Жанр: Любовные романы
Сон
... мой тоже! И
очень близкий друг к тому же.
Джек презрительно фыркнул:
— Ваш Маккормик — напыщенный, наглый болван! Двуличный, самовлюбленный
ублюдок, который за грош продаст любого.
Дженни сверкнула глазами:
— Ах вот как! Ну что ж, по крайней мере он не выражается, как пьяный
портовый грузчик, и не храпит в театре на виду у всей публики!
Джек ничего не ответил, просто рванул машину с места, развернулся так, что
запахло паленой резиной, и заставил Дженни снова схватиться за сиденье. И
хотя эта езда не шла ни в какое сравнение с их предыдущей гонкой, но
обратная дорога заняла у них времени вдвое меньше. К счастью, когда они
добрались до ее дома, гнев Джека успел утихнуть. Как, впрочем, и ее
собственный. Бреннен остановил машину у края тротуара и переключил скорость.
Мотор негромко урчал.
Джек повернулся к ней. Казалось, он слегка огорчен.
— Прошу прощения за скандал с Маккормиком и за то, что доставил вам
неприятности.
Дженни ничего не ответила. Извинений она не ждала. Как и сегодняшний костюм,
они мало соответствовали облику этого человека, созданному ею в своем
воображении.
— Все в порядке. Это могло случиться с каждым. — Правда, лично у
нее таких знакомых не было, но какая разница...
— Знаете... похоже, после того, что случилось, нам нет смысла
встречаться.
— Так оно и есть. — И хотя Дженни понимала, что он прав, почему-то
при этих словах у нее похолодело внутри.
— Пойдемте, я провожу вас до дверей.
Он выключил зажигание, вышел и помог ей выбраться из машины. Они молча
направились к подъезду. Джек ждал, пока она вынет ключ, оказавшийся на самом
дне сумочки, потом взял его из женских пальцев, которые в эту минуту были
почему-то неловкими, сунул в замочную скважину и открыл дверь.
Молчание затянулось.
— Еще раз извините за испорченный вечер.
Дженни только кивнула. Комок в горле мешал ей говорить. Это было смешно и
глупо, но она никак не могла справиться с собой.
— До свидания, Дженни Остин!..
Она заставила себя улыбнуться:
— До свидания, Джек Бреннен.
Он шагнул прочь, но раздавшийся за спиной голос заставил его обернуться.
— Пьеса была действительно прескучная, — негромко сказала она.
— Ага!.. Вы тоже так считаете?
Тут она улыбнулась по-настоящему:
— Вам очень идет блейзер.
Джек ответил улыбкой на улыбку.
— А вам идет все, что бы вы ни надели.
— До свидания, Джек.
Он кивнул, но не сделал попытки уйти.
— Я понимаю, что это меня не извиняет, но вчера по дороге домой у нас
вышел из строя двигатель, и я полночи пытался его починить. Наверное, надо
было позвонить вам и отказаться.
— Я и сама готова была уснуть...
— Да, но вы привыкли к бессоннице.
Дженни ничего не ответила. От звука его шагов сжималось сердце.
Он шел к машине, и Дженни пришлось закусить губу, чтобы не окликнуть его.
Джек на секунду замешкался, а потом обернулся еще раз:
— Я подумал... не знаю... может быть, вам захочется прокатиться на моем
харлее
?
Ее сердце безумно заколотилось и вдруг упало.
— Вы имеете в виду мотоцикл?
— У меня есть запасной шлем.
Мысль об этом привела ее в ужас. О Боже, она боялась разбиться даже в его
машине!..
— Я... я никогда не ездила на мотоцикле. С удовольствием...
— Так... вы согласны?
Она ощутила чудовищное облегчение:
— Да.
Казалось, из тела Джека вынули пружину.
— Мне предстоит дьявольски трудная неделя. Придется на пару дней уехать
из города по делу, но к субботе я вернусь. Мы могли бы съездить в Колд-
Спрингс.
— Отличная мысль! — Она закусила губу, чтобы удержаться от глупой
улыбки.
— Тогда я заеду за вами в субботу в десять утра.
— Я буду готова. — При мысли о том, что Джек уйдет навсегда, у нее
взмокли ладони, и Дженни еле удержалась, чтобы не вытереть их о свое
элегантное шелковое платье. Она наблюдала за тем, как Джек сел в машину, и
не отвела взгляда, пока сверкающий красный
мустанг
не исчез за углом.
