Жанр: Любовные романы
Приглашение на бал
... Такое жесткое и холодное. Он казался совершенно другим
человеком.
— Я отвезу тебя домой. У тебя есть пальто?
— Да. — Кэти глубоко вздохнула. — То старое, черное, ты его
знаешь. Оно прекрасно сочеталось с пурпурным шелковым платьем.
Дорога домой была кошмаром. Хорошо еще, что Дэниел домчал Кэти до дома на
своей роскошной машине за считанные минуты. Оба молчали, да и о чем им было
говорить? Кэти понимала, что сама пресекла любые попытки Дэниела что-либо
объяснить и не оставила себе никакого другого исхода, кроме горя и
одиночества.
Она взглянула на Дэниела. Он выглядел очень уставшим. В какое-то отчаянное
мгновение ей захотелось броситься к нему в объятия, уткнуться лицом в его
грудь и притвориться, будто все будет хорошо.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Кэти. — Голос Дэниела был резким и скрипучим.
Все шло наперекосяк. Дэниел и представить себе не мог, что Кэти способна
быть такой холодной и непреклонной. Он подумал о купленном в Лондоне кольце
с бриллиантом, о прекрасном вечернем платье, выставленном в витрине дорогого
магазина... Неужели все настолько безнадежно? Дэниел взглянул на лицо Кэти и
понял, что да. Он терялся, не знал, что делать, при виде такой враждебности
с ее стороны. — Я позвоню.
— Ты забыл, что у меня нет телефона? Кстати, тот номер, который ты
указал в записке, был случайным набором цифр, или ты действительно хотел,
чтобы я тебе позвонила?
— Ты не смогла дозвониться?
Кэти горько улыбнулась.
— Ты еще удивляешься.
— Кэти... ради бога! Почему ты так все усложняешь?
— Усложняю? — Кэти не верила собственным ушам. — А чего ты
ожидал?
— Я хочу заехать завтра, поговорить с тобой...
— Нет! — Ее голос был резким, как удар ножа. — Нет, не надо.
— Что? Ты серьезно? Но мы не можем так это оставить!
— Думаю, это к лучшему. — Кэти отстегнула ремень безопасности и
открыла дверь. — У нас нет будущего, Дэниел, ты это понимаешь?
— Мы же спали вместе! Разве это ничего для тебя не значит? —
Дэниела охватила ярость. Он перегнулся через сиденье и снова захлопнул
дверь. — Допустим, мне некогда было поговорить с тобой о моих
деньгах!...
— Ты лгал! — Кэти повернулась к нему с пылающим лицом. — Ты
лгал! — повторила она. — Это хоть что-нибудь для тебя значит? Как
ты думаешь, что я почувствовала, увидев тебя сегодня? Я же понятия не
имела... вообще никакого понятия! А ты хочешь, чтобы я была милой, покорной
и все тебе простила!
— Покорной? — Дэниел нахмурился. — Откуда ты вообще взяла это
слово? При чем тут
покорность
? Это недоразумение...
— Недоразумение? Ты лгал! Ты обманул меня! Я не хочу больше видеть твою
рожу. Ты слышишь меня? Слышишь? Слышишь?...
Дэниел не дал ей закончить. Он все понимал, но это не могло избавить его от
любви к ней. Его поцелуй был мучительной смесью наказания и удовольствия.
Дэниел словно обезумел, он крепко прижал ее к себе, силой раздвинув ее губы,
исследуя языком влажные очертания ее рта. Кэти дрожала всем телом, и этого
было достаточно, чтобы забыть обо всех словах и обещаниях и просто выразить
ей всю силу своего желания.
Затем нахлынуло понимание. Что он делает? Дэниел отстранился, слишком поздно
осознав, что ведет себя как последний идиот. Он мысленно выругался. Одного
взгляда на Кэти было достаточно, чтобы понять, что он все испортил.
— Прости. Я не хотел, чтобы так получилось. — Он вспомнил
сегодняшний вечер и стиснул зубы, пытаясь сохранить хладнокровие.
— Я должна идти. — Кэти открыла дверь и вылезла из машины.
— Я провожу тебя до двери.
— Нет!
Дэниел взглянул на ее искаженное лицо и решил не настаивать. Он глядел, как
она идет к дому. Как только она скрылась за дверью, он завел двигатель и
уехал.
