Жанр: Любовные романы
Ломая рассвет
...шаг приближал
его к охране.
— Она уникальна... крайне, невозможно уникальна. Такая трата была бы,
если бы мы убили что-то столь прекрасное, как она. Особенно, в свете
последних событий.
Он тяжело вздохнул. Казалось, что ему не хотелось продолжать.
— Но есть опасность, опасность, которая не может быть проигнорирована.
Никто не ответил на его утверждение. Наступила мертвая тишина, поскольку он
продолжал свой монолог, который звучал так, будто бы он говорил за себя.
— Так нелепо выглядит прогресс людей, поскольку вера в науку выращивает
их и управляет их миром, они более близки к открытию, чем мы. И всё же,
сейчас, мы чувствуем себя более свободными из-за их неверия в
сверхъестественное, однако их технологии ставят под угрозу наше
существование, если бы они желали этого, они бы давно нас раскрыли. Смогли
бы даже уничтожить некоторых из нас.
Тысячи и тысячи лет наша тайна была больше вопросом удобства, чем
фактической безопасности. Прошедшее столетие родило такое оружие власти, что
они подвергают опасности даже бессмертных. Теперь наша тайна спасает нас от
этих слабых существ, которыми мы питаемся.
— Это удивительный ребенок, — он опустил свою руку вниз, как будто
хотел дотронуться до Ренесми, хотя теперь он был далеко от неё, почти в
пределах войска Волтури, — если бы мы могли знать с абсолютной
точностью о её возможностях, но нет, она по-прежнему окутана мраком тайны от
нас всех. Мы ничего не знаем о том, кем она станет! Мы не можем знать, что
она сделает, когда вырастет.
Он сделал паузу, акцентируя своё внимание и свою речь на своих свидетелях.
Его интонация голоса чем-то напоминала элементы зондирования. Продолжая
смотреть на них, он продолжил.
— Только известное безопасно. Только известное терпимо. Неизвестность является... уязвимостью.
Злобно расширилась улыбка Кайуса.
— Что ты имеешь ввиду? — холодно поинтересовался Карлайл.
— Мир, друг, — Аро улыбнулся, его лицо было столь же доброе, его
голос столь же нежный, как и всегда.
— Не делай поспешных выводов. Давайте посмотрим на эту проблему с
разных сторон.
— Могу я представлять одну из сторон, подлежащую рассмотрению? —
Гаррет подал прошение, выйдя вперед.
— Кочевник, — сказал Аро, раздумывая, после чего кивнул.
Гаррет приподнял подбородок. Его глаза сосредоточились на свидетелях
Волтури. Он обращался именно к ним.
— Я приехал сюда по просьбе Карлайла, как и другие, засвидетельствовать
девочку, — сказал он, — Это больше не является необходимостью, так
как все мы знаем, кто она такая.
— Я остался, чтобы засвидетельствовать кое-что ещё. Вы! — он
направил свою руку в сторону внимательных вампиров, — Двоих из вас я
знаю. Маккена, Чарльз и я могут видеть, что многие из вас являются такими же
страниками, как и мы. Подумайте тщательно над тем, что я вам сейчас скажу.
— Эти древние не прибыли сюда для правосудия, как они вам сказали. Мы
многое подозревали в отношении них, и многое сегодня было доказано. Они
прибыли сюда, введенные в заблуждение, но с оправданием за их действия.
Засвидетельствуйте теперь, поскольку они ищут повод продолжить их истинную
миссию. Они изо всех сил пытаются найти оправдание в их истинной
цели, — уничтожить эту семью.
Он указал на Карлайла и Таню.
— Волтури здесь для того чтобы убрать тех, в ком они чувствуют
соперников.
— Возможно вы, как и я, смотрите на эти золотые глаза, как на чудо. Но
древние смотрят и видят кое-что помимо их странного выбора. Они видят
власть. Эти странные с золотыми глазами отрицают свою самую природу. Но
взамен они нашли кое-что большее, чем простое вознаграждение их желаний. Я
провел небольшое исследование здесь и кое в чем убедился. Их крепкие
семейные узы стали следствием отказа от крови. Их мирный характер дает такую
возможность. Нет никакой агрессии, которую мы видели в больших южных кланах,
которые росли и уменьшались так быстро в их дикой вражде. Нет никаких мыслей
о лидерстве. И Аро знает это лучше, чем я.
