Жанр: Любовные романы
Невеста миллиардера
...ая твою
слабость, а также характер нашего брака, я не дам тебе права подписи, но,
разумеется, буду выплачивать солидное содержание. Эйден сказал, что ты
задолжала в казино, поэтому я попрошу тебя больше не приближаться к игровым
столам, по крайней мере в течение нашего брака, разве что я буду поблизости.
Что ты будешь делать после, меня не касается. По завершении бракоразводного
процесса можешь хоть все поставить на черное, мне безразлично. Расходы на
адвоката я возьму на себя.
— В этом нет необходимости.
— Очень хорошо. — Завье вздохнул. — Заядлые
игроки, как и наркоманы, никогда не признаются, что у них есть проблемы. Но,
если вдруг надумаешь, мое предложение в силе. В любом случае все детали
отражены в контракте.
Табита хотела было повторить за ним последнее слово, но
прикусила язык, потому что в этот момент Завье извлек из портфеля две копии
документа.
— Советую ознакомиться. Я хочу, чтобы, прежде чем
поставить свою подпись, ты до конца представляла себе, на что идешь.
Завье говорил это так, будто Табита уже дала согласие, будто
дело уже решено, и ее изумление сменилось гневом.
— Ты что, действительно полагаешь, что я приму это
нелепое предложение?
— Конечно, примешь, — уверенно подтвердил Завье.
— Ведь эти деньги изменят твою жизнь.
— Спасибо, моя жизнь меня вполне устраивает.
Табита приготовилась выслушать краткую лекцию о вреде азартных
игр.
— Как долго еще ты сможешь работать танцовщицей?
— Мне еще нет тридцати, с негодованием воскликнула
Табита. — Ты так говоришь, будто я еле волочу ноги на костылях.
— Тебе почти тридцать, — безжалостно заметил
Завье, не обращая внимания на вспыхнувшие щеки Табиты. — Кстати
сказать, тебе уже назначили предварительный просмотр для партии, которая
раньше всегда была твоей.
— Это не более чем формальность, — пролепетала
Табита. — А Эйден просто не имел права обсуждать с тобой мои дела. Но
почему я? Слова Табиты повисли в воздухе, а ее зеленые глаза остановились на
Завье. — И почему ты не сделал предложение Эми? В конце концов, она
этого хотела.
— Потому что Эми претендовала на любовь, ответил Завье с
раздражением. — Эми хотела работать. Наш брак — чисто деловое
соглашение. Ты получишь независимость, богатство, а мой отец умрет с мыслью
о том, что один из его сыновей женат, и с уверенностью в скором появлении
внуков.
— Я что, должна родить ребенка? — Голос Табиты был
исполнен сарказма и презрения. Она ни минуты не сомневалась, что ее вопрос
не будет воспринят всерьез. Но вновь просчиталась.
Ответ Завье не только был заготовлен заранее, он был
зафиксирован в письменном виде и вложен в кожаную папку.
— Конечно, нет. Детей не будет. Ребенок не игрушка.
Поэтому я настаиваю, чтобы ты принимала соответствующие меры. А пока ты не
обвинила меня в шовинизме, скажу следующее: нас обоих, бесспорно, влечет
друг к другу, мы оба знаем об этом. В прошлый раз, занимаясь любовью, мы не
сдерживали себя и вопрос о контрацептивах не возникал. Теперь, прежде чем
продолжить разговор, мне нужно знать, были ли у той ночи какие-либо
последствия?
— Последствия?
— Ты не беременна? Если да, то это все кардинально
меняет.
— Что, сделка не состоится? — ухмыльнулась Табита.
— Скажем так, это все усложняет. Если это случилось, то
я готов принять на себя ответственность и внести в контракт соответствующие
поправки. Так беременна ты или нет?
Табита вспыхнула. Ей и в голову никогда не приходило, что брак
можно обсуждать подобным деловым тоном.
— Нет.
— Ты уверена?
