Жанр: Любовные романы
ЗНОЙНАЯ ЖЕНЩИНА, МЕЧТА ПОЭТА
Наталия МАНУХИНА
Владелице брачного агентства "Марьяж" Наташе пришлось самой отправиться на
свидание с клиентом. Ведь дела идут далеко не блестяще, а этот Крыласов пленился ею с
первого взгляда и готов заплатить кругленькую сумму! Как и следовало ожидать,
влюбленный оказался форменным психом. А еще он, похоже, совершенно равнодушен к
Наташиным прелестям, но тем не менее упорно добивается новых встреч. Исходящую от
него опасность своим звериным чутьем уловил только домашний крокодил Алик, верный
друг "марьяжниц". Теперь у попавшей в двусмысленное положение дамы один путь
спасения: понять, почему к ней прицепился горе-поклонник, и.., прислушаться к советам
крокодила!
"Водолеям следует сконцентрироваться на профессиональной деятельности. Судя по
звездам, предстоящая неделя неблагоприятна для занятий делами домашними. Не
принимайте скоропалительных решений!" Я прочитала свой гороскоп на эту неделю и от
досады расплакалась.
Нет, это невозможно! Почему он попался мне на глаза только сейчас?
Прочитала бы астрологический прогноз вовремя, вполне вероятно, не впуталась бы в
очередную неприятную историю.
Отложив журнал, я встала с кровати и похромала к шкафу.
Вот он - предмет моих огорчений - изящные бирюзовые туфельки от Gucci. С бантом,
смешной перламутровой пряжкой и на умопомрачительной шпильке.
Лежат себе в фирменной коробочке и похохатывают.
Я посмотрела на свою распухшую лодыжку.
Врач в травматологическом пункте сказал:
- Ничего страшного. Растяжение. Разрыва связок нет. Теплые ванночки, компрессы,
таблетку троксевазина на ночь, и опухоль спадет недели через три. О каблуках, правда,
придется забыть.
- Совсем?! - пискнула я, потому что ни на минуту не переставала думать о том, как же
я буду хороша в новых туфлях.
- Месяца на три как минимум, - утешил травматолог.
Ну и с чем, скажите на милость, я буду носить эти туфли через три месяца?
Цвет у них совершенно жуткий, химический такой, ядовитый. Ни к чему не подходит!
Собственно, из-за этого самого цвета я их и купила. Цвет туфель идеально совпадает с
едва заметной бирюзовой полоской на белом шифоновом костюме.
Но костюм-то летний! А лето через три месяца кончится.
Я не выдержала и примерила левую туфельку - на здоровую ногу. Прелесть!
Удивительно, как красит ножку высокий каблук. Покрутившись перед зеркалом какихнибудь
двадцать минут, я сумела обрести душевное равновесие и убрала туфли в шкаф.
Самое обидное, что все советы анонимного астролога разумны.
Мне действительно следовало сконцентрироваться на работе. Брачное агентство
"Марьяж", которое мы с подругами открыли меньше года назад, дышит на ладан. Причин
тому множество, но самая, на мой взгляд, главная - непрофессионализм.
Ни я, ни мои компаньонки - Верочка и Анюта - сватовством ранее никогда не
занимались.
По образованию я библиотекарь. Почти два десятка лет проработала в Публичной
библиотеке, и жизни вне стен Публички для себя не мыслила, а потом взяла вдруг и
уволилась.
Муж уговорил. Славочка испугался, когда я начала прихварывать, стал настаивать,
чтобы я ушла из библиотеки и занялась собой, а я сдуру послушалась.
Просидев дома полгода, поняла, что превращаюсь в суетливую клушу, наседку,
донимающую собственное семейство кудахтаньем, чрезмерной опекой и куриными
мозгами.
Я испугалась, стала тосковать, призадумалась и загорелась желанием преуспеть в
каком-нибудь незнакомом для меня, не библиотечном деле.
Надумала открыть брачное агентство. Подруги меня поддержали. В Петербурге
появилось брачное агентство "Марьяж".
Что же касается неблагоприятного влияния планет на занятие делами домашними, то и
об этом в гороскопе все сказано верно.