Я наблюдала за лицом Аро, поскольку слова Гаррета осуждали его, я ожидала
напряженного, нервного ответа. Но лицо Аро выражало то же вежливое
удивление, будто показывая, что ему безразличен этот спектакль.
— Карлайл убедил нас, тех, кто прибыл ему на помощь, что ему не нужны
воины, а только лишь свидетели. Эти свидетели, — Гаррет указал на
Сиобан и Лиам, — согласились свидетельствовать, чтобы остановить
правосудие Волтури, чтобы Карлайл мог представить доказательства
невиновности Калленов.
— Но некоторые из нас задавались вопросом, — его взгляд упал на
Элеазара, — если Карлайла, с его правдой, будет достаточно, чтобы
остановить правосудие, то что сделают Волтури — защитят безопасность нашей
тайны или защитят свою власть? Они прибыли, чтобы разрушить противозаконное
создание или образ жизни этой семьи? Они могли быть удовлетворены тем, что
опасности здесь нет? Что это всего лишь небольшое недоразумение? Или они
действовали бы без оправданий со стороны правосудия?
— У нас есть ответ на все эти вопросы. Мы услышали это в словах Аро, в
нетерпеливой улыбке Кайуса. Их охрана — только бессмысленное оружие,
действующее так, как им скажут. Так что теперь появляются другие вопросы.
Вопросы, на которые вы должны ответить нам. Кто управляет вами, кочевники?
Вы действуете по сужой воле, вопреки собственной? Действительно ли вы
свободно выбираете свой путь, или Волтури решают, как вам жить? Я приехал
сюда, чтобы засвидетельствовать. Я остаюсь, чтобы бороться. Волтури ничего
не стоит убить ребенка. Они ищут смерти нашей доброй воле.
Он повернулся, чтобы стоять лицом к древним.
— Вы за этим приехали, не так ли? Не надо лжи. Будьте честны в своих
намерениях, так как мы честны в своих. Мы хотим защитить свою свободу. Или
вы уходите или начинайте атаковать. Выбирайте, позвольте свидетелям увидеть
истинную проблему, которую обсуждают здесь.
Гаррет снова обратился к свидетелям Волтури. Его слова имели влияние на них
— это было заметно по выражениям их лиц.
— Вы можете присоединиться к нам. Если вы думаете, что Волтури позволят
жить вам, после того, что вы увидели или услышали здесь, то вы ошибаетесь.
Мы все можем быть уничтожены, — он пожал плечами, — но, с другой
стороны, возможно и нет. Возможно, мы находимся на более твердой почве, чем
они думают. Возможно, Волтури встретили, наконец, достойных противников. Я
обещаю вам это, хотя если мы падем — падете и вы тоже.
Он закончил свою горячую речь, возвращаясь к Кэйт, после чего чуть
заскользил вперед, приготовляясь к нападению.
Аро улыбнулся.
— Очень симпатичная речь, мой революционный друг.
Гаррет оставался готовым к нападению.
— Революционер? — проворчал он, — Против кого я восстаю,
позволь спросить? Вы — мой король? Вы желаете, чтобы я был таким, же
подхалимом, как и ваша охрана?
— Мир, Гаррет, — сказал Аро терпимо. — Я помню, когда вы
родились. Вы всё ещё патриот, как я вижу.
Гаррет зарычал.
— Давайте спросим наших свидетелей, — предложил Аро. —
Давайте услышим их мысли прежде, чем примем решение. Скажите нам, друзья.
Аро повернулся к нам спиной и направился в сторону возбужденных
наблюдателей, которые передвинулись ещё ближе к краю поляны.
— Что вы думаете обо всем этом? Я могу уверить вас, что ребенок не то,
чего мы боялись. Мы рискнем и позволим жить этому ребенку? Мы сделаем наш
мир опасным, чтобы сохранить невредимой эту семью? Или вы считаете, что
Гаррет прав? Вы присоединитесь к ним в борьбе против наших внезапных
проявлений доминиона?
Свидетели встретили его пристальный взгляд с осторожностью на лицах.
Маленькая темноволосая женщина, кротко смотрела на темного белокурого
мужчину в стороне.
— Это наш единственный выбор? — внезапно спросила она у
Аро. — Быть с вами, или быть против вас?
