Жанр: Любовные романы
Сон
...ксуальной...
— Пойдемте, — сказал Джек, — я провожу вас до дому.
— Ох, нет, не надо! Я доберусь сама, я уже могу...
— Послушайте, миссис Остин, с той минуты, как вы вступили на борт моего
корабля, я отвечаю за вас. Когда окажетесь дома, можете делать что угодно.
Но я обязан доставить вас туда в целости и сохранности.
Неизвестно, кого из них двоих больше поразило его внезапное превращение в
заботливого опекуна. Дженни на мгновение потеряла дар речи, а затем взяла
под козырек:
— Есть, капитан!
Джек улыбнулся, радуясь тому, что вновь оказался в родной стихии и что у
Дженни по крайней мере есть чувство юмора.
— Я вовсе не собирался командовать вами.
— Все в порядке. Даже приятно, что кто-то заботится о тебе. Это было
так давно, что я и забыла...
Джек только фыркнул. Женщина, о которой нужно заботиться, была ему нужна как
рыбе зонтик. Но он посмотрел на Дженни Остин, увидел ее нежную, пухлую
нижнюю губку и вновь почувствовал прилив желания, которое впервые ощутил,
когда она поднялась на борт.
— Надевайте куртку — и пошли! — сказал он чуть более грубовато,
чем собирался. Какого черта? Все проще простого: этой женщине нужен мужчина,
так почему бы не доставить ей удовольствие? Особенно если это не потребует
от него ни времени, ни особых усилий. Пожалуй, дело того стоит.
А блондинке из
Морского бриза
придется немного подождать.
Глава 4
— Говард? Каким ветром тебя занесло?
Говард Маккормик, компаньон покойного мужа Дженни, сидел за рулем
сверкающего белого
линкольна-континенталь
, припаркованного у тротуара
рядом с ее подъездом. Она увидела его, когда возвращалась домой с работы.
— Я весь уик-энд пытался дозвониться до тебя, — сказал Говард,
опустив стекло, — но каждый раз откликался автоответчик, и я решил, что
тебя нет дома. Наверное, нужно было оставить тебе сообщение. А сегодня днем
я звонил в библиотеку; но Милли сказала, что ты занята с каким-то читателем.
Когда я перезвонил снова, ты уже ушла.
Говард был высокий, хорошо сложенный мужчина с копной рыжевато-русых волос.
В свои сорок лет он был еще весьма привлекателен, к тому же умен и славился
деловой хваткой.
— Я пыталась отоспаться, — ответила Дженни, — извини, что не
слышала твоих звонков. Может, зайдешь? — Они часто виделись, но
свиданиями эти встречи назвать было нельзя. Пока нельзя. Хотя Говард начинал
всерьез подумывать об этом.
— В шесть тридцать у меня заседание городского совета, но мне хотелось
повидаться с тобой. Раз уж сегодня я занят, может, пообедаем завтра вечером?
Она поглядела на океан, а затем бросила взгляд на причал, чувствуя себя
слегка виноватой, поскольку в этот миг думала о встрече с Джеком Бренненом.
— Едва ли, Говард. На завтра у меня есть дела. Может, в какой-нибудь
другой день на этой неделе?
— Так, дай подумать... В среду и четверг не выйдет... Пятница подойдет?
— Согласна. Милли на уик-энд уезжает из города. Мне придется покормить
ее попугая и проследить за натиркой пола. Я сказала ей, что приду пораньше,
чтобы она успела показать мне, где что лежит. А потом я весь вечер буду
свободна.
— Хорошо. Тогда я заеду за тобой в восемь. Поедем обедать в
Большую
Медведицу и ангела
.
— Может, лучше в семь? Если ты привезешь меня домой пораньше, я
постараюсь выспаться. — Говард насупился. Она знала, что Маккормик
ненавидит, когда что-то заставляет его менять распорядок дня.
— Что ж, идет, — наконец нехотя согласился он, — в семь так в
семь. Он высунулся в окно и пожал ей руку. В Говарде были сила и
уверенность. Во всяком случае, так ей казалось. А если эти качества
временами отдавали властностью и себялюбием, так кто из нас без греха?
— Тогда до пятницы, — сказала Дженни.
Говард кивнул, помахал рукой и нажал на газ, продолжая смотреть в зеркало
заднего вида. Дженни стояла на тротуаре и глядела ему вслед.
