Жанр: Любовные романы
Сон
... ты
умеешь готовить.
- До гибели Билла мне приходилось быть настоящим шеф-поваром. Мы принимали
кучу его деловых знакомых, и Билл
гордился моим искусством.
- А почему же я узнаю об этом только сейчас?
Джек пошел за ней в ванную. Дженни взяла его джинсы, спортивные трусы и
насквозь мокрые черные ковбойские
ботинки.
- Пока мы завтракаем, можно будет положить твои вещи в сушку, - сказала она.
- Конечно, за исключением ботинок.
- Так почему же? - не отставал облаченный в простыню Джек, вслед за ней
спускаясь на кухню. Край густого черного
клина на груди, сужавшегося к плоскому животу, скрывался за складками полотна.
- Сказать по правде, после гибели Билла я обнаружила, что мои поварские
таланты доставляли больше удовольствия
ему, чем мне, - она обернулась и с улыбкой посмотрела на Джека. - Правда, это не
значит, что я все забыла!
Джек усмехнулся.
- Моя мачеха была великая кулинарка, - сказал он, - наверное, только поэтому
отец вообще возвращался домой.
Дженни остановилась на последней ступеньке.
- Они действительно были так несчастливы?
- Хуже. Я думаю, их брак был самым несчастным в мире.
- Тогда почему же они жили друг с другом?
- Не имею ни малейшего представления. Я заикался об этом пару раз, но они
смотрели на меня так, будто я о шести
головах. Скорее всего оба верили в формулу "до тех пор, пока нас не разлучит
смерть". Может быть, именно поэтому отец и
покончил с собой.
Дженни застыла в дверях кухни как вкопанная, обернулась и посмотрела Джеку в
лицо.
- Твой отец покончил с собой?
Джек зябко поежился, словно его обдало холодом:
- Ага! Сел за письменный стол в своем офисе и хладнокровно пустил себе пулю в
лоб.
- Почему он это сделал?
Бреннен, как всегда, беспечно пожал плечами.
- Надо думать, именно по той причине, о которой я говорил. Ему осточертела
жизнь. Он не знал, что с ней делать, и
выбрал самый легкий способ избавиться от нее.
- Ох, Джек... Мне так жаль!
- Не стоит. Судя по жизни, которую вел отец, он умер задолго до того, как
отправился на тот свет.
"Теперь многое становится понятным, - подумала Дженни. - Вот почему Джек
всегда был таким непоседой. Он решил
жить полной жизнью, не упускать ни одного момента, видеть, чувствовать и
испытывать то, чем были обделены его
родители".
- Пойдем, - тронула его за рукав Дженни, - поможешь мне на кухне. По крайней
мере последишь за тем, чтобы я не
сожгла твои яйца.
Джек лукаво усмехнулся:
- Милая, ты можешь сжечь мои яйца в любой момент. Стоит только захотеть...
Дженни вспыхнула и ткнула его локтем в бок.
Говард Маккормик уставился на телефон, стоявший рядом с кроватью, у него
чесались руки швырнуть аппарат в стену.
- Ублюдок!.. - Кулаки у него чесались еще сильнее. Безумно хотелось заехать в
наглую морду Джека Бреннена. Как
могла Дженни унизиться до этого подонка? Как Дженни посмела спутаться с Джеком
Бренненом, если она принадлежала
ему, Говарду?
Он думал о том, как бережно относился к чувствам Дженни, как уважал в ней
леди. А нужно было опрокинуть ее на
диван, задрать юбку и всадить так, чтобы она не могла ходить. Наверное, именно
этого она и ждала, а он был слишком глуп и
ничего не понял.
Говард грязно выругался. Ну, Бреннен заплатит за это! Маккормик на время
перестал интересоваться повышением платы
за пользование причалом, поскольку были дела поважнее. Но теперь он своего
добьется.
"Мародеру" придется выбрать себе какую-нибудь другую пристань - желательно
Окснард или Порт-Уэнеме. Он
злорадно улыбнулся. Был Джек Бреннен, да сплыл. А когда этого ублюдка не станет,
он, Говард, подумает, как быть с
Дженни. Ему все еще хотелось лечь с ней в постель. А вот насчет женитьбы он
сомневался.
