Жанр: Любовные романы
Невеста миллиардера
...н не спал в самолете, а зря. Бессонница
вкупе с выпитым виски оказались взрывоопасной смесью, смертоносным
коктейлем, который на миг ослепил его, заставив позабыть о том, что такое
Табита на самом деле. Он вдруг ощутил ее прелесть и очарование. Но надо
помнить, что она не наяда, а опасная и коварная ведьма, добивающаяся своего
любыми способами. Лицо Завье посуровело. Он ускорил шаг, а потом и побежал
по направлению к ней.
Табита обернулась, и Завье заметил, как, увидев его, она
словно сжалась, а в прекрасных глазах появилось усталое выражение.
Глубокое нескрываемое отчаяние в этих изумрудных глазах
взволновало еще мучительнее, чем вчерашняя страсть. Все расчеты были
позабыты. Он и сейчас был очарован ею.
— Не спится?
Табита помотала головой, наслаждаясь тем, что Завье рядом. Он
в первый раз видел ее в шортах и непричесанной. Сам он тоже был взлохмачен,
небрит и бесконечно желанен.
— Волнуешься перед свадьбой?
Табита выдавила из себя робкую улыбку.
— Немножко.
Завье присел рядом с Табитой, и пространство сомкнулось вокруг
них. Табита чуть подвинулась, словно освобождая Завье место.
Последовало молчание, которое, однако, их не тяготило. Они
сидели и любовались великолепным пейзажем, бесконечной извивающейся линией
пляжа. В воде отражались золотые лучи восходящего солнца. На пирсе толпились
рыбаки. Море штормило, и серфингисты, не желая упускать благоприятный
случай, уже качались на высоких волнах.
Молчание затягивалось, и Табита заговорила, но совсем не о
том, что занимало ее мысли, а просто чтобы что-то сказать.
— Вот... — Табита махнула рукой в сторону океана.
— Интересно, если жить здесь постоянно, может случиться такое, что,
проснувшись однажды утром, раздвинешь шторы и не заметишь всей этой красоты?
Может ли появиться чувство пресыщения?
Завье кивнул, истолковав слова Табиты на свой лад.
— Благословенная земля.
— Доброе утро, Завье. Как приятно снова вас видеть.
— К ним приблизилась пожилая пара.
Мужчина и женщина шли под руку, распространяя вокруг себя
атмосферу мира и спокойствия.
Завье тепло приветствовал их и представил Табиту как свою
невесту. Даже сама Табита на миг поверила в искренность прозвучавшей в его
голосе гордости.
Пожилой господин с любопытством взглянул на Табиту и
улыбнулся.
— Мы знаем об этом из газет и очень рады за вас.
— Свадьба празднуется в семейном кругу. Но было бы
замечательно, если бы вы нашли возможность зайти к нам после, чего-нибудь
выпить.
— С удовольствием. — К пожилым людям весело
подбежала собака. Задыхаясь и преданно глядя в глаза, она положила перед
ними палку. Кажется, нас зовут. До свидания, увидимся в субботу. —
Мужчина подобрал палку и подбросил ее в воздух, потом взял жену под руку, и
они медленно побрели вдоль пляжа.
— А вот и ответ на твой вопрос. — Завье словно
прочел мысли Табиты. — Каждое утро, по крайней мере когда я здесь, они
приходят сюда.
И это длится уже лет тридцать.
— Это любовь, — медленно проговорила Табита.
Опустив глаза и мельком взглянув на поблескивающий на
безымянном пальце рубин, она вдруг осознала, насколько велика ее любовь к
Завье. Ей мало этого рубина. Она хотела и колье, но лишь после сорока лет
совместной жизни. Ей хотелось, чтобы они с Завье вот так же каждое утро
гуляли по пляжу, держась за руки, а их дети бежали впереди.
Она хотела быть с ним и тогда, когда морщины вокруг его глаз
станут глубже, а смоляные волосы посеребрит седина, когда у ног Завье будут
играть внуки, наперебой требуя его внимания. Она хотела, чтобы у них было
общее прошлое, а их брак длился всю жизнь.