— Конечно, нет, моя очаровательная Макенна, — сказал Аро, будто
ужасаясь этой фразе, тому факту, что любой может прийти к такому
заключению. — Вы можете уйти, как это сделал Амун.
Макенна посмотрела на лицо своего помощника, он кивнул.
— Мы не приезжали сюда для борьбы. Она сделала паузу, выдохнула, затем
продолжила. — Мы приехали сюда, чтобы засвидетельствовать. И наши слова
— эта семья невиновна. Всё, чего требовал Гаррет, является правдой.
— Ах, — печально сказал Аро. — Я сожалею, что вы видите нас
такими. Но такова природа наших обязанностей.
— Это не то, что я вижу, а то, что я чувствую, — помощник Макенны
говорил высоким, возбужденным голосом.
Он поглядел на Гаррета.
— Гаррет говорил, что у них есть возможность распознавать ложь. Я также
знаю, когда слышу правду, а когда ложь. — Он придвинулся ближе к
Макенне, ожидая реакции Аро.
— Не бойся нас, друг Чарльз. Без сомнений, патриот действительно верит
тому, что говорит. — Аро слегка хихикнул, и глаза Чарльза сузились.
— Это всё, что мы хотели сказать, — произнесла Макенна, —
теперь мы уезжаем.
Она и Чарльз медленно двинулись в сторону леса, не поворачиваясь, прежде,
чем оказались в листве деревьев. Один из незнакомцев последовал их примеру.
Я оценила отвагу тех, кто остался. Правда, некоторые были слишком смущены,
чтобы принять правильное решение. Но большинство, похоже, прекрасно знали,
что происходит, и они выбирали нас. Я была уверена в том, что Аро тоже это
знает. Он отвернулся и направился в сторону своей охраны. После чего он к
ним обратился:
— Мы превзойдены по численности, мои дорогие, — сказал он. —
Мы не можем ожидать помощи извне. Мы должны оставить этот вопрос
неразрешенным, что быть спасенными?
— Нет, хозяин, — прошептали они в унисон.
— Защита нашей мировой ценности может пошатнуться, если нас станет
меньше?
— Нет, — задышали они. — Мы не боимся!
Аро улыбнулся и повернулся к своим компаньонам, одетым в черные одеяния.
— Братья, — мрачно начал Аро, — есть кое-что, что мы должны
рассмотреть.
— Давайте посоветуемся, — сказал Кайус нетерпеливо.
— Давайте посоветуемся, — Маркус повторил фразу своим безразличным
тоном.
Аро повернулся и встал как можно ближе к другим древним. Они соединили руки,
чтобы сформировать черный треугольник. Как только Аро сосредоточился на
тихом совещании, ещё двое свидетелей исчезли в лесу. Я надеялась, что они
сделают это быстро. Спокойно я отстранила руки Ренесми от своей шеи.
— Вы помните то, что я вам сказала? — слезы Ренесми хлынули из её
глаз, но она кивнула.
— Я люблю вас, — прошептала она.
Эдвард наблюдал за нами свои глазами цвета топаза.
Джейкоб уставился на нас.
— Я тоже вас люблю, — сказала я, и коснулась её медальона, —
больше, чем моя собственная жизнь. Я поцеловала её в лоб.
Джейкоб тревожно зарычал.
Я коснулась его и зашептала ему в ухо.
— Подождите, пока они полностью не отвлекутся от нас, а затем бегите.
Бегите как можно дальше отсюда.
Лица Эдварда и Джейкоба были почти охвачены почти одинаковыми масками ужаса,
несмотря на то, что один из них был волком. Ренесми коснулась Эдварда и он
взял её на руки. Он сильно сжал её в своих объятиях.
— Это то, что ты скрывала от меня? — прошептал он, гладя её по
голове.
— От Аро, — задышала я.
— Элис?
Я кивнула.
Его лицо искривилось от понимания и боли. Его лицо — копия моего
собственного, когда я соединила подсказки Элис воедино вчера вечером.
Джейкоб успокоено заворчал.
Эдвард поцеловал лоб Ренесми и усадил её на плечи к Джейкобу. Она проворно
взобралась к нему на спину, удобно устроившись между его лопаток. Джейкоб
повернулся ко мне, его выразительные глаза были полны муки, грохочущие
рычание разрывало его грудь.