Говард удовлетворенно улыбнулся. До сих пор он не торопил Дженни, давал
время получше узнать его и смириться с тяжестью потери. Это тянулось
достаточно долго, но наконец он принял решение. Дженни Остин станет его
женой.
Говард затормозил и остановился у перекрестка, думая, как думал уже десятки
раз, что Дженни идеально подходит ему. Нежная, любящая, терпеливая и
нетребовательная. Готовая супруга политического деятеля. Тихая, спокойная и
с безупречным происхождением. Насколько он знал, Дженни Остин даже ни разу
не штрафовали за превышение скорости.
Кроме того, он считал, что она чертовски хороша — хрупкая, но чудесно
сложена, с красивой грудью, длинными, стройными ногами и тугим маленьким
задом. Он был на двенадцать лет старше Дженни, но это не бросалось в глаза.
Он сохранил густую шевелюру, холил и лелеял свое рослое, сильное тело (сто
восемьдесят три сантиметра и восемьдесят два килограмма) и знал, что женщины
находят его весьма привлекательным.
Маккормик был уверен, что они с Дженни будут красивой парой, и мечтал только
об одном: чтобы Дженни поскорее махнула рукой на докторов, справилась с
потрясением, вызванным гибелью Билла, и вернулась к нормальной жизни. Он все
чаще ловил себя на желании заняться с ней любовью. Он овладел бы ею медленно
и нежно: такая леди, как Дженни, заслуживала этого. Говард знал, что ее
холейое, гладкое тело доставит ему наслаждение, и не мог дождаться того
момента, когда окажется с ней в постели.
Ожидая зеленого сигнала светофора, он включил радио. Как ни странно, но до
сих пор ему всегда все удавалось. Даже когда дело казалось абсолютно
безнадежным, он не опускал рук и оказывался победителем. И ни разу не
упустил своей добычи.
Говард вспоминал о Дженни, стоявшей у его машины, думал о том, как чудесно
она выглядела в простом костюмчике цвета морской волны. Они увидятся в
пятницу. Он поклялся, что в этот вечер поцелует ее в прелестные губы, а не в
щеку, как обычно.
Дженни провожала взглядом длинный белый
линкольн
Говарда, пока тот не
скрылся за углом. Странное чувство владело ею. После гибели мужа Маккормик
стал одним из ее ближайших друзей. Говард был первым, кому она позвонила,
найдя тело Билла, и с этого момента он взял ее под свою опеку. Дженни и
представить не могла, что бы она без него делала.
Линкольн
уже скрылся из виду, а Дженни все еще смотрела на мостовую,
испытывая чувство вины. Она была в долгу перед Говардом Маккормиком,
поскольку в последние недели стала видеть в нем больше чем друга. Дотти как
в воду глядела: их отношения изменились. Дженни сама способствовала этому.
Постепенно она начала связывать с Говардом свои планы на будущее.
Почему же тогда она отклонила его щедрое предложение ради того, чтобы побыть
несколько минут с Джеком Бренненом? Такой человек, как Джек, никогда бы не
смог стать частью ее жизни. В лучшем случае они бы сделались добрыми
друзьями. Ну что у них общего? Она не могла себе представить Джека Бреннена
разговаривающим о классике, идущим в оперу или хотя бы просто надевающим
галстук. Джек и строгий костюм — смешно... Не говоря уже о смокинге.
Молодая женщина вздохнула и направилась к парадному. Наверное, ей надо было
испытать что-то новое, немного изменить свою жизнь, еще раз
почувствовать
возбуждение
, как выразилась Милли... Ясно одно: как бы то ни было, завтра
после работы она пойдет на пристань, чтобы посмотреть на корабль Джека. Он
пригласил ее — старомодную, скромную Дженни Остин, помощника библиотекаря.
Может, это было обычной данью вежливости. А может, и нет. Во всяком случае,
Дженни было любопытно узнать, что о ней думает Джек Бреннен. Что она сама
думает об этом красивом мужчине, Дженни еще только предстояло решить.
Этой ночью Дженни опять видела сон. Но проснувшись в два часа, она не пошла
на прогулку по берегу и не поехала в кафе навещать подругу. Ее сегодняшний
сон был слишком волнующим, слишком реальным. Не хотелось даже думать о нем,
а не то что говорить...
