Жанр: Любовные романы
ЗНОЙНАЯ ЖЕНЩИНА, МЕЧТА ПОЭТА
... не получится. Не сказала, правда, где
упала, но он и не спрашивал, чтобы не спугнуть.
Не обращая внимания на беспокойно заерзавшую под его тяжелым взглядом женщину,
Крыласов продолжал рассматривать ее вялую астеничную шею.
"Лебедушка!" - злобно ухмыльнулся он, представив, как хорошо было бы свернуть эту
шею прямо сегодня.
Свернуть, удушить, удавить. Удавить ее же собственными косами. Обернуть "хвостом"
вокруг тонкой беззащитной шеи и дернуть. Хрясь - и готово! Ноу проблем!
Вот только одно "но"! Вернее, не одно - два! Муж и бриллиант! Наличие мужа и кольца
с бриллиантом в корне меняет все дело. Усложняет.
Замужнюю походя не убьешь. Муж живо в ментовку накапает, дескать, пропала
благоверная. Разыщите!
Не из-за бабы распсихуется, так из-за бриллианта! Нетрудно представить, в какую
сумму обошлось муженьку такое колечко.
Жаль. Очень жаль! Какой великолепный был план, сколько сил потрачено на то, чтобы
выманить эту кривляку на свидание, - и все псу под хвост! Из-за какого-то пустяка все его
труды пошли насмарку. Придется теперь начинать все заново!
К тому же этот чертов китаец! Лао Сюн! Настоятель чайного клуба.
Чайный клуб! Scheisse! Придумают же такое!
Крыласов едва сдержался, чтобы не плюнуть на керамический поднос, то бишь
"чабань". Кажется, так обозвал китаец это блюдо из темной керамики в самом начале
церемонии. Он много чего лопотал, этот Лао Сюн, про свой чай. Виртуозно расставлял
изящную фарфоровую посуду на этом самом чабане (сервировал чайную церемонию) и
лопотал. Не переставая. С непроницаемым лицом.
Сейчас Лао Сюн смолк. Ждал, пока мадам наговорится по телефону со своим
благоверным.
Китаец сидел на татами с важным видом, будто китайский император. Веки
полуприкрыты, маленькие ручки уютно сложены на толстом круглом животике, на губах
играет вежливая невозмутимая улыбка. Якобы погружен в думы о чае и отрешен от всего
мирского.
Врешь, брат, меня не обманешь!
Твоя отрешенность - сплошное притворство. Восточное коварство, так сказать. Вон как
хитро поблескивают из-под опущенных век быстрые узкие глазки.
Все видит, все слышит, все подмечает и при первой же возможности все расскажет. С
превеликим удовольствием. Милиции. Или мужу.
Кто спросит, тому и расскажет. Что, где, как и с кем.
Крыласов заерзал на подушках, расправляя затекшие ноги.
Чертова кукла! Это она уговорила Крыласова пойти именно сюда.
- Вы были в чайном клубе на Фонтанке? - первое, что спросила сразу же после
"здравствуйте". - Нет?! - Обрадовалась так, будто выиграла в лотерею. - Я тоже не была.
Там так здорово! Просто прелесть! И интерьер, и обслуживание, и чай! Чай там
совершенно особенный. Такого больше нигде нет. Во всем городе! Они его покупают на
международных аукционах. В Индии, в Китае, везде. Есть даже элитные сорта. Можете
себе представить: по семь тысяч долларов за килограмм! Или по пять. В общем, неважно,
не помню. Там у них есть и доступные сорта, то есть по нормальной цене. Их каждый
может попробовать. В смысле, они каждому по карману. Главное, что тот чай, который вы
попробовали на церемонии и он вам понравился, этот чай вы можете купить - себе домой.
Прямо в клубе. Там есть магазин. Представляете?! Сортов чая у них - море! Поэтому клуб
так и называется "Море чая".
Крыласов слушал и тихо радовался, не верил своему счастью. Баба трещала, не
переставая. Полная идиотка! В точности, как его мамаша. Лишь бы трещать. С кем и о чем
- неважно! Говорит уже десять минут, а информации - ноль! Конечно, среди баб умные
попадаются редко, но, надо признать, что и такие круглые дуры, как эта, - раритет!