— Хочешь, чтобы я сбегала в аптеку за тестом?
— Мысль весьма здравая, но я поверю тебе на слово.
И снова сарказм Табиты не достиг цели.
— Раз уж последующие шесть месяцев мы будем спать в
одной постели, повторения того, что было, нам не избежать.
— А ты, как я вижу, в этом полностью уверен? насмешливо
заметила Табита.
— Несомненно. — Их взгляды встретились.
Как же этот Завье был не похож на того мужчину, который совсем
недавно сжимал Табиту в своих объятьях, любил ее! — Табита, я прошу
шесть месяцев. Вот.
Словно очнувшись, Табита сообразила, что Завье протягивает ей
ручку.
— Ты думаешь, я вот так просто возьму и подпишу?
— Конечно, нет, — с досадой ответил Завье. Я хочу
прочитать весь документ вместе с тобой.
Ты, конечно, захочешь внести поправки. Но предупреждаю: вить
из меня веревки тебе не удастся.
Потрясенная Табита вдруг осознала, что разговор теперь шел в
ином русле. Сначала сделанное предложение вызвало у Табиты бурное неприятие.
А сейчас речь уже шла скорее о том, как осуществить задуманное, чем о
возможности его осуществления.
— Мы поженимся через четыре недели. У нас есть
превосходный фамильный летний дом в Лорне прямо на берегу моря. Там, если
ты, конечно, не против, и пройдет венчание. Правда, не знаю, насколько ты
религиозна и желаешь ли, чтобы мы непременно венчались в церкви.
Табита из-под ресниц взглянула на Завье.
— Даже если и так, все-таки, принимая во внимание
сложившиеся обстоятельства, венчание в церкви было бы ни к чему.
— Хорошо. Хоть до чего-то мы договорились.
Табита пробежала глазами контракт, бормоча себе под нос.
— Тут двадцать страниц. Неужели нужно обсуждать все?
— Это важно как для меня, так и для тебя, ответил Завье.
— Ну можно хотя бы пойти поесть? За ужином все и
обсудим. Умираю с голоду.
— Прежде чем согласиться, ты должна учесть одно
обстоятельство: ты больше не будешь как все.
Табита в замешательстве уставилась на Завье, рассеянно беря в
рот его дорогую ручку.
— И что это значит для меня?
— Обед в ресторане за чтением брачного контракта всего
через несколько часов окажется на страницах газет. Вот такая у нас жизнь. И
так изо дня в день.
Табита выдержала его взгляд. На ее худеньком личике играла
дерзкая ядовитая усмешка, а в усталых глазах ярко пылал огонь.
В контракте оговаривались даже супружеские права. Все это было
здесь же, на восемнадцатой странице. Дальше столбиком следовали
многочисленные подпункты.
"Взаимное согласие сторон... соответствующая гарантия... не
является признаком долговечности брака..." Слова плыли перед глазами Табиты.
Как может столь личное дело, как супружество, быть втиснуто в рамки
подпункта в контракте?
Даже Завье, просматривая все эти подробности, слегка
закашлялся.
— Прошу прощения, но это должно быть оговорено.
Табита быстро кивнула, не решившись что-либо ответить.
— Если не предусмотреть все права и обязанности сейчас, дело только осложнится.
— Конечно.
— Тогда, полагаю, в контракте предусмотрено все. У тебя
есть вопросы?
До чего ж сурово и официально он держался, как будто проводил
собеседование перед приемом на работу, а не обсуждал предстоящий брак.
— Только один, — сказала Табита с деланным
оживлением, призванным скрыть нервозность. Какой у тебя знак?
— Не понял? — Завье снова перевел взгляд на
контракт, и Табита расхохоталась.
— Ответа на этот вопрос там не ищи. Нам нужно знать наши
знаки зодиака.
— Зачем? — простодушно спросил Завье.
— Мой знак зодиака — это первое, о чем спросит
Марджори.