Вместо этого она предпочла нарушить зарок, который дала себе еще в первые
месяцы бессонницы. Дженни достала флакончик с хальционом, который ей
прописали в клинике, и приняла дозу, вполне достаточную, чтобы уснуть.
Она редко глотала снотворное. Первое знакомство с барбитуратами, а именно с
секоналом, закончилось тем, что она целыми днями ползала как сонная муха и
была раздавлена депрессией. Когда же она попробовала бросить принимать
лекарство, то на своей шкуре испытала мучения начинающего наркомана:
головную боль, тошноту и дрожь во всем теле. Урок быстро пошел ей на пользу.
Она пробовала принимать другие формы препаратов, но каждый раз
останавливалась, боясь попасть в зависимость от лекарств. Хотя хальцион,
который она выпила сейчас, был очень эффективен и поначалу действительно
спасал ее от кошмаров, но обладал побочными действиями: вызывал
галлюцинации. К счастью, она вовремя почувствовала головокружение. Это был
безошибочный симптом начинавшегося привыкания. Лучше было не закрывать глаза
на эти трудности и справиться с ними, чем создавать новую, столь же грозную
опасность: попасть в плен к лекарству.
Однако время от времени, когда становилось невмоготу, Дженни уступала
искушению и позволяла себе роскошь забыться спокойным сном без всяких
сновидений. Веки ее начали слипаться, налились свинцовой тяжестью, но в
последний момент она вдруг вспомнила кошмарный сон, который поверг ее в
смятение и оставил вконец разбитой.
В следующее мгновение она поняла, что этот сон начался точно так же, как
предыдущий.
Она стояла в тех же роскошных джунглях и слышала зов барабанов,
притягивавший ее не слабее, чем дикарей из недавнего сна.
Грезившаяся ей женщина приподняла над пыльной землей свои пышные длинные
юбки и молча двинулась вперед, ближе к танцорам, к их полуобнаженным телам.
Дорогое брабантское кружево на манжете зацепилось за колючую ветку акации.
Она дернулась, пытаясь освободиться и ничуть не беспокоясь, что порвала
прекрасное изделие мехе-ленских кружевниц, повисшее на полосатом рукаве ее
муарового платья и прикрывшее запястье.
Женщина безмолвно приближалась к кругу танцующих и подошла к нему почти
вплотную. Сон продолжался, ничем не отличаясь от предыдущего, и так же
закончился леденящим кровь воем дикарей и пронзительным, визгливым женским
хохотом. Дженни хлопала глазами в темноте, а сердце бешено стучало, грозя
выпрыгнуть.
Она не хотела думать об этом и поклялась, что не будет вспоминать свой сон.
По крайней мере до завтра.
Однако Дженни кое в чем убедилась. Во-первых, в том, что наблюдала за
праздником в джунглях действительно женщина. А во-вторых, что действие снов
происходит не в настоящем — как ей до сих пор почему-то казалось, — а в
весьма отдаленном прошлом.
В среду вечером, ровно в шесть пятнадцать, Чарли Дентон сунул закладку в
книгу, которую читал, и поднялся с койки в каюте первого помощника, куда он
переселился, уступив командование
Мародером
Джеку Бреннену. Это произошло
в тот день, когда Джеку исполнилось тридцать лет. Через месяц будет как раз
три года.
Сначала Джек наотрез отказался занять каюту капитана, но Чарли настоял на
своем. Детине вроде Джека куда больше подходила огромная капитанская
кровать, и разве имело значение, что он спал в этой кровати не более трех
раз в неделю? Как бы то ни было, Джек заслужил место капитана. Он трудился
на
Мародере
не разгибая спины и был для Чарли куда дороже собственного
сына Роберта, настоящего исчадия ада, даром что тот был его плотью и кровью.
Бобби сидел в тюрьме, и уже не в первый раз. Началось это в пятнадцать лет,
когда его выгнали из школы. Конечно, Чарли винил во всем себя, хотя,
прикидывая так и сяк, не мог понять, в чем же заключалась его ошибка. Он
пытался помочь парню взяться за ум, делал все, чтобы дать ему возможность
исправиться, но дело, наверное, заключалось в том, что Бобби был испорчен от
природы. Воровать было легче, чем работать, а наркотики очень скрашивали
жизнь...
