Жанр: Любовные романы
Сон
... нечего бояться. Поверьте мне, Дженни,
о безопасном сексе я знаю все.
После некоторого колебания Дженни решилась сказать
да
. Она не могла забыть
горячие губы Джека и дрожь от прикосновения мужских ладоней к ее груди.
Каково было бы лежать с ним обнаженным и чувствовать внутри себя твердую
мужскую плоть? Она хотела этого. Теперь она понимала, как много это значит.
— Не стану лгать, звучит заманчиво... — И все же это было
невозможно. Разум столкнулся с чувством, разобрал его по косточкам, и в
Дженни вновь пробудились все ее страхи. Желание заплакать становилось
невыносимым. — Но я не могу пойти на это. Как бы ни хотела. Такая связь
выше моих сил! Не могу, Джек. Просто не могу!..
На его смуглом лице отразилось несколько разноречивых чувств: досада,
разочарование, огорчение и... восхищение.
— Мне очень жаль, Джек. Я бы хотела, чтобы у нас все сложилось по-
другому...
Он поднял руку, коснулся щеки Дженни и стал играть локоном ее светло-русых
волос.
— Я тоже, Дженни. Вы не поверите, как сильно я этого хотел! — Он
наклонил голову и легко коснулся губами ее губ: — Берегите себя, маленькая
леди.
Она кивнула, едва сдерживая слезы.
— Постараюсь изо всех сил.
Эти слова заставили Джека нахмуриться. Впервые со времени своего прихода он
заметил в ней следы утомления. Мгновение он изучал бледное лицо Дженни с
синими кругами под глазами, потом повернулся и пошел к выходу. Подойдя к
двери, он остановился.
— Чарли будет спрашивать о вас. Он хороший друг, Дженни. Если
понадобится, он будет на месте.
Она кивнула. Ей был нужен не Чарли, а Джек. Странно, но это так. При мысли о
том, что она больше не увидит его, все внутри похолодело, к горлу подкатил
комок.
— До свидания... Джек.
— До свидания, Дженни. — Он сошел с крыльца не оглядываясь и
целеустремленно зашагал по тротуару.
Дженни закрыла дверь, вернулась в комнату и опустилась на диван. Усталость
мгновенно навалилась на нее, как тяжелая железная глыба, а вместе с ней
пришло чувство, которому она не могла найти названия. У нее ныло сердце, она
ощущала себя брошенной и такой одинокой, как никогда в жизни. Даже после
смерти Билла ей было не так тяжело.
Джек Бреннен ушел. Так было лучше для них обоих. Джек знал это, знала и она.
Но откуда же такая боль?..
Джек вышел из дома, чувствуя свинцовую тяжесть в желудке. После вчерашнего
дня он был убежден, что поступил правильно. Они с Дженни были похожи на
масло с водой, которые не могли смешаться.
И, Господь свидетель, он не хотел этого. Его не устраивала постоянная связь.
Ему нужны были постель и возможность хорошо провести время, только и всего.
Почему же так скверно на душе? Почему перед глазами стоит Дженни?
И почему, черт побери, он так хочет ее?
Существовало не меньше полдюжины женщин, которые были всецело в его
распоряжении. Даже Вивиан. Если бы он захотел.
Беда заключалась в том, что он хотел Дженни. Джек надеялся, что она
согласится на кратковременную интрижку. На ее месте он бы смирился с этим и
не требовал большего. Но в глубине души Бреннен был убежден, что это ничем
не кончится.
Дженни Остин была порядочная женщина, и это придавало ей некую силу.
Порядочность и твердые моральные принципы заставляли относиться к ней с
уважением. В наше время большинство мужчин тоскуют по этим качествам, но
редко находят их в женщинах. Не признаваясь самому себе, Джек был рад, что
не ошибся в ней.
А внутренний голос шептал ему, что он сумасшедший. Что нужно было отнести
Дженни наверх и целовать ее нежный рот и чудесную грудь, пока она сама не
стала бы умолять лечь с ней в постель. Он верил, что мог бы сделать это.
Лишь случайность помешала ему овладеть ею на берегу реки. Но Джек не мог
причинить ей боль. А так оно и случилось бы.
Эта женщина и без того немало пережила. В ее глазах стояла усталость;
бессонные ночи не прошли бесследно. Джек молился, чтобы ей удалось
избавиться от кошмаров.
