Жанр: Любовные романы
Сон
...го вечера я не знал, что это
сильнее меня.
Судорожно сглотнув, Дженни отстранилась, подошла к кровати, дрожащими руками
взялась за резной деревянный столб и прижалась к нему лбом.
— Уходи, Джек. П-пожалуйста, уходи и о-оставь меня одну...
Джек неслышно подошел к ней. Сильные руки обвили ее талию и ласково
опустились на бедра. Теплое дыхание согревало ее щеку.
— Я не могу уйти, Дженни. О черт, как бы я хотел уйти! Но не могу...
Он прижался губами к ее трогательно выступавшему позвонку, начал целовать в
шею, и где-то глубоко внутри у Дженни возникло желание. Пальцы Джека сквозь
тонкий нейлон обхватили ее грудь, стиснули ее и начали бережно поглаживать
соски.
Ее пронзила странная дрожь, в которой были и страсть, и стремление никогда
не расставаться.
— Джек, не надо. Пожалуйста...
— Дженни, клянусь, я не хотел причинять тебе боль. Просто я не привык к
такому чувству и не знаю, как с ним быть.
Дженни не отвечала.
— Я виноват, маленькая. Пожалуйста, позволь утешить тебя. Позволь мне
загладить свою вину единственным способом, который я знаю.
Дженни покачала головой.
— Скажи, что ты не хочешь меня. Скажи это, и я уйду. — Джек все
больше завладевал ее телом.
— Я... не... хочу тебя.
— Лгунья!.. — выдохнул он, прижимаясь к ней. Дженни почувствовала
прикосновение жесткой латунной пуговицы на его джинсах и твердой, горячей
выпуклости под молнией. Руки Джека скользнули в ночную рубашку, тихонько
сжали грудь, и Дженни протяжно застонала.
— Потрясающе!.. Ты купила ее для меня?
Дженни пыталась сказать
нет
, но губы Джека жгли ее плечи.
— Да... — прошептала она. Когда Джек отстранился, она поняла, что
он снимает с себя рубашку. Курчавые черные волосы нежно касались ее спины, а
губы целовали выступающие позвонки.
Какое-то мгновение Дженни колебалась. А затем у нее перед глазами снова
возникла Вивиан Сэндберг, и из горла вырвался тихий всхлип.
— Ты... был с ней сегодня ночью, Джек. Я еще чувствую запах ее духов.
Джек выругался — негромко, но яростно. Какое-то время он оставался в той же
позе. Мышцы на его мощном теле напряглись так, что Дженни чувствовала их
трепет. Затем он развернул ее, подхватил под коленки и прижал к своему
обнаженному торсу.
— Что ты... — Она не смогла договорить. Не выпуская ее из объятий,
Джек пошел к матовой двери ванной, открыл ее, открутил краны, отрегулировал
душ, а затем, не дав Дженни открыть рта, просто шагнул под струю. В ту же
секунду оба промокли насквозь — она в бледно-голубой рубашке, а Джек в
джинсах и ковбойских ботинках.
— Я не был с Вивиан... во всяком случае, так, как ты думаешь. Я не был
ни с одной женщиной с тех самых пор, как встретил тебя!
Невыразимо сладостное чувство охватило Дженни. Она обвила руками шею
Бреннена и опустила голову в выемку на его плече.
— Джек...
Она сама не понимала, сколько нежности и любви вложила в одно короткое
слово, но это понял Бреннен, потому что разжал руки, и Дженни съехала по его
длинному твердому телу. Не обращая внимания на лившуюся сверху теплую воду,
он наклонил голову для поцелуя. Мокрый голубой нейлон дразнил соски и лип к
ногам. Вода струилась с ее плеч, заливала губы и оседала на коже капельками
росы. Когда Джек со стоном прижал Дженни к себе, она погрузила пальцы в его
влажные черные волосы.
— Можешь не верить, но сегодня вечером я думал о тебе сотни раз! —
Он терзал ее губы, впивался в них, брал все, что мог, и заставлял ее
отдавать еще больше. Через минуту он стащил с Дженни мокрую ночную рубашку и
начал ласкать ладонями ее обнаженную грудь. — Я схожу по тебе с ума,
Дженни... Он снова крепко поцеловал ее, прикусил нижнюю губу и проник языком
в рот. Я знаю, что нам будет нелегко друг с другом, но ничего не могу с
собой поделать.