Расслабился он тогда, лопухнулся. Купился на ее безумную трескотню о чае. Решил,
хрен с ней. Пусть будет так, как ей хочется. Хочет кривляка пойти в чайный клуб - пойдут
в клуб.
Удавить он ее всегда успеет. Как только выяснит, что она сумела разглядеть в склепе
студию, так и удавит.
Пусть болезная напоследок себя потешит - попьет чайку.
На самом деле Крыласову в этом "Море чая" понравилось. Покойно, уютно,
безмятежно. Тихо играет восточная музыка. Шелковые китайские картины по стенам,
веера, цветные бумажные фонарики, бамбуковые ширмы, циновки - ненавязчивый,
неагрессивный восточный колорит.
Даже канарейки, ординарные желтые канарейки, распевающие в клетке посреди зала,
выводят какую-то необычную, неуловимо притягательную восточную мелодию.
Когда же эта бриллиантовая идиотка, то бишь его новая пассия, жеманясь и безбожно
кокетничая, попросила китайца провести их в отдельный кабинет для VIP-персон,
Крыласов и вовсе успокоился.
Посидят по-тихому, по-семейному, на двоих, без лишних свидетелей, он у этой
безмозглой курицы все выспросит и тогда уже решит, что делать с ней дальше.
Кто ж знал, что этот чертов китаец не уйдет, а останется с ними. Разливать чай! Как
будто они сами не в состоянии налить себе по чашке чаю.
Сидит теперь здесь, притворяется, а сам следит. Следит и мотает все на свой длинный
китайский ус.
Уже за одно это ее следует придушить. Развела его, как мальчишку. Приглашал ведь
по-хорошему в загородный ресторанчик на берегу Финского залива.
Тихо, малолюдно, шашлычки, салатик греческий, пиво холодное, все дела! Нет, сделала
все по-своему, притащила его сюда. Лишь бы был ее верх! Лишь бы власть свою показать!
Почему все бабы такие?! Так и норовят подавить! Унизить! Вот и маманя у него такая
же.
Все! Решено! Он убьет эту бриллиантовую идиотку по-любому. Убьет даже в том
случае, если выяснится, что ничего она в склепе не видела. Убьет за то, что она обвела его
вокруг пальца, притащив сюда, и за то, что заставляет все время вспоминать про мамашу.
Воспоминания о мамаше его просто бесят. А это никогда еще не доводило его до
добра. Того и гляди, опять начнется припадок.
Крыласов изловчился и запустил руку в задний карман брюк. Проверил, взял ли с собой
лекарство.
Слава богу, упаковка таблеток "Финлепсина" была на месте.
- Шурчик, дорогой, ты не забыл взять с собой лекарство? - вспомнил Крыласов
любимую присказку своей мамочки и передернулся.
Притвора! Снявши голову, по волосам не плачут! Сначала довела его своим поведением
до эпилепсии, а теперь о таблетках хлопочет.
Старая ведьма! Это по ее милости он чуть было не лишился своих корней.
Страшно подумать, что бы с ним сталось, не попадись ему тогда на глаза та старая
газетная публикация с откровениями бывшего офицера медслужбы СС доктора
Алессандро Джовенезе.
Вполне вероятно, он мог прожить всю жизнь, прозябая в монтажной "Леннаучфильма",
и так и не узнать никогда о том, что он, Александр Александрович Крыласов, одна тысяча
девятьсот шестьдесят восьмого года рождения, - прямой потомок Адольфа Гитлера.
Приказ о создании на территории Германии сети родильных центров, где должны
были рождаться "расово безупречные немецкие дети", был подписан в декабре 1935 года.
Через двадцать лет эти новорожденные должны были стать армией в полмиллиона
белокурых и голубоглазых арийцев. В основном это были внебрачные дети
военнослужащих войск СС и немецких домохозяек. После анонимных родов матери
оставляли младенцев в родильных домах, и все они считались "усыновленными
Гитлером".
Собственных детей у фюрера не было. Его отношения с Евой Браун были больше
платоническими, нежели любовными. Гитлер не был способен на физический секс, он
испытывал к нему отвращение.