Кэти сняла пальто и повесила его на крючок. В прихожую вошел Джери.
— Как жизнь молодая? Я слышал голоса. — Он взглянул на
Кэти. — Классная тачка. Я от
мерсов
просто тащусь. А кто это был?
— Где миссис Барнет? — резко спросила Кэти.
— Старуха? А, где-то здесь. Я сказал ей, что я твой кореш, но она рогом
уперлась... настырная, как моя бабуля. — Джери усмехнулся. — Я ей
не по кайфу пришелся.
— Миссис Барнет! — Кэти вошла в гостиную и с облегчением увидела
свою соседку, сидящую перед телевизором. — Все нормально? Робби?...
— Крепко спит. — Старушка с трудом поднялась с кресла. — Я
впустила этого... — она запнулась и выразительно взглянула на Кэти, —
молодого человека минут десять назад. Он до смерти перепугал меня ревом
своего мотоцикла. Он назвался вашим другом, и я вспомнила, что видела его,
когда вы переезжали... Надеюсь, я правильно поступила?
— Да... Конечно, правильно, — Кэти через силу улыбнулась. Она не
понимала, как ей удается сдержать поток слез. Она взглянула на Джери,
усевшегося на подлокотник кресла. Он был одет в черную кожаную куртку
помоечного вида и драные джинсы. — Я должна извиниться перед вами,
миссис Барнет. Мы доставили вам лишние хлопоты.
— Ага... простите, что я, типа того, напугал вас. — Джери окинул
платье Кэти оценивающим взглядом. — И где же ты была в таком клевом
прикиде?
— На сельском празднике... — Кэти покачала головой. Меньше всего ей
хотелось вспоминать сейчас о бале.
— Хорошо провели время, дорогая? — улыбнулась миссис Барнет.
— Замечательно, — с чувством ответила Кэти. — Ну, миссис
Барнет, — торопливо добавила она, — наверняка, вам хочется
поскорее вернуться домой.
Старушка кивнула.
— Да, дорогая, оставляю вас с вашим юношей. — Она неодобрительно
взглянула на Джери.
— Ты злишься? — заметил Джери после ухода миссис Барнет. —
Кто он, кстати... я его не знаю?
— Не начинай, Джери!
— Твой хахаль?
— Это не твое дело. — Кэти повысила голос.
— Ага! Вот в чем фишка! — радостно воскликнул Джери. —
Смотри, не упусти его. Он при деньгах, раз у него такая тачка! Как ты
думаешь, ему не в лом одолжить пару монет?
— С ума сошел? — ужаснулась Кэти.
— Да ладно тебе! Пара сотен — это семечки для такого богача. А если ты
и впрямь его закадрила... — Джери обвел взглядом комнату. — Он же
видит, как тут у тебя...
— Как ты можешь предлагать мне такое! — выпалила Кэти. — Ты
что, меня за шлюху принимаешь? Думаешь, меня его деньги волнуют? Лучше бы он
был бедным! Лучше бы у него гроша за душой не было! Лучше бы он был таким,
как я, чтобы мы с ним могли помогать друг другу... — ее голос сорвался, и
она расплакалась.
— Да ну тебя! Не реви! — Джери плюхнулся на диван. — Что он
тебе сделал... за ужин заплатил?
— Я не хочу говорить об этом. — Кэти сбросила туфли и направилась
к лестнице.
— Что за фигня? — продолжил Джери. — У него куча денег, а ей,
видите ли, хочется, чтобы он был бедным! Чокнутая! Все нормальные бабы
только и мечтают найти такого богатенького папика и горя не знать, а она еще
и носом крутит. О, нет! Кэти Тейлор, с понтом, выше всего этого.
— Ну и что! — Кэти повернулась к нему со слезами на глазах. Она не
могла забыть, как Дэниел смотрел на нее в машине: в его взгляде были лишь
печаль и раскаяние, хотя она ожидала увидеть злость и ненависть. — Я
дам тебе одеяло. Но если ты думаешь... — Она покачала головой. — Забудь
это, Джери! Просто забудь!
— Мама, что здесь делает Джери? Я из-за него не могу телевизор
посмотреть.
— Почему?
— Он не дает мне пульт. — Робби забрался под одеяло. Его руки и
ноги казались ледяными. Кэти прижала его к себе и крепко обняла.