— Ох, Джек!.. — Дженни вернула ему поцелуй. Ее грудь вздулась и
заныла. Он гладил и ласкал ее, затем опустил голову и взял сосок в рот.
Сначала он водил по нему языком, а потом сомкнул зубы и легонько прикусил
твердый кончик. Дженни задрожала от острого наслаждения. Вода хлюпала у ее
ног, заливала тело, чувственными ручейками струилась по груди и лобку.
Ее пальцы впивались в сильные плечи Джека; ее губы дразнили мышцы на его
груди. Тут Бреннен расстегнул туго обтянувшие бедра мокрые
ливайсы
и
выпустил на свободу свою упругую плоть. Он поднял Дженни, заставил ее широко
раздвинуть ноги и обхватить ими его бедра.
Опытные пальцы проникли в нее и убедились, что Дженни готова для любви. Джек
ласкал ее, пока она не задрожала и не почувствовала, что внутри начала
скручиваться тугая спираль.
— Я пришел, чтобы овладеть тобой, — прошептал он, резко опустил
Дженни и вонзился в ее горячие влажные губы. Из ее горла вырвался гортанный
стон. Вот то, чего я хотел всю свою жизнь, — сказал он, слегка
отстранился и снова яростно рванулся вперед. — Только был слишком слеп,
чтобы увидеть это с первого взгляда.
Дрожа от бешеного напора крови, Дженни обняла его за шею, а Джек стиснул ее
ягодицы. Держа ее как перышко, он вонзался в нее снова и снова, пока кровь,
бежавшая по ее жилам, не стала горячее струи душа.
Дженни вскрикнула, почувствовав, что тело свело судорогой пронзительного
наслаждения. Эта судорога поднималась все выше и выше, как горячая,
пульсирующая струя гейзера, заставляя Дженни корчиться и извиваться. В
момент, когда мышцы Джека напряглись перед оргазмом, она взлетела на высокой
волне экстаза, всхлипывая, задыхаясь, испуская стоны и изо всех сил
прижимаясь к его твердой плоти.
Дрожа всем телом, она стиснула его мощную шею, и Джек прижал ее к себе,
целуя в губы, нос и щеки.
— Слава Богу!.. — прошептал он, а когда Дженни недоуменно раскрыла
глаза, еще раз нежно поцеловал ее. — Я виноват, Дженни. Так виноват...
Дженни едва не ответила, что знала, на что шла. Эти слова вертелись на
кончике ее языка, горели в глубине души. И все же она промолчала, заменив
ответ еще одним поцелуем.
— Ты ужасно милая, — он нагнулся, выключил воду, схватил пушистое
белое полотенце и начал вытирать ее. — И невероятно сексуальная.
Но никто не был таким сексуальным, как Джек Боеннен. Не было на свете
мужчины добрее, нежнее и желаннее. И уж подавно ни одному мужчине на свете
не пришло бы в голову заниматься любовью, стоя под струей воды в джинсах и
ботинках.
Возможно, именно поэтому она решила простить его. Или просто потому, что у
нее не было другого выхода.
Глава 15
— Она убийца, Джек!
Обнаженный Бреннен сел в постели, прислонился спиной к резному дубовому
изголовью. Вспышка страстной любви осталась позади.
— Что за чертовщина? Ты о чем? Кто убийца?
— Женщина из моих снов.
Он нахмурился и обратил внимание на то, что Дженни пытается скрыть волнение.
— Ты видела это? Видела, как она кого-то убила?
— Не совсем, но я знаю, что так было.
— И кого же она убила?
— Своего мужа.
Он вздохнул и положил голову на гладкое дерево.
— Твоего мужа тоже убили, как и мужа женщины из сна. Странное
совпадение, ты не находишь?
— Да, конечно, но...
— Что
но
, Дженни? — Он наклонился к ней. — Все доктора в
один голос твердят, что твои сны — результат гибели мужа. Думаю, теперь это
можно считать доказанным.
Дженни покачала головой.
— Только с виду. Не думаю, что здесь есть причинная связь.
— А какая же еще?
Она отвела взгляд, не в силах смотреть ему в глаза.
— Я... я ни в чем не уверена. Нужно поговорить с Чарли, выслушать, что
он скажет. И все же мне кажется, что это лишь еще одна часть истории. Когда
я свяжу концы с концами... может быть, сумею получить ответ.
Джек слегка расслабился и закинул руки за голову.