Пожалуй, в этой истории было много плюсов - как финансовых, так и
политических. По части мужчин Дженни была
наивна, и он понимал, каким образом Бреннен, опытный ловелас, сумел затащить ее
в постель.
Говард стиснул челюсти. Ему следовало лучше защищать свои интересы, лучше
приглядывать за ней. Он должен был
давно натянуть вожжи и привести эту кобылку к себе в стойло.
Тут резко зазвонил телефон. Вздрогнув от неожиданности, Говард снял трубку.
Звонивший назвался Марти Джеймсом.
- Я говорил, чтобы ты не смел звонить сюда! - ледяным тоном отрезал Говард. -
Что тебе нужно?
- Я пытался позвонить в пятницу в офис, но вас не было. Мне нужно знать,
состоится ли завтрашняя встреча,
назначенная на шесть утра. Судно прибывает по расписанию или нет?
Говард почувствовал удовлетворение.
- Будет вовремя. - Маклин в точности выполнил то, что ему велели. Впрочем, в
этом Маккормик и не сомневался.
- Отлично! Для вывоза все готово. Товар будет доставлен на следующий день.
- Готовь кошелек. - Не удосужившись попрощаться, Говард бросил трубку. По
крайней мере его бизнес шел
нормально.
Проходя мимо камина, он посмотрел в зеркало, вынул из кармана спортивной
рубашки расческу и провел ею по густым
темно-русым волосам. Удовлетворенный своей внешностью, Маккормик спрятал
расческу и непринужденно вышел из
комнаты.
Вечером в воскресенье Джек занимался с Дженни любовью, но она не погрузилась
в глубокий, освежающий сон, как
бывало прежде. В два часа ночи она проснулась оттого, что Джек тряс ее за плечи.
- Ради Бога, Дженни, проснись!
Она с трудом очнулась, покрытая холодным потом. Опустив взгляд на свои руки,
Дженни поняла, что прикрывает грудь.
Сосок под ее ладонью был твердым и выпуклым.
- Что с тобой? - спросил Джек.
Дженни облизала дрожащую нижнюю губу. Губа была прокушена до крови и слегка
припухла.
- Я... я видела сон, Джек. - От воспоминания у нее вспыхнули щеки, а на глаза
тут же навернулись слезы. - Там был
мужчина... Он... он...
- Занимался с тобой любовью, - закончил Джек и невольно напряг мускулы. -
Черт побери, надеюсь, это был не
Говард Маккормик?
Она отвела глаза, не в силах выдержать его осуждающий взгляд.
- Это была не я... и не Говард. Это была женщина, которую я уже видела во
сне.
Джек опустил глаза на ее все еще напряженные соски.
- Но ты чувствовала то же, что и она, верно?
- Да.
- Это было приятно? - резко спросил он.
Острая боль полоснула ее как ножом. Дженни потупилась и скомкала простыню
влажными пальцами.
- Мне - нет. Мужчина был большой, грубый и уродливый. Он... он даже не снял с
нее одежду, а просто... просто
перегнул ее в сарае через деревянную бочку, задрал юбки и вошел в нее...
Дженни подняла глаза, и по ее щеке покатилась одинокая слеза.
- Она велела ему, Джек. Приказала сделать это. Ей нравится грубость. Она сама
так сказала. Она заставила его
причинить ей боль. - Глаза были полны слез. Дженни заморгала, а потом вытерла
щеки дрожащей рукой.
- О Господи!.. - Джек обнял ее; его лицо вновь стало нежным. - Все в порядке,
маленькая. Это не твоя вина. Мне не
следовало сердиться.
Дженни вцепилась в его голое плечо.
- Я не могу вынести этого, Джек. Что мне делать?
Он крепко прижал ее к себе.
- Не знаю, радость моя. Сегодня, когда я вернусь в порт, мы поговорим с
Чарли. Может быть, он что-нибудь подскажет.
Дженни кивнула. Она положила голову на плечо Джека и обвила руками его шею.
Когда руки перестали дрожать, она
закрыла глаза. Джек держал ее в объятиях, пока она не заснула.
Утром в понедельник Дженни позвонила Говарду с работы. После его телефонной
беседы с Джеком она испытывала
чувство вины и смущение, но Говард все еще оставался ее другом, и она была
обязана объяснить ему происшедшее.
