, чтобы вытащить тебя.
Хотя я не могла ничего поделать, я все еще могла спасти свою Ренэсми. Я была
более чем уверена, что это и было тем самым, что Элис предоставила мне. Она
знала. Она оставила мне путь к спасению.
Глава 30
Очаровывающая Было так много всего над чем стоило подумать.
Как мне улучить возможность разыскать Джей Дженкса, и почему Элис хотела,
чтобы я о нем узнала? Если подсказка Элис не имела отношения к Ренесми, то,
что я могу сделать, чтобы спасти свою дочь? Как мы с Эдвардом будем
объясняться с семьей Тани утром? Что если они отреагируют также, как Ирина?
Что если это обернется схваткой?
Я не знала, как сражаться. Как я могу этому научиться всего за месяц? Есть
ли хоть один шанс, что я научусь достаточно быстро, для того чтобы
представлять угрозу хоть кому-то из Волтури? Или я обречена на то, что бы
остаться абсолютно бесполезной? Просто еще один легко устранимый
новообращенный?
Мне нужно было узнать так много ответов, но я не имела возможности задать ни
одного вопроса.
Желая, чтобы около Ренесми была нормальная обстановка, я настояла на том,
чтобы забрать ее домой, в наш домик, хотя бы в то время, когда она спит.
Джейкобу сейчас было комфортнее в облике волка, ситуация легче им
переживалась, когда он был готов к битве. Хотела бы я чувствовать то же
самое, чувствовать, что я готова. Сейчас он снова убежал на патруль в лес.
Когда Ренесми крепко спала, я положила ее в кроватку и направилась в комнату
напротив, что задать свои вопросы Эдварду. В любом случае, был только один
вопрос, который я смогу спросить; самым трудным для меня была мысль, что мне
приходится от него что-то скрывать, даже с учетом безмолвности для него моих
мыслей.
Он стоял спиной ко мне и смотрел на огонь.
— Эдвард, я...
Он развернулся и оказался на другом конце комнаты с такой скоростью, будто
бы ему вообще не потребовалось время для этого, даже сотой доли секунды. Я
только успела осознать свирепое выражение его лица, как его губы тут же
обрушились на мои, а руки заковали меня в объятия подобно стальным канатам.
Всю оставшуюся ночь я уже не могла думать о своих вопросах. Мне не
понадобилось много времени, чтобы понять причину его настроения, и еще
меньше времени, чтобы почувствовать себя также.
Я думала, что мне понадобятся года прежде чем я научусь каким-то образом
контролировать всепоглощающее физическое влечение, которое я к нему
испытывала. А потом у меня были бы века, чтобы наслаждаться этим. Если же у
нас есть всего месяц, чтобы быть вместе...что ж, я не знаю, как
сопротивляться данному раскладу. В этот момент, я думала только о себе. Все,
что я хотела, это любить его столько времени, сколько мне было отпущено.
Тяжело было отпускать его, когда взошло солнце, но у нас была своя работа,
работа, которую была гораздо сложнее, чем все поиски, что вели члены нашей
семьи. Как только я начинала думать о грядущем, я сразу же почувствовала
напряжение, казалось, что все мои нервы растянули на распорках и они
становятся все тоньше и тоньше.
— Как бы я хотел, чтобы был способ узнать необходимую нам информацию от
Элеазара до того, как мы расскажем ему про Несси, так, на всякий случай —
пробормотал Эдвард, пока мы торопливо одевались в огромной гардеробной,
которая напоминала об Элис гораздо больше, чем мне бы того хотелось.
— Да, но он не поймет, на какой вопрос он должен дать ответ, —
согласилась я — Думаешь, они нас выслушают?
— Я не знаю.
Я взяла все еще спящую Ренесми из кроватки и прижала ее к себе настолько,
что ее кудряшки касались моего лица; ее сладкий запах, который был так
близко, полностью перекрыл все остальные.
Сегодня я не могла потратить ни секунды. Мне было нужно получить так много
ответов, а я не была уверена, что у нас с Эдвардом еще будет возможность
побыть наедине. Если вся затея с семьей Тани удастся, то надолго у нас
появиться компания.
— Эдвард, ты научишь меня драться? — спросила я, опасаясь его
реакции, пока он придерживал для меня дверь.
Все было именно так, как я ожидала. Он застыл, а потом многозначительно стал
меня рассматривать, будто видел в первый или последний раз. Его глаза
задержались на нашей дочери, спящей на моих руках.
— Если все обернется битвой, то мало кто из нас сможет, что-то
сделать, — ответил он уклончиво.
— И ты позволишь остаться мне без возможности защититься? — мой
голос оставался ровным.
Он судорожно сглотнул, дверь задрожала, протестующе скрепя, когда он сжал
руку. Потом он кивнул.
— Что ж, если ты так ставишь вопрос...То думаю, что следует заняться
этим как можно скорее.
Я кивнула, и мы направились в сторону большого дома. Мы не спешили.
Я гадала, что можно было мне сделать, чтобы появилась хоть какая-нибудь
надежда на иной исход. Меня можно было назвать особенной по-своему, если
наличие непробиваемых мозгов можно счесть особенным. Могла ли я применить
этот дар хоть в чем-нибудь?
— Какое их основное преимущество? У них есть уязвимые места?
Эдварду не надо было спрашивать, чтобы понять, что я говорю о Волтури.
— Алек и Джейн их основные нападающие, — сказал он так равнодушно,
будто мы обсуждали баскетбольную команду, — их защитникам редко
приходится переходить к активным действиям.
— Потому что Джейн может сжечь тебя на месте, мысленно, по крайней
мере. А что делает Алек? Ты как-то говорил, что он даже опаснее, чем Джейн?