Он миновал пристань, поднялся по сходням и очутился на палубе
Мародера
.
Навстречу вышел Чарли.
— Ну как она? — спросил Дентон.
— С виду о'кей, но я бы не сказал, что ей удалось отдохнуть. Может, как-
нибудь потолкуешь с ней и выяснишь, чем можно ей помочь?
Чарли кивнул.
— Догадываюсь, что сам ты с ней больше не увидишься.
— Так для нее лучше, Чарли. Для нас обоих. Ты знаешь это, и я тоже.
— Дело, конечно, твое, сынок... — Но было видно, что Чарли остался
при своем мнении.
На душе скребли кошки. Наплевать! На этот раз Чарли Дентон ошибся. С Дженни
Остин покончено навсегда, и все возвращается на круги своя. Сейчас ему было
нужно только одно — какая-нибудь сексуальная малютка, которая сможет
уменьшить зуд в его джинсах. А потом он поищет способ решить свои финансовые
трудности.
Где искать себе даму, он знал. Но где, черт побери, искать деньги,
необходимые для спасения
Мародера
?..
Глава 11
Во вторник утром, собираясь на работу, Дженни надевала серый двубортный
шерстяной костюм и серую, в красную полоску шелковую блузку, но мыслями уже
унеслась в кабинет доктора Хэлперн. Обычно после этих посещений наступало
недолгое облегчение. Она надеялась, что так будет и на этот раз.
— Ну... как прошла поездка? — В девять с небольшим у стола Дженни
остановилась Миллисент Уинслоу, прижимая к плоской груди пачку книг и
выжидательно выгибая белесую бровь. В понедельник она брала отгул по случаю
свадьбы двоюродной сестры и не виделась с Дженни с прошлой недели.
— Ты про какую поездку? — спросила Дженни. — На мотоцикле или
на корабле? — Она сняла очки в черепаховой оправе и положила их поверх
лежавших на столе бумаг.
— Так он катал тебя на своем спасателе?
Дженни кивнула.
— Где меня немедленно начало рвать.
Милли застонала:
— Не может быть!..
— Еще как может!
— Ну... надеюсь, это случилось только раз...
— Если бы! Меня тошнило весь день. Ты же знаешь мой принцип: никогда не
останавливаться на полпути.
— Теперь я боюсь спрашивать про поездку на
харлее
...
Если бы не крайняя изможденность, Дженни улыбнулась бы.
— Как ни странно, эта поездка прошла на удивление хорошо. Надо
признаться, я получила большое удовольствие.
Милли расплылась в улыбке:
— И когда ты встретишься с ним снова?
Дженни вздохнула:
— Никогда! Все кончено, Милли. Мы с Джеком решили бросить это дело.
— Ты что, с ума сошла? Бросить дело... не успев переспать с ним?
— Милли, мы полностью несовместимы. Теперь, когда это стало ясно как
день, я не могу прыгнуть к нему в постель. Для этого нужно что-то большее,
чем секс.
— Почему?
— Черт побери, Милли, ты говоришь так, будто считаешь меня
чистоплюйкой. Ничего подобного. Я не думаю, что в таких обстоятельствах ты
бы сама переспала с ним.
Милли улыбнулась, правда, несколько уныло.
— Может, и нет. Честно говоря, я хотела порадоваться за тебя, раз уж...
Вместо того чтобы рассмеяться, Дженни нахмурилась:
— Понимаю. Ты хочешь, чтобы у меня разорвалось сердце от несчастной
любви. Это не очень-то честно.
— Поэтому ты и не хочешь встречаться с ним?
— Да.
Милли всплеснула руками и закатила большие голубые глаза.
— Может, для тебя в этих словах заключается здравый смысл, но я считаю
их чистейшим бредом.
— Ты не знаешь Джека. Слушай, Милли...
Тут зазвонил телефон, и Дженни не успела договорить. Звонили из библиотеки
соседнего Ломпока. Им понадобились сведения о прошлом их городка для
предстоящего дня основания.
— Я немедленно займусь этим, — ответила Дженни в трубку.
— Мне пора, — пробормотала Милли и направилась к двери. Дженни
помахала ей рукой, положила трубку и вздохнула. Может быть, ей следовало
лечь в постель с Джеком? Можно не сомневаться, теперь она до конца жизни
будет думать о том, на что это было бы похоже. Но было уже поздно. Нет, все
правильно...