Впервые об искусственном оплодотворении женщин "арийской расы" "биологическим
материалом" лидеры Третьего рейха заговорили в 1940 году. Заместитель фюрера по
партии Рудольф Гесс выступил на секретном заседании в рейхсканцелярии с
неожиданным предложением: Гитлер должен иметь своих собственных детей.
"Только те, в чьих жилах течет священная кровь фюрера, вправе наследовать его
верховную власть в Германии", - заявил Гесс.
Фюрер, сначала вяло воспринявший эту идею, впоследствии проникся ею. Он всегда
завидовал Сталину, что у того есть сыновья, которые могут сменить отца на посту
управления государством.
Проблем с искусственным оплодотворением не должно было возникнуть. Опыты в
этом направлении велись в Германии с 1927 года, а немецкая медицина считалась одной
из лучших.
Долго обсуждался вопрос, как именно взять у фюрера "биологический материал" для
оплодотворения. Открытым текстом предложить Гитлеру заняться мастурбацией никто
не осмелился, поэтому было решено взять сперму непосредственно из семенников путем
хирургической операции.
Планировалось оплодотворить спермой Гитлера около сотни женщин в возрасте от 18
до 27 лет, прошедших расовый отбор.
Женщины, разумеется, в подробности не посвящались - им говорили, что они будут
вынашивать потомков "идеальных арийцев". Практически все суррогатные матери были
немками, и только две - норвежками. Гитлер хотел, чтобы его кровь обязательно
"смешалась с кровью викингов".
После того как ребенок рождался, его под тщательным наблюдением врачей
перевозили в секретный комплекс в баварских Альпах, недалеко от австрийской границы.
Официально база называлась "Отделение "Лебенсборн" № 1446", и местные жители были
уверены, что там, как и в других подобных отделениях, воспитывают детей, рожденных от
эсэсовских офицеров.
Первый ребенок появился на свет в конце осени 1944 года, а незадолго до конца войны
в комплексе уже находились не менее двух десятков новорожденных детей,
биологическим отцом которых был Адольф Гитлер.
6 мая 1945 года в комплексе получили приказ об эвакуации. Все документы были
уничтожены, а сотрудники проекта "Тор", имевшие на руках фальшивые паспорта,
благополучно скрылись.
Дети были розданы в руки сердобольных крестьян в баварских и австрийских деревнях.
Людям говорили, что это осиротевшие младенцы из крупного роддома, который
разбомбила авиация союзников.
Здание основной лаборатории было взорвано.
Куда делись оставшиеся частицы "биологического материала" Гитлера, 94-летний
доктор Джовенезе не знает, скорее всего они были уничтожены.
Крыласов прочитал интервью и понял все. Понял сразу и безоговорочно. Да и кто бы,
окажись он на месте Крыласова, не понял?
Он достал из шкафа старую кожаную сумочку матери с документами. Вот они, факты,
доказывающие его родство с фюрером. С такими фактами не поспоришь.
В свидетельстве о рождении в графе "Отец" черным по белому четко написано:
Зоммерфельд Алекс, немец. Не указаны, правда, в этом свидетельстве дата и место
рождения отца, но они есть в свидетельстве о браке его родителей: 31 декабря 1944 года,
Германия.
Здесь же, в свидетельстве о браке, лежит фотография: старая, черно-белая, плохого
качества - свадебная фотография его родителей.
- Единственная осталась, на память, - скорбно поджав губы, со слезами на глазах
сокрушалась в который раз маменька. - Ведь целый альбом был свадебных фотографий!
Ничего не взяла. Все там оставила, в ГДР.
Идиотка! Оставленные фотографии она, видите ли, жалела! Брак свой разрушила, не
пожалела, сына оставила без отца - не пожалела, а фоток жалко!
Уж больно удачные фотографии вышли, считала мамаша. Нравилось ей, как она на них
получилась.
- Красавица! Ты что! - умильно вторили ей придурковатые подружки, в очередной раз
разглядывая поблекшую фотографию.
"Красавица, - злобно шептал про себя Крыла-сов, - три пуда дерьма сзади таскаются!"