Ей предстояла поездка на
харлее
. На его
харлее
, о Господи!.. Что бы она
ни сделала, все выходило из рук вон плохо. Не говоря уже о трудностях,
которые возникнут из-за этого с Говардом Маккормиком.
Однако сейчас, когда сердце готово было вырваться из груди, Дженни это
ничуть не волновало.
Джек стоял на палубе
Мародера
, крепко держась за поручни и глядя на море.
Небо заволокло тучами. Барашки появились на верхушках волн, достигавших двух
метров. Но
Мародер
легко справлялся с ними. Его нос резал эти волны, как
нож масло. Судовые двигатели работали так ровно и мощно, что у Джека душа
радовалась.
Он любил каждую деталь на этом большом корабле-работяге и любил море,
ставшее ему родным домом. Трудно было поверить, что когда-то он был
сухопутной крысой и вырос в пустыне, в маленьком городишке под названием Эппл-
Вэлли. Но даже тогда море звало его. Он построил модели парусных кораблей
всех типов, семь раз прочитал
Старика и море
Хемингуэя, прочитал
Два года
под мачтой
Ричарда Генри Даны и, конечно, мелвилловского
Моби Дика
.
В старших классах, как и большинство школьников, он проводил пасхальные
каникулы в каком-нибудь приморском городе — обычно в Бальбоа под Ньюпортом.
Они спали по десять человек в комнате, пили и куролесили до утра, но днем,
вместо того чтобы валяться на песке и поджаривать на солнце свою и без того
смуглую кожу, Джек на попутных машинах добирался до порта и следил за
приходившими в него судами.
Это было куда интереснее, чем жариться на пляже.
Он обернулся, когда на палубу вышел Чарли Дентон и встал с ним рядом.
— Только что радировали с платформы, — сказал Чарли. Нос и щеки у
него раскраснелись, ветер трепал жесткие седые волосы, — у них сломался
подъемный кран. Будут поднимать блоки и устраивать что-то вроде полиспаста,
а нам придется пользоваться своими кранами.
Джек кивнул. Их оборудование было высшего качества. То, с чем не справилось
бы никакое другое судно,
Мародеру
было нипочем.
— Поздновато ты вернулся вчера. Как, понравилось вам с Дженни в театре?
— Издеваешься, да? Сначала я уснул, а потом столкнулся с этим ублюдком
Маккормиком. В общем, не вечер, а сплошная катастрофа.
— Надо же, беда какая... Но домой ты ее отвез?
— Если ты хочешь спросить, переспал ли я с ней, то отвечу честно: нет.
На обратном пути мы почти не разговаривали.
— Черт побери, жаль!.. А мне казалось, что ты к ней неровно дышишь.
— Так оно и есть. Сам не знаю, почему.
Чарли улыбнулся:
— Она славная девочка, Джек! Наверное, ты забыл, когда в последний раз
гулял с такими.
— Ага, и не хочу вспоминать. — Он все еще помнил Бетси Симмонс, с
которой встречался, когда учился в выпускном классе. Она была готова ради
него на все, и после пары головокружительных свиданий, когда они занимались
любовью на заднем сиденье его
камаро
, он готов был сдаться, расстаться со
своими планами на будущее и даже жениться на ней. Спасло Джека только то,
что он вовремя получил спортивную стипендию, уехал учиться в Лос-
Анджелесский университет и играть за его футбольную команду. Когда он видел
Бетси в последний раз, у той было четверо малышей и весила она центнера
полтора...
— Так что же, ты еще увидишься с ней? — спросил Чарли.
— С кем?
— С Дженни.
— Мы договорились съездить на
харлее
в Колд-Спрингс.
Чарли усмехнулся:
— Может, она и несчастная библиотекарша, но характер у нее железный,
это точно.
— И что из этого следует?
— Следует то, что скоро ты окажешься у нее под каблуком. А может, уже
оказался. Готов держать пари, что она своего добьется.
Джек ничего не ответил, только перевел взгляд на крутые волны и темную точку
на горизонте. Это и была нефтяная платформа, место их назначения. Вдруг
справа по борту из воды одновременно вылетели четыре серых дельфина, сделали
кувырок и опять ушли в глубину. Их игривость на фоне темнеющего неба и
бурного моря казалась странной.
