Жанр: Любовные романы
Сон
...журнального столика. Ее огромный черный
лакированный письменный стол находился поодаль.
— Так... С чего начнем? — задумчиво спросила Хэлперн. — Я
догадываюсь, что это связано с вашими снами. — Дженни кивнула. —
Мы часто говорили об этом. До сих пор вам было трудно их описать.
— Теперь нет, — мрачно ответила Дженни. — Доктор, с тех пор
как я была у вас в прошлый раз, многое изменилось. — Она принялась
объяснять, что за последние две недели сны стали понемногу меняться,
приобретать большую ясность. Рассказала, что теперь в этих ночных кошмарах
начали появляться люди и что в конце концов она увидела женщину и даже
запомнила черты ее лица.
— Продолжайте, — подбодрила доктор, когда Дженни сделала паузу.
Со всей тщательностью, на какую была способна, она подробно поведала о
кровавом языческом ритуале, совершенном полуголыми дикарями.
— Все это очень интересно, — как всегда невозмутимо сказала
Хэлперн, но ведь вы хотели рассказать мне о чем-то другом?
— Боюсь, что да. — Дженни сказала доктору Хэлперн, что два
последних сна, казалось, никак не были связаны между собой. Вернее, они не
были прямым продолжением друг друга. — Скорее всего это были разные
части одной истории... и... — Она проглотила комок в горле, пытаясь
справиться с волнением.
— И что же? — поторопила доктор. Когда Дженни ничего не ответила,
высокая светловолосая женщина откинулась на спинку кресла. — Уверяю
вас, Дженни, что бы вы ни сказали, это меня нисколько не будет шокировать.
И все же доктор явно переоценила свои силы. Дженни поняла это, когда по
окончании рассказа об исхлестанной ремнем девушке красивое лицо Хэлперн
слегка побледнело.
Вынув карандаш из золотистых волос, она нацарапала несколько слов в лежавшем
на коленях блокноте.
— Раньше вы говорили, что этому сну предшествовали эротические грезы.
— Да... — У Дженни запылали щеки при воспоминании о сексуальном
возбуждении, которое испытывала приснившаяся ей женщина.
— В чем заключались эти грезы?
— В любовном акте с Джеком Бренненом.
— А кто этот Джек?
— Тот самый человек, который спас меня от изнасилования на берегу.
Доктор положила блокнот и карандаш на дымчатое стекло столика.
— Дженни, все это становится слишком сложным.
— Я знаю, — Дженни поведала доктору о трех мужчинах, напавших на
нее, о благородном поведении Джека, а потом о вечере, который они провели в
баре
Морской бриз
.
— Ваши сны стали меняться до или после нападения на берегу?
— После! — решительно ответила Дженни.
— Похоже, здесь есть некая связь.
— Простите, но я не очень понимаю, что вы имеете в виду.
— Я имею в виду сексуальные мечты. Большинство женщин лелеют их, в том
числе и мечты об изнасиловании. Конечно, это совсем не значит, что они
действительно хотят, чтобы их изнасиловали, скорее наоборот. Но факт
остается фактом. Во всех нас живут некие первобытные инстинкты. Наверное,
женщине по наследству достался эротический трепет при мысли о мужчине,
который может силой овладеть ею. Но когда это происходит в действительности,
неизбежна сильная душевная травма. Ни одна женщина не желает быть
изнасилованной, однако мечты об этом никуда не исчезают.
— Не думаю, что я в глубине души мечтала...
— Может быть, и нет, — прервала ее доктор. — Но я
придерживаюсь теории, согласно которой на подсознательном уровне у вас могут
быть и другие мечты например садомазохистские, — которые выражаются в
ваших снах.
— Понимаю... По крайней мере кажется, что понимаю. Но должна сказать
вам, доктор, непохоже, чтобы такие вещи могли возбуждать меня. Когда я
вспоминаю о том, что эта злодейка проделывала с беззащитной девушкой, меня
охватывает злость, а не возбуждение.
— На сознательном уровне — возможно, но... — Доктор Хэлперн
украдкой вздохнула. — Должна сказать вам, Дженни: дело приняло
совершенно неожиданный оборот по сравнению с тем, что наблюдалось за все эти
два года.