Дженни потерла затылок. День только начинался, а она уже устала. Она плохо
спала всю неделю, и последняя ночь была ничем не лучше предыдущих. А работы
было невпроворот: разбор корреспонденции, дежурство в зале каталогов, а
теперь еще и возня с запросом библиотеки Ломпока. Вообще-то это была работа
Милли как библиографа, но Дженни хотелось сделать подборку самой.
Она боролась с утомлением все утро и весь день, благодарная за чашку чая,
которую заботливая Милли поставила на ее стол в три часа. В пять с минутами
Дженни надела серое шерстяное пальто, вышла из библиотеки и отправилась на
встречу с доктором Хэлперн.
Когда Дженни добралась до кабинета, ее нервы вновь разыгрались. Она не
готовилась к этому разговору специально, но решила добиться своего. Заняв
свое обычное место на кремовом диване, Дженни ждала, пока светловолосая
женщина присядет напротив — у блестевшего хромом и стеклом журнального
столика. Они обменялись любезностями. Дженни спросила доктора Хэлперн о
новорожденном. Доктор поинтересовалась, как ей спалось все это время.
Затем последовали привычные вопросы, и Дженни принялась рассказывать свои
сны.
Для начала Дженни рассказала сон о пауках и девушке-туземке, запертой в
сарае. Затем так же сухо и деловито она поведала зловещий сон о трупах. Она
рассказала доктору о знаках, начертанных в пыли, и о том, как мертвецы
угрожающе надвигались на нее, а закончила описанием физического воздействия
сна — страшным ощущением испытанного ею удушья.
Завершив рассказ, Дженни подняла глаза и увидела, что доктор написала за это
время всего несколько строчек.
— Доктор Хэлперн... в чем дело?
Улыбка Фрэнсис Хэлперн была несколько принужденной:
— Я обеспокоена, Дженни, вот и все. Это не имеет ничего общего с тем, о
чем мы с вами говорили два года. Увы, есть одна вещь, о которой мы прежде не
упоминали.
— Что вы имеете в виду, доктор?
— Ваше детство, Дженни. В таких случаях, как ваш, очень часто ответы
кроются именно там.
— Не вижу никакой связи. Я уже говорила: у меня было прекрасное
детство.
— Да... но иногда вещи, кажущиеся тривиальными, на самом деле очень
важны. А о некоторых вещах мы вообще никогда не вспоминаем. Они так
неприятны, что мы подавляем их.
— Что, например? — подозрительно спросила Дженни.
— Изнасилование. Или кровосмешение.
— Инцест? Вы ведь не думаете, что кто-то в моей семье... что со мной
жестоко обращались, а я даже не помню об этом?
— Такое бывает, Дженни. Я думаю, тут есть на что обратить внимание.
Дженни выпрямилась, ее пальцы впились в нежную, как масло, кожу дивана.
— Ну а я так не думаю! Я четко помню свое детство. У меня нет провалов
в памяти. И тайных страхов, о которых я боялась бы говорить, тоже. Я помню
себя с самых ранних лет, но не могу привести ни одного эпизода, который бы
подтверждал ваши подозрения.
— Ну что ж, тогда на время отложим эту гипотезу и попробуем что-нибудь
другое.
Но Дженни не успокаивалась. Ей не нравился оборот, который приняла их
беседа.
— Поговорим о знаках, которые вы видели. — Хэлперн посмотрела в
свой блокнот на несколько начерченных ею линий. — Звезда, которую вы
описали как...
букву А
с выступающей перекладинкой. Если соединить все
вершины, то получится что-то вроде звезды
.
— Верно.
— Такая звезда обычно используется при колдовстве. Это вас не тревожит,
Дженни?
Дженни беспокойно заерзала и принялась разглаживать у себя на коленях серую
шерстяную юбку.
— Я... по-настоящему не задумывалась над этим.
— Мне не хотелось бы вас пугать, но кое-кто из моих коллег, работавших
с пациентами, особенно с маленькими детьми, сообщает, что они вспоминают
происшедшие с ними в раннем детстве события, связанные с колдовством и
ритуальным насилием. Церемонии, в которых они принимали участие, были
чрезвычайно кровавы. Часто в жертву приносились животные и даже другие
маленькие дети. Эти пациенты подвергались не только ритуальному насилию, но
и пыткам. Кажется, у ваших снов, Дженни, есть много общего с тем, о чем
рассказывали эти дети.