Дентон благодарил Бога, что тот послал ему в утешение Джека, заменившего
ему, Чарли, сына. Хотя сейчас он бы с большим удовольствием дал названому
сынку хорошего пинка под зад.
Выкидывая на причал сходни, он посмотрел на часы. Было почти шесть тридцать;
вот-вот должна была появиться Дженни Остин — девушка, которую Джек пригласил
в гости.
К несчастью, самого Джека на борту не было.
Чарли негромко выругался, обозвав своего друга дураком и добавив несколько
слов покрепче. Планы Джека в отношении малютки Дженни изменились. Как
выразился Бреннен, она была не в его вкусе. Он хотел от женщин только
одного, а Дженни была совсем из другого теста. К великому огорчению Чарли,
Джек ушел в бар
Морской бриз
.
И Чарли знал, почему он это сделал.
Джек Бреннен боялся.
Пожалуй, Дентон не сдержал бы улыбки, если бы не был сильно расстроен.
Порядочные женщины отпугивали Джека. Он всегда говорил, что не хочет
увлекаться. Не хочет чувствовать себя привязанным к одной-единственной
женщине, а таким леди, как Дженни, только этого и надо.
Но между любовью и привязанностью была чертовски большая разница. Чарли
знал, что настоящая любовь для мужчины — это то же, что якорь для корабля,
то же, что родной порт, тихая гавань, в которой можно переждать шторм. Чарли
был женат только один раз на женщине по имени Сара Миллз. Он называл ее
Сэсси. Двадцать три года она мирилась с профессией мужа, заставлявшей его
вести жизнь кочевника. И даже трудности, связанные с Бобби, не смогли
разрушить то, что их соединяло. Но вот ее не стало. И с тех пор не проходило
и дня, чтобы он не тосковал по своей Сэсси.
Но Джек был преисполнен решимости ни на что не променять свою холостяцкую
свободу.
— Эй, на борту, привет! — На причале стояла Дженни Остин. На ней
были новые, с иголочки голубые джинсы и такие же новенькие белые кроссовки.
Ее тонкое лицо светилось улыбкой, в которой было столько ожидания, что Чарли
готов был немедленно бежать за Бренненом до самого бара
Морской бриз
.
— Поднимайтесь, миссис Остин. Позвольте помочь вам. — Он подошел к
сходням и помог ей перебраться на борт, заметив, что глаза Дженни
заскользили по палубе в поисках Джека.
— Мне очень жаль, но парня здесь нет, — сказал Чарли, — в
последнюю минуту что-то случилось. Он попросил, чтобы я заменил его и
показал вам судно.
Веселая улыбка тут же улетучилась, но через несколько секунд вновь
вернулась.
— С удовольствием... Кажется, вас зовут Чарли, я не ошиблась?
— Совершенно верно.
— А это ничего? Я бы не хотела доставлять вам лишние хлопоты.
— Да что вы, какие там хлопоты? Для меня это одно удовольствие. —
Чарли понял, что говорит правду. В глазах Дженни Остин было столько тепла,
что оно могло бы растопить сердце и более черствого человека. Неожиданно для
себя он расплылся в улыбке. Неудивительно, что Джек удрал.
— Может, начнем с верхней палубы? Вот это капитанский мостик. Здесь
следят за курсом и управляют кораблем.
— А как туда подняться?
— Есть два пути. Один — снаружи, а другой — из кают-компании, в которой
вы уже были.
Они решили подняться изнутри. По дороге Чарли немного рассказал ей об
устройстве корабля:
— Вот это приборные доски. — Он указал на панель высотой по грудь
взрослому мужчине, полную разных шкал и циферблатов. — Они показывают
уровень масла, количество топлива, глубину...
— А это радар, верно? — догадалась она.
— Правильно. И навигационный прибор в придачу. У современных судов они
объединены в один блок. Этот радар обшаривает район в сто двадцать миль.
Сканеры передают информацию на радарный мостик — вот эту штуковину, которая
торчит как раз над нами.
— Я видела его, когда подходила сюда. — Не отрывая глаз от
множества циферблатов, от карт на штурманском столе и флотского компаса у
иллюминатора, обращенного к носу корабля, она тихонько провела рукой по
гладкой, хорошо отполированной поверхности штурвала и лишь потом поглядела
направо. — Так у вас и бортовой компьютер есть?