В кои-то веки я с чистой совестью могла не готовить обеды, не стирать белье и не
ходить за покупками, потому что семейство мое с наступлением лета разъехалось. Мама,
свекровь, маленькая Ниночка и сиамский кот Тим Чен Вэй живут на даче, старший сын,
Миша, - в командировке, младший, Кирилл, уехал с классом в Финляндию.
На моем попечении остался лишь муж, а с мужем договориться легко. Мужа не
волнуют летающие по квартире хлопья пыли и пустые кастрюли. При определенных
условиях, разумеется.
Томный взгляд, многообещающая улыбка - и Славочка забудет о свиной отбивной на
косточке, удовлетворившись пельменями. Надолго, конечно, его не хватит, но недельку
мой благоверный вполне способен продержаться.
Увы и ах! Прочитать тот гороскоп я удосужилась слишком поздно и, не ведая, что
творю, делала все с точностью до наоборот - забыв про брачное агентство, я с
маниакальным упорством занималась домашними делами.
Хозяйка я на самом деле никакая, а тут в меня словно бес вселился. Я мыла, чистила,
скребла и разгребала углы целые дни напролет, ни разу не появившись на работе.
К среде я переделала даже то, что обычно откладываю на потом: перемыла окна,
разобрала платяные и книжные шкафы, перестирала все, что можно, а что нельзя - сдала в
химчистку, - и слонялась по квартире, выискивая, чего бы еще такого сделать полезного.
Наконец меня осенило, и я позвонила мужу:
- Слава?
- Да, лапочка, слушаю тебя внимательно.
- Слав, ты не мог бы сегодня уйти с работы пораньше?
- А что такое? - мгновенно насторожился благоверный.
- На кладбище надо съездить.
- Опять?! Мы ж были недавно.
- Были. На Северном. А на Волковском, у прабабушки, не были. Сегодня на Волковское
надо съездить.
- Почему обязательно сегодня?
- А когда еще?! - возмутилась я. - Послезавтра уже пятница, и мы поедем на дачу, а на
следующей неделе уже Троица, а мы в этом году ни разу там не были, и листьев
прошлогодних полно, и цветы не посажены, и...
- Хорошо, обязательно съездим. Только не сегодня. Сегодня я не могу. Ну, все, Наташа,
мне некогда. Дома обсудим.
Муж попрощался и повесил трубку, а я обиделась.
Вот всегда у нас так. Обо всем думать и все помнить должна я, а ему постоянно
некогда, а мне, можно подумать, делать нечего.
Ну и ладно. Ему же хуже. Поеду одна, и, если со мной что-нибудь случится, пусть
пеняет на себя.
Опомнилась я у кладбищенских ворот. По природе своей я трусиха, и разгуливать по
кладбищам в одиночку для меня непривычно. Точнее сказать, я ни разу в жизни не была
на кладбище одна.
У входа никого. Нет даже теток, торгующих искусственными цветами. Место здесь
глухое, пустынное. Ни машин, ни прохожих. Трамвай, на котором я приехала, отошел от
остановки и погромыхал в сторону Старообрядческого моста.
Следующий придет минут через двадцать, не раньше.
Я с завистью посмотрела на другой берег реки Волковки. Там, в другой части
кладбища, на православном Волковском, совсем не так страшно, как здесь. Светит солнце,
деревья не такие высокие, склепов нет и в помине, и люди ходят по аллеям.
Интересно, почему православную бабу Василису похоронили на лютеранском? Надо
спросить у мамы.
Я медлила и тянула время. Может, вернуться домой? Приедем потом со Славой, когда у
него будет время. Днем раньше, днем позже - какая разница?
Мимо бодро прошуршала горбатенькая старушка и ходко потрусила по центральной
аллее.
Мне стало стыдно.
Бедная моя прабабка! Прожила такую трудную, полную лишений жизнь - революции,
войны, блокада. Отказывая себе во всем, растила детей и внуков, а великовозрастная
правнучка боится, видите ли, прийти на могилу.
Стиснув зубы, я поспешила следом за отважной старушкой. Вот догоню, и будет мне не
так страшно.
Старушенция неслась, как в сапогах-скороходах. Внезапно она остановилась,
растерянно посмотрела по сторонам и, махнув рукой, свернула направо.