— Ты единственный, кому я могу доверить её, — пробормотала
я. — Я знаю, что ты можешь защитить её, Джейкоб.
Он вновь тихо зарычал, после коснулся моего плеча.
— Я знаю, — прошептала я, — я также люблю тебя, Джейкоб. Ты
всегда был моим лучшим другом.
Слеза, размером с бейсбольный мяч скатилась по его щеке и упала в красновато-
коричневый мех чуть ниже его глаз.
— До свидания, Джейкоб, мой брат... мой сын, — прошептал Эдвард.
Другие не обращали внимания на прощальную сцену. Их глаза неотрывно смотрели
на черный треугольник, но я могла сказать с точностью, что они слушали.
— Надежды нет? — прошептал Карлайл. В его голосе не было никакого
страха. Только понимание происходящего.
— Есть надежда, — пробормотала я. — Это должно быть так. Я
знаю это. Я знаю свою собственную судьбу.
Эдвард взял мою руку. Он знал, что это и про него тоже. Когда я говорила про
свою судьбу, я подразумевала и его тоже. Мы были половинками одного целого.
Эсме тяжело задышала позади нас. Она двинулась мимо нас, коснувшись наших
лиц, чтобы стоять рядом с Карлайлом и взять его за руку. Внезапно мы были
окружены, наши свидетели, помощники, друзья тихо шептали прощания, говорили
про то, что любят нас.
— Если мы переживем это, — прошептал Гаррет Кэйт, — я буду
следовать за тобой, куда бы ты ни пошла, женщина.
— Теперь он говорит мне это, — пробормотала она.
Розали и Эмметт поцеловались быстро, но неистово.
Тиа ласкала лицо Бенжамина. Он бодро улыбнулся, поймал её руку и приложил к
своей щеке. Я не успела разглядеть все сцены любви и прощания, потому что
была внезапно отвлечена от происходящего давлением за пределом моего щита. Я
не могла сказать, когда это началось, но было такое чувство, что это было
направлено на края нашей группы. На Лиам и Сиобан особенно. Давление не
нанесло ущерба, спустя какое-то время оно ушло. Не было никакого изменения в
треугольнике, но, возможно, был какой-то сигнал, который я пропустила.
— Приготовьтесь, — прошептала я, — сейчас начнется.
Глава 38
Сила — Челси пытается разрушить нашу привязанность друг к другу, —
прошептал Эдвард, — но она не может ничего нащупать, она не чувствует
ее, — он мельком взглянул на меня, — Это ты ей мешаешь?
Я злорадно ухмыльнулась: — И не только ей.
Внезапно Эдвард метнулся в сторону от меня, протягивая руку в сторону
Карлайла. В тот же миг, я почувствовала более сильный удар по щиту в том
месте, где он прикрывал Карлайла. Это было не болезненно, но все же не
приятно.
— Карлайл? Ты в порядке? — задыхаясь, в отчаянии спросил Эдвард.
— Да. А в чем дело?
— Джейн, — ответил Эдвард.
В тот момент, когда он произнес ее имя, дюжина точечных ударов одновременно
обрушилась на щит, целясь в двенадцать ярких пятен. Я сосредоточилась,
проверяя целостность щита. Кажется, Джейн было не по силам пронзить его. Я
быстро осмотрелась, все были невредимы.
— Невероятно, — сказал Эдвард.
— Почему они не дожидаются решения? — прошипела Таня.
— Обычная процедура, — жестко ответил Эдвард, — они, как
правило, заранее выводят обвиняемых из строя, чтобы те не смогли сбежать.
Я взглянула на Джейн, которая, не веря своим глазам, в ярости смотрела на
нас. Я была абсолютно уверена, что она никогда не встречала никого кроме
меня, кто мог бы устоять перед ее сжигающей атакой.
Пусть это было немного по-детски. Но я знала, что Аро потребуется примерно
полсекунды, чтобы понять — если он уже не догадался — что мой щит более
мощен, чем это было известно Эдварду. На моем лбу уже красовалась огромная
мишень, так что не имело никакого смысла делать тайну из своих способностей.
Поэтому я ухмыльнулась широкой самодовольной улыбкой в лицо Джейн.
Ее глаза сузились, и я почувствовала давление нового удара, на сей раз
направленного на меня.
Я улыбнулась еще шире, показывая зубы.