Классика жанра - все бабы чересчур снисходительны к своей бабской внешности!
Он эту фотографию не любил. Его раздражало то, как выглядит мать. Рядом с
красивым, стройным отцом слегка беременная маменька смотрелась на редкость
безобразно. Напряженное лицо, застывший взгляд, жалкая растерянная улыбка. Под стать
лицу и свадебный наряд: куцая, размером с носовой платок, фата, пришпиленная к
высокой прическе "Колос", куцее же трапециевидное платьишко из прозрачного нейлона,
неприлично обтягивающее округлившийся раньше времени животик, и босоножки.
Фантастически уродливые, открытые босоножки, из которых веером торчат пальцы.
Как мог отец, истинный ариец, в чьих жилах текла кровь полубога, увлечься столь
вульгарной особой, где были его глаза и разум, когда он делал ей предложение -
неведомо!
Этому мезальянсу могло быть только одно объяснение - Алекс Зоммерфельд не знал
имени своего настоящего отца, несчастный не знал о своем происхождении.
Объяснение, но не оправдание!
Алекс должен был обо всем догадаться! Просто обязан! Он ведь знал, что его
усыновили, когда ему было всего четыре месяца. Знал и то, что приемные родители всю
войну прожили в баварской деревне и только потом переехали во Франкфурт-на-Одере.
Знал - и так и не сумел установить истину!
Правду говорят, что на детях природа отдыхает!
Другое дело - внуки. Уникальные способности часто передаются через поколение. И
главное доказательство тому - это он, Крыласов! Он сумел сопоставить все эти факты и
догадался о своем родстве с фюрером!
- Спасибо большое, - нежно проворковала кривляка, протягивая телефон Крыласову, -
поговорила. Только я трубочку вашу не выключила. Не знаю, на что здесь надо нажимать.
- Сладко улыбнувшись, она беспомощно развела руками.
- Ничего страшного, - любезно пробурчал Крыласов, отключая мобильник.
Он едва сдержался, чтобы не вцепиться этой безмозглой курице в волосы. Сидит,
бриллиантом посверкивает, кокетничает напропалую и горя не знает!
Мало того, что наговорила на стольник баксов, так еще и трубку отключить не в
состоянии! Конечно, это ж не ее денежки каждую минуту со счета - тю-тю!
- Бирюзовый чай! - важно изрек Лао Сюн и с величественным поклоном подал им по
маленькой чашечке горячей ароматной жидкости бирюзового цвета. - Женьшень Улун!
Колодец дракона.
- Изумительно! - Жеманно отхлебнув чайку, бриллиантовая идиотка выразительно
закатила глаза. - Какой необычный букет! Необыкновенный!
- Именно! - радостно подтвердил китаеза. - Это вкус женьшеня. Энергетический
напиток древности.
- Правда?! А это как называется? - Она восторженно ткнула в маленький необычного
вида чайничек.
- Ча хай! Чаша справедливости. Туда сливается заваренный чай.
- Изумительно!
От злости у Крыласова потемнело в глазах. Двое на одного - это уже слишком! Это
чересчур даже для такого сверхчеловека, как он.
Крыласов извинился, поспешно достал из кармана блистер "Финлепсина", выдавил
сразу две таблетки, но принять их не успел. Отключился.
Глава 18
Всю ночь я не сомкнула глаз. Ни на минуту. Терзалась угрызениями совести.
Зачем? Зачем я пошла на поводу у Верочки и согласилась пойти на это ненужное мне
любовное свидание?
Как дитя малое, честное слово! Все время кого-то слушаю, сомневаюсь, спрашиваю
совета, вместо того, чтобы просто прислушаться к себе, к собственной интуиции.
Интуиция меня никогда еще не подводила. Правда, я никогда к ней особенно и не
прислушивалась.
Нет пророка в своем отечестве!
Вот и сейчас: чувствовала ведь, что не должна соглашаться на эту авантюру, - и всетаки
согласилась. Ну и, конечно, влетела по полной схеме.
Что мне теперь делать, не знаю? Мало того, что поставила под угрозу отношения с
мужем, так теперь и за Крыласова еще переживаю. Мне его, видите ли, жалко. Он такой
больной! Такой одинокий! Такой несчастный!