— О чем задумалась?
— Мне нужно кое-что сказать тебе.
— Звучит серьезно.
Эта короткая реплика лишь усилила ее робость. Сила собственных чувств ужасала Табиту.
— Да, это серьезно.
Несмотря на утреннюю жару, Табиту вдруг пробрал озноб. Ее
признание, безусловно, может положить всему конец. Ведь любовь не
вписывалась в планы Завье.
— Я не играю в азартные игры. — На тысячу долларов
признание не тянуло: фейерверки не взметнулись в небо, а стрела Купидона на
этот раз пролетела мимо цели.
— Давай оставим эту тему, Табита. С этим уже все ясно.
— Я уже раз пыталась сказать тебе об этом.
Играет моя бабушка.
— Слава богу, я предусмотрительно включил в контракт
пункты, касающиеся детей. Должно быть, эта напасть передается по наследству,
— скучно протянул Завье.
— У меня никогда не было подобной проблемы. Хочешь верь,
хочешь не верь. Но если ты не хочешь выслушать меня, я не смогу выполнить
наш уговор.
Завье резко открыл глаза. Он повернулся на бок и воззрился на
Табиту, которая не мигая смотрела вдаль.
— Эйден знает?
Табита коротко нерешительно кивнула.
— Так почему, черт побери, он не сказал мне?
— Я его попросила, — сдавленным шепотом ответила
Табита, крепко зажмурившись. — В любом случае чей это долг, вероятно,
не имело значения.
— Не имело значения? — В первый раз за все это
время Табита услышала, как Завье говорит на повышенных тонах. Его глаза
метали молнии. На скулах вздулись желваки, а шея и плечи напряженно застыли.
— Не имело значения! — закричал он. — Я скажу тебе, почему
это не имело значения. Это еще одна твоя ложь, еще одна...
— Это правда, Завье.
— И что, ты ожидала бурю аплодисментов, небольшой спич о
том, какая ты расчудесная, как самоотверженно ты спасаешь бабушку от
кредиторов?
Табита подняла глаза.
— Нет. Просто я думала, что будет лучше, если ты узнаешь
правду.
— Ты обналичила чек сразу же, как получила его, —
заметил Завье. — На что ушли эти деньги твое дело, если это не
противоречит...
— ...положениям контракта, — закончила за него
Табита. — Это не противоречило.
— Отлично, — отрывисто бросил Завье. Итак, или вы,
или деньги, мисс Рис, завтра должны быть здесь. Контракт еще никто не
отменял. — Гнев Завье утих. Он приподнялся на локте и задумчиво
взглянул на Табиту. — Ну что, чем еще порадуешь? Раз уж у нас пошел
такой откровенный разговор, может, последуют другие чистосердечные
признания? — В его голосе слышался сарказм. Табита коротко качнула
головой и закусила губу, чтобы не разрыдаться, Так, значит, все остается в
силе?
— Полагаю, что да. — Своими длинными тонкими
пальцами Табита вычерчивала круги на девственно-чистой и ровной поверхности
песка. Завье наблюдал за ней, медленно оглядывая ее с ног до головы. Тонкая
кожа на длинных стройных ногах была усыпана едва заметными веснушками.
Внутренняя часть бедер, покрытых бледным загаром, оставалась светлой. Ногти
на ногах были выкрашены тем же лаком кораллового оттенка, что и тогда, на
свадьбе.
Когда-то эти ноги обвивали его тело, заставляя проникать в нее глубже...
Завье внезапно почувствовал сильное желание, откликнувшееся в
паху. Ожило врезавшееся в память нежное прикосновение ее теплой кожи.
Воспоминание было таким реальным, что рука Завье сама потянулась к Табите.
Он рассеянно провел ладонью по нежной, словно зефир, коже ее бедра.
Вспыхнувшее желание вновь дотронуться до нее, почувствовать ее опять в своих
объятиях превосходило все разумные доводы не делать этого. Табита порывисто
обернулась.
Ощутив его прикосновение, она отпрянула, дрожа всем телом;
испуганные, бездонные, как два омута, глаза распахнулись.
