Жанр: Любовные романы
Невеста миллиардера
...дели меня.
Завье медленно и осторожно покачал головой.
— В данный момент вы возбуждаете во мне более
приземленное чувство.
Завье сверлил ее взглядом, и Табита была не в силах отвести от
него глаз. Происходящее казалось нереальным, словно в каком-то волшебном
сне.
— Иди сюда. — Голос Завье был низким, его
требование — недвусмысленным.
Табита подумала, что самое время ей схватить сумочку и уйти,
поблагодарить за помощь и бежать прочь куда глаза глядят.
Но она этого не сделала.
Она неуверенно шагнула к нему, влекомая переполняющим ее
желанием.
Страсть затмила разум Табиты. Даже в самых вольных своих снах
она не могла вообразить, что осмелится на такое.
— Потанцуй.
Табита кивнула как зачарованная, протягивая руку Завье и
сгорая от нетерпения вновь прикоснуться к нему, воскресить то волшебство,
которое родилось на танцплощадке. Но Завье хотел другого. Он едва заметно
покачал головой.
— Нет, потанцуй для меня.
На мгновение он отвернулся и нетерпеливо нашарил рукой
дистанционное управление. В комнате чувственно зазвучали басы и заплакала
скрипка.
— Не могу. — Табита провела языком по пересохшим
губам. Завье ничего не ответил, и она повторила:
— Я не могу. Ты будешь смеяться.
Завье снова покачал головой.
— Не буду, Табита. Мне хочется посмотреть, как ты
танцуешь. Потанцуй для меня, как ты танцуешь одна.
Он знал! Табиту вдруг пронизало жгучее чувство стыда, как
застигнутого врасплох поющего ребенка, который держит в руках вместо
микрофона щетку для волос.
Просьба Завье была до крайности нелепа и в любых иных
обстоятельствах показалась бы просто смехотворной. Но в голосе, которым она
была произнесена, не было и тени насмешки или вызова — лишь смутный
трепет страсти и намек на миллион фантазий, которые ждали своего воплощения.
В Табите зародилась уверенность в том, что только она способна их
реализовать, хотя здесь свою волю диктует Завье.
Волосы упали Табите на лоб, когда она дрожащими руками
расстегивала малюсенькие пряжки на переплетенных ремешках босоножек. Как
только музыка заполнила комнату, от ее неловкости не осталось и следа.
Пульсирующий чувственный ритм подхватил ее. Табита медленно скользнула
мыском ноги вверх по голени, и полы ее запахивающегося платья разошлись,
обнажив упругие гибкие мышцы. По привычке напрягая живот, она почувствовала
ту воображаемую нить, которая как бы вытягивает тело танцовщика в струну.
Табита вся отдалась во власть музыки, которая, словно
тончайший шелк, волнами обволакивала ее тело. Табита раскачивалась и
кружилась, исполняя самый сокровенный из всех танцев для своего самого
зачарованного зрителя.
Когда музыка закончилась и трепещущее тело танцовщицы
выгнулось в заключительных па, она наконец осмелилась взглянуть на Завье. В
его глазах горел огонь желания, и у Табиты перехватило дух.
— Иди сюда.
Он поманил ее второй раз. Второй раз он манил ее к себе, и
Табита поняла, что прелюдия окончена. На этот раз, сделав шаг к Завье, она
точно знала финал сцены.
Завье Чемберсу всего за несколько часов удалось добиться того,
чего ее поклонники добивались месяцами. Он заставил ее почувствовать себя
желанной женщиной.
Табита шагнула ему навстречу, а Завье стоял совершенно
неподвижно в другом конце комнаты. Но стоило Табите приблизиться, как он
вскинул руки и с силой притянул ее к себе, словно оттаскивая от края
пропасти, на котором она балансировала, словно какая-то доля секунды друг
без друга была слишком тяжелым испытанием, слишком долгой разлукой.
Его крепкий и жадный поцелуй был сродни взрыву, и Табита чуть
не вскрикнула. Ее губы разомкнулись, и она почувствовала вкус виски.