— Не знаю, Дженни... Вся эта история кажется мне зловещей и запутанной.
— Да... — Она прильнула щекой к груди Бреннена. Он провел рукой по
ее мягким, шелковистым волосам. Дженни легонько заворочалась, пытаясь
улечься поудобнее. Обнаженные соски коснулись груди Джека, и он вновь ощутил
желание. Проклятие, так было всегда. Она сводила его с ума! Никому другому
это было не под силу.
Он заставил себя вернуться к разговору.
— Ты все еще ищешь, где это могло произойти?
— Да. Я решила проверить юг страны. Если туземцы были рабами, это могло
бы многое прояснить. Хотя я не представляю, откуда у них могли взяться эти
ужасные, кровавые ритуалы.
— Ну, насколько я помню курс истории, который нам читали в
университете...
— В университете? — Дженни села, прикрыв грудь простыней. — Ты учился в университете?
На его губах заиграла лукавая улыбка:
— Что, трудно поверить?
— Да... нет... не знаю. В каком?
— Лос-Анджелесском. Я получил в нем футбольную стипендию. Там мы
познакомились с Олли и пару лет играли вместе. Он был классным опорным
защитником.
— А почему ты никогда об этом не говорил?
Он пожал плечами.
— Я не знал, что ты интересуешься американским футболом.
Дженни ткнула его кулаком в живот, и Джек крякнул от неожиданности.
— Ты прекрасно знаешь, что я говорю не о футболе!
Бреннен усмехнулся:
— Не говорил, потому что это не важно. Я поступил в университет по
настоянию отца, который хотел, чтобы я пошел по его стопам. Но мне-то было
хорошо известно, что из этого ничего не выйдет. Кроме того, я не получил
диплома. На третий год я сломал колено, и моя футбольная карьера кончилась.
А потом меня отчислили за то, что я трахнул младшую дочку декана.
Дженни одарила его мрачным взглядом и откинулась на подушку.
— Вот в это мне очень легко поверить. — Она снова прильнула к
нему. Так что ты там говорил про курс истории?
— Я говорил, что, если мне не изменяет память, рабов завозили на юг
преимущественно из Западной Африки. Кажется, именно там ты обнаружила
религиозные обряды, больше всего похожие на те, которые видела во сне?
— Да, правильно... Я понимаю, что ты имеешь в виду. Они привезли с
собой свою религию. Конечно, потом на них повлияло новое окружение, но
сначала обряды были теми же. Однако после 1808 года рабов уже не ввозили,
задумчиво продолжала Дженни.
— Ага... казалось бы. Я прекрасно помню закон о запрете импорта рабов.
На самом деле рабство закончилось только после Гражданской войны.
Дженни бросила на него странный взгляд, но Джек только улыбнулся.
— Вообще-то я уже думала о южных плантациях, — сказала она, —
просто не была уверена. В снах джунгли выглядели гуще и выше, чем у нас на
юге. Но теперь я начинаю верить, что это могло быть там.
— Могло. Конечно, это имело бы смысл только в том случае, если бы было
правдой. Но теперь, когда ты рассказала про мертвого мужа, я верю в это с
трудом.
— Да. Только разница в том, что женщина из сна убила своего мужа, а я
этого не делала... — Увлекшись, Дженни выпустила простыню, и один
маленький розовый сосок соблазнительно высунулся наружу.
Джек застонал.
— По-моему, за сегодняшнее утро я достаточно наслушался! — Он
опрокинул Дженни и навалился сверху. — Сейчас меня интересует совсем
другое исследование!
Дженни засмеялась, притянула его к себе и поцеловала в губы. Они любили друг
друга неторопливо и вдумчиво, словно растягивая удовольствие, а потом Дженни
сползла с кровати и отправилась в ванную принимать душ и одеваться. Джек мог
бы присоединиться к ней, если бы в эту минуту не зазвонил телефон.
Подходить не хотелось, но это мог звонить Чарли. А вдруг им подвернулась какая-
нибудь работа, за которую удастся получить неплохие деньги? Ладно. Если
голос будет незнакомый, он просто положит трубку. Так и следовало поступить,
но раздраженный тон Говарда Маккормика вывел Джека из себя.
— Дженни! Дженни, это ты? Дженни, это Говард.
Неожиданно Джек почувствовал укол ревности.
— Доброе утро, Маккормик. Какими судьбами? — Он терпеть не мог
этого скользкого ублюдка, но приходилось признать, что парень он был видный.