Я обрадовалась и прибавила шагу. Пока все идет хорошо. Бабулька свернула там же, где
нужно сворачивать мне. У большого серого склепа с чугунной решеткой.
Поднажав, я добежала до поворота на счет "раз". Напрасно старалась.
Бабки уже и след простыл!
Ну и ладно. Расстраиваться я не стала. Знаю ведь, что есть где-то неподалеку живая
душа, поэтому бояться мне абсолютно нечего.
Стараясь не отвлекаться на посторонние звуки и не смотреть по сторонам, дабы не
пугать себя сверх всякой меры, я побрела к месту, где похоронена прабабушка.
Нет, это невозможно. Нельзя быть такой рассеянной. Отправилась убирать
прошлогодние листья и не взяла грабли! Я заглянула под скамейку. Пусто. Припасти для
меня метлу никто не позаботился.
Попробовала сгребать листву палочкой, потом ногами. Бесполезно. Растревоженных
листьев от моих усилий стало только больше.
В поисках метелки я обошла соседние могилы. Нигде ничего.
Придется посмотреть в склепах. Страшно! Но другого выхода нет. Не домой же мне
несолоно хлебавши возвращаться.
К тому же совсем необязательно заглядывать во все склепы подряд. Выберу самый
подходящий, в нем и посмотрю.
Я с пристрастием оглядела близлежащие усыпальницы. Кошмар какой-то!
У этой слишком запущенный вид, та вообще вот-вот рухнет, а ухоженный склеп из
черного гранита - чересчур мрачный.
Надо посмотреть правее. Помнится, где-то поблизости я видела симпатичное
сооружение из белого каррарского мрамора.
Поискав глазами ориентир, я двинулась в сторону большого развесистого каштана.
Ничего похожего! Вокруг одни развалюхи, а нужный мне склеп словно в тартарары
провалился.
- Не так. Не сюда. Лучше поставить подальше от входа, - глухо, словно из-под земли,
донесся раздраженный скрипучий голос.
"Старушка! Старушенция нашлась!" - догадалась я и, перепрыгнув через канаву,
радостно ломанула на голос.
Грезя о вожделенных граблях, я продиралась сквозь заросли цветущей жимолости так
стремительно, что чудом только не расшиблась о массивную каменную стену склепа.
Успела затормозить всего в каком-нибудь сантиметре.
- Нет, не сюда! Так тоже не годится! Будет плохо смотреться, - неслось из-за стены.
"Бабка-то не одна! Это она не себе, а своей спутнице выговаривает", - поняла я и
неизвестно чему обрадовалась.
Чрезвычайно довольная собой, обогнула вприпрыжку склеп, поднялась по ступенькам
и в нерешительности замерла у входа.
Вдруг я их неожиданным появлением напугаю?
Надо бы предупредить о своем присутствии. Бабка уже в возрасте, как бы чего не
вышло.
Деликатно прокашлявшись, я осторожненько потянула тяжелую дверь на себя.
- Кой черт?! - гаркнули из темноты сочным басом.
"Мужик!" - взорвалось в голове.
Я всхлипнула и кубарем скатилась по ступенькам.
Мужик! Это просто кошмар какой-то! В склепе - мужчина! Незнакомый мужчина в
глухом месте - это опасность! Тем более в таком месте! На кладбище!
Караул!!!
Слова застряли в горле. Ужас! Кошмар! А вдруг это бомж?! Да! Бомж!!!
Нет! Хуже!
Много бомжей! Целый притон!
Ветка хлестнула по лицу, клочок от блузки остался висеть на отогнутой пике чугунной
решетки, сабо соскочило с ноги и потерялось, когда я перепрыгивала через заброшенную
могилу.
Господи, прости меня, грешную!
До полуразрушенной кладбищенской ограды я добежала в считаные секунды. Искать
подходящую по размерам дыру не было времени. Боялась погони. Посмотреть, есть ли
погоня, тоже боялась. Поэтому полезла в первый попавшийся лаз и, конечно же, застряла.