Его бедра были твердыми и сильными, а когда Завье еще ближе
прижал Табиту, она смогла почувствовать настойчивый зов его плоти. Завье
резким движением выдернул из ее волос заколки и почти гневно швырнул их на
пол, рассыпав рыже-каштановые локоны Табиты и нежно разглаживая их рукой.
Запрокинув ее голову, Завье исследовал губами ее шею, царапая нежную кожу
щетиной своего подбородка. Его чувственный рот на миг замер на пульсирующей
жилке, и Завье отпрянул назад.
— Ты уверена? — низким голосом задал он хорошо
обдуманный вопрос.
Только руки Завье удерживали дрожащую Табиту на ногах. Только
в одном она была уверена: если он перестанет целовать, ласкать и любить ее,
она просто умрет от отчаяния.
Прерывистым, срывающимся голосом Табита прошептала:
— Не останавливайся, прошу тебя.
Впервые с того момента, как их губы встретились, Табита
раскрыла глаза. С высоты своего роста Завье пристально посмотрел на нее.
Его зрачки казались огромными, он изнемогал от вожделения.
— Не останавливайся, — повторила Табита.
И этого было достаточно. Стиснув в объятьях, Завье поднял
Табиту на руки и понес в спальню. Откинув край шелкового покрывала, он
положил ее на огромную кровать. А затем стал медленно, с почти благоговейным
восхищением, расстегивать молнию на платье Табиты, любуясь ее телом,
постепенно открывавшимся его взору.
Медленно целуя плечи Табиты, Завье спустил бретельки платья и
провел языком по ее ключице. Когда шифоновая ткань соскользнула с ее груди,
она услышала его короткий сдавленный вздох. Ее розовые соски молили о
прохладном прикосновении языка Завье. Он опускался все ниже и ниже по
бледному животу Табиты, приближаясь к золотистым колечкам волос, за которыми
скрывалась ее янтарная шкатулка. Завье с восхищением открыл ее. Его язык
творил чудеса, доводя Табиту почти до бесчувствия и извлекая из ее груди
сладострастные вздохи. Затем, умерив свои ласки, Завье оставил дрожащую от
возбуждения Табиту на грани забытья, как на краю вселенной.
Поднявшись с грацией кошки, Завье расстегнул рубашку, не
переставая следить за взглядом Табиты. Музыка уже давно доиграла, но бедра
Завье медленно двигались, следуя своему собственному ритму. Неподвижными
оставались только его глаза. Завье наблюдал за выражением лица Табиты,
взгляд которой был устремлен на смоляную поросль волос на его груди,
чернильным пятном спускавшуюся по его подтянутому животу. Табита услышала
звук расстегиваемой молнии, и, когда брюки сползли по крепким бедрам Завье,
она опустила глаза вниз. Под нижним бельем, как в клетке, была заключена
мучимая плоть. Табита протянула руку, изнывая от неодолимого желания
прикоснуться к нему, но Завье, неспешно стаскивая с себя остатки одежды,
отрицательно покачал головой, продлевая ее томление.
Он мягко опрокинул Табиту на постель, и она сквозь шелк чулок
почувствовала колкие волосы на его бедрах. Завье вошел в нее с такой силой,
что Табита, не удержавшись, громко вскрикнула.
Теперь для них существовал лишь один танец — танец
любовников, слившихся в порыве страсти. Теперь для них звучала их
собственная, ни на что не похожая музыка — музыка тел, под которую они
танцевали, следуя своему собственному ритму. Этот ритм увлекал, воодушевлял
и подстегивал их, подсказывая, что делать дальше. Возбуждение достигло
апогея, и Табита уже не могла больше сдерживать себя. Все импульсы ее тела
собрались воедино и, когда Завье излил страсть в ее лоно, устремились к
своему эпицентру. Тело Табиты содрогнулось в экстазе.
Задыхаясь, она открыла глаза. В эту минуту ей нужно было
увидеть его. Ей хотелось увидеть мужчину, поднявшего ее в заоблачную высь.
Табита любила этого мужчину.
Закрыть глаза в эту минуту значило прервать дивный сон.
— А как же Эйден?