— Не обращай внимания, лапуля. Побудь тут со мной.
— Зачем он приехал?
Кэти и сама хотела бы знать.
— Понятия не имею. Наверное, соскучился.
— Я не люблю Джери. Он не такой, как Дэниел. Дэниел всегда
разговаривает со мной. Он придет сегодня?
— Нет, — твердо ответила Кэти. — Сегодня нет.
— А когда?
— Пожалуйста, Робби, поспи еще. Сейчас слишком рано, а я устала.
Но у Робби было болтливое настроение.
— Ты знаешь, что мама и папа Дэниела живут в самом большом доме? Мы
сможем сходить туда? Я хочу полазить по деревьям. Они там очень высокие.
— Ты знаешь? — ахнула Кэти. — Откуда?... — Она едва могла
говорить. Ее сердце обливалось кровью.
— Мне Том сказал в школе, — ответил Робби. Он крепче прижался к
ней. — Правда, Дэниелу повезло? Там такой сад, большой-пребольшой...
Позже, когда Робби уснул, Кэти слезла с кровати. Она не могла больше лежать,
снова и снова обдумывая случившееся.
Что я сделала не так? — спрашивала она себя. — Почему я такая
несчастная?
Телевизор внизу орал на полную громкость. Джери валялся на диване, покуривая
сигарету. На полу стояла кофейная чашка, а блюдцем он пользовался как
пепельницей. Гостиная вся провонялась дымом.
— Джери, так не пойдет. — Кэти подошла к окну и настежь распахнула
створки. — Я впустила тебя переночевать, но ты должен понять, что у
меня сейчас не самое лучшее время.
— Ты сама сказала, чтобы я приезжал, когда захочу.
— Правда? — Кэти нахмурилась, вспоминая. После переезда она была в
таком возбужденном состоянии, что могла наговорить все, что угодно. —
Да, знаю, но это было до твоего последнего прихода...
— Ах, вот ты как. И где благодарность за то, что я перевозил твое
барахло?
Кэти уставилась на Джери. Ей не нравился его тон. Честно говоря, он вообще
ей не нравился в последнее время. Он изменился, и не в лучшую сторону.
— У тебя большие неприятности? — спросила она. — Почему ты не
расскажешь мне, что стряслось, чтобы я могла тебе помочь?
— Мне не нужна твоя помощь!
— А это что, по-твоему? — Кэти сунула ему под нос грязное блюдце и
кофейную чашку. — Ты знаешь, что у меня нет денег, Джери.
— Но ты же дала мне десятку в прошлый раз.
— Да, и осталась без гроша. — Кэти подумала о своих сбережениях,
спрятанных в жестяной банке в платяном шкафу. Эти деньги Джери не получит —
она копила их на подарок Робби, желая хотя бы раз устроить ребенку
нормальный день рождения. — Ты так и не расплатился с долгами? —
Внезапно ее осенило. — Тебя ищут? Поэтому ты здесь? Поэтому ты спрятал
свой мотоцикл за домом? О, Джери! — воскликнула она. — Как ты мог?
— Не трусь! Сюда они не сунутся.
— Они? — У Кэти душа ушла в пятки. — Они? Кто-то гонится за
тобой. Вот в чем дело! Ты прячешься! А у меня тут Робби. Может, я и дам тебе
немного денег, но ты должен уехать. Слушай... Мы с Робби пойдем на прогулку.
Но когда я вернусь... — Кэти взяла свою сумку и вытащила кошелек. — Вот
еще десять фунтов. Прости, но больше у меня нет.
— И чего мне с этим делать?
Кэти сделала вид, будто собирается убрать деньги обратно в сумку, но Джери
выхватил купюру у нее из рук.
— Ты хоть понимаешь, какой на мне долг висит? — продолжил
он. — Это что мертвому припарка!
— Джери... — Кэти покачала головой. В комнату вошел Робби. Он оделся
сам, как обычно натянув свитер задом наперед. — Слушай... —
пробормотала она, понизив голос. — Это не мое дело. Я не хочу ничего
больше знать! Я давно уже предупреждала, чтобы ты не путался с твоими так
называемыми друзьями... Смотри, что случилось со Стивом.
— Может, и я так же коньки отброшу, если не найду, где бабок
срубить! — резко ответил Джери. — Идите на свою прогулку, —
продолжил он. — Я сваливаю.