С губ Джейн сорвался громкий разъяренный визгливый вопль. Все подскочили,
даже вымуштрованная охрана. Все, кроме совещавшихся великих бессмертных,
которые не удостоили происходящее более чем мимолетным взглядом. Ее близнец
поймал ее за руку, поскольку она уже присела для прыжка.
Румыны в предвкушении захихикали.
— Говорил я тебе, что пришло наше время, — сказал Владимир
Стефану.
— Вы только посмотрите на лицо этой ведьмы, — захохотал Стефан.
Алек успокаивающе погладил плечо сестры, а потом обнял ее одной рукой. Он
повернулся к нам, его лицо было невероятно гладким, практически ангельским.
Я ждала какого-то давления, хоть какого-нибудь признака его нападения, но я
ничего не чувствовала. Он продолжал сосредоточенно смотреть на нас. Он
нападает? Проникает ли он сквозь мой щит? Не являюсь ли я единственной, кто
еще видит его? Я крепко схватила Эдварда за руку.
— Ты в порядке? — выдохнула я.
— Да, — прошептал он.
— Алек атакует?
Эдвард кивнул, — Его дар действует медленнее, чем у Джейн. Он
постепенно наползает. Коснется нас через несколько секунд.
Как только я поняла, что надо искать, я тут же увидела это.
Странный прозрачный туман медленно сочился сквозь снег практически невидимый
на белом. Это напомнило мне мираж — едва искаженное видение, легкое
дрожание. Я толкнула свой щит вперед, подальше от Карлайла и всех остальных,
опасаясь, что крадущийся туман окажется слишком близко в момент нападения.
Что делать, если он проникнет через мою неосязаемую защиту? Придется бежать?
Под ногами раздался низкий грохочущий звук, и внезапный порыв ветра
превратил снегопад в редкие снежинки между нами и Волтури. Бенджамин тоже
видел наплывающую угрозу, и пытался сдуть туман в сторону от нас. Благодаря
снегу было понятно, куда сдувал его ветер, но на туман это никак не
повлияло. Это было так, будто воздушный поток бесследно протекал через тень;
тень была неуязвима.
Совещавшаяся троица наконец-то отвлеклась друг от друга, когда с невыносимым
стонущим звуком посередине поляны длинным зигзагом пролегла глубокая, узкая
трещина. На какой-то момент земля приподнялась под моими ногами. Сугробы
снега обрушились в расщелину, но туман по-прежнему скользил поверх нее,
неподвластный гравитации, также как и ветру.
Аро и Кайус широко раскрытыми глазами уставились на разверзнувшуюся землю.
Маркус смотрел в том же направлении абсолютно равнодушно.
Они молча ждали, когда туман достигнет нас. Ветер завыл громче, но не
изменил направление тумана. Теперь Джейн улыбалась.
А потом туман ударился об стену.
Я почувствовала это, как только он коснулся моего щита — у тумана был
плотный, чересчур сладкий аромат, смутно напомнивший мне ощущение онемения
от Новокаина.
Туман вился вверх в поисках бреши или проема в щите. Но ничего не находил.
Ищущие щупальца тумана, обхватывая мой щит со всех сторон в попытках
проникнуть внутрь, наглядно показывали его невероятные размеры.
С обеих сторон ущелья, сотворенного Бенджамином, послышались вздохи.
— Отлично, Белла! — тихо одобрил Бенджамин.
Я улыбнулась в ответ.
Я видела суженные глаза Алекса, сомнение, впервые появившееся на его лице,
пока его туман безвредно кружил по границам моего щита.
И в этот момент я поняла, на что я способна. Очевидно, что теперь я на
первом месте в списке смертников, но пока я держусь, мы более чем равны по
силе с Волтури. У нас также все еще есть Зафрина и Бенджамин, а с их стороны
никакой сверхъестественной поддержки. Пока я держусь.
— Мне необходима концентрация, — шепнула я Эдварду, — когда
дойдет до рукопашной, мне будет сложно держать щит вокруг всех наших.
— Я прикрою тебя.
— Нет. Ты должен добраться до Деметрия. Зафрина будет их сдерживать
подальше от меня.
Зафрина торжественно кивнула.
— Никто ее не тронет, — пообещала она Эдварду.
— Я бы сама хотела разобраться с Джейн и Алеком, но от меня здесь будет
больше пользы.