— От Боба Гроллера есть какие-нибудь вести? — спросил Чарли, уходя
от щекотливого разговора.
Джек кивнул.
— Правление во второй раз отказало нам в займе. — Обветренные руки
Джека стиснули перила. — У нас был бы шанс, если бы мы имели несколько
долгосрочных контрактов. На завтрашнее утро я назначил встречу с ребятами из
лос-анджелесского
Шеврона
. Надеюсь уговорить их заключить договор на
обслуживание. А потом заскочу к Фреду Уинтеру в
Лайон газ энд ойл
. Мы
больше года работали водолазами на их фирму
Океаногрэфикс
, и я не вижу
причин, почему бы нам не продолжить сотрудничество. Может быть, удастся
уговорить их заключить официальное соглашение.
— И что тогда? — спросил Чарли.
— На
Санта-Барбара нэшнл
свет клином не сошелся, есть и другие банки.
Пока я откладываю это дело, но потом найду кого-нибудь, кто проявит к нам
интерес, и возьму у него кредит.
— Ты же говорил, что на Гроллера можно положиться?
— И говорю. Я от своих слов не отказываюсь.
Чарли наклонился и положил руку на плечо друга:
— Хороший ты парень, Джек. Из самых лучших! Как бы ни обернулось дело,
никогда не забывай, что я был первым, кто сказал это.
— Спасибо, Чарли. — Но мысль о потере судна по-прежнему терзала
его. Он слишком много вложил в этот корабль. Оба они вкалывали на нем как
черти. Джек не мог смириться с тем, что банк разрушит все, за что они
боролись. Слушай, ты справишься без меня пару дней, а?
Чарли улыбнулся:
— Да не будь ты таким занудой! Как-никак, здесь останется Пит. Если что-
нибудь произойдет, я за ним как за каменной стеной.
Джек только кивнул: он снова думал о своем корабле. Черт побери, должен же
быть какой-то выход! И Джек молил Господа, чтобы тот помог ему найти этот
выход прежде, чем станет слишком поздно.
Дженни натянула джинсы, свитер и надела поверх нейлоновую куртку, а затем
влезла в теплые носки и разношенные коричневые туфли. На кровать падал
красноватый отсвет лампы, стеклянный плафон которой был расписан яркими
цветами. Сквозь раздвижную прозрачную дверь пробивался серебристый лунный
свет.
В отличие от двух предыдущих ночей, которые она провела в постели не сомкнув
глаз, сегодня Дженни смогла уснуть... И снова увидела сон.
Дженни прошла в ванную, почистила зубы, убрала волосы назад и скрепила их
плоской золотой заколкой. Ей нужно было немного пройтись и проветриться.
Если это не поможет, она съездит к
Большому Бобу
и поговорит с Дотти. Было
еще не так поздно — всего лишь начало первого. А привидевшийся ей сон был
хотя и тревожным, но относительно спокойным. Так что если повезет, она еще
сумеет поспать.
Дженни вышла из дома и чуть было не ступила на тропу, которая вела на берег
через заросли айланта, но в последнюю минуту свернула и пошла по тротуару,
предпочтя дойти до пристани по улице.
Она знала, что Джека нет в городе. Может быть, поэтому Дженни не побоялась
подойти вплотную к кораблю. Ступив на дощатый причал, она бросила взгляд на
судно, стоявшее на том же самом месте, что и прежде. Поразительно изящное,
оно мирно и дремотно покачивалось на волне. Странно: в окне кают-компании
горел свет. Так же, как тогда...
Наверное, Джек вовсе не уехал. Просто снова сидит с друзьями и играет в
карты. Зная, что этого не следует делать, но не в силах справиться с собой,
Дженни поднялась по трапу и ступила на тиковую палубу. Почти тут же
раскрылась дверь, и из каюты вышел Чарли.
— Хо-хо, вот так сюрприз! А я-то думаю, кто там... Входите, детка,
входите!..
Она последовала за ним без всяких колебаний. С Чарли ей было так же уютно,
как с собственным отцом. Доброты в нем было не меньше.
Он открыл дверь каюты, но вдруг остановился и обернулся.
— А знаете, Джека нет. Уехал по делу в город. В смысле в Лос-Англес. Он
произнес
Лос-Англес
, что по-испански значило
рыболовные крючки
, и Дженни
чуть не прыснула.