- Говард? Это Дженни.
- Да, Дженни. - Он не скрывал своей обиды.
- Говард, мне очень жаль, что... Я о том телефонном звонке. Я знаю, что ты
должен был подумать... и почувствовать ко
мне, и я хочу, чтобы ты знал... Я никогда ничего такого не хотела. Все вышло
само собой.
Последовало молчание.
- Ты влюблена в него?
Она побоялась солгать:
- Я... да. Да, Говард, я люблю его.
- Мне следовало догадаться. Такая женщина, как ты, не ляжет в постель с
мужчиной просто так. Я только хотел бы,
чтобы ты испытывала то же чувство ко мне.
- Говард, ты сам знаешь, что не безразличен мне. Я всегда была привязана к
тебе.
- Я хотел жениться на тебе, Дженни. А чего хочет Бреннен?
Дженни не ответила. Она знала, чего хочет Джек от женщин, и уже дала ему это.
Пальцы крепко сжали трубку.
- Дженни...
- Мне очень жаль, что я разочаровала тебя, Говард.
- Я волнуюсь за тебя, Дженни. На этого человека нельзя положиться. Это
совершенно безответственный тип, и от
женщин ему нужно только одно.
- Это не имеет значения, - негромко сказала она и вдруг ощутила комок в
горле, - ничто не может изменить мои
чувства.
- Я все еще твой друг, Дженни. Надеюсь, ты будешь помнить об этом. Если
понадоблюсь, ты знаешь, как меня найти.
- Спасибо тебе, Говард. - Дженни тихо повесила трубку. Говард всегда был с
ней рядом. Сколько пройдет времени,
прежде чем Джек бросит ее? Она боялась думать об этом. От таких мыслей слишком
ныло сердце.
Вечером после работы Чарли сидел на камбузе и слушал рассказ Дженни. Дентон
видел, что она волнуется, хотя и
старается держать себя в руках. Дженни торопливо листала страницы блокнота и
подробно излагала то, что сумела узнать.
На этот раз Дженни рассказывала ему все, даже скандальные сцены разврата,
свидетельницей и участницей которых она
была. Ею владело отчаяние. Это ощущалось в каждом ее слове. Она ни разу не
посмотрела на Чарли, пока не закончила, а
потом мучительно покраснела. Проклятие, ему было жаль эту девочку!
Должно быть, Джек чувствовал то же самое. Пока Дженни говорила, он держал ее
за руку. Чарли никогда не видел, чтобы
Бреннен так вел себя с женщинами.
Это давало надежду, что парень наконец возьмется за ум и получит от жизни не
только "Мародера" и вереницу подружек
на одну ночь.
- Что ты думаешь об этом, Чарли? - спросил Джек, когда она закончила. - Ты
ведь в таком деле собаку съел. Может
быть, та докторша была права? Может быть, причиной всех бед является гибель ее
мужа? Может быть, ей следует вернуться
и продолжить лечение?
- Может быть, - ответил Чарли, искоса поглядывая на Дженни.
- Наверное, смерть Билла сыграла свою роль, - сказала она, - но это не
объясняет... всего остального. - Щеки
молодой женщины вновь порозовели, и Джек сжал ее руку.
- Нет, не объясняет, - согласился Дентон; при виде грустного лица Дженни его
взгляд смягчился. - Но докторша тоже
может быть права. Что-то могло случиться с вами, когда вы были ребенком. То,
чего вы не помните. Может быть, кто-то...
обидел вас.
Дженни покачала головой, но былой убежденности в этом жесте уже не было.
- Я бы помнила, если бы со мной случилось что-нибудь подобное. Знаю, что
помнила бы.
- Может быть, вы и помните, - осторожно сказал Чарли, и Дженни наконец
посмотрела ему в глаза.
- Но так не бывает, Чарли. Как я могу помнить то, что было больше ста
пятидесяти лет назад? Если бы я где-нибудь
прочитала об этом, была бы возможность...
- Есть люди, которые верят, что такое возможно, - промолвил он. - Например,
если вы уже жили на свете.
Дженни смотрела на него во все глаза.
- Вы говорите про реинкарнацию?
Он кивнул:
- Про прошлую жизнь.