— Это все чепуха, — с раздражением отозвался
Завье. — Я-то знаю свою мать.
— Я в этом не сомневаюсь. Но она, Завье, не только твоя
мать, она еще и женщина, а женщин такие вещи интересуют.
— Весы.
— О! — в голосе Табиты явственно прозвучало
удивление. Обычно Весы добрые, любящие и нежные люди. — Ты родился
раньше положенного срока?
— Я родился в срок. С точностью до одного дня, —
прибавил Завье. — Так какой же знак у тебя?
— Дева.
Завье разразился гомерическим хохотом.
— Это подтверждает мои слова: гороскопы несусветная
чушь.
Страницы контракта закончились. Все было выверено до мелочей,
расставлены все точки над "i", оставалось лишь расписаться и поставить дату
в нужном месте.
Она должна любить Завье, обожать его, по крайней мере на
публике, не создавать ему затруднений и не подвергать опасности его
положение в обществе, ни на шаг не отступать от намеченной для нее в
контракте линии поведения.
Она может заполучить все сразу — богатство, почет, его
постель, — но одно контрактом предусмотрено не было. Одну малюсенькую
детальку безымянные юристы, составившие данный документ, не приняли в
расчет.
Любовь.
Не хватало только любви, — не поддающейся определению,
не имеющей рационального объяснения и не подчиняющейся букве закона.
— Табита, мы заключаем деловое соглашение. — По-
видимому, Завье почувствовал ее нерешительность.
— Я отдаю в залог свое сердце, а ты платишь по моим
счетам?
— Ну, что-то вроде того. — Голос Завье стал на
удивление мягким. Протянув руку, он ладонью провел по щеке Табиты, смахнув
непрошеную слезу. Этот неожиданный жест смутил Табиту не меньше самого
контракта. — Но сделка-то действительно выгодная. Никто не внакладе.
Никто не внакладе. Завье увидел, как по лицу Табиты пробежала
тень. Как он посмел сказать такое? Как осмелился он, глядя ей в глаза,
сказать, что никто не останется внакладе, тогда как через шесть месяцев она
должна будет уйти?
— Нам нужен свидетель? — поинтересовалась Табита,
оттягивая решающий момент.
— Нет, — медленно произнес Завье. — Нам
нужно время.
В "нем снова заговорил деловой человек. Готовый действовать,
он бодро поднялся на ноги, сложил два контракта вместе и бросил их в
портфель. Табиту охватило странное разочарование. Она вздрогнула, и сердце
ее отдалось глухим стуком. Завье не торопил с ответом, а она, Табита, с
поразившей ее решимостью уже была готова подписать документ.
— Давай дождемся завтра. Утро вечера мудренее, —
сказал Завье. — Не хочу, чтобы создалось впечатление, будто тебя кто-
то принуждает.
Табита взяла чек и подрагивавшей рукой протянула его Завье.
— Лучше забери его, — она тоненько засмеялась.
— Ведь я могу и сбежать, прихватив с собой твои денежки.
Но Завье лишь отрицательно покачал головой.
— Не думаю, что в этом есть необходимость. Завье в
задумчивости прищурился, и, хотя голос его был все еще мягким, Табита
расслышала в нем предостережение. — Ты же не будешь делать глупости,
верно? — Табита вдруг разом почувствовала, что пути назад нет, и снова
услышала, как зазвучал набат. Но тут напряженные черты лица Завье смягчились
улыбкой. Ну ладно, собирайся, я умираю с голоду. Одевайся, и пойдем ужинать.
— Но я одета. — Табита пожала плечами, бросая
взгляд на свои длинные голые ноги и на розовую ложбинку между грудей,
выглядывающую из-под жакета. — А что, собственно, такого? Разве я
плохая невеста?
Завье рассмеялся. Рассмеялся от всей души и в первый раз по-
настоящему весело.
— Напротив. Ты великолепная невеста. Я просто не знаю,
как выдержу три смены блюд, сидя напротив: вид у тебя весьма
соблазнительный.