— Это Джек настоял. Мы пользуемся им при прокладывании курса, а для
этого очень важно знать прогноз погоды. Поэтому компьютер связан с факсом
гидрометцентра. Джек ухлопал на него наши последние деньги. Говорит, что когда-
нибудь эта штука сильно упростит нам жизнь.
— Да уж, могу себе представить. — Они спустились по трапу и снова
оказались в кают-компании. — Кухня у вас просто замечательная!
— И вовсе не кухня, а камбуз! — сказал Джек Брен-нен, просовывая
голову в открытую дверь каюты.
Дженни стремительно обернулась. То же самое сделал Чарли. Он заморгал и
улыбнулся, удивленный и вместе с тем обрадованный возвращением Джека.
Джек отвел глаза. Вид у него был недовольный и даже слегка сердитый. Чарли
смекнул: Бреннен злился сам на себя за то, что вернулся, не сумев
противостоять искушению, которое твердо решил преодолеть.
— Ты пришел как раз вовремя, — сказал Дентон, — я собирался
показать Дженни каюту капитана. Но, по-моему, ты с удовольствием сделаешь
это сам.
Джек не ответил.
— Тут все так интересно! — воскликнула внезапно оживившаяся
Дженни. Я... я рада, что пришла.
Синие глаза Джека скользнули по ее ладным голубым джинсам, купленным только
вчера, но четырежды выстиранным и высушенным, чтобы заставить их слегка
поблекнуть и стать помягче.
Уголок его рта приподнялся. Это могло сойти за улыбку.
— Я тоже.
Странно взволнованная, Дженни последовала за Бренненом в его каюту. Он
наклонил голову и вошел в дверь. Каюта была просторнее, чем она ожидала. Все
в ней было встроено в стены, все было так же аккуратно, как и в остальных
помещениях корабля, но выглядело более спартанским. Она вспыхнула при виде
огромной кровати, в которой могли легко поместиться не только два, но три и
даже четыре человека. Джек проследил за направлением ее взгляда и, кажется,
угадал мысли Дженни, потому что его глаза вдруг потемнели.
— Хэд вон там, — не отводя взгляда от лица Дженни, он показал на
узкую деревянную дверь.
— Хэд? — переспросила она, и Джек улыбнулся.
— На корабле ванную называют хэдом, кровать — койкой, а окно
иллюминатором. Пойдемте, миссис библиотекарь. Я покажу вам остальное.
Они спустились в машинное отделение, где все было выкрашено серым и черным —
даже пол и потолок.
— В
Мародере
от носа до кормы — двадцать пять метров, — начал
рассказывать Джек, — ширина его — пять с половиной метров, а осадка
полтора. Он оснащен двумя дизельными моторами фирмы
Катерпиллер
мощностью
тысяча двести лошадиных сил каждый. Они потребляют двадцать тысяч литров
топлива и четыре тысячи литров воды.
Дженни кивнула, как будто что-то поняла, и продолжила осмотр.
— А это что? — Она ткнула пальцем в какую-то громоздкую железку у
стены.
— Генератор. Их на борту два — основной, на двадцать четыре киловатта,
от которого питается все наше оборудование, и вспомогательный, на восемь
киловатт.
Он указал на другую железку, а затем повел девушку обратно на палубу.
— Передняя часть палубы называется бак. Средняя палуба там, где вы
поднимались на борт, а сейчас мы стоим на задней палубе, или юте. Здесь наше
самое ценное оборудование.
Дженни закинула голову и посмотрела в небо.
— А там какой-то особый кран, да?
Джек кивнул, и его оливково-смуглое лицо озарилось гордостью.
— У нас двенадцатитонный подъемный кран и десятитонная вспомогательная
лебедка. А вон та маленькая каюта с тремя иллюминаторами — это полурубка. В
просторечии
собачья конура
.
— А для чего вам кран?
— В последнее время мы обслуживаем главным образом морские нефтяные
платформы. А спасательные работы ведем, когда в этом появляется
необходимость. Это куда веселее. Похоже на поиски затонувших сокровищ.
Дженни улыбнулась:
— Бьюсь об заклад, что это нравится вам куда больше, кладоискатель Джек
Бреннен! Я права? — Ему не хватало только серьги в ухе.
Он широко улыбнулся, и от этой гордой мужской улыбки у Дженни дух захватило,
как бывало, когда она каталась на чертовом колесе.