— Да. Он в своем роде противоположность Джейн. Она заставляет тебя
чувствовать невообразимую боль. Алек же не дает тебе почувствовать вообще
ничего. Иногда, когда Волтури настроены милостиво, они просят Алека быть
своеобразным анестетиком для того, кого они приговорили. В том случае, если
он сдался или разжалобил их каким-то другим способом.
— Анестетик? Но как он может быть более опасен, чем Джейн?
— Потому что он вырубает все твои чувства. Нет боли, но нет так же
зрения, обоняния, слуха. Абсолютная бесчувственность. Ты будешь совершенно
один в темноте. Даже не сможешь почувствовать, как они тебя сожгут.
Я вздрогнула. Неужто это самое лучшее, на что мы могли надеяться? Не увидеть
и не почувствовать смерти, когда она придет.
— Именно это делает его настолько же опасным, как и Джейн, —
продолжил Эдвард таким же отсутствующим голосом, — потому что они оба
могут вывести тебя из строя, сделать беспомощной мишенью. Разница между ними
такая же, как между мной и Аро. Аро слышит мысли только одного человека в
одно время. Джейн может поражать только тот объект, на котором она
сконцентрирована. Я могу слышать всех одновременно...
Мне стало холодно, как только я поняла, куда он клонит.
— А Алек может вывести из строя нас всех одновременно? —
прошептала я.
— Да, — ответил он, — если он использует свой дар против нас
всех, мы будем стоять слепые и глухие, пока они не подойдут ближе, чтобы
убить нас, возможно, они просто спалят нас, не утруждая себя разрыванием на
куски. Ну, мы, конечно, можем попытаться сражаться, но скорее мы покалечим
друг друга, чем заденем хоть одного из них.
Несколько секунд мы шли молча.
В моей голове появилась идея. Не очень многообещающая, но все равно лучше,
чем ничего.
— Как ты думаешь, Алек хороший боец? — спросила я, — помимо
его способностей. Если он будет вынужден драться без помощи своего дара. Я
думаю, если он когда-либо пытался...
Эдвард резко взглянул на меня.
— О чем ты думаешь?
Я смотрела прямо перед собой.
— Ну, вероятно, что он ничего не сможет сделать со мной, так ведь? Если
его дар действует также как Аро, Джейн или твой. Может быть...если ему
никогда не приходилось защищать себя...а я выучу пару приемов...
— Он уже несколько веков в клане Волтури, — прервал меня Эдвард, в
его голосе промелькнула паника. Вероятно, он увидел ту же картинку, что
видела я в своей голове: все Калены стоят беспомощными, бесчувственными
изваяниями на поле битвы, все кроме меня. Я буду единственной способной
сражаться.
— Да, ты, безусловно, имеешь иммунитет к его способностям, но ты все
еще новообращенная, Белла. Я не смогу сделать из тебя такого же сильного
бойца за несколько недель. Я уверен, что он тренировался.
— Может быть, а может быть и нет. Это единственное, что я могу, и что
не могут все остальные. Даже если я смогу хотя бы отвлечь его на время...,
— смогу ли я продержаться достаточно долго, чтобы дать остальным шанс?
— Пожалуйста, Белла, — проговорил Эдвард сквозь зубы, — давай
не будем говорить об этом.
— Будь благоразумен.
— Я постараюсь научить тебя тому, что умею, но, пожалуйста, не
заставляй меня думать о том, как ты жертвуешь собой ради отвлекающего
маневра... — он хмыкнул и не стал заканчивать.
Я кивнула. Придержу пока свои планы при себе. Сначала Алек, а потом, если я
каким-то чудом смогу его одолеть, Джейн. Если бы я только могла таким
образом сравнять наши силы, устранив атакующее преимущество Волтури. Может
быть, тогда появился бы шанс...Мои мысли понеслись дальше. Что если я
действительно могла отвлечь или даже уничтожить их? Ведь на самом деле,
зачем бы Алеку и Джейн понадобилось осваивать боевые искусства? Я не могла
представить, что бы маленькая раздражительная Джейн отказалась от своего
дара даже ради того, чтобы научится драться.
Если я смогу их убить, то это многое изменит.
— Я должна выучить все. Столько, сколько ты сможешь впихнуть в мою
голову за месяц, — пробормотала я.
Он сделал вид, будто не услышал меня.
Так, кто же потом будет следующим? Мне, пожалуй, стоит иметь план действий
на случай, если я буду еще жива после нападения на Алека. Для меня не должно
быть никаких колебаний. Я попробовала думать в другом направлении, где мой
закрытый разум мог бы сыграть мне на руку. Я не знала толком, что могут
другие. Безусловно, бойцы вроде огромного Феликса были мне не по зубам. Я
могла бы только постараться дать Эмметту возможность вступить в равный бой.
Я мало что знала об остальной страже Волтури, не считая Деметрия...
Мое лицо даже не вздрогнуло, когда я вспомнила о Деметрии. Без сомнения, он
— боец. Никак иначе он не выжил бы, всегда оказываясь на острие атаки. И он
должен всегда быть первым, потому что он их ищейка — лучшая ищейка во всем
мире, без сомнений. Если бы существовал хоть кто-то лучше, Волтури бы его
уже обменяли. У Аро никогда не было второсортного окружения.
Если бы не было Деметрия, мы могли бы бежать. Ну, или остаться в живых. Моя
дочь, это тепло в моих руках...кто-нибудь мог бы сбежать с ней. Джейкоб или
Розали, если им удастся.
И...если бы не было Деметрия, то Элис и Джаспер были бы в безопаснос
...Закладка в соц.сетях