ГЛАВА ПЯТАЯ
— А что сказать Эйдену?
Они сидели в роскошном ресторане, где официанты, как бабочки,
порхали вокруг Табиты, то подливая вина в бокал, то раскладывая на коленях
большие белоснежные салфетки.
— Тебе не придется ничего говорить.
Но Табита не успокоилась. Она уже про себя решила, что первым
же делом позвонит Эйдену.
Пусть лучше он узнает все от нее.
— Скажешь ему, что тебе сделали предложение, от которого
ты не смогла отказаться.
— Но можно по крайней мере сказать ему правду, что наш
брак — сделка?
Завье прищурился.
— Он ведь все равно узнает, — не отступалась
Табита. — В конце концов, сама идея изначально принадлежала ему.
— Так и быть, — смилостивился Завье. — Но
только Эйдену. Я не шучу, Табита, больше ни одна живая душа не должна об
этом знать: ни твоя лучшая подруга, ни твоя парикмахерша, ни даже твои
родители.
Табита крепче стиснула в руках бокал.
— Мои родители умерли.
Если она и ожидала от Завье сочувствия, то она его не
получила.
— Что ж, по крайней мере тебе не придется им врать.
Шокированная, Табита открыла было рот, чтобы возразить, но
Завье разошелся:
— Недаром вы с Эйденом сдружились. Ты такая же, как он.
— Мы совсем не похожи, — запротестовала Табита.
— Похожи, еще как. Ни тебе, ни ему не пришлось
беспокоиться о выплате кредита. Ведь твой дом достался тебе по наследству?
— Да при чем тут это?
— А при том, что это в какой-то мере объясняет твое
легкомысленное отношение к деньгам, то, почему до сегодняшнего дня ты жила,
потакая своим капризам. Должно быть, легко заниматься танцами, когда не
нужно думать о выплатах, заботиться о крыше над головой.
— Какой же ты жестокий! — сердито воскликнула
Табита, но Завье лишь пожал плечами.
— Я реалист.
— Жестокий реалист.
— Возможно. — Завье наклонился вперед и заговорил,
понизив голос:
— Мы повстречались на свадьбе. Любовь поразила нас
внезапно, и мы потеряли голову. Мы потрясены и находимся на седьмом небе от
счастья. — Барабаня пальцами по столу, Завье на одном дыхании выпалил
эти пошловатые банальности, а затем откинулся на спинку стула. — Вот
история нашей любви, которую мы всем будем преподносить. И никаких
отступлений от текста, никаких вольностей без предварительного совместного
обсуждения.
— А твоим родителям это не покажется странным? —
Табита прикусила губу, отказываясь верить, что все так просто.
Завье пожал плечами.
— А почему это должно показаться им странным? Эйден тебя
представлял только как свою подругу.
— Любовь поразила нас внезапно, и мы потеряли голову...
— напомнила Табита.
Завье поднес свой бокал к ее бокалу.
— ...мы потрясены и находимся на седьмом небе от
счастья, — закончил он, чокнувшись с Табитой. — Вот и умничка,
все усвоила.
Как ни странно, но любая похвала Завье вгоняла Табиту в
краску.
— Пока мы играем спектакль, нам верят.
— Кстати, о твоих родителях. Как мы им скажем? —
осмелилась поинтересоваться Табита, но смешалась и умолкла, потому что к
столику подошел человек с лучезарной улыбкой на лице.
— Все в порядке, месье Чемберс? — Было заметно,
что хозяин ресторана трепетал от восторга: ведь его заведение почтила своим
присутствием такая важная персона.
— Честно говоря, нет, Пьер! — По залу ресторана
прокатился звучный голос Завье, в котором слышались высокомерные интонации
человека из высшего общества. Все с интересом обернулись, чтобы не
пропустить импровизированного шоу, а Табита сжалась на своем стуле.
Пьер щелкнул пальцами, и перед ним выстроились встревоженные
официанты.