Дженни промолчала.
— Это можно было бы объяснить множеством причин, но мне кажется, что в
данном случае не о чем беспокоиться. Эротические мечты или грезы, какую бы
форму они ни принимали, на самом деле абсолютно безобидны и, более того,
совершенно нормальны. На стресс, который вы испытали раньше, наложился
стресс, вызванный попыткой изнасилования, и оба они дали толчок вашим
эротическим фантазиям, которые проявились в форме новых снов.
— Не думаю, доктор Хэлперн. Мне кажется, что это те же сны, которые я
видела раньше, только принявшие более ясные очертания. Теперь они начинают
складываться в какое-то повествование.
— Извините, но не могу согласиться с вами. Я думаю, мы можем быть
совершенно уверены, что кошмары, которые преследовали вас раньше, были
смутным проявлением того, что связано с убийством вашего мужа.
Дженни упрямо покачала головой:
— Результатом этого они, возможно, и были, но сами кошмары не имеют
ничего общего с убийством. Да и едва ли имели.
У светловолосой женщины отразилось на лице едва заметное нетерпение, словно
она хотела поспорить. Однако Хэлперн сдержалась, посмотрела на часы и
улыбнулась:
— Что бы это ни было, у нас нет времени на дискуссию. Если ваши сны
продолжатся, мы просто последим за ними и посмотрим, куда они ведут. К
счастью, вы запоминаете их. Знаете ли, большинству людей это не удается.
— Я мечтаю забыть их.
— Не сомневаюсь. И в то же время не хочу, чтобы вы слишком переживали
из-за этого. Вы должны продолжать жить и относиться к таким вещам совершенно
спокойно. Когда вы придете в следующий раз, мы подробнее поговорим о попытке
изнасилования... и, возможно, поглубже покопаемся в вашем детстве.
— В моем детстве?
— Да. Как мы уже говорили, ключ к настоящему часто таится в прошлом.
— Но я уже говорила вам, у меня было совершенно нормальное детство, по
правде говоря, даже лучше, чем нормальное.
Доктор грациозно встала.
— Дженни, мы с вами потратили много времени, но добились значительного
прогресса, не так ли?
Дженни вздохнула и тоже поднялась. Она бы охотно согласилась с психиатром,
однако, честно говоря, испытывала такую же неловкость, как и до визита.
— Извините, что отняла у вас время ради такой ерунды, доктор Хэлперн.
— Пустяки, Дженни. Вы же знаете, что можете звонить мне в любое время
дня и ночи.
Дженни просто кивнула. Кажется, ей действительно стало немного легче. Во
всяком случае, она поделилась с врачом, что кошмары перешли в новую стадию.
Сон казался чудовищным, но с ним было покончено. Возможно, Хэлперн была
права и причиной его было нападение, которому Дженни подверглась на берегу.
Как бы то ни было, она не имела ничего общего с женщиной из сна. То злобное
создание было щедро одарено природой, да и волосы у нее были длинные,
пышные, черные, волнистые...
— И все же буду рада видеть вас в пятницу, — сказала
доктор, — после того как вы сходите в вашу
сонную клинику
.
— Хорошо. — На обратном пути Дженни договорилась с медсестрой о
времени следующего посещения и вышла на улицу. Она забралась в свою
тойоту
, включила мотор и отправилась домой.
Не доезжая до Чапалы, Дженни вспомнила, что так и не перезвонила Говарду.
Проклятие! Придется сделать это сразу, как только она приедет...
К несчастью, она снова забыла об этом и вспомнила только во вторник утром.
Когда Дженни позвонила Говарду в кабинет, его там не оказалось.
Оливер Мэдисон-Браун закрутил последний винт, прикреплявший бензобак к
днищу, и вылез из-под белого
кадиллака-58
, под которым пролежал весь день.
Классическая модель, как раз для его крошечного, почти полностью оплаченного
гаража, носившего гордое название
Классический ремонт классики
.
Выйдя во двор, он увидел сверкающий красный
мустанг
. Джек Бреннер хлопнул
дверцей и шагнул навстречу другу.
— Эй, Джек! — издалека окликнул Оливер. — Какими судьбами,
старик?