— Знаю. Я не собиралась заходить, но...
— Что
но
? Все еще сложности со сном?
— Иногда. — Она вздохнула и вслед за Чарли вошла в салон с серым
ковром на полу. — Не знаю, что хуже: то ли вообще не спать, то ли спать
и видеть эти ужасные сны.
— И что, плохой был сон? — сочувственно спросил он.
— Да нет, не очень. Но... я не знаю, Чарли. Они что-то значат. Я
уверена в этом, но не могу понять, что за всем этим стоит.
— Как насчет чашки горячего шоколада? Он хоть и растворимый, но
неплохой.
— Я бы с удовольствием...
— А вы тем временем расскажете мне свой сон.
— Может, не стоит? Уже поздно, а я знаю, что завтра вам рано вставать.
— Я еще не собирался ложиться. Да и любопытство разбирает. Я давно
интересуюсь такими штуками. Джек у нас читает мало, а вот я — другое дело.
Несколько лет назад я прочитал уйму книг по медицине, педагогике, психологии
и прочим серьезным вещам. Мальчишка у меня был трудный. Даже очень. Теперь
сидит в тюрьме в Аризоне. Мы с его матерью пытались понять, в чем
заключалась наша ошибка. Таскали его к нескольким психологам. Бобби на все
это чихать хотел, но зато я кое-чему научился. Завел пару хороших друзей,
взялся за разум и многое понял.
Он наполнил чайник, поставил его на газовую плиту и зажег горелку.
— Однако все, что прочитали мы с матерью, Бобби не пригодилось. Дай
Бог, чтобы помогло вам.
Они уселись на табуретки, стоявшие у откидного стола на камбузе.
— Ну, Дженни, детка, начинайте. Расскажите мне свой сон.
Она сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями.
— Вы помните, о чем я рассказывала раньше?
— О дикарях и каком-то ритуале? Помню. Я решил, что это происходит где-
нибудь в Африке.
— Верно. Тогда же я в первый раз увидела женщину. Так вот, я видела ее
снова, и не один раз. Она очень порочная женщина, Чарли. Садистка! —
Это воспоминание заставило ее вздрогнуть. — Но сегодня все было по-
другому. Сегодня она была очаровательна. Я видела прекрасный дом, чудесные
картины, хрустальные люстры... Похоже, это был танцевальный зал. Не могу
поручиться, но, по-моему, я видела мраморный пол в белую и черную клетку.
— А другие люди там были? — спросил он.
— Кажется, да, но я их не разглядела.
Тут закипел чайник, Чарли залил кипятком порошок и вернулся с двумя полными
фарфоровыми чашками.
— Мне показалось, что там был мужчина, — продолжила Дженни, —
но я так и не смогла его рассмотреть. Похоже, они танцевали — по крайней
мере я слышала музыку. Я чувствовала, что вот-вот вспомню эту песню, но
проснулась — и все забыла.
— Что-то не похоже на Африку... Может быть, это совсем разные сны?
— Не думаю. Я чувствую, что это один и тот же сон. Может быть, дом
стоит на краю джунглей. А самое главное, что это опять было в прошлом:
женщина носила платье той же эпохи. Единственное, чего я не могу понять:
почему мне снятся эти сны? Какое они имеют ко мне отношение?
— Так вы не думаете, что это сцена из прочитанного вами романа или какого-
нибудь исторического фильма?
— Я старалась изо всех сил, но так и не смогла вспомнить ничего
подобного. — Она не имела в виду свой садо-мазохистский сон. Причиной
того сна могли быть ее грезы о Джеке, но говорить об этом она не собиралась.
— Вы библиотекарь, — напомнил Чарли, — почему бы вам не
заглянуть в свои записи и не посмотреть, какие книги об Африке в них
упоминаются? Может, оттуда вы это и взяли...
— Хорошая мысль! Как я сама не догадалась? — Она
выпрямилась. — В последнее время я слишком уставала и соображала хуже
прежнего. Да, пожалуй, при первой возможности я так и сделаю.
— Вот и умница!
— А через нашу компьютерную сеть я могу связаться с фильмотекой и
выяснить, какие фильмы смотрела.
— Вот это правильно, — одобрил Чарли, — скорее всего вы
сложили в уме все, что читали и видели.