— В чем проблема, месье?
Завье внезапно расцвел в улыбке. Он через стол потянулся к
Табите, и она покраснела еще больше. Взяв ее ладонь в свою, Завье запечатлел
на ней долгий поцелуй, и прохладное прикосновение его языка вмиг избавило
Табиту от смущения.
— Проблема в том... — манерно растягивая слова
между поцелуями и неотрывно глядя Табите в глаза, начал Завье.
— Oui? — выжидательно спросил Пьер, отчаянно желая
угодить.
— ...что нет шампанского. Скажи-ка, Пьер, ну как можно
предлагать руку и сердце без твоего лучшего шампанского?
Сразу защелкали пальцы, послышался звук откупориваемых
бутылок, зашипело вспенившееся шампанское и посыпались поздравления.
Завье между тем извлек из внутреннего кармана пиджака
крошечную бархатную коробочку.
— Я еще не дала согласия, — яростно зашептала
Табита через весь стол.
Он взял ее руку и сжал ее пальцы вокруг коробочки.
— Об этом потом.
Руки не слушались Табиту, но она все же расстегнула замочек, и
коробочка раскрылась. В свете свечей она увидела кольцо с необыкновенно
темным, необыкновенно крупным рубином без малейшего изъяна, совершенным по
форме.
— Ты, кажется, удивлена.
Табита нервно сглотнула, затем, памятуя об устремленных на них
взглядах, завладела его рукой.
— А разве не за это ты мне платишь?
Завье холодно рассмеялся.
— К кольцу есть колье. Предполагается, что я подарю его
своей жене на сорокалетие нашей свадьбы.
Чтобы прошептать это на ухо Табите, Завье близко склонился к
ней. В эту минуту ни у кого не возникло бы и тени сомнения в том, что перед
ними влюбленная пара.
— Я позаимствовал кольцо на время. По заключении сделки
я заменю его другим, равноценным по стоимости. Это фамильная драгоценность,
она должна остаться в семье.
В сказанном не было злого умысла. Завье не хотел обидеть
Табиту. Он просто констатировал факт.
Но у Табиты на глаза по непонятным для Завье причинам
навернулись слезы, заметив которые он просто ахнул от восторга.
— Сделавшись танцовщицей, ты загубила талант, Табита. Ты
непременно должна попробовать свои силы на театральных подмостках.
Они продолжили начатый разговор, лишь когда подали основное
блюдо и Завье жестом отпустил официантов.
— Ты все еще не ответил на мой вопрос. Как мы всем
объявим об этом?
— Все уже сделано.
— Ты хочешь сказать, что обо всем объявил еще до того,
как я согласилась? Ты был уверен, что я соглашусь?
Завье пожал плечами.
— На первый вопрос могу ответить "нет", а на второй
— "да".
Табита в замешательстве уставилась на Завье.
— Скоро все поймешь.
Вернулся сияющий Пьер.
— Я так счастлив, что в этот незабываемый вечер вы
выбрали именно мой ресторан. Разрешите сказать вам, месье Чемберс, что ваша
невеста обворожительна, сэр. Вы будете очень красивой парой.
— Спасибо, Пьер. Нам пора.
Завье поднялся, подавая руку Табите, и она оперлась на нее.
Ночная прохлада ударила им в лицо, и Табита вдохнула полной
грудью.
— Думаешь, он нам поверил?
— А почему нет? Мы чертовски хорошо сыграли. В любом
случае верить нам — в его интересах.
— Почему?
Завье обернулся. Его властный профиль отчетливо вырисовывался
в свете, падавшем из ресторана, но взгляд оставался по-прежнему
непроницаемым.
— Как много, моя миленькая, тебе еще предстоит освоить.
Табита уже было открыла рот, чтобы продолжить расспросы, но не
успела и мысленно сформулировать вопрос, как Завье навалился на нее всей
тяжестью своего тела, буквально пригвоздив к стене. Табита чуть не
задохнулась и лишь ошеломленно следила за тем, как Завье, прижимаясь к ней,
жадно ищет губами ее рот.