Кроме того, у него были деньги, власть и положение в обществе — все то, в
чем нуждалась такая женщина, как Дженни.
— Бреннен... какого черта ты... Где Дженни?
— Она в ванной.
— Тогда почему... Ах ты сукин сын!
Джек сдержанно улыбнулся в трубку:
— Дженни так не думает. По крайней мере сегодня утром.
Последовала еще одна долгая пауза.
— На этот раз ты переплюнул самого себя, Джек. Воспользовался
наивностью красивой молодой женщины, не привыкшей иметь дело с такими
охламонами, как ты. Придется приехать и вышвырнуть тебя из окна.
Джек ощетинился:
— Мы оба знаем, что на это у тебя кишка тонка! Но добро пожаловать.
Посмотрим, что из этого получится!
Стоя в дверях ванной и застегивая белую батистовую блузку, Дженни услышала
слова Джека и испуганно ахнула:
— О Боже, это Говард!
— Извини, я тороплюсь, — сказал Джек в трубку, — можешь быть
уверен, я передам Дженни привет от тебя. — Он положил трубку на рычаг и
осекся, увидев бледность Дженни и чувствуя себя последним подонком.
— Как ты мог? — Она гневно шагнула к нему. — Как ты мог так
обойтись со мной?
Джек сел, свесив ноги на пол, и порывисто провел рукой по волосам.
— Честно говоря, я не собирался делать ничего подобного. Сам не знаю,
что на меня нашло...
Она яростно замигала и отвернулась, но Бреннен успел заметить на ее глазах
слезы. Обозвав себя скотиной, Джек поднялся, обмотал простыню вокруг талии,
подоткнул ее и подошел к Дженни.
— Проклятие! Дженни, мне очень жаль. В этом парне есть что-то,
возбуждающее во мне самые низменные чувства...
Дженни отвернулась от него и вытерла глаза тыльной стороной ладони.
— Он партнер Билла, Джек. Ты можешь себе представить, что он теперь
думает? Можешь представить, что он думает обо мне?
Джек слегка напрягся.
— Он думает, что ты провела ночь со мной. Со мной, Джеком Бренненом.
Если ты считаешь это позором, то можешь не беспокоиться — это больше не
повторится. — Он нагнулся, поднял с пола рубашку и шагнул в ванную,
чтобы забрать все еще влажные джинсы.
Дженни смотрела на него с изумлением. Она поняла, что причинила ему боль.
Это было видно по глазам Джека и ходуном ходившим желвакам на его скулах.
Она встала на пути у Бреннена, не дав ему дойти до дверей.
— Извини, Джек. Я погорячилась... Я не стыжусь ни тебя, ни того, что мы
делаем. Просто Говард — мой друг, и мне бы не хотелось его обижать. Иногда
он чересчур опекает меня. Я думала, будет лучше, если он ничего не узнает о
нас... по крайней мере какое-то время.
— Похоже, ты не верила, что наши отношения примут такой оборот...
Дженни вздернула подбородок:
— Да, не верила!
— Может быть, они и не затянутся, Дженни. Никто этого не знает. Но
сейчас они существуют, и мне плевать, нравится это Маккормику или нет.
Несколько секунд Дженни молча смотрела на него, а затем на ее губах расцвела
задумчивая улыбка.
— Они существуют? — медленно повторила она.
Джек улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.
— Ну да, существуют.
Улыбка Дженни стала ослепительной. Бог с ним, с Говардом, позже она все
объяснит ему...
— Если так, то почему бы мне не закончить одеваться и не приготовить
тебе завтрак?
— С тех самых пор, как я увидел на стене кухни голубые ленты в
рамочках, у меня появилось смутное подозрение, что ты умеешь готовить.
— До гибели Билла мне приходилось быть настоящим шеф-поваром. Мы
принимали кучу его деловых знакомых, и Билл гордился моим искусством.
— А почему же я узнаю об этом только сейчас?
Джек пошел за ней в ванную. Дженни взяла его джинсы, спортивные трусы и
насквозь мокрые черные ковбойские ботинки.
— Пока мы завтракаем, можно будет положить твои вещи в сушку, —
сказала она. — Конечно, за исключением ботинок.
— Так почему же? — не отставал облаченный в простыню Джек, вслед
за ней спускаясь на кухню. Край густого черного клина на груди, сужавшегося
к плоскому животу, скрывался за складками полотна.