— Что ты делаешь? — Вопрос не требовал ответа, все
и так было ясно. Завье прижал ее к мягкому песку. На его теле взбугрились
мускулы. Он придавил ее к земле, осыпая горячими, страстными поцелуями.
Всхлипывая от злости и обиды, Табита вырвалась из его рук и
отползла в сторону. Слезы навернулись на глаза.
— Ты только что сказал, что тебе нет до меня дела, снова
любезно напомнил, что нас связывает только деловое соглашение. Хотя это не
просто деловое соглашение, Завье, и ты об этом знаешь не хуже меня...
Завье тихо рассмеялся.
— Это удовольствие. Я никогда не говорил, что мы не
сможем поладить. В сущности, ты сама в этом расписалась, не забывай...
Табита вскочила на ноги, но Завье опередил ее, успев схватить
за лодыжку. Она стояла, а он держал ее мертвой хваткой. Уверившись, что она
не собирается удирать, Завье немного расслабил железные мускулы, и его
ладонь медленно заскользила вверх по ноге, остановилась у самых шорт, теребя
их край. Табита почувствовала, как мышцы у нее в паху сократились.
— Все это было одним из главных условий договора...
Табита долго и пристально смотрела на Завье. Она любит его.
Она хочет его. Но одновременно с этим в ней вспыхнуло негодование. Она
рассказала Завье про бабушку, поведала ему о самом сокровенном, что мучило
ее, а он даже не удостоил ее пристойным ответом. Хорошо еще, что она не
призналась в любви. Пока кольцо у нее на пальце, она должна быть уверена,
что Завье ни о чем не догадался.
— Ты думаешь, это доставляет удовольствие? ровным
голосом произнесла Табита. Ее губы побелели. Она насмешливо перевела взгляд
на его руку. — Ты думаешь, мне приятно?
Она заметила, как в глазах Завье промелькнуло сомнение. Его
руки разжались. Табита высвободила ногу и печально покачала головой.
— Ты слишком много о себе возомнил. Ну так знай же, для
меня это тоже деловое соглашение.
У меня только одно удовольствие — обналичивать твои
чеки:
— Ты хочешь меня не меньше, чем я тебя. — Эти
слова были произнесены обычным для Завье высокомерным и уверенным тоном.
Однако Табита знала, что смутила его.
— Ты как-то поставил мне в вину, что я хорошая актриса,
Завье. Что ж, возможно, это тот единственный раз, когда ты не ошибся на мой
счет. — И, повернувшись на пятках, Табита, не оглядываясь, побежала по
пляжу, дав себе слово, что Завье не увидит слез, катившихся по ее щекам, и
не услышит душивших ее рыданий.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
— А вот и они! — воскликнула Марджори, когда
Табита и Завье появились в патио. — А мы уж было собрались направить
отряд на ваши поиски.
— Извините нас. — Табита потянулась к Завье и
запечатлела на его напрягшейся щеке долгий поцелуй. Она твердо решила
продолжать начатую игру. — Это я виновата, правда, милый?
Смех Марджори ничуть не смягчил тягостного впечатления от
тяжелого взгляда, брошенного Завье в сторону Табиты, и от гримасы,
исказившей его лицо, когда она коснулась его щеки губами. Казалось, ее
прикосновение было ему невыносимо.
— Где Джереми?
— У Джереми сиеста.
Перед Табитой поставили большой стакан чего-то холодного и
очень приятного на вкус.
Она с наслаждением отпила, и у нее тут же защипало в глазах, а
по телу побежало тепло. Напиток оказался не таким уж безобидным, как она
предполагала.
Ленч стал для Табиты сущей мукой. Человек, сидевший рядом с
ней в патио, был вне себя от ярости. Синеву его глаз поглотила угольная
чернота. Эйден и Марджори пили коктейль как воду, а потому желчные замечания
Завье, его колкости и злобные взгляды они не замечали.
Бурная ссора на пляже могла стать горячей новостью в
шестичасовом выпуске последних известий наряду с сообщениями о ядерных
боеголовках и боевых действиях в черте города.