И, главное, посоветоваться не с кем!
Муж и мама отпадают по определению.
Спрашивать совета у Митрофановой бесполезно: накричит! И будет права. Она с
самого начала была против.
Верочка, главная моя советчица в этом малосимпатичном деле, тоже останется мной
недовольна.
Изначально ее план выглядел совершенно иначе. Чистый бизнес, никаких эмоций!
Коммерческое предприятие!
Агентство получает с клиента деньги за возможность встретиться с понравившейся
особой, предоставляет ему за его денежки такую возможность - и все, умывает руки.
- Все!!! Понимаешь? - наставляла меня практичная Верочка. - Ты должна с ним
встретиться всего один раз. И все! Ты ему ничем не обязана и можешь отказать под
любым благовидным предлогом. Такова жизнь. Люди не властны над своими чувствами.
Насильно мил не будешь. Нет, если он тебе, конечно, понравится, то ты, безусловно,
можешь продолжить знакомство.
- Вера!!!
- А чего такого-то?! Подумаешь, - разобиделась Верочка. - Это я так, на всякий случай
тебя предупредила. Вдруг, думаю, это судьба, а ты ее проморгаешь? В жизни всякое
бывает. Я должна была тебе это сказать.
- Верочка, я тебя умоляю! С чего ты взяла, что это моя судьба? С какого такого
перепугу?
- Вот здесь, моя дорогая, ты ошибаешься! Он видел тебя во сне, Крыласов этот. Вполне
вероятно, он твой суженый. Это ведь все не просто так! Сны посылаются нам оттуда, -
восторженно округлив глаза, она подобострастно махнула рученькой на подвесной
потолок, - для того, чтобы мы корректировали свои поступки. Это предупреждение!
Нужно только научиться правильно толковать свои сны, и жить сможешь без проблем.
Припеваючи!
- Нет, Верочка, это невозможно! Сколько раз можно повторять, что я не видела твоего
Крыласова ни во сне, ни наяву и толковать мне нечего!
- Так я и говорю: откажи! - Она недоуменно пожала плечами. - Какие проблемы?
Легко сказать: откажи!
Попробуй отказать, глядя человеку в глаза. Да еще после того, как он только что
пришел в себя после приступа эпилепсии.
Это мне Лао Сюн объяснил, что у Крыласова эпилепсия. Сама бы я в жизни не
догадалась.
Стыдно признаться, но вела я себя в той ситуации неадекватно. Перепугалась, как
маленькая. Стояла и только растерянно глазами хлопала, глядя, как хлопочет вокруг моего
бездыханного поклонника настоятель чайного клуба.
Хорошо еще, что приступ был недолгим, без судорог, и Крыласов быстро пришел в
себя.
А то бы я вообще, наверное, сошла с ума. От ужаса!
После припадка несчастный молодой человек выглядел подавленным. Был вял и
бледен, старательно отводил от меня глаза. Я видела, что он тяготится моим
присутствием.
Оно и понятно: прийти на первое любовное свидание и свалиться с приступом
эпилепсии на глазах у зазнобы - приятного мало!
Я тоже чувствовала себя не лучшим образом. Не знала, как разрядить ситуацию.
Сидела и, глупо улыбаясь в пространство, разглядывала клетку с канарейками. Делала
вид, что все изумительно.
Впервые я оказалась в таком дурацком положении: и уйти неудобно, и оставаться
неловко, и помочь нечем, и сказать нечего!
В общем, я не смогла придумать ничего лучше и предложила Крыласову встретиться
еще раз.
Сама предложила.
Сама!!!
Никто меня за язык не тянул!
Открыла свой поганый рот - и как в холодную воду с обрыва:
- Александр! Давайте сходим в кино. В следующий раз. Если вы, конечно, не против!
Он был не против. Нет! Александр Крыласов был явно "за"! Он так обрадовался моему
предложению, что даже щеки у него порозовели.
Идиотка! Мне это надо - расхаживать с чужими мужиками по кинотеатрам?! Бедный
Славочка! Нет, это невозможно!