- Но это безумие, Чарли! - запротестовал Джек. - Ты что, опять разговаривал
со старым доком Бейли?
- А если и разговаривал, что в этом плохого? - Дентон обернулся к Дженни. -
Джек никогда не соглашался со
взглядами Ричарда, но я не такой твердолобый. Мы с Ричем спорили об этом годами.
- Доктор Бейли - лучший друг Чарли, - объяснил Джек. - Его парусная лодка
стоит в нашем яхт-клубе, и он почти
все время торчит на ней. Я всегда считал, что у старика не все дома.
- Теперь он на пенсии, - сказал Чарли, обращаясь к Дженни, - но его
специальность - детская психология. Мы
познакомились, когда мой Бобби впервые попал в беду. Бейли любит корабли почти
так же, как я, а через некоторое время у
нас обнаружились и другие общие интересы. С тех пор мы стали большими друзьями.
- И Бейли верит в реинкарнацию? - догадалась Дженни.
- Он заинтересовался этим, работая с детьми. Видите ли, малыши не так упрямы.
Они относятся к миру без
предвзятости, поскольку еще не знают, что реально, а что нет.
- Я кое-что вспомнил... - Джек подался вперед. - Ты рассказывал, как к нему
привели девочку, которая ужасно
боялась воды. Ей постоянно снилось, что она катается на коньках, проваливается в
полынью и тонет. Она даже видела лица
родителей, которые изо всех сил пытались спасти ее, но лед был слишком тонкий и
все время ломался.
- Верно, - кивнул Чарли, - девочка говорила, что люди во сне были ее
настоящими родителями, и плакала от тоски по
ним. - Он посмотрел в глаза Дженни: - Под гипнозом девочка вспомнила, что это
случилось в 1891 году в Огайо. Ее звали
Пруденс О'Бэньон.
Дженни от волнения облизала губы. На ее лбу выступили капельки пота, лицо
покрыла мертвенная бледность.
- Ричард был убежден, что девочка говорила правду, - продолжал Чарли. - Он
специально поехал в Огайо, чтобы
докопаться до истины, и раздобыл старые газеты за 1891 год. Как вы думаете, что
он там нашел?
- Что? - еле слышно спросила Дженни.
- То, что в декабре 1891 года маленькая девочка по имени Пруденс О'Бэньон
провалилась под лед и утонула. Ее мать
тоже чуть не погибла, пытаясь спасти ребенка.
- О Боже!..
- Я думаю, вы должны поговорить с ним, Дженни.
- Даже если такое возможно, - вмешался Джек, - это вовсе не значит, что с
Дженни произошло то же самое.
- Нет, не значит, - согласился Чарли, - но если она хочет найти ответ, то
должна учитывать все возможности.
- Вы... вы хотите сказать, будто я жила во время своих снов? - спросила
Дженни. - Что я имела какое-то отношение к
этим событиям?
- Я говорю, что тут есть над чем поразмышлять. Вы могли быть кем-то, кто жил
тогда и имел дело с этой женщиной.
Может, вы были одной из служанок, которых она мучила.
- Или самой этой женщиной... - Лицо Дженни было таким бледным, что казалось
прозрачным.
- Ты не можешь быть ею! - заспорил Джек. - Ты совсем непохожа на нее. Ты
нежная и ласковая. Ты не убьешь даже
муху, не то что другого человека!
- Успокойся, Джек, - отозвался Чарли, - мы не знаем, какое отношение могла
иметь к этому Дженни. Я хочу сказать
только одно: надо попытаться узнать правду.
- Мне очень жаль, Чарли, - ответила Дженни, - но я не верю в прошлую жизнь.
Должно быть, здесь кроется что-то
другое.
Чарли потянулся к ее руке. Она была холодна как лед и дрожала как осиновый
лист.
- Я ведь не утверждаю, что так оно и есть. Я говорю, что надо как следует
подумать. Ричард говорит, что стоит пациенту
узнать правду, как ему становится легче. Если вы убедитесь, что это случилось с
вами в прошлой жизни, вполне возможно,
что ваши ночные кошмары прекратятся.
Дженни только покачала головой и тронула Бреннена за плечо.
- Джек, боюсь, сегодня со мной будет не слишком весело. Ты не смог бы отвезти
меня домой?