Когда Кэти и Робби вернулись, его мотоцикла нигде не было. Кэти вздохнула с
огромным облегчением, обнаружив, что немногочисленные пожитки Джери исчезли,
а диван в ее гостиной снова стал диваном, а не кроватью.
— А Джери вернется? — спросил Робби, доставая из ящика альбом для
рисования. — Надеюсь, нет. От него дымом воняет. А от Дэниела пахнет
по-другому. Приятно пахнет. Он придет сегодня?
Кэти задумалась, не рассказать ли ему всю правду.
— Ну... не знаю. Он очень занят.
Робби взял цветные карандаши и уселся за кухонный стол.
— Тогда мы можем сходить к нему. Как ты думаешь, Дэниел пригласит нас в
большой дом? Там такие высокие деревья. Я залезу на самую верхушку!
— Лучше не надо! — Кэти взъерошила его волосы. — Мамочка
будет волноваться, если ты залезешь слишком высоко.
— Нет... не волнуйся. — Робби серьезно взглянул на нее. — Со
мной ничего не случится, если Дэниел мне поможет...
Он две ночи не спал. Восход солнца был прекрасен, но без Кэти это не имело
для него никакого значения.
Немыслимо
, — думал Дэниел, шагая через
поле к Лэнгфорд-Холлу. Совсем недавно он был счастливейшим человеком на
земле, а сейчас...
Его отчий дом был окутан солнечным сиянием. Роскошные сады, окружающие
величественное строгое здание, были полны жизни и буйного цветения. День
обещал быть великолепным, но от этого почему-то становилось еще тяжелее на
душе.
Дэниел судорожно вздохнул. Ему удалось завершить портрет, но эта работа
далась ему слишком тяжело. Кончилось тем, что он окончательно погряз в
жалости к самому себе, достал из сейфа обручальное кольцо и долго-долго его
рассматривал, пытаясь представить себе, как бы все сложилось, если бы у него
хватило ума быть откровенным с Кэти с самого начала.
Что бы сделала Кэти с этим кольцом?
— размышлял Дэниел. Скорее всего,
взглянула бы на камень и швырнула бы ему в лицо! А оно ведь стоит...
достаточно, чтобы обеспечить их с Робби на десять лет вперед.
Что плохого в его богатстве? Этот вопрос мучил Дэниела с тех пор, как Кэти
так решительно его отвергла. Возможно, дело не в этом. Ведь он врал ей,
нарочно ввел ее в заблуждение; именно это ее и обидело... Разве можно винить
Кэти за то, что она его осуждает, когда он и сам себе противен?
Рабочие уже устанавливали торговые палатки. Если погода не испортится (а,
судя по безоблачному небу, так оно и будет), на ярмарку съедутся толпы
народа.
Дэниел вскинул голову, глядя на утреннее солнце. Тысячи людей соберутся со
всей округи, а единственный человек, который нужен ему, не придет...
Десятая глава
— Мама, мама! Почему ты плачешь?
Кэти торопливо вытерла глаза тыльной стороной ладони и засунула жестяную банку под чистые простыни.
— Да так, глупости. Не обращай внимания, — буркнула она. —
Хочешь поиграть в прятки? А ты почистил зубы после завтрака?
Робби показал ей два ряда ровных белых зубов.
— Блестят?
— Отлично блестят. — Кэти взглянула на милое личико сына, и это
помогло ей справиться со слезами. — Умница, — дрожащим голосом
пробормотала она. — Беги прячься, а я посчитаю...
Он тронул ее за плечо и наклонился, заглядывая ей в лицо.
— С тобой, правда, все в порядке, мама? — Иногда Робби казался ей
намного старше своих лет. Глядя на него в такие моменты, она могла с
легкостью представить его взрослым мужчиной.
Кэти нежно погладила сына по щеке.
— Да, лапуля. А теперь иди. — Она начала считать до пятидесяти, и Робби побежал прятаться.
После того, как его шаги стихли в коридоре, Кэти встала и засунула жестянку
на верхнюю полку платяного шкафа. Банка слегка позвякивала.
Какой же он
великодушный, этот Джери
, — с горькой улыбкой подумала Кэти. Он взял
не все: оставил около трех фунтов мелочью. Хватит, чтобы купить Робби
открытку ко дню рождения и игрушечную машинку.