А ведь поначалу так хорошо все складывалось. Я видела, что совершенно Крыласову не
понравилась. Более того, мне показалось, что я ему неприятна и ни о каком продолжении
знакомства и речи не может быть. Он так неприязненно меня разглядывал. Своим рыбьим
взглядом.
У Крыласова странный взгляд - снулый, немигающий, одним словом, рыбий.
Я, как только это увидела, сразу успокоилась. Человеку с таким взглядом в случае чего
и отказать не грех.
Свекровь утверждает, что такие люди - с гнильцой!
- А как же! - изумилась как-то "мама в законе", уяснив себе мое полное, абсолютное
невежество в этом вопросе. - Люди с рыбьим взглядом - с гнильцой! Обязательно! Это и к
бабке не надо ходить! Скрытные то есть. Взять ту же Тосю Тихомирову!
- Вашу одноклассницу?
- Ты что?! Зачем?! - возмутилась маман. - Одноклассница у меня Тихонравова, а не
Тихомирова, и не Тося она вовсе, а Тоня. На Невском сейчас живет. Угол Невского и
Малой Морской. Мы с ней до пятого класса вместе учились. А с Тосей Тихомировой я на
курсах кройки и шитья познакомилась. Ну, и подружилась. Жили рядом. Мы с Колей на
Удельном проспекте, а они с покойным Петром Ивановичем на Скобелевском. То есть
это он сейчас покойный, Петр-то Иванович, а тогда был живехонек. Очень даже. Мы еще
молодые совсем были. Я Славиком беременная ходила, а Тося - наоборот. Дочку ждала.
Галю. Она всего на месяц Славика помладше будет. Да ты видела ее. У меня на юбилее.
Полная такая, роскошная женщина.
- В красном костюме?
- Ну да. Одним словом - красавица. Снежная королева! Только правду люди добрые
говорят: не родись красивой, а родись счастливой. И красавица, и умница - все при всем, а
счастья нет. Столько лет вдовеет. Как смолоду замуж неудачно вышла, так у нее все
наперекосяк и пошло. Муж у нее, правда, видный был. Ей все подруги завидовали. А я
Тосе сразу сказала: "Тося, смотри, что-то здесь не то!" Взгляд мне его рыбий сразу не
понравился, и, главное, все молчком. Слова лишнего из него не вытянешь. Скрытный был.
Он эстонец по матери. А эстонцы, они, знаешь, какие аккуратные?! Очень даже.
Аккуратные и педантичные. Вот ему от матери эти самые качества и передались. Руки по
сто раз на дню мыл. Прям болезнь какая-то у него была с этим мытьем рук! Скажи он
тогда тестю с тещей всю правду, мол, папа, мама, так и так, я эстонец, они бы ему,
конечно, сразу посоветовали, что профессию надо менять. Он ведь моряком был, плавал
на судах дальнего плавания старшим механиком. А на флоте аккуратных зануд не больното
любят. Да и кто их, прости, господи, любит? Только вот у моряков разговор короткий.
Надоел он им, видно, своими придирками, вот они его за борт и выбросили.
- Кошмар какой!
- Нет, Гале, конечно, этого прямо не сказали. Мне кажется, она до сих пор всей правды
не знает. Официальная версия - мол, мужа ее смыло волной во время шторма у берегов
Африки. Кто ж в таком злодействе признается? Никто! А Коля мой, Славкин папа, сразу
сказал: "Ната, это убийство! Его выбросили за борт!" И верно, тело ведь Гале так и не
вернули. Только урну с прахом. И не его это прах вовсе, так я тебе скажу. Насыпали чегонибудь,
пыли, например, да и прислали. Дескать, получайте, раз вы такие настойчивые.
Ведь Галя почти полгода эту урну ждала. Не могла похоронить по-человечески. Он на
Южном кладбище похоронен. Рядом с Петром Ивановичем. Конечно, Африка - не
ближний свет, но полгода ждать - это уж чересчур. А ты говоришь - рыбий взгляд!
Боясь шелохнуться, следила я за нитью рассуждений маман и не уследила.
Отступилась. Что скрывал рыбий взгляд покойного зятя Тоси Тихомировой, осталось для
меня загадкой.