- Мне очень жаль, Дженни, детка, - сказал Чарли, - я не хотел вас
расстраивать.
Дженни слабо улыбнулась:
- Это не ваша вина, Чарли. Дайте мне время немного подумать, о'кей?
Дентон только кивнул, и они ушли.
Как только Дженни оказалась дома, ей стало немного легче.
- Ужасно жалко, что Чарли не удалось тебе помочь, - сказал Джек, когда они
легли в постель.
Дженни промолчала. Она вспоминала свои сны и удивлялась их отчетливости. Они
ничем не отличались от
действительности.
- Все в порядке. Это объяснение ничуть не хуже любого другого, - наконец
пробормотала она. Но мысль о том, что это
правда, была невыносима. Как ей хотелось, чтобы Чарли не произносил этих слов!
И мечтала перестать думать о том, что он сказал.
Глава 16
Дженни, лежавшая на боку в своей большой старинной кровати, ощутила, как губы
Джека прижались к ее шее.
- Мне было чертовски хорошо...
Дженни блаженно улыбнулась, еще раз вспомнила, как они любили друг друга,
закрыла глаза и растаяла в пылких
объятиях Джека. Господи, как хорошо, что он рядом!.. Большое мужское тело
позволяло ей чувствовать себя маленькой,
женственной и удивительно защищенной. Но в сумерках раннего утра, сидя за чашкой
дымящегося кофе, она узнала, что
Джек скоро уедет.
- Малышка, мне придется съездить кое-куда на пару дней. Не хочется
расставаться, когда тебе так скверно, но я должен
предпринять последнюю попытку раздобыть нужную сумму, чтобы расплатиться за
судно. Мне нужно повидать кое-кого в
порту Лонг-Бич. Если есть хоть один шанс из, тысячи спасти корабль, я им
воспользуюсь.
- Конечно, поезжай. Все будет в порядке. Пожалуйста, не беспокойся обо мне.
Но по лицу Джека было ясно, что у него на душе тревожно, и это давало
надежду, что между ними все наладится.
Дженни думала о вечере, который они провели с Чарли, обсуждая ее сны, пытаясь
решить, что делать, и споря о
возможности существования прошлой жизни. Она ценила попытку Чарли помочь, но
мысль о реинкарнации была так чужда
ей, так отличалась от всего, к чему она привыкла, что молодая женщина
отказывалась верить в это.
У Дженни и без того было над чем поразмыслить. Прошлая жизнь? Слишком
невероятно, слишком далеко!
И слишком страшно!..
Вместо этого она сосредоточилась на своих отношениях с Джеком и придумала
способ перекинуть мостик через
пропасть, которая отделяла их друг от друга. Эта пропасть называлась образом
жизни. Как следует поразмыслив, она пришла
к выводу, что надежда есть. Оставалось взяться за дело.
Начала она с того, что во вторник утром подошла к столу Миллисент Уинслоу.
- Как прошел уик-энд? - спросила Милли. Задумчивая улыбка смягчила ее
угловатые черты. Сегодня на ней был
простой синий костюм; белокурые волосы подхватывали с боков две золотые заколки.
- Догадываюсь, что в страстной
любви.
- То вверх, то вниз.
Глаза Милли округлились, и Дженни не могла удержаться от смеха.
- По правде говоря, все началось плохо, но закончилось хорошо. Впрочем, я
пришла не за этим, а чтобы попросить тебя
о большом одолжении.
- Шутишь? Ты столько раз делала мне одолжения, что я никогда с тобой не
расквитаюсь. Кто еще, кроме тебя,
согласился бы поливать мои цветы и заботиться о моем длиннохвостом попугае? В
последний раз тебе даже пришлось
чистить клетку Иззи. - Милли улыбнулась. "Какая у нее чудесная улыбка!" -
подумала Дженни, удивляясь, почему этого
не замечает ни один мужчина. - Так что за одолжение?
- Не подумай, что я сошла с ума, но я хочу, чтобы ты пригласила меня к своим
родителям.
- Когда тебе угодно, - Милли приподняла соломенные брови: - А зачем?
- Насколько я помню, у твоего отца есть бильярдный стол. Кажется, он классный
игрок в пул?