Дернувшись пару раз, сообразила, что мешает мне пластиковый пакет, судорожно
прижатый к боку. Отбросить пакет с тряпкой, моющим средством "Мистер Мускул" и
тремя кустиками цветочной рассады ума у меня хватило, и, словно пробка из бутылки
шампанского, я вылетела из щели в ограде и рухнула прямо на проезжую часть Мгинской
улицы.
Рухнула во весь рост, как подстреленная, картинно взмахнув руками и громко хрустнув
лодыжкой.
Визг тормозов, огромная черная тень нависла надо мной, закрывая солнце, я потеряла
сознание.
Очнулась я от мерзкого запаха дезодоранта. Знаете, есть такие маленькие пластиковые
елочки. Их развешивают в салоне автомобиля, якобы они воздух освежают. По мне, так
пусть лучше пахнет бензином. Хотя от запаха бензина меня тоже укачивает.
Я приоткрыла глаза. Точно. Под нос мне сунули именно такую зловонную елочку.
- Ну, динамистка, очухалась? - весело спросила незнакомая рыжеволосая особа.
- В смысле? - поморщилась я и решительно отстранила от своего носа смердящий
освежитель воздуха, зажатый в веснушчатой руке.
Незнакомка послушно пристроила елочку к лобовому стеклу.
- Продинамила, говорю, мужика. Ну, умора! Видела б ты его рожу, япона мама! Чего не
поделили-то? Мужик весь из себя! Красавчик! Или мало проставился? - Она выразительно
потерла друг о друга кончиками указательного и большого пальцев.
"Какой мужик? Господи, о чем это она? Что значат эти бессмысленные выкрики про
красивого мужика? До красавцев ли мне сейчас, когда я чудом спаслась от шайки
оголтелых бомжей, едва не попала под колеса автомобиля, а нога болит так, что сердце
заходится. И вообще, я замужем!" - Я попыталась сесть и огляделась.
Просторный салон, дорогие кожаные сиденья, за рулем - хорошо одетая тетка
неопределенного возраста.
Моя спасительница! Сама наехала, сама спасла.
- Слышь, подруга! - не унималась рыжеволосая. - Ты не тушуйся! Я сама в таких
переделках бывала, япона мама! Не смотри, что на джипяре и так упакована. Я тебя еще
как понимаю! Слышь, а ты рисковая! По мне, так лучше в парадной перепихнуться, чем на
могилке! - Громко захохотав, она вскинула голову резким движением, которое было мне
смутно знакомо.
Огненно-рыжие пряди, свисающие на глаза, пестрое от веснушек, словно кукушечье
яйцо, личико с острым подбородком и это отдающее нафталином "япона мама".
- Люся? - выдохнула я, сообразив, что передо мной действительно сидит Люська.
Веселая и бесшабашная Люсенька Обуваева, бывшая моя соседка по коммунальной
квартире на Греческом проспекте.
- Как?! - Резко затормозив, Люся аккуратно припарковала машину к поребрику и, круто
повернувшись, растерянно уставилась на меня:
- Как ты сказала?
- Люсь, не узнала? Я...
- Япона мать! - взвыла она. - Наташка?! Честно слово, Наташка! Ну, мать, ну ты даешь!
И сидит, главное, и помалкивает, а я и не вижу. Ну, япона мама, ну, не знаю прямо, ну!
Слышь, это сколько же мы не виделись? Лет десять, наверное?
- Двадцать! - возмутилась я.
- А, ну да, конечно, - хихикнула Люсенька, - столько не живут. Как в том анекдоте. Ну,
ты даешь! Скажи кто, ни за что бы не поверила. Япона мать, это ж надо, такая баба была -
и на тебе! Что с людьми время делает!
Малоприятные воспоминания меня утомили, я решила перекусить. Это у меня манера
такая - как только понервничаю, сразу хочу есть. Потому и не толстею. Бог милостив,
жизнь моя протекает успешно, огорчаюсь я редко, и аппетит соответственно
неважнецкий.
Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить! Я вынула из морозилки тушку цыпленка и
положила в микроволновку. Сейчас птичка разморозится, приготовлю что-нибудь
грандиозное. Сациви, например, или фаршированного цыпленка под соусом бешамель.
Да. Именно. Под соусом бешамель. Я достала из шкафчика муку, томатную пасту,
маринованные огурчики, шампиньоны и горчицу, помыла зеленый лук. И передумала.