— Может, и так, но это не дает ответа на главный вопрос: почему я
придумала эту историю и почему сон все время повторяется?..
Чарли сделал глоток какао.
— А что еще происходило в вашем сегодняшнем сне?
— Ничего особенного. По сравнению с теми кошмарами, которые я видела
раньше, этот был беден событиями. Я помню, женщина вышла наружу. Помню, было
тепло и влажно, помню ночные звуки и пряный запах буйной растительности. Она
быстро поставила чашку и взглянула на Чарли. — Мужчина вышел тоже. Все
это произошло внезапно. Он был старше ее. Она целовала его, Чарли. Она
целовала его, а он хотел ее, ужасно хотел! Но мне показалось, что она просто
притворялась.
Чарли безмолвно смотрел на нее поверх чашки. Он мог многое сказать ей, о
многом догадывался, но он не все знал. Да он и сомневался, захочет ли Дженни
слушать. Инстинкт подсказывал ему: подожди...
— Там было что-нибудь еще? — спросил он.
Дженни вздохнула и откинулась в кресле.
— Насколько я помню, нет. Я проснулась, когда женщина начала смеяться.
Все эти сны кончаются одинаково.
— Какого дьявола она смеялась? Над кем?
Дженни опустила потускневшие глаза и уставилась в остатки какао на дне
чашки.
— Наверное, над этим мужчиной. Не знаю... — Когда молодая женщина
снова подняла глаза на Чарли, в них читалось беспокойство. — Кажется,
ей что-то было нужно от него, — сказала Дженни, внезапно
побледнев, — и я чувствую, что она добьется своего.
Глава 8
Всю неделю Дженни тряслась при мысли о предстоящем в четверг посещении
Центра сна в клинике на Пуэбло-стрит.
В тот вечер она торопливо вернулась домой, посмотрела новости, позвонила
матери — в последнее время это случалось не часто, — а затем поднялась
наверх. Дженни приняла душ, надела свитер, слаксы, а затем собрала маленькую
ковровую сумку, сунув туда пижаму, толстый стеганый халат, зубную щетку,
щетку для волос, немного косметики и, конечно, книгу.
Она вышла из дома ровно в восемь тридцать и прибыла к точно назначенному
времени — восемь сорок пять. Центр сна находился на четвертом этаже, в
прямом как стрела коридоре со множеством дверей. Она толкнула одну из них и
вошла.
Сегодня, как и в прошлый раз, дежурным был Уолли де Стефано. Он
поздоровался, но вместо того чтобы идти с ней в спальню, как ожидала Дженни,
повел ее по коридору в кабинет врача. Дженни помедлила у дверей, увидев
табличку
Бенджамин И. Бекетт
.
— А где же доктор Голдстэйн? — спросила она.
— Получил работу в Рочестере, штат Миннесота. Это — большое повышение.
— Рада за него, но не за себя: опять придется иметь дело с новым
человеком...
— Доктор Бекетт теперь глава клиники. Он завел здесь новые порядки
впрочем, кажется, к лучшему. — Уолли улыбнулся. Это был плотно сбитый
мужчина лет сорока, с носом, как у бульдога. — Присядьте, пожалуйста.
Доктор примет вас через несколько минут.
Она подчинилась и села на одно из двух скромных кресел коричневой кожи,
стоявших у заваленного письменного стола. На стенах висели обычные дипломы в
рамках, на столе стояли фотографии жены и троих детей, на полу лежали стопки
медицинских журналов с заложенными страницами. По всему было видно, что
директор клиники — человек занятой.
— Хэлло, Дженни, — раздался мужской голос от дверей, — я Бен
Бекетт.
Дженни встала, и доктор тепло поздоровался с ней за руку.
— Добрый вечер, доктор Бекетт...
От очков, украшавших его длинный прямой нос, спускалась тонкая серебряная
цепочка, надетая на шею. Волосы у мужчины были седые, глаза бледно-голубые.
Он еще раз прочел скрепленные зажимом заметки.
— Я просмотрел ваши графики.
— Мои графики?
Он кивнул и задумчиво потеребил цепочку.
— Кроме того, я говорил с доктором Хэлперн. Она считает, что ваша
бессонница не только не проходит, но последние кошмары еще усилились.
— К несчастью, это так.
— В свои прежние посещения вы обсуждали с доктором Голдстэйном ваши
сны?