— Приехал взглянуть на свой
харлей
. Сам знаю, это старая рухлядь, но
надеюсь, что тебе удастся довести его до ума.
Олли усмехнулся. Вытерев громадные розовые ладони куском ветоши, он ткнул
пальцем в угол двора, где стоял накрытый брезентом мотоцикл.
— Ты серьезно? Неужели собрал?
— Серьезно, как сердечный приступ.
Джек пересек двор и откинул брезент. На мгновение он застыл от изумления,
затем схватился за руль, расшвырял ногой валявшийся на дороге хлам и выкатил
мотоцикл на солнце.
— Ничего выглядит, правда? — гордо спросил Олли.
— Потрясающе! — Длинный, низкий, гладкий, со сверкающим
перламутром красным бензобаком и крыльями... Хромированные спицы, выхлопная
труба, рукоятка газа и отделка — все это великолепие зеркально блестело на
ярком сентябрьском солнце. — Никто, кроме тебя, с этим не справился
бы...
Олли отремонтировал мощный мотор, собрал мотоцикл заново и выкрасил его в
вишневый цвет.
— И когда ты хочешь забрать своего красавца?
— Прямо сейчас. Не терпится прокатиться. Я заеду за Чарли, а попозже
вернусь за машиной. — Джек перекинул длинную ногу через сиденье, но не
торопился заводить мотор. На мгновение его взгляд скользнул куда-то в
сторону.
— Слушай, старик, если тебе нужен совет, скажи прямо, а не играй в
молчанку, — не выдержал Оливер.
Джек вздохнул:
— Заботы одолели, Сова. Срок платежа приближается с каждым днем.
— Так ты что, хочешь продать мотоцикл?
— Не знаю. Даже если и продам, это будет капля в море. Но надо срочно
что-то придумать, иначе мы с Чарли лишимся
Мародера
.
Олли помрачнел:
— Черт побери, и слышать не желаю! Если понадобится моя помощь, дай
знать.
Джек только кивнул в ответ.
— Слушай, а как поживает та малышка, которая приходила на корабль? Пит
говорил, что ты учил ее играть в пул.
Лицо Джека, и без того мрачное, стало угрюмым.
— Ничего не вышло. Спортсменка из Дженни никудышная. Сказать по правде,
я и сам не знаю, зачем связался с ней.
— Зато я знаю...
— Так. Ладно, если ты такой умный, то сам понимаешь, что все это чушь
собачья. Она вдова и, похоже, все еще тоскует по покойному мужу. Наверное,
будет чувствовать себя виноватой, если переспит с кем-нибудь в своей вдовьей
постели.
— Да нет. Просто она не из тех птичек, которых берут на одну ночь.
Может, ей нужно как следует узнать парня перед тем, как прыгнуть к нему в
постель.
— Верно, да только такие женщины не в моем вкусе. Забыл, что ли?
— Тогда зачем же ты все еще встречаешься с ней?
— Я не стал бы, но она сама хочет. Завтра мы увидимся снова. Я иду с
ней в театр.
— Ты шутишь?
— Черта с два! — Он усмехнулся. — Теперь понимаешь, на что
приходится идти мужчине ради юбки?
Олли фыркнул. Тут кто-то произнес его имя. Он обернулся и заметил
улыбающуюся жену.
— Я увидела Джека и решила, что вы оба не прочь выпить пива. — Биб
потянулась, поцеловала Олли в щеку и вложила в его ладонь жестянку холодного
Будвейзера
. Вторую банку она сунула Джеку.
— Спасибо, Биб! — Бреннен откупорил жестянку, закинул голову и
одним большим глотком выдул ледяную пенящуюся жидкость. Мускулы вздулись на
его мощной шее.
Олли сверху вниз посмотрел на красавицу жену, думая о том, что она до сих
пор любит его, как в день свадьбы.
— А Джек со своей новой девушкой завтра идет в театр, — сообщил
он.
— Она вовсе не моя новая девушка. Просто какая-то несчастная
библиотекарша, — возразил Бреннен.
— И ты собираешься катать ее на
харлее
? — спросила Биб, вынимая
опавший лист из своих коротких курчавых волос. В ушах у нее красовались
большие круглые серьги.