- Арчибальд Уинслоу Третий делает классно все, за что ни возьмется. В том
числе и играет в пул. - Милли смерила ее
изучающим взглядом. - Ага, понятно! Желаешь, чтобы па поучил тебя, а потом
будешь играть с Джеком?
Дженни улыбнулась:
- Ты попала в самую точку!
- Могу предложить кое-что получше.
- Что ты имеешь в виду?
Лицо Милли озарила улыбка.
- Я сама научу тебя. Хочешь верь, хочешь нет, но дочь своего отца умеет
неплохо обращаться с кием!
- Ты шутишь...
- Нисколько! Папе нужно было с кем-нибудь играть, а я всегда была под рукой.
Мне не понадобится много времени,
чтобы сделать из тебя мастера.
Дженни схватила в радостном волнении Милли за руку:
- Ты действительно думаешь, что я смогу этому научиться?
- Если смогла я, то ты и подавно сможешь.
Дженни крепко обняла подругу. Господи, какое лицо будет у Джека, когда он
узнает, что она научилась играть!
- Милли, я этого никогда не забуду. Никогда!
- Не зарекайся. Ты еще не знаешь, какой я строгий тренер!
Но Дженни только улыбнулась. Как и Милли. Впервые за много дней в их жизни
произошло что-то хорошее. Конечно,
пустяк, но для помощника библиотекаря Дженни Остин это был важный шаг. Джек
отсутствовал, и лучшего времени для
начала занятий нельзя было придумать.
Поскольку Уинслоу-старшие отбыли на свою виллу во Флориде, подруги сразу
после работы заехали на квартиру
Миллисент, а затем по шоссе Сан-Исидро отправились в Монтесито, где
располагалось родовое поместье площадью в восемь
акров. Они миновали высокие чугунные ворота и по посыпанной гравием подъездной
аллее приближались к большому
каменному дому, когда у Дженни задрожали руки, державшие руль.
Уставившись прямо перед собой и яростно мигая, чтобы избавиться от
наваждения, Дженни боролась с образами,
внезапно нахлынувшими на нее, но зрение ей не подчинялось. Казалось, она попала
в темный тоннель, засасывавший в
прошлое и заканчивавшийся далеко впереди светлым прямоугольным окошком.
Последним усилием воли она нажала на тормоз, но уже не слышала ни испуганного
голоса Милли, ни щелчка
открывшейся двери, ни хруста гравия под ногами ее хрупкой подруги, бежавшей к
дому, чтобы позвать на помощь.
Единственно, что видела Дженни, были три босоногие черные служанки, стоявшие
рядом с массивной резной дверью
другого огромного каменного дома и говорившие между собой на каком-то странно
звучащем языке, в котором она
понимала только отдельные слоги и слова. Они беззаботно смеялись, не
догадываясь, что женщина с длинными черными
волосами стоит неподалеку и все слышит. Одетая в бордовую амазонку и шляпку того
же цвета, женщина вышла из-за куста,
похлопывая хлыстом по голенищу короткого черного сапога.
- Снова стоите и сплетничаете, вместо того чтобы работать? Я же запретила
это. Вам что, нечем заняться?
- Нет, мистрис, - испуганно ответила одна из служанок, пятясь к двери, - у
нас много работы! Мы уже уходим. -
Рабыни неуверенно повернулись к хозяйке спинами.
- Вот и прекрасно, - сказала им вслед женщина, - идите и работайте. Все,
кроме тебя, Флора. - Она поймала за
запястье самую младшую и резко развернула ее к себе лицом. Из дрожащих рук
девушки выпала маленькая круглая камея.
Две другие служанки дружно ахнули; их блестящие черные лица от страха сделались
серыми.
- Ну-ка, посмотрим, что это? - Женщина наклонилась и подняла оброненный
предмет. - Интересно... - Она держала
в пальцах маленький резной, оправленный в золото драгоценный камень, в котором
узнала свой собственный. - Ты здесь
новенькая, Флора. Разве никто не говорил тебе о наказании за воровство? - На ее
губах заиграла жестокая усмешка. - Ты
знаешь, что здесь делают с теми, кто нечист на руку?
- Она еще маленькая, - взмолилась служанка постарше, - некому было научить ее
уму-разуму!.. Отпустите ее на этот
раз, и она больше никогда ничего такого не сделает.