— Мы говорили главным образом о бессоннице, но она могла вызываться
множеством причин.
Он кивнул:
— Чем угодно — от стресса до пищевой аллергии. Могут сыграть роль
химические загрязнения окружающей среды, перемена высоты над уровнем моря,
алкоголь, наркотики... или психическая травма. Доктор Хэлперн считает, что в
вашем случае виновата именно последняя.
— Да, верно.
— Сегодня мы снова протестируем вас и проверим, что изменилось со
времени последнего посещения. — Он жестом пригласил Дженни следовать за
ним. — Наверное, вы догадываетесь, куда мы идем?
По коридору — в уже знакомую ей спальню. Комната была уютно, почти роскошно
обставлена: двухспальная кровать была покрыта голубым стеганым одеялом, на
окнах висели бледно-голубые шторы, которых она раньше не видела. Под
филодендроном стоял телевизор, а на тумбочке лежала стопка бестселлеров.
— Мы пытаемся создать пациенту все удобства, — сказал
доктор, — хотим, чтобы он чувствовал себя как дома.
Как дома... С видеокамерой над кроватью, инфракрасным освещением и кучей
проводов у кровати! Впрочем, они делали все, что могли...
— Сейчас вам нужно лечь, — сказал доктор. — Когда будете
готовы, нажмете на кнопку. Придет Уолли и включит аппаратуру. А утром
поговорим еще раз.
Она кивнула и посмотрела вслед высокому седовласому мужчине, который вышел и
закрыл за собой дверь. В смежной со спальней ванной Дженни сняла свитер и
слаксы и надела пижаму, которая позволяла разместить датчики, нужные для
проведения тестов. Она вернулась в комнату, села на кровать и нажала на
кнопку. Через несколько секунд вошел улыбающийся Уолли де Стефано.
— Сами знаете, миссис Остин, это потребует времени.
Насколько она помнила, около получаса.
Стоя рядом с кроватью, Уолли натер ее раствором под названием
омнипреп
,
который улучшал электрическую проводимость кожи, а затем — один за другим —
стал подключать двенадцать электродов диаметром с монету в десять центов
каждый. Они прикреплялись к ногам, лицу и животу.
Пять из них были подключены к электроэнцефалографу — сокращенно ЭЭГ, чтобы
регистрировать электрическую активность мозга. Другие фиксировали движения
ног, подбородка, глаз, пульс и частоту дыхания. Двенадцатый закреплялся на
лбу, чтобы уменьшить электрические помехи.
Поскольку она еще не спала, главный штепсель не был включен. Это позволяло
ей ходить по комнате. Через два часа она стала клевать носом, а книга в
руках изрядно потяжелела. Тут вошел Уолли и молча подключил ее к системе.
Проводки от электродов вели к полисомнографу, который усиливал электрические
сигналы и передавал их на самописец. К воротнику ее пижамы был прикреплен
микрофон, чтобы Уолли мог слышать каждый необычный звук; какой-то белый
прибор включался и подавлял искажения сигнала.
Как ни нервировали Дженни все эти приспособления, в конце концов она все же
уснула.
Когда женщина стремглав подскочила на кровати, часы показывали два
пятнадцать. Она сумела справиться с рвавшимся наружу криком, но микрофон
уловил полузадушенный звук, и через несколько секунд вошел Уолли:
— Вы в порядке?
Сердце еще колотилось, лицо и шею заливал пот.
— Пожалуй, да...
— Самописец показал резкое усиление мозговой активности, пульса и
дыхания. Ясно, что вы видели сон.
— Да.
— Можете вспомнить, что вам снилось?
Дженни кивнула.
— Пауки, — с содроганием ответила она, — огромные! С мою
ладонь.
О Боже, это было ужасно! Дженни неслась по джунглям, спасаясь бегством от
чего-то невидимого, и угодила в толстую, клейкую паутину. Она пыталась
кричать, бороться, пыталась сбросить паутину и вырваться на свободу — и в
этот момент проснулась.
— Пауки, — скривив рот, повторил Уолли. — Иисусе, я ненавижу
пауков!
— Я тоже. — Дженни откинулась на подушку.
— Сможете уснуть?
Она покачала головой.
— Ни на секунду. — Дженни хотелось снова оказаться на берегу.
Хоте
...Закладка в соц.сетях