Однако Табита получила от этой стычки какое-то
противоестественное наслаждение. Ей было приятно убедиться в том, что не
такой уж Завье Чемберс твердокаменный.
Ее сердце сладко сжималось при одной только мысли о Завье, но
говорить ему об этом Табита не собиралась. Зачем все портить? Если гнев
Завье еще можно было как-то пережить, то открытая ему правда могла причинить
Табите только страдания.
— Завтра в это время вы уже будете мужем и женой,
— сказала Марджори, сияя улыбкой. Она отодвинула в сторону десерт, к
которому даже не притронулась, и жестом велела наполнить бокал. — Вы
очень взволнованы, Табита?
— Я бы не стал этого утверждать, — произнес Завье
с подчеркнутой медлительностью. Внешность обманчива, верно, дорогая?
К счастью, этот предательский намек оказался слишком тонким
для Эйдена и Марджори.
Они продолжали улыбаться как ни в чем не бывало, а Табита
сжалась на своем стуле.
Голос Марджори доносился до Табиты словно сквозь плотный
туман:
— Я собираюсь в бассейн. Может, вы составите мне
компанию, Табита?
— С удовольствием, — ответила та с наигранной
веселостью, кладя на стол салфетку слегка подрагивающей рукой.
Марджори расположилась в шезлонге. Табита скинула платье и
осталась в желтом бикини.
Купальник походил на три матерчатых треугольника на
завязочках. Краем глаза Табита наблюдала за Завье, который последовал за
ними и уже стягивал с себя шорты и футболку.
— Поплавать не хочешь?
Табита отрицательно покачала головой. Ей вспомнилось, как он
раздевался перед ней в ту ночь. Она почувствовала на себе пристальный взгляд
Завье, и в ее сознании мелькнула дерзкая мысль, что, может быть, в этот
момент он думает о том же.
— Не поддавайтесь настроению Завье. — Марджори
заметила, как явно расстроенная Табита отвернулась. Марджори самозабвенно
рассматривала свое лицо в большое ручное зеркало, щедро размазывая
солнцезащитный крем вокруг глаз и на груди. — Он просто переживает из-
за отца.
Табита промолчала. Завье, безусловно, переживал из-за Джереми,
который слабел день ото дня. Но Табита также знала и то, что его нынешнему
дурному расположению имеется куда более простое объяснение.
— Мы так рады, что вы с Завье встретили друг друга,
— продолжила Марджори, не отрываясь от зеркала. — С ним бывает
непросто, поэтому мы, честно говоря, за него волновались.
— В каком смысле непросто? — Табита понимала, что
затронула опасную тему и выходила за рамки контракта. Однако искушение было
слишком велико.
— Ну, знаете, он такой взыскательный. У него все делится
на черное и белое. Я полагаю, вам известна история с Луизой?
Табита кивнула.
— Это та девушка, с которой он был помолвлен?
— Да. Она была красавица, хотя, конечно, вы лучше. Завье
даже на какое-то время оттаял. По выходным начал отвлекаться от работы и
вылезать из своего костюма. Они были очень счастливы, но она, глупая
девчонка, все погубила.
Слишком пожадничала.
— Ничего удивительного, — задумчиво отозвалась
Табита. — Богатому человеку сложно найти спутницу жизни. Если у нее у
самой нет сумасшедших денег, то мужчина все время будет сомневаться в ее
любви и подозревать в корысти.
— Да ладно вам, Табита. Деньги и правда много значат. Уж
на что я в свое время любила Джереми и то на него даже не взглянула бы, будь
он без денег.
Табита захлопала глазами. Откровения Марджори поразили ее до
глубины души.
— Но вы, кажется, очень любите друг друга.
— Так и есть, — как ни в чем не бывало звонким
голосом подтвердила Марджори. — Я просто говорю, что, если бы у
Джереми не было ни гроша за душой, у нас ничего не получилось бы.
Признайтесь, разве богатство Завье ни капельки не повлияло на
ваше решение?