Чертов Джери! Ее трясло от ненависти к нему. Как он мог!
Кэти вспомнила об игре. Она дрожащим голосом сосчитала до двадцати, едва
удерживаясь от рыданий.
Что ей делать? Кэти вспомнила про Дэниела и решительно покачала головой. Это
не выход, особенно сейчас. Она не смогла бы попросить у него денег даже
взаймы. Кэти понимала, почему он скрывал от нее свое благосостояние. Дэниел
не доверяет ей, считает ее охотницей за деньгами... и если она обратится к
нему за помощью... Нет. Невозможно. У нее есть гордость, чувство
собственного достоинства, и, кроме того, она сама виновата, что впустила
такого человека, как Джери, в свой дом...
Кэти громко выкрикнула последнюю цифру и отправилась в мастерскую искать
Робби. Когда ее взгляд упал на разбросанные по полу коробки, ее осенило. Она
должна справиться с этим сама. Робби не должен страдать от ее глупой
доверчивости.
Сколько времени? Еще рано. Кэти вспомнила, что Дэниел говорил ей о сельской
ярмарке...
Здесь довольно много скворечников, фартуков для работы в саду, раскрашенных
деревянных табличек. Кэти порылась в коробке, достала несколько штук, и
принялась перебирать их, словно колоду карт. Они предназначались для грядок
с зеленью. Кэти перечитала надписи: мята, тимьян, базилик... Она стерла
слезы с букв, вышла в коридор, чтобы разыскать Робби и постаралась не думать
о следующей встрече с Дэниелом.
— Прекрасный день! — Отец догнал Дэниела и зашагал с ним в
ногу. — И народу съехалось, как и всегда. Сэмюель проверил этих овец,
ты не в курсе? Что-то здесь нечисто. Я сказал это Джефу, когда их выгружали,
но ты знаешь, какой он дотошный, когда дело касается животных. — Он
помолчал. — Дэниел?
— Прости... — Дэниел попытался собраться с мыслями. — Что ты
говоришь?
— О, ничего особенного. — Отец, выглядевший истинным сельским
джентльменом в твидовом пиджаке и брюках гольф, махнул тростью в сторону
павильона для торговли скотом. — Так, поболтал об овцах. — Они
несколько секунд шли в молчании. — Все в порядке? Ты какой-то... не в
своей тарелке.
— Да. Я плохо спал последние две ночи.
Дэниел взглянул на палатки. Было еще рано, до открытия ярмарки оставался
почти час, но площадь кишела торговцами, раскладывающими свои товары.
— Наверное, из-за той девушки, которую ты разыскивал на балу? Твоя мать
все догадки строит; она решила, что у тебя с ней... роман.
— Был. — Голос Дэниела оставался совершенно безжизненным. —
Был роман, — повторил он. Он остановился и засунул руки в карманы брюк.
Утро выдалось замечательным: ясным и свежим, и день обещал быть
жарким. — Она не хочет меня больше знать.
— Ясно. — Отец посмотрел на Дэниела и отвернулся, уставившись
вдаль. — У нее есть сын, как я понял?
— Папа, не притворяйся. — Дэниел взглянул в покрытое морщинами
породистое лицо. — Я знаю, что мама все выяснила насчет Кэти и очень
обрадовалась, узнав от тебя, что мы с ней поссорились.
— Она всего лишь упомянула про ребенка.
— Ну конечно!
— Дэниел, ты несправедлив. Твоя мать желает тебе только добра...
Дэниел горько улыбнулся. Ему уже надоел этот вечный спор.
— Да, — сухо ответил он, — это она так говорит.
— Так что же произошло между тобой и...?
— Кэти, — подсказал Дэниел. — Ее зовут Кэти.
— Кэти. Да, конечно. Так в чем причина вашей ссоры? — Отец
смущенно улыбнулся. — Естественно, если ты не хочешь рассказывать...
Дэниел нахмурился, удивленный его любопытством.
— В деньгах, — ровным голосом ответил он. — И, прежде чем вы
с матерью вздохнете с облегчением, я должен сказать, что все совершенно не
так, как вы думаете.
— Не так?
Дэниел кивнул.