— Сомневаюсь, что это доставит ей удовольствие. Я покатал ее на машине,
так она и то чуть не описалась со страху.
— Могу себе представить, какую проверку ты ей устроил! —
присвистнула Биб.
— Видно, она справилась с честью, раз уж тебе предстоит новое
свидание, — вставил Олли.
— Похоже, я просто выжил из ума.
— А может, наоборот, нажил? — ехидно улыбнулся Сова.
— Кажется, ты наконец повзрослел, Джек, — улыбнулась Биб,
снисходительно наблюдая за этой дружеской перепалкой.
— Если вы оба считаете, что сидеть до одури перед проклятым телевизором
— значит стать взрослым, то лучше бы мне вообще никогда не взрослеть!
— Слышишь, радость моя? Он еще отстреливается!
Биб взяла у Олли банку и сделала глоток.
— Слегка остепениться вовсе не значит превратиться в лежебоку, целыми
днями валяющегося на диване, — сказала она. — Хотя иногда и там
бывает неплохо.
— Ага, особенно когда Олли под боком! Но он исключение из правил,
парировал Джек, допивая остатки пива и бросая пустую банку в мусорную
корзину. Корзина стояла далеко, но бросок оказался точным, и Джек улыбнулся:
— И вы, леди, тоже.
Сжав руль, он привстал, резко нажал ногой на стартер, и мотор тут же
зарычал. Джек покрутил туда-сюда ручку газа и остался доволен:
— Великолепно, Олли! Потрясающая работа! Расплачусь, когда вернусь за
машиной.
— Ладно, Джек.
Бреннен опустил сдвинутые на лоб темные очки, откинулся назад, лихо
развернул мотоцикл на одном колесе, поддал газу и с грохотом умчался.
— Ты знаком с его новой девушкой? — спросила Биб.
— Да, конечно.
— Какая она?
— Настоящая леди. У Джека будет с ней много хлопот.
— Может, и так... А может, Джеку наконец повезло найти женщину, которая
приберет его к рукам.
Но Олли не мог представить себе, чтобы эта нежная маленькая библиотекарша
могла прибрать к рукам такого парня, как Джек Бреннен.
Глава 7
Во вторник вечером, как и прежде, Джек появился в квартире Дженни ровно в
семь пятнадцать. Открыв дверь, она была приятно удивлена и даже облегченно
вздохнула. Перед ней стоял мужчина в серых шерстяных брюках и блейзере цвета
морской волны.
Конечно, галстука на Бреннене не было, но он с честью вышел из трудного
положения, надев бледно-голубую оксфордскую рубашку с застежкой сверху
донизу, прекрасно подходившую к цвету его глаз. Пиджак идеально сидел на его
мускулистых плечах. Он был выше и массивнее манекенщиков, которых
фотографировали для журналов мод, но ничуть не уступал им в элегантности.
Джек посмотрел ей в глаза и усмехнулся:
— В чем дело? Не нравится?
Дженни улыбнулась в ответ:
— Вы выглядите потрясающе!
— Вы ведь не думали, что у меня есть блейзер, правда?
— Сказать по совести, сильно сомневалась.
Джек только усмехнулся, отчего на его щеках появились ямочки. Он выглядел
совсем другим человеком — нарядным, вылощенным, тщательно выбритым, в
отутюженных брюках. Черные туфли так и сверкали. В этом костюме он и вел
себя совершенно по-другому — более официально, почти чопорно. Дженни с
трудом верилось, что перед ней тот же грубоватый малый, который спас ее на
берегу.
— Готовы? — спросил он.
Дженни кивнула. На ней было простое шелковое платье цвета сливы и
лакированные туфельки в тон платью. Она зажала в руке маленькую шелковую
театральную сумочку и вышла за дверь. Увидев в нагрудном кармане блейзера
пачку
Мальборо
, Дженни с некоторой заминкой произнесла:
— Вы всегда носите с собой сигареты, но я ни разу не видела вас
курящим.
Он пожал плечами.
— Я выкуривал по три пачки в день, но потом понял, что мог бы выбрать
более приятный способ самоубийства, и бросил. Это было три с лишним месяца
назад. — Он постучал по выглядывавшей из кармана картонной
пачке. — Я много лет носил их здесь, так что это просто привычка.