Дженни облизала внезапно пересохшие губы.
— В том, о чем мы говорили, есть садомазохистский подтекст. Особенно в
истории с девушкой. В сочетании с описанными вами ритуалами... вы должны
признать, это о чем-то говорит, — продолжала доктор Хэлперн.
— Если вы все еще собираетесь искать ответы в моем детстве, то лучше не
надо, доктор Хэлперн. Я тоже читала о таких случаях — статьи о них печатали
десятки журналов по всей стране. Но более современные исследования
показывают, что дети скорее всего были случайно нацелены на такие ответы их
психологами, что их воспоминания о кровавых ритуалах являются ложными и что
в действительности этого никогда не было.
— Да, такой взгляд на вещи существует.
— И изнасилование, о котором вы говорили... кровосмешение, о котором
люди не помнят, а через много лет прозревают. Доктора начинают развенчивать
это. Они говорят, что на самом деле этого никогда не случалось.
— Дженни...
— Я могу сказать вам с полной уверенностью, доктор Хэлперн: ничего
подобного со мной не происходило. Эти методы бессильны помочь мне. Ответ
лежит где-то в другом месте. Я знаю это. Я надеялась, что вы поможете мне
найти его.
— Именно это я и собираюсь сделать, Дженни. Возможно, следует
попробовать гипноз...
— Нет! — чересчур поспешно воскликнула молодая женщина. Она всегда
боялась вмешательства в свою психику. — Вы знаете мое отношение к
этому. Вы и сами говорили, что не любите работать с гипнозом и редко
применяете его.
— Бывают случаи, когда это абсолютно необходимо, и ваш — один из них.
— Нет! Я не хочу подчинять свой разум чему-то непонятному... Особенно
после того, о чем мы говорили.
— Пусть вас это не волнует, Дженни. Мы не будем делать того, чего вам
не хочется. Так что можете успокоиться.
Дженни глубоко вздохнула, пытаясь сохранить самообладание.
— Извините. Просто все это меня очень расстраивает. — Она
поднялась с дивана и стала расхаживать по комнате. — По правде говоря,
я думаю, что надо сделать перерыв в наших регулярных встречах. Мы долго
работали вместе, но непохоже, чтобы это дало положительные результаты.
Полагаю, мне придется самой поломать над этим голову.
— Что у вас на уме?
— Пока не знаю, но выясню непременно. — Она вышла из кабинета
совершенно подавленная и в то же время преисполненная решимости. Фрэнсис
Хэлперн завела ее в тупик. Надо было искать выход где-то в другом месте.
Она ни на секунду не верила, что могла испытать в детстве нечто подобное.
Как сказал Джек, сны — это не реальность, иначе бы она ее помнила.
Рука Дженни стиснула ключи от
тойоты
. Дженни хотелось с кем-нибудь
поговорить, но она не знала, кому довериться. Родители бы оказали ей
поддержку, но сошли бы с ума от беспокойства, а этого она не могла
допустить. Дотти сделала бы для нее все, что могла. Миллисент тоже никогда
не отказывала в помощи. Мог что-нибудь придумать и Говард. Она вспомнила о
Чарли Дентоне, но пройти к нему, не повидавшись с Джеком, было нельзя, а это
не входило в ее планы.
От мысли о Бреннене у нее заныло в груди. Глупо тосковать о человеке,
которого едва знаешь, но она ничего не могла с собой поделать.
Прошло несколько дней, закончилась неделя, а у Дженни по-прежнему Джек не
выходил из головы: она постоянно раздумывала о том, с кем он проводит время,
с кем спит. Последняя мысль была мучительнее всего. Вместо того чтобы забыть
Бреннена, она с каждым днем тосковала по нему все сильнее. Это было безумие,
но она не могла запретить себе думать о нем.
Едва ли он хоть раз вспомнил о ней.
— Что там, Уин? — Говард недовольно оторвался от письменного
стола.
— Звонит Эдуардо Фуэнтес, мистер Маккормик. Он все утро пытается
связаться с вами. — Уинифрид Дэниеле была личной секретаршей Говарда
уже шесть лет. Это была хрупкая привлекательная женщина с каштановыми
волосами. Она была умелой, преданной и верила в босса больше, чем в своего
мужа, с которым прожила четырнадцать лет. Именно это больше всего и ценил в
ней Говард.
Маккормик вышел из-за стола, махнув рукой на густо устилавшие стол бумаги.