— Смешно, правда? Я вполне ее устраивал, когда она считала меня бедным
начинающим художником без гроша за душой. — Он поморщился: в его голосе
звучала насмешка и даже... злоба.
— Она так считала?... Но откуда она это взяла?... От тебя?!
Дэниел вздохнул. Наверное, он зря затеял этот разговор.
— Это случайно получилось, а не по умыслу, — ответил он. —
Денег, как мама наверняка успела выяснить, у Кэти совсем мало. Она и сама не
понимает, насколько она бедна. Когда мы впервые встретились... — Дэниел
покачал головой, вспоминая. — Достаточно сказать, что она почувствовала
во мне родственную душу, а я не стал ее разубеждать.
— Опасный ход, если учесть, сколько у нас сплетников в поселке, —
заметил отец.
— Знаю, я вел себя как последний и законченный идиот! Но в то время мне
это казалось правильным. Если бы я знал... Я понятия не имел, как быстро
мы... что я буду чувствовать к ней... — Дэниел глубоко вздохнул и решил
сменить тему. — Она такая... храбрая... сильная... решительная...
— И гордая.
Дэниел взглянул на отца, удивившись, что ему так быстро удалось вникнуть в
самую суть.
— Да, — согласился он. — Конечно. И она ясно дала понять, что
больше не хочет иметь со мной ничего общего.
— И у тебя тоже есть гордость. Поэтому ты стоишь тут такой несчастный.
Дэниел, я не припомню, чтобы ты когда-нибудь отступал перед такой важной
проблемой... а она ведь важна для тебя? — поинтересовался отец. —
Я ведь не ошибаюсь?
— Нет, не ошибаешься. Но ей нужно время, по крайней мере... — Дэниел
нахмурился. — Надеюсь, именно это ей и нужно.
Кэти едва не расплакалась при виде Дэниела. Ее нервы были на пределе, все ее
тело изнывало от желания. Она и боялась встречи с ним, и в то же время
стремилась к ней. А теперь он стоял в десятке метров от нее и выглядел
потрясающе. Кэти взглянула на его спортивную фигуру, облаченную в травянисто-
зеленую рубашку и черные вельветовые брюки. Он разговаривал с отцом и
казался таким серьезным и красивым...
Кэти торопливо отвела взгляд, когда Дэниел повернулся к высоким чугунным
воротам. Она засунула билет в карман джинсов, поблагодарила привратника,
указавшего ей путь к ее палатке, и попыталась как можно быстрее прошмыгнуть
мимо.
— Кэти!...
Дэниел уставился на нее во все глаза. Странно, что он не рассмеялся: Кэти
знала, что выглядит нелепо. Остальные торговцы прибыли на машинах, а она,
как вьючное животное, тащила на себе все эти сумки, коробки, да еще и
неподъемный рюкзак.
— Дай, я тебе помогу. — Дэниел шагнул вперед и попытался отобрать
у нее сумку, но Кэти упрямо стиснула ручку.
— Сама справлюсь! — огрызнулась она. — Я волокла все это от
самого дома, так что смогу сделать еще пару шагов.
Дэниел взглянул на нее, и его глаза говорили больше любых слов. Кэти
ругнулась себе под нос. Она не хотела грубить. Вот черт! Почему она не может
уступить и просто признаться, что не может без него?
— Что ты здесь делаешь? Прости, глупый вопрос! — продолжил Дэниел,
глядя на ее коробки. — Но, Кэти, ты же не собиралась приходить. Ты сама
говорила. Ты решила это в последний момент?
— Ты тоже в последний момент решил мне все рассказать! — резко
ответила Кэти. — Ах, нет, — добавила она, — ведь все не так
было. Я случайно узнала. Когда увидела, как ты стоишь рядом с твоей матерью,
такой, весь из себя, аристократ!
Он разозлился.
Наверное, это к лучшему
, — подумала Кэти. Если ей
удастся вывести его из себя, разжечь в нем ненависть, быть может, он
отступится и оставит ее наедине с ее горем.
— Я не собираюсь спорить с тобой, так что побереги дыхание, —
отрезал Дэниел. Он наклонился и решительно вырвал сумку у нее из рук.
Кэти окинула его гневным взглядом. Ничего другого ей не оставалось — или
рассердиться, или расплакаться. Лучше уж рассердиться.
&mdas
...Закладка в соц.сетях