Помогает бороться с собой. Думаю, что через несколько недель смогу оставлять
сигареты дома.
Дженни улыбнулась:
— Я горжусь вами, Джек! Могу представить себе, как это трудно.
Последовало еще одно вальяжное пожатие широкими плечами. Казалось, в этом
движении Джек достиг совершенства. Интересная черта характера! Любопытно,
что она означает...
Они вышли из подъезда. На этот раз над машиной красовалась черная
брезентовая крыша — значит, за прическу можно было не бояться. Джек помог ей
сесть, подождал, пока Дженни подобрала юбку, а потом захлопнул дверь. Всю
дорогу до театра он вел
мустанг
очень осторожно, но наотрез отказался
позволить служащему припарковать машину.
— Когда я учился в школе, то сам подрабатывал этим делом. Потом выбирал
машины на свой вкус и катался на них, пока хозяева сидели в зале.
— Это меня нисколько не удивляет.
Они вошли в театр
Лоберо
, выстроенный во все том же испанском стиле:
тяжелые колонны, плюшевые кресла... Их места были неподалеку от оркестровой
ямы, в середине третьего ряда. Хотя проходы между креслами не были тесными,
все же Джеку пришлось сложиться пополам, чтобы пропустить мимо себя публику.
— Ну как вы провели воскресенье? — спросил он, когда все заняли
свои места. Слева от Джека уселась тучная женщина, и ему пришлось несладко.
Удалось выспаться?
Она вздохнула:
— Не очень. Иногда я думаю, что до конца жизни не сумею наверстать
упущенное.
Он улыбнулся:
— Держу пари, что мог бы заставить вас уснуть!
Ее бровь взлетела вверх.
— Кажется, я догадываюсь, на что вы намекаете! — Щеки Дженни
вспыхнули при воспоминании об эротическом сне, последовавшем после признания
Джека, что он хочет лечь с ней в постель. — Боюсь, я не смогу
воспользоваться вашим любезным предложением.
— Как хотите, прекрасная леди. Не говорите потом, что я отказал вам в
помощи. — Его улыбка обезоруживала. Дженни отвела взгляд.
Конечно, он вел себя возмутительно, но был не так уж не прав. В клинике
считали оргазм отличным усыпляющим, поскольку он вызывал выделение в кровь
гормонов, расслабляющих мышцы. К несчастью, она еще ни разу не испытала на
себе побочное действие этого средства, а потому сомневалась, что способ
Джека в состоянии ей помочь.
Дженни догадывалась, что душевное потрясение подавило в ней сексуальность.
Однако доктор Хэлперн так не считала. Она говорила, что множество женщин
испытывают трудности с оргазмом. Впрочем, врачи могли ошибаться, и на самом
деле именно секс — вернее, его отсутствие — был истинной причиной всех ее
трудностей...
— О чем пьеса? — спросил Джек, возвращая ее к действительности.
— О мужчине, который бросил жену и семью ради молодой женщины. Похоже,
это трагедия.
— Иногда это вовсе не трагедия, а Божья благодать. — Выражение
лица Джека изменилось, он стал необычайно серьезным. Эти слова снова
заставили Дженни задуматься, но вскоре свет погас, поднялся красный
бархатный занавес, и она откинулась на спинку кресла.
Через час Дженни забеспокоилась. Роль мужа исполнял артист, либо мало, либо
вовсе несведущий в своем ремесле, а диалоги были напыщенные и вялые. Она
боялась смотреть на Джека и так бы и просидела, не поворачивая головы, если
бы не услышала его ровный и безмятежный храп.
Восемнадцать пар глаз принялись отыскивать источник этого звука и вскоре
остановились на мужчине, сидевшем рядом с ней. Его высокая фигура
сгорбилась, длинные ноги согнулись и уперлись в переднее кресло.
Второе громкое всхрапывание привлекло внимание еще тридцати человек. Теперь
уже почти половина зала ерзала в креслах и что-то ворчала.
— Джек, — прошептала Дженни, толкая его плечом, —
проснитесь...
Все было бесполезно. Он только захрапел еще громче. Дженни потрясла его за
плечо:
— Джек! Проснитесь сейчас же!