Все утро он был занят на совещании, и теперь стол ломился от множества
сообщений, на которые Говард не успел ответить.
— Ты говоришь, Фуэнтес? Ну что ж, соедини. — Он сел в черное
кожаное кресло и нажал на красную кнопку громкоговорителя. Тем временем Уин
вышла из кабинета и бесшумно закрыла за собой громадную дверь красного
дерева. Панели на стенах были в тон двери, не говоря уже о письменном столе.
Маккормик был горд изменениями, которые произошли здесь за последние два
года.
Кроме того, он гордился тем, как идут дела. Трудности его раздражали.
— В чем дело, Эдуарде? Я думал, все идет по расписанию.
— С нашей стороны да, сеньор Маккормик. Большой груз медной проволоки
из руды, добытой в Гуанахуато, ждет отправки, но капитану Маклину посулили
хорошую премию, чтобы он подождал еще пару дней и взял на борт серебряные
слитки. Если он согласится, мы выбьемся из графика.
— Вот ублюдок! Я говорил ему, что этот хлам нужен мне самое позднее в
конце месяца. Ему хорошо известно, как это важно.
— Думаю, если вы нажмете на него, он сделает то, что обещал, но я
боюсь, что меня он не послушает.
— Ладно, я займусь им. Этот сукин сын знает, что со мной шутки плохи.
Пусть лучше десять раз подумает, прежде чем попытается перехитрить меня.
Ему представилось смуглое лицо улыбающегося Фуэнтеса.
— Muy bueno, сеньор Маккормик. Я знал, что вы быстро решите эту
проблему.
Говард нажал на кнопку, прерывая разговор, по зеркальной поверхности стола
подтянул к себе пачку сообщений, лежавших рядом с бюваром из зеленой кожи, а
затем стал искать в справочнике номер телефона оператора морской связи,
который мог бы соединить его с рубкой капитана Маклина.
Боб Маклин перевозил из Мексики львиную долю грузов для компании
Маккормик
— Остин
и греб деньги лопатой. Говард знал его еще по совместной работе в
Мерчант Марин
. Это был алчный ублюдок, но он ни за что бы не решился
нарушить связывавший их договор из-за случайного лишнего куска.
Один звонок, и Маклин сделает все, что от него требуется. Если, конечно,
понимает свою выгоду.
Говарду была нужна эта проволока, и нужна срочно. Не позже двадцать
восьмого, как они и договаривались. От этого зависели десятки контрактов; на
кону стояли сотни тысяч долларов.
Маклину следовало поторопиться. И чем скорее он узнает о последствиях, к
которым приведет задержка, тем лучше будет для них обоих.
Раздался звонок, и Дотти Маршалл вытерла испачканные мукой руки о
плиссированный розовый передник, надетый поверх джинсов. Она прошла через
холл маленькой двухэтажной квартиры и открыла дверь.
— Привет, подруга! — с улыбкой сказала она, впуская Дженни. —
Надеюсь, ты голодна. Я жарю цыплят по-южному, с картофельным пюре
и... — Дотти осеклась, увидев мрачное выражение лица Дженни.
Было всего половина седьмого. Дженни позвонила накануне, и они договорились
встретиться и поболтать. Воспользовавшись тем, что дочь Тамми должна была
репетировать в школьном драмкружке, а ей самой надо было на работу к десяти,
Дотти пригласила подругу на ранний ужин.
— Я надеялась, что будет лучше, — сказала Дженни, — вчера мне
полегчало. А сегодня я чувствую себя полным дерьмом.
Рыжая бровь поползла вверх. Дотти никогда не слышала от Дженни бранных слов.
— Как насчет бокала вина? Мне это всегда помогало.
— Почему бы и нет? — Дженни опустилась на диван. Он был старый, но
удобный. Покрывало и чехлы на подушки цвета палых листьев Дженни помогала
шить ей этой весной, и выглядели они неплохо. По крайней мере теперь диван
сочетался с потертым коричневым ковриком на полу и оливково-зеленым
убранством кухни.
Дотти протянула ей бокал шабли и устроилась в бежевом стеганом кресле
напротив Дженни.
— Похоже, у тебя выдалась еще одна скверная ночь.
— Да, спала я плохо, но на сей раз причина вовсе не в кошмарах.