Резкость, с которой был задан вопрос, контрастировала с
нежностями, которые Завье нашептывал ей всего несколько минут назад.
— Табита? — В голосе Завье послышались
нетерпеливые нотки.
Натянув на себя плотную белоснежную простыню, Табита
подоткнула ее под себя. Она метнула взгляд на Завье. В его глазах читалось
такое очевидное презрение, что Табита оторопела.
Озадаченная этой внезапной переменой, Табита присела на
постели и еще выше натянула простыню, прикрывая грудь, хотя сознавала, что
прикидываться скромницей слишком поздно.
— Я могу все объяснить... — начала она, запустив
руку в непослушные кудри и судорожно пытаясь придумать подходящий ответ.
Однако ответ не находился. Она не имела права открыть Завье правду.
Он едва повернул голову, впиваясь глазами в плечо Табиты и
видя, как она болезненно съеживается от его слов.
— Если ты его любишь, то скажи на милость, что ты
делаешь здесь, в постели со мной?
Табите потребовалось время, чтобы, собравшись с мыслями, до конца осознать сказанное.
И тут ей открылась вся низость Завье. Может быть, он
почувствовал к ней влечение и захотел ее, но позвал Табиту к себе в номер и
соблазнил ее лишь для того, чтобы испытать.
И Табита этого испытания не выдержала.
— Так, значит, ты умышленно заманил меня в ловушку?
— Губы Табиты побелели, а голос задрожал.
Завье разразился смехом.
— Может быть. А ты не очень-то сопротивлялась.
— Ты заманил меня в ловушку, — на этот раз гневно
повторила Табита, потрясенная до глубины души жестокостью Завье. — Ты
проверял меня, хотел посмотреть, как далеко я могу зайти. — Она вдруг
с тоской и ужасом вспомнила слова Эйдена: "Он сломает тебе жизнь".
Вот Завье Чемберс и сделал это.
Удерживая на себе простыню, Табита вскочила с постели. Подняв
с пола свое невесомое платье и разбросанное белье, она опрометью бросилась в
ванную. С шумом захлопнула за собой дверь, но Завье настиг ее. Он с силой
распахнул дверь и вошел следом. Теперь его нагота смущала Табиту, оскорбляла
ее, напоминая о том, что она натворила. Отведя глаза в сторону, Табита еще
крепче вцепилась в простыню. В ее глазах блеснули слезы, и она зажмурилась.
Увидев ее смущение, Завье милостиво завязал полотенце у себя
на поясе и крепко схватил Табиту за руку.
— Не приближайся к Эйдену, — прошипел он, угрожающе придвинув к ней лицо.
— Убери свои руки. — Голос Табиты был до
странности спокоен, даже властен. Ее шок сменился яростью. — Ты не
знаешь всего. А правда заключается в том, что я на самом деле своим
присутствием здесь делаю одолжение вашему проклятому семейству.
— То есть ты здесь для того, чтобы мы не прознали о
гомосексуализме Эйдена? — Насмешливый ответ Завье поразил и в то же
время озадачил Табиту.
— Так ты знаешь?
— Конечно, знаю. А если бы и не был уверен, то
сегодняшний вечер убедил бы меня в этом!
От этого потрясающего признания голова у Табиты пошла кругом.
Она пыталась представить себе, как на все это отреагирует Эйден.
— Раз тебе известно, что он гей, тогда почему ты в таком
бешенстве? Ведь ты же видишь, что его деньги мне не нужны...
— А вот этого не надо, — отрезал Завье. Взять хоть
эту свадьбу моей кузины Симоны. Он гротескно возвел руки к небу. —
Пылкая и безрассудная любовь! Как бы не так! — Завье взглянул в
растерянное лицо Табиты. — Нужен пример из нашей семьи? Могу упомянуть
своих родителей.
— Но... они, кажется, так счастливы, — проговорила
Табита, запинаясь.
— Счастливы? Да. Женаты? Да. Но счастливый брак —
иное. И если ты думаешь, что я позволю тебе вонзить свои хищные когти в
Эйдена, то лучше хорошенько подумай, прежде чем сделать это.