Вкус его поцелуя был вкусом шампанского и риска. Этот поцелуй
олицетворял опасность, исходящую от этого человека, и необъяснимый восторг
безрассудной страсти, ослепившей Табиту.
Как бы ей хотелось устоять перед Завье, холодно оттолкнуть от
себя, но это было выше ее сил. Табита тотчас же запустила руку в волосы
Завье, притянула его лицо к себе и впилась в его губы. Безумная мысль
вспыхнула в голове Табиты: он овладеет ею прямо здесь и она с готовностью
отдастся ему. Но все вдруг так же неожиданно закончилось, как и началось.
Завье, задыхаясь, отстранился. В его глазах светилось торжество.
— Я справился с собой, — медленно проговорил он.
Потом они молча брели вдоль берега реки.
Лицо у Табиты саднило и горело от крепких поцелуев Завье, а
тело изнывало от неутоленного желания. Время от времени Табита замедляла шаг
и подносила руку к лицу.
— Посмотри.
Восхищение, прозвучавшее в ее голосе, заставило Завье
остановиться. Он приблизился к Табите, которая разглядывала сделанный мелом
на тротуаре рисунок. Завье скользнул взглядом по автопортрету молодого
художника, расположившегося возле своей работы. Табита была почти уверена,
что Завье не удержится от какого-нибудь иронического замечания и повлечет ее
прочь. Но, к ее великому удивлению, он кивнул на художника и сказал:
— Замечательно. — В его словах не было и тени
высокомерия и превосходства — лишь неподдельное восхищение. — Вы
можете нарисовать портрет моей невесты?
Молодой человек жестом пригласил Табиту садиться.
Смущенная, она хотела отказаться, но худые пальцы уже чинили
угольный карандаш, а глаза изучали ее лицо. Табита поняла, что уйти —
значит лишить его куска хлеба.
Она молча подчинилась.
Приняв от художника свернутый в трубочку рисунок, Завье пожал
ему руку, отсчитал и передал банкноты.
— Можно мне хотя бы взглянуть? — попросила Табита,
когда Завье жестом предложил ей идти дальше.
Он снисходительно развернул перед ней портрет, позволив
взглянуть на него лишь мельком.
— Отличный портрет.
— Это настоящий талант.
— А Эйден продал картину. — Услышав имя брата,
Завье ускорил шаг, и Табите пришлось почти бежать за ним. — У него
тоже талант.
— Его работы — дрянь, а картину, видно, купил какой-
то невежда, ничего не смыслящий в искусстве.
— Почему ты так злобствуешь?
— Потому что я ненавижу расточительство, отчеканил
Завье. — Потому что мне тяжело смотреть, как он впустую растрачивает
жизнь в погоне за несбыточной мечтой и уклоняется от ответственности.
— Ну и что же?
— Как это "ну и что же"? — Завье резко обернулся,
стиснув плечо Табиты. — Ты думаешь, я ни о чем не мечтаю? Неужели ты и
впрямь полагаешь, что сидеть в офисе изо дня в день, вперившись в список
биржевых цен — это то, к чему рвется моя душа?
— Но ты же любишь свою работу, — перебила Табита.
— Кто тебе сказал? Эйден? Моя мать? — Глаза Завье
сверкнули, и он в необычайном возбуждении взмахнул руками. — У них
ложные представления.
— Тогда зачем заниматься этим?
— Ты хочешь сказать, что мне надо все бросить и
смотреть, как дело моего отца превращается в прах, а вместе с ним
превращается в прах и брак моих родителей?
— Но ведь их связывает нечто большее, чем деньги!
— Может, и так, но за все время жизни с отцом моя мать
ни разу не взглянула на ценник, не задумалась, сколько стоит обновить дом,
устроить бассейн или теннисный корт. И я просто не могу себе пред
...Закладка в соц.сетях