— Сказать по правде, после гибели Билла я обнаружила, что мои поварские
таланты доставляли больше удовольствия ему, чем мне, — она обернулась и
с улыбкой посмотрела на Джека. — Правда, это не значит, что я все
забыла!
Джек усмехнулся.
— Моя мачеха была великая кулинарка, — сказал он, — наверное,
только поэтому отец вообще возвращался домой.
Дженни остановилась на последней ступеньке.
— Они действительно были так несчастливы?
— Хуже. Я думаю, их брак был самым несчастным в мире.
— Тогда почему же они жили друг с другом?
— Не имею ни малейшего представления. Я заикался об этом пару раз, но
они смотрели на меня так, будто я о шести головах. Скорее всего оба верили в
формулу
до тех пор, пока нас не разлучит смерть
. Может быть, именно
поэтому отец и покончил с собой.
Дженни застыла в дверях кухни как вкопанная, обернулась и посмотрела Джеку в
лицо.
— Твой отец покончил с собой?
Джек зябко поежился, словно его обдало холодом:
— Ага! Сел за письменный стол в своем офисе и хладнокровно пустил себе
пулю в лоб.
— Почему он это сделал?
Бреннен, как всегда, беспечно пожал плечами.
— Надо думать, именно по той причине, о которой я говорил. Ему
осточертела жизнь. Он не знал, что с ней делать, и выбрал самый легкий
способ избавиться от нее.
— Ох, Джек... Мне так жаль!
— Не стоит. Судя по жизни, которую вел отец, он умер задолго до того,
как отправился на тот свет.
Теперь многое становится понятным, — подумала Дженни. — Вот
почему Джек всегда был таким непоседой. Он решил жить полной жизнью, не
упускать ни одного момента, видеть, чувствовать и испытывать то, чем были
обделены его родители
.
— Пойдем, — тронула его за рукав Дженни, — поможешь мне на
кухне. По крайней мере последишь за тем, чтобы я не сожгла твои яйца.
Джек лукаво усмехнулся:
— Милая, ты можешь сжечь мои яйца в любой момент. Стоит только
захотеть...
Дженни вспыхнула и ткнула его локтем в бок.
Говард Маккормик уставился на телефон, стоявший рядом с кроватью, у него
чесались руки швырнуть аппарат в стену.
— Ублюдок!.. — Кулаки у него чесались еще сильнее. Безумно
хотелось заехать в наглую морду Джека Бреннена. Как могла Дженни унизиться
до этого подонка? Как Дженни посмела спутаться с Джеком Бренненом, если она
принадлежала ему, Говарду?
Он думал о том, как бережно относился к чувствам Дженни, как уважал в ней
леди. А нужно было опрокинуть ее на диван, задрать юбку и всадить так, чтобы
она не могла ходить. Наверное, именно этого она и ждала, а он был слишком
глуп и ничего не понял.
Говард грязно выругался. Ну, Бреннен заплатит за это! Маккормик на время
перестал интересоваться повышением платы за пользование причалом, поскольку
были дела поважнее. Но теперь он своего добьется.
Мародеру
придется выбрать себе какую-нибудь другую пристань желательно
Окснард или Порт-Уэнеме. Он злорадно улыбнулся. Был Джек Бреннен, да сплыл.
А когда этого ублюдка не станет, он, Говард, подумает, как быть с Дженни.
Ему все еще хотелось лечь с ней в постель. А вот насчет женитьбы он
сомневался.
Пожалуй, в этой истории было много плюсов — как финансовых, так и
политических. По части мужчин Дженни была наивна, и он понимал, каким
образом Бреннен, опытный ловелас, сумел затащить ее в постель.
Говард стиснул челюсти. Ему следовало лучше защищать свои интересы, лучше
приглядывать за ней. Он должен был давно натянуть вожжи и привести эту
кобылку к себе в стойло.
Тут резко зазвонил телефон. Вздрогнув от неожиданности, Говард снял трубку.
Звонивший назвался Марти Джеймсом.
— Я говорил, чтобы ты не смел звонить сюда! — ледяным тоном
отрезал Говард. — Что тебе нужно?
— Я пытался позвонить в пятницу в офис, но вас не было. Мне нужно
знать, состоится ли завтрашняя встреча, назначенная на шесть утра. Судно
прибывает по расписанию или нет?
Говард почувствовал удовлетворение.