— Он пошутил, — проговорила Табита с мольбой в
голосе.
— Нет, Табита, он не шутил, — мрачно обронил
Завье, — хотя вы с Эйденом люди легкомысленные. Вы готовы рушить
устои, но в то же время хотите, чтобы ваши счета были оплачены, и дорожите
своими маленькими удовольствиями. Да, ваша совместная жизнь была бы полна
удовольствий, — усмехнулся Завье. — Какой уважаемой дамой стала
бы Табита Чемберс.
Я так и вижу тебя на вечерах игры в бридж или на Кубке
Мельбурна.
— Ты сам не знаешь, что несешь, — сдавленным
голосом не произнесла, а, скорее, прошептала Табита.
— О, я знаю, что говорю. Тебе пришлось бы завести
любовника. Тайно, разумеется. Ведь так?
Все, что произошло здесь, было своего рода просмотром? Ты
хотела узнать, хватит ли мне выдержки спокойно смотреть на твое одиночество
в браке без любви? — Завье тряхнул головой, заранее выражая недоверие
к ее словам. — Полагаю, я выдержал экзамен.
— Ты полагаешь слишком много, — вспылила Табита.
— Что ты знаешь? Да мне просто жаль тебя: ты уверен, что все женщины
гоняются за твоими деньгами, что все они такие же черствые, как и ты!
Неужели поверить в то, что можно прожить долго и счастливо и умереть в один
день, так трудно?
— В какой такой день?
На мгновение Табита опешила. Он что, шутит?
— Ну, как в сказках. Разве мама не читала тебе на ночь
сказки?
Завье расхохотался, но смех его был безрадостным.
— Ты ведь видела мою мать. Неужели можно представить,
что она укрывала нас одеялом и рассказывала душещипательные истории на ночь?
Табите и в голову не приходило, что в ней может проснуться
жалость к Завье Чемберсу.
Ведь у него было все, чего не было у нее: деньги, власть,
родители. И все же... Посмотрев на его надменное лицо, заглянув в его
задумчивые глаза, Табита ощутила внезапный прилив сочувствия. Она лишилась
родителей в семь лет, но память о них ни за что бы не променяла на живых
Марджори и Джереми. Табита бережно хранила воспоминания о том, как мама
вечером подтыкала под нее одеяло и вслух читала ей сказки. И тогда она
мысленно переносилась в замки с принцессами, в мир, где все заканчивается
счастливо и благородный рыцарь всегда побеждает зло.
— Ты не прав, — сказала Табита, на этот раз мягче.
— Не думаю. — Взяв в руки платье, Завье снова
кинул взгляд на дизайнерский ярлык, а потом швырнул его Табите. —
Держись подальше от моей семьи, Табита Рис. Век бы тебя не видеть.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Табиту всегда успокаивал танец. Танец был для нее не просто
работой.
Однако в этот вечер ей не было утешения.
Она не находила себе места уже целых пять дней.
Пять дней и пять долгих ночей. Дни проходили в хлопотах: она
бегала по банкам, обивала пороги строительных обществ, ждала спасительного
телефонного звонка, который избавит бабушку от снедающего ее панического
страха перед неоплаченным долгом. Но все это было ничто по сравнению с
ночными мучениями, когда, оставаясь наедине с собой, она ждала совсем
другого телефонного звонка. Она ворочалась с боку на бок и наблюдала, как
мимо окна проплывает луна, как в кромешной тьме ночного неба мерцает
созвездие Южного Креста, напоминая о бренности существования.
Она не находила себе покоя.
Любовь на одну ночь. Под этими словами обычно подразумевают
что-то низкое, грязное секс ради секса, где все начинается с примитивного
совпадения желаний, а заканчивается тем, что люди расходятся, даже не
запомнив друг друга в лицо.
Но к Табите все это не имело никакого отношения. Мысленно она
постоянно была с ним, вызывала в памяти блаженные минуты той ночи. Он
оскорбил и унизил ее, но...