Глаза женщины сузились. Они были такими же черными и блестящими, как ее
волосы.
- Маленькая или нет, правила для всех одинаковы. После сегодняшнего дня она
запомнит их и будет слушаться. - Она
стащила девушку с крыльца и повела к задней части дома. Прибежал запыхавшийся
надсмотрщик - тот самый большой
уродливый мужчина, который был любовником хозяйки.
- Эта девушка - воровка, - коротко сказала она. - Ты знаешь, что с ней
делать!
Он мял в сильных толстых пальцах соломенную шляпу.
- Да, но она ужасно молоденькая. Может, на этот раз мы...
- Ты смеешь оспаривать мои приказы, Мобри?
- Нет... конечно, нет. - Он перевел взгляд на девушку, которая от страха была
ни жива ни мертва, схватил ее за руку и
быстро потащил за собой. Когда они достигли сарая, девушка стала кричать и
умолять о пощаде...
Дженни продолжала сидеть, упершись взглядом в лобовое стекло. Последним, что
ей запомнилось, были язвительный
смех женщины и запах горелого мяса, когда раскаленное клеймо прижалось к
обнаженной коже над грудью негритянки.
- Дженни! Дженни, что с тобой? Дженни, скажи, что случилось?
У нее вырвался сдавленный стон. Над Дженни склонилась Миллисент. Подруга изо
всех сил трясла ее за плечо. Придя в
себя, молодая женщина вздрогнула, судорожно вздохнула и уронила голову на спинку
сиденья. По ее щекам струились
жгучие слезы.
- Я схожу с ума, Милли! Наверно, это и есть безумие...
- Подожди... сейчас будет легче. - С помощью экономки и горничной Милли
вывела Дженни из машины, провела мимо
клумбы к подъезду.
- Дело плохо, Милли. Я видела тех же людей, что и во сне... только теперь я
не спала.
- О Боже!..
Они вошли в гостиную первого этажа, где экономка - полная женщина в
плиссированной черной юбке и гладкой белой
блузке - торопливо готовила чай. Вскоре в дрожащих руках Дженни оказалась чашка
из драгоценного севрского фарфора.
Боясь выронить дорогую вещь, Дженни поставила ее на старинный столик с мраморной
крышкой. Она слегка успокоилась,
сделала пару глотков и постепенно овладела собой. Только после этого ей удалось
внятно рассказать Милли, что произошло.
- Это страшно, - отозвалась Милли, когда Дженни умолкла. Девушка скрестила
длинные, тонкие ноги. - Кажется, я
начинаю понимать, каково тебе приходится.
- Что же мне делать, Милли?
- Ты всегда можешь вернуться к доктору Хэлперн.
- Если бы она могла мне помочь, я так бы и сделала. Но не думаю, что это ей
по силам... - Какое-то время Дженни
сидела молча, прихлебывая крепкий горячий чай и чувствуя внутри приятное тепло.
В конце концов напряжение начало
спадать.
- Ну как, тебе лучше? - спросила Милли.
- Да. Теперь все нормально. Спасибо.
- Давай-ка я отвезу тебя домой. - Миллисент взяла из рук подруги тонкую
фарфоровую чашку и поставила ее на
поднос.
Дженни подняла глаза и медленно покачала головой.
- Меньше всего на свете я хочу сейчас домой! - Она попыталась улыбнуться, но
улыбка получилась вымученной. -
Нет, так легко ты от меня не отделаешься. Мы приехали сюда учиться играть в пул.
- Она снова улыбнулась, на этот раз
веселее. - Именно этим мы сейчас и займемся.
Милли не скрывала восхищения:
- Вот это сила воли!
Урок затянулся до позднего вечера и помог Дженни отвлечься от случившегося в
машине. Милли не преувеличивала -
она хорошо играла в бильярд. Кроме того, она оказалась отличным учителем, а
Дженни - прилежной ученицей.
Она вернулась домой измученная, но довольная достигнутыми успехами. И все же,
несмотря на усталость, сна не было и в
помине. Она боялась уснуть, боялась того, что могла увидеть.
Когда Дженни все-таки закрыла глаза, в голове у нее прозвучали слова, кото
...Закладка в соц.сетях