Нет. Не стоит заводиться. Терпения не хватит. Пока все приготовлю, сто раз успею
скончаться от голода. В животе заурчало. Я решительно включила чайник. Зачем,
спрашивается, тратить время на кулинарные изыски, если можно поесть лапши быстрого
приготовления? Дешево и сердито.
Залила лапшу кипятком, вымытый лук покрошила в салатницу и заправила майонезом,
а размороженного цыпленка убрала обратно в холодильник. Ближе к вечеру обмажу
сметаной и запеку в духовке. Примитивный цыпленок в сметане в сложившейся ситуации
более уместен, нежели трудоемкое сациви или сложный соус бешамель. Ни к чему сейчас
Славочку баловать.
Кто, как не он, виноват в том, что я не могу носить туфли от Gucci?
Поев, я отправилась в ванную. Пора заняться ногой и, пока мужа нет дома, сделать
компресс из урины.
Врач-травматолог на мое робкое высказывание о пользе урины скривился:
- Ну, моя дорогая, вы прямо как в каменном веке.
Спорить с ним я не стала. К чему?
Главное - верить самой. А я в силу своей урины верю свято. Ведь именно в ней
собраны все достижения отечественной химии за последние четыре десятилетия.
Вот только запах! Жуткий запах меня просто убивает! Но делать нечего - красота
требует от нас жертв!
Приготовив ванну, я размотала бинт, сняла с ноги противный компресс и с
наслаждением окунулась в теплую душистую воду с хвойным экстрактом и хорошей
горстью морской соли.
Обожаю плескаться в воде и могу нежиться в ванне часами. Благо есть такая
возможность.
Я с содроганием вспомнила бытовые удобства незабвенной коммуналки на Греческом,
где мы со Славочкой прожили первые четыре года совместной жизни.
Ванну там нельзя было принять по определению.
Только душ.
В громадную ванную комнату входили по расписанию, и пользование чугунным
монстром с облупившейся эмалью осуществлялось строго по регламенту.
Десять комнат, семь семей, а на стене в прихожей, над колченогой тумбочкой с
допотопным телефонным аппаратом, висел график пользования ванной.
Хочешь на этой неделе поменять свой день для постирушки на какой-либо другой?
Пожалуйста! Договаривайся в личном порядке. Изменить самому график нельзя.
Это закон, по которому существует наше коммунальное сообщество.
Пользование газовой плитой, уборка квартиры, мытье мутного кухонного окна - все это
делалось исключительно по заведенному когда-то порядку.
За соблюдением правил внутреннего распорядка бдительно следила ответственная
квартиросъемщица нашей вороньей слободки - Клеопатра Ивановна.
От прочих претендентов на эту почетную должность тетя Клепа выгодно отличалась
широтой души, колоритной внешностью и убийственно-искрометной фамилией -
Хренова-Шестерня. Но главным ее достоинством являлось, несомненно, дикое,
необузданное стремление к восстановлению социальной справедливости в рамках одной
отдельно взятой квартиры. В таких случаях действия мадам Хреновой носили, как
правило, скандальный характер. Короче, власть над жильцами Клеопатра Ивановна взяла
исключительно благодаря своей склочности. Трудно поверить, но, возможно, из-за этой
самой тети Клепы и ее безумных правил сосуществовали мы почти безмятежно. Даже
взбалмошная и неорганизованная Люсенька Обуваева относилась к своим коммунальным
обязанностям трепетно.
Появилась Люська в нашей квартире под громкий рев младенца. Я в ванной была,
стирала пеленки. Услышав плач, пулей метнулась в свою комнату. Думала, Мишка
проснулся.
Нет. Все спокойно. Сын спит. Не среагировал даже на шумное появление
неуравновешенной мамочки.
Стараясь не дышать, я на цыпочках попятилась к двери, и...
О нет, это невозможно! Спина моя соприкоснулась с какой-то колышущейся
желеобразной массой, пышущей жаром.
Воображение меня не подвело. Кто стоит сзади, я догадалась мгновенно и повела себя
соответственно. Судорожно вздохнув, я крепко зажмурилась и с недюжинной силой
вдавилась в омерзительную гигантскую медузу.