Дотти внимательно разглядывала подругу поверх бокала. Круги под глазами
Дженни без слов говорили о крайнем утомлении. Однако утомлением нельзя было
объяснить нервно закушенную губу и затравленный взгляд.
— О Боже, радость моя, у тебя на лбу написано, что тут не обошлось без
мужика...
Дженни подняла на нее измученные глаза:
— Я тоскую по нему, Дотти! Не могу выбросить его из головы.
Дотти вздохнула:
— Есть такие мужчины, радость моя. Особенно высокие, смуглые и
красивые. Поверь мне, я знаю, что говорю. Когда Джесси бросил меня, мне
хотелось лечь и умереть.
Казалось, это подействовало.
— Ну, ты все-таки не умерла. Сумела забыть его. И Тамми вырастила сама.
Дотти пригубила бокал.
— Дженни, я раскрою тебе один маленький секрет. Никогда я его не
забывала. И похоже, никогда не забуду. — Никогда не унывающая Дотти
улыбнулась, но сейчас это стоило ей немалых сил. — Радуйся, что легко
отделалась.
Дженни промолчала и откинулась на спинку дивана. Светло-русые пряди
рассыпались по ее плечам. Дотти заметила, что волосы отросли и сделали
Дженни еще женственнее. Она была славная девушка, добрая и с сочувствием
относилась к людям. Несправедливо, что на нее свалилось столько горя...
Дотти наклонилась и похлопала подругу по руке.
— Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала.
— Что же?
— Дай слово, что забудешь Джека Бреннена и найдешь себе достойного
человека.
Дженни уныло улыбнулась. Джек-то и был самым достойным. Может, слишком
непоседливым и чересчур беспокойным. У них не было ничего общего, но человек
он был хороший. И кажется, сам не знал этого.
— Попытаюсь, Дотти... — Но она знала, что такого мужчину, как Джек
Бреннен, вряд ли удастся забыть.
В четвертый раз за воскресный вечер Джек поднимал трубку телефона-автомата в
Морском бризе
. На этот раз он все же опустил в щель двадцатипятицентовую
монету, с лязгом упавшую вниз, и услышал гудок.
Джек достал синюю записную книжку, выгнувшуюся по форме тела от долгого
ношения в бумажнике, который он таскал в заднем кармане джинсов, и принялся
листать страницы. Найдя номер квартирного телефона Дженни, он покрутил диск,
услышал длинный сигнал и подумал, что ее нет дома.
Три гудка, четыре, пять... Джек крепко сдавил трубку, услышав тихий голос.
Он представил себе ее милое лицо, теплые карие глаза, нежные розовые губы, и
у него сжалось сердце.
— Дженни? Это Джек.
Наступила долгая, напряженная пауза.
— Джек?
Во рту пересохло. Он облизал губы.
— Я только хотел узнать, как у вас дела.
— Нормально, Джек... А как у вас?
Ничего нормального. Ему хотелось видеть ее. С того самого вечера, в который
они расстались. Он не мог забыть ее.
— Кажется, тоже ничего. Послушайте, я вот что подумал... Еще рано.
Наверное, вы еще не ужинали. Я подумал, может... если я приеду... мы могли
бы выпить пива и закусить пиццей.
Настала еще одна пауза. У него сжалось все внутри.
— Но я думала... я думала...
— Никаких фокусов, Дженни. Я обещаю. Только пицца и кружка пива. И
немножко поболтаем. Что вы об этом думаете?
Дженни ответила так тихо, что он не расслышал и крепко прижал к уху трубку:
— Извините, Дженни, тут очень шумно... Что вы сказали? — Он так
стиснул трубку, что пальцы побелели.
— Я сказала: с удовольствием, Джек... — О Господи...
— Хорошо... Отлично. Я буду через десять минут.
Он повесил трубку и прижался лбом к стеклу автомата. Звонить Дженни было
безумием. Настоящим сумасшествием. Он обещал себе, что позвонит Вивиан.
Думал об этом всю неделю. С того самого вечера, как расстался с Дженни.
И под конец которого напился вдрызг.
Он прошел через зал к двухметровому Пикси Мэрфи, облокотившемуся о стойку
бара.
— У тебя еще остались котята, которых принесла Чизи? — Маленькая
серая кошечка, жившая в баре, несколько недель назад принесла котят, и Пикси
пытался сбыть ее потомство с рук, приставая ко всякому, кого считал
достаточно глупым, чтобы в
...Закладка в соц.сетях