Он подскочил, захлопал глазами, как филин, и потер лицо рукой.
— Что? В чем дело?
К счастью, в эту минуту зажегся свет и опустился занавес. Действие подошло к
концу, начался антракт. Люди вставали с мест, выпрямлялись, выходили в
проход и тянулись в буфет за кофе и напитками.
— Вставайте, — сказала Дженни, — мы уходим! — Она
потянула его за руку, заставила подняться и двинулась вслед за остальными,
от всей души надеясь, что не встретится с кем-нибудь из знакомых.
— Куда мы идем? — спросил он, оказавшись в фойе.
— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Он ничего не сказал, но послушно двинулся к двери. Они почти добрались до
нее, но...
— Дженни! — Она инстинктивно съежилась. Трудно было не узнать
уверенный баритон Говарда Маккормика. Дженни обернулась и изобразила улыбку:
— Хэлло, Говард!
— Ты ведь обещала позвонить мне, помнишь? Я собирался пригласить тебя
на спектакль.
— У меня уже были билеты, — неубедительно возразила она, — я
звонила тебе в офис, но не застала. — Тут Говард обратил внимание на ее
высокого спутника. Выхода не оставалось — надо было представить их друг
другу.
— Говард, это Джек Бреннен.
— Представления не требуется, — холодно сказал Говард, — мы с
мистером Бренненом уже встречались.
— Все жульничаете, Маккормик? — спросил Джек. — Какие новые
поборы придумали за последнее время? Какие дополнительные ограничения?
Насколько я понимаю, ничего другого от вас, отцов города, ждать не
приходится.
— Джека до сих пор возмущают некоторые решения городской
администрации, — объяснил Говард, бросая на Бреннена презрительный
взгляд.
— Ага, а кое-кто тем временем из года в год повышает плату за
пользование причалом! Говард надеется выжить нас.
— Позвольте напомнить, что у меня самого есть яхта, за которую я тоже
вношу плату.
— Да, может, это и правда, но если на месте моего грязного, старого
спасателя будет стоять двадцатипятиметровая яхта, это понравится вам куда
больше, верно? Особенно с тех пор, как вы купили контрольный пакет акций
модного ресторана как раз напротив причала!
— Давайте прервемся, Джек. Я вижу, вам не терпится повесить на меня
всех собак. — Говард отвернулся и бросил на Дженни испытующий взгляд: —
Я не знал, что ты дружишь с Бренненом.
Дженни судорожно стиснула скрученную в трубочку театральную программку.
— Мы познакомились на берегу две недели назад. — Желая в эту
минуту не знать ни того, ни другого, а в особенности Джека, она послала
последнему ослепительную улыбку. — У нас обнаружились общие
интересы, — с мстительным наслаждением сказала она. — Мистер
Бреннен обожает театр почти так же, как я.
— В самом деле? — В голосе Говарда сквозило недоверие. —
Никогда бы не подумал, что он такой интеллектуал.
Джек по-волчьи оскалился.
— Я еще и не так удивлю вас. — Он обернулся к Дженни: — Пойду за
машиной.
Когда он удалился, губы Говарда сжались в ниточку.
— Я здесь с матерью. Должен сказать, ты немало удивила меня, появившись
здесь с таким человеком, как Бреннен.
— Ну да. Я и сама удивилась.
— Надеюсь, ты не собираешься продолжать это знакомство?
— Как тебе сказать!.. После сегодняшнего вечера... Да,
пожалуй... — Они были совершенно разными людьми. Дженни глядела в
приоткрытую резную дверь, высматривая ярко-красный
мустанг
. — Говард,
я должна идти.
— Думаю, нам нужно поговорить, Дженни. Завтра позвоню тебе на работу.
Дженни кивнула, пытаясь справиться со спазмами в желудке. Недовольство
Говарда и явная скука Джека подействовали на женщину так, словно у нее
начинался грипп.
Джек наклонился и открыл ей дверцу. Дженни села в машину.
— Как тесен мир! — заметил Бреннен. — Понятия не имел, что вы
знакомы с этой вонючкой.
Дженни ощетинилась:
— Эта вонючка — компаньон моего покойного мужа, а значит, и
...Закладка в соц.сетях