— Будет вовремя. — Маклин в точности выполнил то, что ему велели.
Впрочем, в этом Маккормик и не сомневался.
— Отлично! Для вывоза все готово. Товар будет доставлен на следующий
день.
— Готовь кошелек. — Не удосужившись попрощаться, Говард бросил
трубку. По крайней мере его бизнес шел нормально.
Проходя мимо камина, он посмотрел в зеркало, вынул из кармана спортивной
рубашки расческу и провел ею по густым темно-русым волосам. Удовлетворенный
своей внешностью, Маккормик спрятал расческу и непринужденно вышел из
комнаты.
Вечером в воскресенье Джек занимался с Дженни любовью, но она не погрузилась
в глубокий, освежающий сон, как бывало прежде. В два часа ночи она
проснулась оттого, что Джек тряс ее за плечи.
— Ради Бога, Дженни, проснись!
Она с трудом очнулась, покрытая холодным потом. Опустив взгляд на свои руки,
Дженни поняла, что прикрывает грудь. Сосок под ее ладонью был твердым и
выпуклым.
— Что с тобой? — спросил Джек.
Дженни облизала дрожащую нижнюю губу. Губа была прокушена до крови и слегка
припухла.
— Я... я видела сон, Джек. — От воспоминания у нее вспыхнули щеки,
а на глаза тут же навернулись слезы. — Там был мужчина... Он... он...
— Занимался с тобой любовью, — закончил Джек и невольно напряг
мускулы. — Черт побери, надеюсь, это был не Говард Маккормик?
Она отвела глаза, не в силах выдержать его осуждающий взгляд.
— Это была не я... и не Говард. Это была женщина, которую я уже видела
во сне.
Джек опустил глаза на ее все еще напряженные соски.
— Но ты чувствовала то же, что и она, верно?
— Да.
— Это было приятно? — резко спросил он.
Острая боль полоснула ее как ножом. Дженни потупилась и скомкала простыню
влажными пальцами.
— Мне — нет. Мужчина был большой, грубый и уродливый. Он... он даже не
снял с нее одежду, а просто... просто перегнул ее в сарае через деревянную
бочку, задрал юбки и вошел в нее...
Дженни подняла глаза, и по ее щеке покатилась одинокая слеза.
— Она велела ему, Джек. Приказала сделать это. Ей нравится грубость.
Она сама так сказала. Она заставила его причинить ей боль. — Глаза были
полны слез. Дженни заморгала, а потом вытерла щеки дрожащей рукой.
— О Господи!.. — Джек обнял ее; его лицо вновь стало
нежным. — Все в порядке, маленькая. Это не твоя вина. Мне не следовало
сердиться.
Дженни вцепилась в его голое плечо.
— Я не могу вынести этого, Джек. Что мне делать?
Он крепко прижал ее к себе.
— Не знаю, радость моя. Сегодня, когда я вернусь в порт, мы поговорим с
Чарли. Может быть, он что-нибудь подскажет.
Дженни кивнула. Она положила голову на плечо Джека и обвила руками его шею.
Когда руки перестали дрожать, она закрыла глаза. Джек держал ее в объятиях,
пока она не заснула.
Утром в понедельник Дженни позвонила Говарду с работы. После его телефонной
беседы с Джеком она испытывала чувство вины и смущение, но Говард все еще
оставался ее другом, и она была обязана объяснить ему происшедшее.
— Говард? Это Дженни.
— Да, Дженни. — Он не скрывал своей обиды.
— Говард, мне очень жаль, что... Я о том телефонном звонке. Я знаю, что
ты должен был подумать... и почувствовать ко мне, и я хочу, чтобы ты знал...
Я никогда ничего такого не хотела. Все вышло само собой.
Последовало молчание.
— Ты влюблена в него?
Она побоялась солгать:
— Я... да. Да, Говард, я люблю его.
— Мне следовало догадаться. Такая женщина, как ты, не ляжет в постель с
мужчиной просто так. Я только хотел бы, чтобы ты испытывала то же чувство ко
мне.
— Говард, ты сам знаешь, что не безразличен мне. Я всегда была
привязана к тебе.
— Я хотел жениться на тебе, Дженни. А чего хочет Бреннен?
Дженни не ответила. Она знала, чего хочет Джек от женщин, и уже дала ему
это. Пальцы крепко сжали трубку.
— Дженни...
— Мне очень жаль, что я разочаров
...Закладка в соц.сетях