Вопрос сам по себе был неприличным, а тот факт, что его задала
мать Завье, смутил Табиту еще больше. Недаром Завье не доверял ей.
— Я... — Табита не находила, что ответить. Их с
Завье действительно связывали только деньги.
Ведь только благодаря деньгам настал этот вечер.
И именно из-за денег всему наступит конец.
Табита задумалась, предаваясь призрачной мечте о том, что
Завье полюбит ее. Она ни минуты не сомневалась, что, если бы он вдруг в
одночасье все потерял, для нее это не имело бы ровно никакого значения.
Воодушевленная этой мыслью, Табита уверенно проговорила:
— Деньги тут ни при чем. Брак должен зиждиться на любви.
Супруги должны поровну делить и горе, и радость, поддерживать друг друга.
Раздавшийся сзади хлопок в ладоши прервал монолог Табиты.
— Браво! — С Завье струйками стекала вода.
Он примостился рядом в шезлонге. — Мама, ты слышала?
Скажи, разве эта речь не вернула тебе веру в людей?
— Она прелесть, — вяло согласилась Марджори,
растянувшись в шезлонге и закрыв глаза.
Злоба и презрение в глазах Завье остались ею не замеченными.
— Милый, намажь Табиту кремом. Она слишком белокожая, может сгореть на
солнце.
— Я сама. — Табита поспешно потянулась за
бутылочкой, но Завье ее опередил.
— Не глупи. Ты уже покраснела как свекла.
Ложись.
Выхода не было, и Табита без возражений улеглась на топчан.
По-видимому, Завье почувствовал ее робость, и недобрые искорки в его глазах
уступили место влажно поблескивающему желанию, смягчившему его тяжелый
взгляд.
— Ложись на живот, — велел он, но на этот раз в
его хриплом голосе прозвучала нежность.
Стоило Завье коснуться ее обожженной кожи мокрыми ледяными
ладонями, и Табита вздрогнула.
— В чем дело?
— Немножко больно, — соврала Табита. Никто, черт
возьми, не заставил бы ее сознаться в том, что только одно прикосновение
Завье приводит ее в трепет.
— Вот глупая. — В осипшем голосе Завье послышались
ласковые нотки. — Такую кожу, как у тебя, надо беречь от солнца.
Табита ощутила руку Завье на своих ногах и от охватившего ее
желания чуть не лишилась чувств. Мелкими круговыми движениями он втирал
крем, продвигаясь все выше и выше. Тягостное молчание прерывалось лишь едва
слышным посапыванием Марджори. Табита лежала и сжимала зубы, чтобы не
застонать.
— Теперь не сгоришь.
Завье поднялся на ноги.
Табита полежала еще минут десять. Ее глаза были плотно
закрыты, и она притворялась, будто спит. Однако знала: Завье не проведешь.
Он понял, что разбудил в ней страсть.
Наконец, изнемогая, Табита произнесла:
— Пожалуй, для меня слишком жарко. — Она встала,
взяла полотенце и завернулась в него. Пойду домой.
— Куда же ты? — В тихом голосе Завье Табита
уловила веселье.
Все только начинается.
Какое же блаженство почувствовала Табита, умывшись ледяной
водой!
Сняв лифчик от купальника и отрегулировав душ, Табита
взглянула на себя в зеркало.
— Сама виновата, — мрачно бросила она своему
отражению. — Ты сама во всем виновата.
— Прямо читаешь мои мысли.
Вздрогнув от неожиданности, Табита вдруг заметила в зеркале
темное отражение Завье, который стоял в дверях ванной.
— Ты здесь? — Глаза Табиты сверкнули от гнева и
смущения. — И давно ты подсматриваешь за мной?
Завье недобро расхохотался.
— Не волнуйся ты так. — Он неторопливо приблизился
к Табите, а она отступила назад, прислонившись к раковине. — Мы оба
знаем, что я могу иметь тебя, когда захочу.
— Как ты смеешь?
— Твоя ложная скромность сейчас не к месту. Завье поднес
руку к ее пылающей щеке, провел по ней пальцем и спустился вниз по шее,
задержавшись перед нежными бугорками обнаженных грудей. — Да, ты
сгорела. Нужно было намазать тебя кремом спереди.