Когда он держал ее в своих объятьях, а она руками обвивала его
тело, когда нежные слова лились из его уст, обволакивая ее словно шелк, к
ней пришло умиротворение, по которому она, сама того не ведая, всегда
тосковала. Ей открылась власть его прикосновений, и на один миг сбылась
несбыточная мечта — любовь Завье Чемберса.
Любовь.
Слово эхом отдалось в ее сознании и прозвучало как издевка.
Ведь это слово подразумевает постоянство.
Стягивая с себя костюм, Табита безучастно прислушивалась к
веселой болтовне, радостной суматохе, обычно наступавшей после выступления,
и чувствовала себя чужой на этом празднике жизни.
— Тебя хочет видеть некий мистер Чемберс. В голосе
рабочего сцены Маркуса слышалось крайнее раздражение, и поэтому, отправляясь
на встречу к Эйдену, Табита улыбнулась с извиняющимся видом.
— Ну что? Твоя любимая золотая рыбка все-таки погибла?..
— начала было Табита шутливо, но слова замерли у нее на губах, потому
что вместо Эйдена она увидела перед собой Завье.
— Ничего особенного. — Завье приблизился к Табите.
Танцоры гурьбой повалили из театра и, проходя мимо, не стесняясь переводили
взгляд с Завье на Табиту. — Поскольку утром я отбываю в Америку, то
подумал, что сегодня нам следует обговорить кое-какие детали.
— Детали? — растерянно переспросила Табита,
ошеломленно уставившись на Завье.
— До нашей свадьбы осталось... всего четыре недели. Нам
действительно нужно решить кое-какие вопросы. Маркус?
Табита рассеянно следила, как Завье повернулся к рабочему, и
удивилась, что Завье знает его по имени. Маркус тут же сделал вид, что
несказанно обрадовался возможности услужить могущественному Завье Чемберсу.
— Мы можем куда-нибудь пройти? В какоенибудь более
закрытое помещение?
Конечно! Завье Чемберсу не пристало обсуждать дела в пыльной
раздевалке за кулисами. Ему подавай отдельную актерскую уборную высшей
категории, с зеркалами и мини-баром. Даже Табита, постоянная обитательница
этого мира, такую пышную обстановку видела здесь впервые. А Завье тут же
освоился и чувствовал себя как дома. Отбросив в сторону пиджак, жестом
человека, привычного только к самому лучшему, он тут же достал из
холодильника бутылку шампанского.
— Что все это значит? — Язык не слушался ее, и
теперь голос звучал не так уверенно, как ей хотелось бы, но все же довольно
твердо. — Как ты смеешь врываться сюда и производить такой переполох?
Теперь мне нужно будет объясняться с людьми. Ведь это мне с ними работать.
— Жены Чемберсов не работают, — последовал
незамедлительный ответ. Легким движением он откупорил бутылку и наполнил
бокалы. Один из них Завье протянул Табите. Бокал был полон до краев, так что
светлая золотистая жидкость, вспенившись, перелилась через край и
заструилась по дрожащим пальцам Табиты.
— Я не шучу, Завье. Я хочу, чтобы ты объяснил мне, что
все это значит!
— Очень просто. — На лице Завье сверкнула улыбка,
не сулившая ничего хорошего. — Речь идет о нас с тобой.
— А что у нас с тобой такое?
— Мы женимся.
— Женимся?!
— Вот именно, — кивнул Завье.
— Но почему, ради всего святого, ты делаешь мне
предложение? — Гнев в голосе Табиты сменился замешательством.
— Потому что в кои-то веки среди всех безрассудных
проектов Эйдена нашелся хоть один стоящий.
— На следующее же утро, к твоему сведению, у нас с
Эйденом состоялся разговор. Он снова сделал мне предложение, а я отказала.
— Я в курсе, — объявил Завье, внимательно
разглядывая свои ногти и не считая нужным даже поднять глаза на Табиту.
— Должен признаться, это меня слегка удивило. Ты что, много запросила?
— Ты все не так понял.
— Не думаю, — ответил Завье, чуть улыбнувшись, но
без тени веселья в глазах. — Как бы то ни было, а ты, Табита, хоть раз
в жизни, но выиграла. Теперь, дорогая, ты сорвала крупный куш.