— Пару раз доводилось заниматься и этим, — как ни в чем не бывало
признался Джек. — Тогда я работал в бригаде водолазов во Флориде. Мы
разыскивали затонувший в шестнадцатом веке галион с грузом золота,
награбленного на Багамах. Но ни разу то, что мы нашли, не окупило затрат на
экспедицию. В конце концов человек, который оплачивал поиски, уехал, и мы
разбрелись по домам.
— И все же держу пари, это было здорово!
— Иногда. Однажды мы нашли тяжелый золотой крест, украшенный изумрудами
и рубинами. Тогда было здорово. А почти все остальное время занимались
тяжелой и скучной работой.
Джек закончил экскурсию, упомянув о том, что на
Мародере
проложено два
километра разнообразных кабелей, показав ей кормовой кабестан, который
служил лебедкой для подъема и спуска якоря, склад водолазного снаряжения и
дюжину всяких штуковин, названий которых она не запомнила. Затем он повел
Дженни обратно в кают-компанию.
— Не хотите выпить? — Своей легкой, пружинящей походкой он пересек
каюту и открыл дверцу маленького деревянного буфета.
— Боюсь, я не такая уж любительница крепких напитков.
— Это поможет вам уснуть. — Он достал две высокие рюмки и поставил
их на стойку.
— Знаете, в конце концов от алкоголя становится только хуже... По
крайней мере так говорят врачи.
— Чарли пьет белое вино. Налить вам рюмочку?
— Что ж, от вина не откажусь.
Тут к ним присоединился Дентон. Он наполнил две рюмки и одну из них передал
Дженни, в то время как Джек плеснул себе в стакан немного виски.
— Я слышал, вы говорили о сне, — сказал Чарли. — Как у вас с
этим, не наладилось?
Она посмотрела на Джека, раздумывая, стоит ли говорить правду. Дженни не
хотелось, чтобы Бреннен счел ее душевнобольной. Наконец она вздохнула. Какой
смысл хитрить? Если это придется Джеку не по вкусу — что ж, так тому и
быть...
— Да нет. Кажется, стало еще хуже. Может быть, потому, что сами сны
изменились.
— Изменились? — переспросил Джек. — Как это?
— Сначала сны были по большей части бессвязные и довольно
бессмысленные. Все они были страшные, но главным образом представляли собой
непонятную смесь зловещих образов — кровь, темнота, цветные водовороты,
неясные тени, очертаний которых я не могла разобрать. В общем, что-то в этом
роде. Конечно, там были и звуки — какое-то пение, какие-то крики... Обычно я
ощущала себя человеком, который спасается бегством и знает, что если его
поймают, то убьют. Несколько раз мне снились комнаты, полные пауков.
Джека передернуло. Так отряхиваются вылезшие из воды большие собаки.
— Проклятие! От такого кто угодно всю ночь не уснет...
— А как сейчас? — поторопил ее Чарли.
— В последнее время я вижу людей. В принципе я вижу и слышу то же, что
и прежде, но ощущение такое, словно все стало намного явственнее. Как в
кино, когда проектор наконец наведут на резкость. Теперь с каждым новым сном
картинка становится все более подробной.
— Значит, ваши сны являются отражением событий того вечера, когда убили
вашего мужа, — подытожил Джек. Но Дженни покачала головой.
— Именно так всегда считали врачи, но теперь я сомневаюсь в их правоте.
Сны не имеют ничего общего со смертью Билла. Более того, мне кажется, что
действие в них происходит совсем в другое время.
— Что вы имеете в виду? — недоуменно спросил Чарли.
Дженни закусила губу, не зная, стоит ли продолжать.
— Если не хотите рассказывать, не надо, — мягко сказал Джек, и эта
мягкость несказанно удивила молодую женщину.
Она посмотрела на его сильное лицо и заметила крошечные морщинки в уголках
ярко-синих глаз.
— Просто не хочу, чтобы вы думали, будто я выжила из ума.
Бреннен улыбнулся, и те же тонкие морщинки появились у него на лбу.
— Можете не волноваться. Меня самого когда-то считали чокнутым.
— А кое-кто считает до сих пор! — проворчал Чарли.
Дженни улыбнулась. Ей нравился Чарли Дентон, но возмутительнее всего было
то, что к Джеку Б
...Закладка в соц.сетях