Вот, дескать, чудо-юдо гнусное, противное, я вся твоя! Делай со мной, что хочешь, рви
меня на кусочки, ешь с потрохами, только пощади мое ни в чем не повинное дитятко.
- Доча? - Испуганным шепотом поинтересовалась медуза. - У тебя детского питания не
найдется?
- Господи, Клеопатра Ивановна, - тихо всхлипнув, я отлепилась от необъятного бюста
соседки. - Напугали меня до полусмерти!
Я выставила непрошеную гостью в коридор.
Какое детское питание? Можно подумать, ей действительно нужна баночка яблочного
пюре для грудничков. Детское питание - это предлог. Надуманный и нелепый, как
обычно. Бессмысленный повод, чтобы вцепиться в меня с разговорами. Я достану
яблочное пюре, она пригласит меня попить свежезаваренного чаю, и пошло-поехало.
Из-за этих нескончаемых разговоров я опять ничего не успею сделать: пеленки
останутся нестиранными, распашонки неглажеными, а борщ недоваренным.
На самом деле слушать захватывающие истории тети Клепы мне нравится.
Рассказывает она сочно, образно, героев своих представляет в лицах. А уж герои!
Один только покойный супруг сказительницы, Иван Калиныч Шестерня, чего стоит!
Вот только как быть со временем? Времени на разговоры с Клеопатрой Ивановной у
меня катастрофически не хватает. А ей, похоже, не хватает общения.
- Клеопатра Ивановна, я вас умоляю, у меня Миша спит, - прошипела я в свое
оправдание, плотно прикрывая за собой дверь.
- Знаю, доча. А как же! Потому и не постучалась, - смутилась она. - Извини, если
напугала. У тебя Мишуткиной еды не осталось? Кашки там или еще чего-нибудь. Ребенка
покормить.
- А сколько ему?
- Сколько не жалко, столько и давай. Много не будет. Слышишь? Орет. Есть хочет.
Того и гляди, родимчик расшибет. Молока у матери мало. Не хватает ему. Вот и орет.
Горластый! - с гордостью пояснила она.
- Да я про возраст спросила, тетя Клепа. Сколько ему месяцев?
- Господи, - переполошилась соседка, - месяцев! Скажешь тоже, месяцев! Они только
сегодня из роддома выписались. От силы недели две. А что? Нет у тебя ничего для таких
маленьких?
- Есть, не волнуйтесь. - Я приготовила молочную смесь и налила в бутылочку. -
Хватит?
- Хватит, доча, спасибо. Пойдем, я вас познакомлю. Посмотришь, какой славный
мальчишка! - Цепко ухватив бутылочку, она потащила меня к себе, радостно делясь
последними новостями:
- Это Юрочкин мальчик. Вернее, его жены. Сегодня только поженились. Ее Люсей
зовут. Ничего вроде, симпатичная такая. Бойкая. Юрик ее с ребенком взял. А и очень
даже неплохо, что она с ребенком. Детей надо рожать. Без народа нельзя! Верно, доча?
- Конечно, верно, - поспешно заверила я соседку, вспомнив, как она мечтала о внуках.
Соседки на кухне судачили, что внуков Клепке не видать, как своих ушей. Мол,
пасынок ее, Юрка, из породы закоренелых холостяков. Парню скоро сорок стукнет, а он
ни разу женат не был. И вообще младший Шестерня какой-то млявый, малахольный.
Одним словом, не в отца пошел.
Иван Калиныч, тот огонь был, а не мужик. А этот - ни рыба ни мясо! Куда там ему
жениться, если он из квартиры почти не выходит. Сидит целыми днями в каморке при
кухне и малюет свои картины.
Хорошие картины, кстати сказать. Мне их тетя Клепа показывала, пока Юрия
Ивановича дома не было.
- Не дай бог, Юрик увидит. Обидится. - Она с гордостью демонстрировала мне
радостные, солнечные пейзажи. - Не любит он чужим никому показывать.
Картины меня поразили. Никогда бы не подумала, что этот желчный, унылый человек
способен писать такие удивительные, светлые полотна.