— Джейн моя, — зашипела Кейт, — ей следует попробовать вкус ее собственного снадобья.
— Алек задолжал мне очень много жизней, но мне хватит его
одного, — зарычал с другой стороны Владимир, — Он мой.
— Мне нужен только Кайус, — спокойно сказала Таня.
Другие тоже начали разбирать противников по себе, но были быстро прерваны.
Аро, спокойно смотревший на бесполезный туман Алека, наконец заговорил.
— До того, как мы проголосуем, — начал он.
Я зло встряхнула головой. Мне надоели эти загадки. Жажда крови вновь
загоралась во мне, и я жалела, что мне придется спокойно стоять, чтобы
помочь другим. Я хотела драки.
— Позвольте мне напоминать вам, — продолжил Аро, — какое бы
ни было решение совета, мы должны избежать насилия.
Эдвард рыкнул в мрачной усмешке.
Apo печально взглянул на него, — Для нашего вида будет прискорбной
утратой потеря любого из вас. Особенно тебя, юный Эдвард, и твоей
новорожденной подруги. Волтури были бы рады приветствовать многих из Вас в
своих рядах. Белла, Бенджамин, Зафрина, Кейт, перед Вами много возможностей.
Оцените их.
Челси пыталась посеять в нас сомнение, но была бессильна против моего щита.
Аро пристально вглядывался в наши полные решимости глаза, ища любой признак
колебания. Но, судя по выражению его лица, никто не поддался.
Я знала, что он отчаянно пытался удержать Эдварда и меня, пленив нас так же,
как надеялся покорить Элис. Но у этой битвы будет слишком большой размах. Он
не победит, пока я жива. Я была отчаянно рада, что настолько сильна, что не
оставила ему никакого другого выхода, кроме как убить меня.
— Что ж, перейдем к голосованию, — сказал он с очевидным
нежеланием.
Кайус заговорил с нетерпеливой поспешностью, — Ребенок — неизвестное
существо. Нет никакой причины позволить такому риску существовать. Он должен
быть уничтожен, вместе со всеми, кто защищает его.
Он выжидающе улыбнулся.
Я подавила вопль вызова, рвущийся в ответ на его жестокую ухмылку.
Маркус поднял свои равнодушные глаза, казалось, что он смотрит мимо нас,
высказывая свое мнение.
— На данный момент я не вижу никакой опасности. Ребенок вполне
безопасен. Мы всегда можем переоценить ситуацию позже. Предлагаю, разойтись
миром.
Его голос был еще более слабым, чем еле слышные вздохи его братьев.
Но никто из охраны не расслабился после его слов. Кайус по-прежнему
самодовольно усмехался. Это было так, будто Маркус не произнес ни слова.
— Видимо, за мной решающий голос, — размышлял Аро.
Внезапно, Эдвард замер около меня.
— Да! — прошипел он.
Я рискнула посмотреть на него. Его лицо озарилось выражением триумфа,
который я не могла понять — это было выражение, которое могло бы быть на
лице ангела разрушения, смотрящего на пылающий внизу мир. Прекрасно и
ужасающе.
Охрана отреагировала на это недовольным бормотанием.
— Аро? — позвал Эдвард, почти крича, с нескрываемой победой в
голосе.
Аро на секунду заколебался, тревожно оценивая этот новый настрой, прежде чем
ответил, — Да, Эдвард? Ты хочешь что-то добавить...?
— Возможно, — вкрадчиво ответил Эдвард, сдерживая свое
необъяснимое возбуждение, — Для начала могу я уточнить один момент?
— Конечно, — подняв брови, сказал Аро, в его голосе был только
вежливый интерес. Я сцепила зубы; Аро никогда не бывает более опасен, чем
когда проявляет великодушие.
— Та опасность, которая, по вашему мнению, исходит от моей дочери,
вызвана тем, что мы не можем предугадать ее дальнейшее развитие? В этом
основная причина?
— Да, Эдвард, мой друг, — согласился Аро, — Если бы мы точно
знали...будь у нас уверенность в том, что она сможет скрывать свою суть от
человеческого мира, не подвергая опасности разоблачения наш мир ..., —
он замолчал, пожимая плечами.
— Стало быть, если бы мы только могли знать навер
...Закладка в соц.сетях