К чести свекрови, надо признать, она поняла, что в своем рассказе была, мягко говоря,
не слишком убедительна, и, отложив в сторону вязание, принялась с жаром обращать
меня в свою веру:
- А про Ванду Андреевну ты что скажешь?
- Жуткая баба! - брякнула я и тут же испуганно прикусила язык.
Как-никак маман с Вандой задушевные подруги. Моя откровенность тут неуместна.
- Именно что жуткая, - легко согласилась свекровь. - А ведь по виду не скажешь!
Только взгляд ее и выдает. Я уж знаю, как глянет она так на кого-нибудь, так, значит, и
жди - сейчас тяпнет.
Я дипломатично пожала плечами.
У "мамы в законе" семь пятниц на неделе. Минуту назад она без боя сдала свою
закадычную подруженьку, а сейчас может внезапно передумать и с пеной у рта будет
защищать ее от моих нападок.
Мне это надо - портить отношения с собственной свекровью? Нет! Пусть Ванду
выводят на чистую воду другие.
Тем более что Ванду Андреевну не переделаешь. Горбатого могила исправит!
Бедняжка и дня не проживет, не сказав кому-нибудь гадость.
- Да, я человек прямой, говорю то, что думаю, - фальшиво улыбаясь, доверительно
сообщает она, заглядывая вам в глаза. - Тяжело, конечно, говорить людям в лицо правду,
но иначе я не умею, не приучена. Мама меня так воспитала. Ничего не поделаешь. Вот вы,
Наташенька, только не обижайтесь, пожалуйста, но вы так похожи на моего зятя!
Характером, я имею в виду. Тот тоже себе на уме. По мне, так лучше самый распоследний
пьяница, чем этот вшивый интеллигент! Как моя Маринка столько лет с ним прожила,
ума не приложу?
Момент для нападения Ванда всегда выбирает верный.
Сижу, опустила глаза в тарелку и, жалко улыбаясь, стараюсь держать лицо. Не подать
виду, что обиделась.
Ванда Андреевна ведь настоятельно просила - не обижаться.
Сказать в свое оправдание мне нечего. Мифического зятя Вандочки я и в глаза не
видела, поэтому крыть мне нечем, а другие заинтересованные лица, муж и свекровь,
заступиться за меня не могут. Они увлечены беседой на другом конце стола и попросту не
слышали обидных слов, сказанных в мой адрес. Зато остальные гости Ванды Андреевны
внимают ее сентенциям с неподдельным живым участием.
Взгляд у Крыласова, которым он рассматривал меня там, в чайном клубе, точь-в-точь
как у Ванды перед броском. Такой же неподвижно-стеклянный и отстраненнонеприязненный.
Жестко и беспардонно разглядывал он меня, пока я говорила по телефону со
Славочкой.
Думал, что не замечаю? Почему? Непонятно.
Я ведь не слепая. Решил, очевидно, что делать два дела одновременно - смотреть и
говорить - мне не под силу.
Еще одно очко не в пользу Крыласова. Недооценивают других, как правило, люди
недалекие и самоуверенные.
Вот, Ванда Андреевна, например.
Ой, нет! Это невозможно! Не дай бог! Только этого мне не хватало!
У меня даже дыхание перехватило от мысли, что у Крыласова с Вандой сходен не
только взгляд, но и характер, и даже черты лица.
Сплюнув три раза через плечо, я, как безумная, замолотила кулаком по деревянной
спинке кровати.
Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!
Если они действительно родственники, пусть даже дальние, о моей афере с
романтическими свиданиями за пятьсот долларов рано или поздно узнает "мама в
законе", а потом и муж.
Прости-прощай тогда и ненаглядный мой Славочка, и вполне счастливый,
благополучный брак.
Нет, этого не может быть! Ванда и Крыласов не могут состоять в родстве. Не могут!!! И
все тут. Иначе мне лучше умереть прямо сейчас, не сходя с супружеского ложа. Это вопервых.
Во-вторых, я никогда не слышала от маман фамилии "Крыласов".
А в-третьих... В-третьих, разве мало в Петербурге людей с хорошей формой носа?
Подумаешь - правильные черты
...Закладка в соц.сетях