Табита в бешенстве проскочила мимо него и влетела в комнату,
надеясь найти там убежище.
Но укрыться от Завье ей не удалось. Кровать насмешливо
напомнила ей о том, что случилось в другом месте в другой день.
— Деловое соглашение? — Завье решительно подошел к
Табите и щелкнул пальцем по соску на ее груди. От легкого прикосновения
сосок сразу же набух, и Завье с пониманием ухмыльнулся. Одновременно он
опытной рукой ловко развязывал узел на ее плавках. — Просто документ,
да?
Тут бы Табите Влепить ему пощечину, оттолкнуть его от себя и
убежать, но она застыла в оцепенении. Каждый мускул, каждая клеточка ее тела
изнывали от постыдного желания.
— Я могу иметь тебя, когда захочу, — повторил
Завье.
Его высокомерие и цинизм вызывали отвращение. Но он был прав.
— Ты хочешь меня, Табита, — уверенно заявил он,
— Не хочу, — сдавленно прохрипела та. Завье развязал веревочки с
одной стороны и теперь возбуждал ее, водя пальцем по мокрому бугорку золотисто-
каштановых волос. Одновременно с этим он, тяжело дыша, занимался другими
завязками. Табита чувствовала его жаркое дыхание на своей покрытой маслом
для загара коже.
Полотенце съехало с его бедер и бесшумно сползло на пол.
Табита увидела, как возбужден Завье, и ощутила захлестнувшую ее волну
сладострастия. — Я не хочу.
Нагая и незащищенная, она стояла перед Завье. Он отбросил в сторону остатки ее одежды.
— Втирая крем в твою кожу, я, кажется, не позаботился об
одном месте, — сказал он, лаская ее.
Теперь они дышали в унисон, порывисто и неровно. Табита вся
изогнулась, склоняясь к нему:
— Скажи, и я остановлюсь. Ну скажи, чтобы я остановился,
— издевался Завье, толкая Табиту на кровать и раздвигая ее ноги своим
бедром.
Теперь она сама своими движениями подгоняла и поощряла его. Но
Завье медлил, желая, чтобы Табита выразила свое желание словами.
— Скажи, чтобы я остановился.
Табита покачала головой, и ее золотисто-каштановые волосы
рассыпались по подушкам.
— Нет!
— Нет — ты не хочешь меня, или нет — не
останавливаться?
Завье с трудом сдерживал себя. Ноги Табиты сжимали его тело
как тиски, и мужское естество Завье, находясь совсем рядом с ее лоном, было
готово к действию.
— Нет, не останавливайся, — задыхаясь, сказала
Табита.
Но Завье заставлял ее ждать. Он намеренно тянул, входя в нее
очень медленно, так, что тело Табиты судорожно извивалось под ним.
— Скажи, что хочешь меня, — приказал он.
В этот миг для нее все потеряло значение, за исключением
вожделения, охватившего ее.
— Я хочу тебя! — почти прокричала Табита, обвивая
тело Завье ногами.
Завье со стоном повалился на Табиту. По влажным лоснящимся
телам, распростертым на постели, пробежала последняя дрожь. Табита лежала,
прислушиваясь к выравнивавшемуся дыханию Завье.
Могла ли она признаться ему в эту минуту?
А может быть, он и сам уже все понял?
Табита не сразу сообразила, что звонит телефон. Ее охватило
чувство раздражения на этого неведомого возмутителя спокойствия. Однако,
услышав в трубке тонкий бабушкин голосок, она сразу же смягчилась.
Румянец сошел с ее щек, а костяшки пальцев побелели. Табита
что-то пробормотала в телефон, через силу шевеля губами.
— Твой букмекер?
Слабая попытка Завье пошутить не вызвала на ее лице и тени
улыбки. Завье с изумлением обнаружил, что по щекам Табиты текут слезы.
Пытаясь взять себя в руки, она зажмурилась, и ее ресницы
потонули в слезах.
...Закладка в соц.сетях