Клеопатра Ивановна торжественно ввела меня в свою комнату:
- Вот, доча, познакомься, - проворно подбежав к худенькой рыжеволосой девчушке, она
решительно забрала у нее сверток с ребенком, - это Наташа. Она тебе все покажет, где,
чего, как, а мы кушать будем. Баба Клепа нас сейчас перепеленает, потом покормит
кашкой, кашкой-малашкой. Кашечка сладенькая, маслицем масленая. - Гукая, напевая и
приплясывая, Клеопатра Ивановна ловко перепеленала тощенького краснолицего
младенца и, светясь от счастья, устроилась с ним на диване.
Тот прекратил орать и жадно припал к бутылочке с молочной смесью. Я повела Люсю
на "экскурсию".
- Здесь у нас туалет, прямо по коридору - кухня, а это - ванная. - Я щелкнула
выключателем и решительно направилась к тазу с пеленками, рассудив, что все уже новой
соседке показала и могу заняться своими делами.
Люся скользнула следом.
- Слышь, чего это с ней? - испуганно спросила она, прикрывая за собой дверь.
- В смысле? - Я добавила в таз горячей воды.
- Тетка эта? Как ее?
- Тетя Клепа.
- Как?! - восторженно пискнула молодая мамаша, пристраиваясь рядышком. - Ну-кась,
давай, я пожмыхаю, а ты полощи! - Тонкие худые ручки ловко ухватили грязную мокрую
пеленку. - Так скорее будет.
- Клеопатра Ивановна, - пояснила я, уступая ей место. - Уменьшительно - Клепа.
- Во имечко дадено! - неожиданно развеселилась Люсенька. - Не русская, что ли? А я и
то думаю, чего это с ней? Чего кричит, разоряется? Никак из цыган?
- Да нет, - я недоуменно пожала плечами, - почему из цыган? Просто характер такой
общительный. К тому же обрадовалась очень, что Юрик ее наконец-то женился.
- Япона мать! - Новобрачная переменилась в лице. - А он мне сказал, с матерью живет.
Поживешь у меня, говорит, мать добрая, не заругает. А ты говоришь: жена-а-а! - белугой
заревела она.
Я растерялась. Нет, это невозможно! Разве можно так плакать кормящим?!
Наревется, расстроится, перепортит себе все молоко, ребенок потом этого порченого
молока насосется и будет орать, а тетка Клепа меня убьет. И правильно сделает!
Люся только что из роддома, а я тут со своими пеленками пристала. Девчонка и так
чуть жива, худенькая, бледненькая, под глазами круги.
К тому же брак этот противоестественный с угрюмым Юрой. Славный муженек,
нечего сказать, в два с половиной раза старше жены! Люська на вид совсем еще девочка,
лет пятнадцать, не больше.
Тетка Клепа тоже хороша, разоралась на радостях, разошлась - перепугала бедняжку.
Да одна только мысль о возможности заполучить в свекрови такую темпераментную
особу кого угодно доведет до слез!
- Люсь, - решительно отодвинув пеленки в сторону, я усадила рыдающую новобрачную
на край ванны, - пес с ними, с пеленками. Успеется. Выстираю. Давай-ка ты успокойся,
пойдем сейчас в мою комнату и выпьем чаю. Свежезаваренного, с молоком. Тебе полезно.
Для ребенка.
- Не, ты что, - она испуганно замотала головой, - я лучше домой.., я сейчас, а то эта
заругается.
- Люсь, я тебя умоляю, кто?! Кто и за что будет тебя ругать? За то, что ты выпьешь со
мной чашку чаю? Да тетка Клепа только рада будет! Она столько лет о внуке мечтала, что
теперь сутками готова возиться с ребенком, а ты говоришь: заругается. Пошли, не
выдумывай! У меня печенье вкусное. Сама пекла. На сметане.
Люська прекратила рыдать и с надеждой уставилась на меня.
- А жена? Не заругается?
- Чья жена? - У меня тихо поехала крыша.
- Дяди Юрина, - едва слышно прошептала она.
- Но ведь Юрина жена - это ты. Разве нет? - Меня не так-то легко сбить с толку.
Занудство у меня в крови. - Тетя Клепа сама мне сказала.
- Нет, ты что?! - Люська посмотрела на меня к
...Закладка в соц.сетях