— Какой куш? — Губы Табиты искривились в усмешке.
Но когда абсурдность произнесенных Завье слов наконец дошла до нее, от ее
присутствия духа не осталось и следа.
— Я повышаю ставки. — Завье прищурился и оторвался-
таки от созерцания своих ногтей. Он перевел взгляд на Табиту, наблюдая за
тем, как под его испытующим взглядом она заливается краской. — Что,
такой разговор тебе больше по вкусу? — усмехнулся он.
— Сначала я была сбита с толку, а сейчас ты просто
огорошил меня, — призналась Табита и немного преувеличенно вздохнула.
Затем она отпила из своего бокала, поскольку это было единственное, на что
она могла отвлечься, чтобы не смотреть Завье в глаза.
— Может, это прояснит суть дела. — Слова
прозвучали слишком жестко, слишком резко, а когда Завье достал из
внутреннего кармана пиджака чек и положил его перед Табитой, на его скулах,
вопреки кажущемуся безразличию, взбугрились желваки.
— Ты шутишь?
— Никогда в жизни я еще не был так серьезен.
Руки Табиты задвигались быстрее, нетерпеливо выдергивая
шпильки. Она мельком взглянула на чек, лежавший перед ней, и сразу же отвела
глаза. И больше не отрывалась от зеркала.
— Советую посмотреть повнимательнее, сказал Завье низким
голосом, уставясь на плечо Табиты. — Все-таки не каждый день
предлагают такую сумму.
— И не каждый день дают почувствовать себя шлюхой.
Слова Табиты подействовали на Завье как пощечина, и он
невольно поморщился.
— Я не хотел этого, — произнес он искренне, почти
извиняющимся тоном. Однако, откашлявшись, продолжил уже более бесстрастно:
— Это просто выход из затруднения.
— Из какого такого затруднения?
— У тебя большие финансовые проблемы, а у меня —
отец, который жаждет увидеть свадьбу одного из своих сыновей. Время против
меня, а тебе, по словам Эйдена, позарез нужны деньги.
Ты увязла в долгах.
— Нет! — Неистовство, с которым Табита выкрикнула
это слово, буквально заставило ее вскочить на ноги. — Я не в долгах.
На лице Завье не дрогнул ни один мускул, он не соизволил даже взглянуть в ее сторону.
— А зачем же тогда тебе нужны деньги?
— Я не хочу говорить об этом.
— Надо думать, — бросил Завье и глубоко вздохнул.
— Я предлагаю тебе выход из создавшегося положения, это решит как
твои, так и мои проблемы. — Он снова подсунул ей чек. На этот раз
Табита посмотрела на него, скользнув взглядом по размашистому неразборчивому
почерку. При виде немыслимой суммы ее глаза округлились. — Это
предоплата.
— Предоплата?
— Остальное — по факту, — пояснил Завье
деловым тоном. — Ту же сумму ты получишь сразу после свадьбы, а через
шесть месяцев — вдвое больше, но, разумеется, при том условии, что
окажешься хорошей женой.
— Хорошей женой? — В голосе Табиты послышалось
смятение, заметное даже ей самой, и она мысленно прокляла себя за то, что,
как попугай, повторяет каждое слово.
— Никаких скандалов, никаких комментариев в прессе и
никаких возражений против быстрого развода.
— Р-развода? — "Попугай-заика", — сокрушенно
подумала Табита.
Завье криво улыбнулся.
— Ты мне нужна на шесть месяцев. — Он слегка пожал
плечами. — Моему отцу осталось от силы месяца три. Полгода —
оптимальный срок.
Иначе может показаться, что ты, бессердечная, бросила меня
сразу же после смерти отца. Мне же не нужно, чтобы ты потеряла свое доброе
имя.
— Тебе нужно, чтобы я потеряла самоуважение.
— А я думал, для тебя это уже не проблема, недобро
бросил Завье. Табита вспомнила, с какой прытью легла с ним в постель, и
кровь бросилась ей в лицо. — Надеюсь, ты понимаешь, что, учитыв
...Закладка в соц.сетях
